Втроем тяжесть нести легче

***

В Облачных Глубинах царила ночная тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом бамбука и журчанием ручья. В комнате гостевого крыла, где поселили молодого главу ордена Ланьлин Цзинь, было душно, несмотря на прохладу гор.

Цзинь Лин мерил шагами комнату, кусая губы. Он знал, что это должно было случиться. Его первая течка, которую он так старательно подавлял с помощью блокирующих пилюль последние пару лет, дала о себе знать с утроенной силой. Горячая волна скрутила низ живота, когда он ужинал вместе со всеми. Он едва досидел до конца трапезы, сославшись на головную боль, и сбежал к себе. Сейчас он сидел на краю кровати, вцепившись пальцами в край одеяла. Запах собственного тела — сладкий, с горьковатыми нотками пионов и полыни — казался ему оглушительным. Тело горело, внизу живота разливалась тянущая, ноющая пустота, которую хотелось заполнить. «Нет. Только не здесь. Только не у них в гостях. Это позор», — лихорадочно думал он, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза от бессилия и стыда. Тихий, почти неслышный стук в дверь заставил его вздрогнуть. Он не успел ответить, как створка приоткрылась, и в проеме показались двое. Лань Сычжуй, его неизменно спокойный и рассудительный кузен, и Лань Цзыи, более живой и прямой. — Цзинь Лин? — голос Сычжуя был мягким, как всегда, но в глазах читалось беспокойство. — Ты неважно выглядел за ужином. Мы пришли проведать… — он осекся, переступив порог. В комнате витал густой, пьянящий аромат омеги в течке. Лань Цзыи позади него тоже замер, широко распахнув глаза. — Вон! — Цзинь Лин вскочил, вжавшись спиной в стену. Голос сорвался. — Уходите! Я… Это скоро пройдет. — Врешь, — Лань Цзыи шагнул вперед, прикрывая за собой дверь и накладывая заглушающий талисман. — В одиночку с этим не справиться, глупый. Ты же знаешь. — Цзыи прав, — Сычжуй медленно приблизился, как подходят к раненому зверьку. Он поднял руки в успокаивающем жесте. — Мы не уйдем. И не позволим тебе мучиться. Цзинь Лин хотел возразить, огрызнуться, но очередная волна жара скрутила его, заставив согнуться и застонать. Сквозь пелену он почувствовал, как сильные, но бережные руки подхватили его. — Тише, тише, А Лин, — голос Сычжуя звучал у самого уха, успокаивающий, словно прохладный компресс. — Мы здесь. Мы поможем. Они уложили его на постель. Сычжуй сел у изголовья, позволяя Цзинь Лину опереться на него спиной и положить голову ему на плечо. Лань Цзыи опустился на край кровати, напротив. — Нам нужно снять с тебя лишнее, — мягко сказал Цзыи, касаясь пальцами пояса его ханьфу. Его глаза, обычно задорные, сейчас были серьезны и полны странной нежности. — Позволишь? Цзинь Лин, кусая губы, коротко кивнул. Он чувствовал себя уязвимым до предела, но запах двух альф, окружавший его, больше не пугал, а, наоборот, успокаивал, дарил чувство защищенности. От Сычжуя пахло сандалом и старыми книгами, от Цзыи — чайными розами и легкой терпкостью. Искусные пальцы быстро справились с завязками. Когда прохладный ночной воздух коснулся разгоряченной, влажной кожи, Цзинь Лин выдохнул с облегчением. — Ты такой красивый, А Лин, — выдохнул Цзыи, глядя на него. Его взгляд скользнул по груди, по животу, задержался на возбужденном члене. — И весь дрожишь. — Заткнись, — прошептал Цзинь Лин, но это прозвучало скорее жалобно, чем сердито. — Хорошо, — улыбнулся Сычжуй, целуя его в висок. — Мы будем молчать. Только чувствуй. Расслабься, А Лин. Цзыи склонился ниже, касаясь губами его живота, оставляя дорожку из легких, щекотных поцелуев. Его руки мягко массировали бедра, разводя их в стороны. Цзинь Лин вздрагивал от каждого прикосновения, но жар внутри становился все нестерпимее. — Он готов, — тихо сказал Цзыи, глядя на Сычжуя поверх головы Цзинь Лина. — Посмотри. Цзинь Лин почувствовал, как его приподнимают, давая Сычжую лучший обзор. Ему было невыносимо стыдно, но еще сильнее было желание. — Все хорошо, А Лин, — Сычжуй поцеловал его в щеку. Его рука легла на промежность Цзинь Лина, пальцы осторожно скользнули по влажной, раскрывающейся дырочке. — Ты просто создан для любви. Позволь нам сделать тебе хорошо. Первый палец вошел легко. Цзинь Лин ахнул, вцепившись в рукав Сычжуя. Это было не больно, скорее странно и очень, очень тесно. Цзыи в это время нежно массировал его яички, целовал внутреннюю сторону бедра, отвлекая от непривычных ощущений. — Расслабься, дыши, — шептал Сычжуй, медленно двигая пальцем внутри. Когда напряжение чуть спало, он добавил второй, растягивая тугой вход. Цзинь Лин всхлипнул, подаваясь бедрами навстречу, инстинктивно желая большего. — Сладкий, какой же ты сладкий, — промурлыкал Цзыи, поднимаясь выше. — Сычжуй, он просит. — Я знаю. Терпение, — Сычжуй был само спокойствие, хотя его собственное дыхание уже сбилось, а в глазах зажегся темный огонь. Он добавил третий палец, осторожно растягивая, прорабатывая стенки. Цзинь Лин выгибался, стоны срывались с губ, и он уже не мог их сдерживать. Внутри горело, пульсировало, умоляя заполнить пустоту. — Пожалуйста… — выдохнул он, не понимая, к кому именно обращается. — Не могу больше… Пожалуйста… — Ш-ш-ш, — Цзыи поцеловал его в губы, мягко, но настойчиво. — Мы здесь. Сейчас. Сычжуй убрал пальцы, и Цзинь Лин почти заскулил от потери, но тут же почувствовал у входа нечто иное — большое, горячее, пульсирующее. Головка члена Сычжуя уперлась в его дырочку. — Смотри на меня, А Лин, — попросил Сычжуй. — Только на меня. Если будет больно, скажи. Цзинь Лин посмотрел в его светлые, бездонные глаза и кивнул. Медленно, бесконечно медленно, Сычжуй начал входить. Ощущение наполненности было настолько острым, что у Цзинь Лина перехватило дыхание. Он чувствовал, как его стенки раздвигаются, принимая в себя чужую плоть. Это было больно лишь миг, а затем боль утонула в сладкой, тянущей истоме. — Ах! — выдохнул он, когда Сычжуй вошел до конца и замер, давая привыкнуть. — Умница, — прошептал Лань Цзыи, наблюдавший за ними горящим взглядом. Он гладил Цзинь Лина по щеке, вытирая невольную слезу. — Ты справляешься. Какой же ты молодец. Сычжуй начал двигаться. Плавно, глубоко, размеренно. Каждый толчок отдавался в теле Цзинь Лина вспышкой удовольствия, разгоняя кровь быстрее. Цзыи, не в силах оставаться в стороне, потянулся к его губам, целуя глубоко и страстно, вторя ритму движений Сычжуя. Он взял в ладонь член Цзинь Лина, покрытый смазкой, и начал гладить его в такт. Цзинь Лин оказался зажат между ними — сзади его наполнял и трахал Сычжуй, спереди ласкал и целовал Цзыи. Это было слишком. Это было в самый раз. Мир сузился до границ этой кровати, до этих рук, губ и тел, дарящих невероятное наслаждение. — Еще… быстрее… — простонал он в губы Цзыи. Сычжуй послушно ускорился, его бедра ритмично бились о ягодицы Цзинь Лина. В комнате слышались влажные звуки поцелуев, хлюпанье и сладкие стоны. — Цзыи, — голос Сычжуя был хриплым. — Давай вместе. Цзыи понял без слов. Он отстранился от губ Цзинь Лина и переместился ниже, встав на колени перед кроватью. Он взял в рот член Цзинь Лина, одновременно заставляя того раздвинуть ноги шире, чтобы подобраться к месту, где член Сычжуя входил в его дырочку. Цзыи лизнул это место, заставляя обоих застонать. Ощущение языка на границе их соединения, ласкающего самую чувствительную зону, стало последней каплей. Цзинь Лин закричал, кончая прямо в рот Цзыи. Его тело сотрясала сладкая судорога, стены внутри сжались вокруг члена Сычжуя с невероятной силой. Сычжуй, почувствовав это, сделал еще пару глубоких толчков и со стоном замер, изливаясь глубоко внутрь Цзинь Лина, горячими струями заполняя его лоно. Цзыи, поднявшись, вытер губы и посмотрел на них. Цзинь Лин обмяк в руках Сычжуя, тяжело дыша. Он был прекрасен — раскрасневшийся, влажный от пота и слез, с припухшими губами. Сычжуй, бережно придерживая его, начал медленно выходить, но Цзыи его остановил. — Останься. Ему сейчас нужна твоя узда, чтобы успокоить течку, — мягко сказал он. — А я… я тоже хочу к нему. Он лег лицом к Цзинь Лину, обнимая его. Теперь Цзинь Лин оказался между ними: сзади — тепло и член Сычжуя внутри, спереди — тепло и близость Цзыи. Их запахи смешались в пьянящий коктейль. — Я люблю тебя, А Лин, — прошептал Цзыи, касаясь лбом его лба. — И я, — раздался тихий голос Сычжуя у него над ухом. Цзинь Лин, у которого не было сил даже удивиться этим признаниям, лишь крепче зажмурился, чувствуя, как сердце заходится в бешеном ритме отнюдь не только от пережитого оргазма. Он был в ловушке, в самой сладкой и желанной ловушке в своей жизни. Второй раз, когда Цзинь Лин очнулся от дремоты, он почувствовал, что внутри уже не Сычжуй. Осторожные, но более быстрые толчки говорили о том, что его трахает Цзыи. Сычжуй лежал рядом, перебирая его волосы и целуя плечо. — Проснулся? — улыбнулся Цзыи, замедляясь. — Тебе больно? — Нет, — хрипло ответил Цзинь Лин, с удивлением понимая, что действительно нет. Тело ныло, но это была приятная, истома. А внутри от движений Цзыи разгорался новый огонек. — Тогда принимай нас обоих, — шепнул Цзыи, целуя его в шею. — Ты ведь справишься, наш сильный мальчик. На этот раз они не торопились. Сычжуй ласкал его соски, Цзыи двигался медленно и глубоко. А когда Цзинь Лин кончил во второй раз, практически без прикосновений к члену, только от трения и поцелуев, это было похоже на долгий, сладкий обморок. Они уснули только под утро. Цзинь Лин, утомленный, но счастливый, лежал в центре. Рука Сычжуя покоилась на его животе, а Цзыи, уткнувшись носом ему в затылок, обнимал со спины. «Вдвоем…» — пронеслась в голове сонная мысль, прежде чем провалиться в темноту. — «Вдвоем им меня не сломать. И с ними мне ничего не страшно». Это было начало чего-то нового. Чего-то очень важного и правильного.