Разбуди

Снова во сне на него смотрят карие глаза с зелеными бликами и золотыми искрами в них, они преследуют его в ночном мире ужасов и грез. Их взгляд тяжелый, пронзающий, их обладатель не просто смотрит, он видит его. Ни в одном из снов Нил не мог разглядеть его лица, но по утру знал, что скоро они столкнуться, их встреча неумолимо приближалась, раз начали появляться подобные сны. Он ждал ее, надеялся каждый раз, что этот день наступит сегодня, сейчас. С момента появления этих глаз в обрамлении светлых длинных ресниц, Нила не посетил ни один кошмар, золото в них освещало пространство, отгоняя всех монстров, заставляя их прятаться по углам, опасаясь быть испепеленными и раздавленными тяжестью взора. Встреча произойдет, как только этот человек окажется достаточно близко. Тогда сила связи душ подаст сигнал и заставит действовать по своим правилам. Это может случиться в любой момент. Их одурманит настолько, что все остальное станет неважным и пустым. Иметь значение будет только желание увидеться и коснуться.

***

Чудовища, что преследовали с раннего детства днем и ночью, перестали посещать его сны, позволяя наслаждаться забвением, а не просыпаться уже через пару часов задыхаясь от беспомощности, хватаясь за нож озираться по сторонам. Холодная голубизна глаз с переливающимися кристаллами льда завораживала, манила к себе, затягивала. Она заморозила все и всех, кроме него. Покрыла белым искрящимся снегом все темные уголки, холод снежинок не кусал кожу Эндрю, для него все было мягким, укрывающим как пуховое одеяло, дающим ощущение безопасности. На него обладатель голубизны смотрел ласково и доверчиво. Ему под этим взглядом было тепло, спокойно, можно спать, не опасаясь, что чудовище подкрадется и застанет врасплох. За ним присмотрят, его спину прикроют пока он будет отдыхать. Когда этот человек наблюдает за ним, по краям образуются малюсенькие морщинки, он улыбается, Миньярд не видит эту улыбку. Но знает, что она точно есть.

***

В одну из ночей Нил просыпается спустя пару часов сна. Он чувствует себя немного пьяно, хотя не употреблял алкоголь много лет, моргает, пытаясь привести голову в порядок, избавится от мути. Это не помогает. Перед закрытыми веками, в мгновения когда они смыкаются, вспышками является размытый образ невысокого светловолосого парня. Его руки сложены на груди, они в черных пятнах рисунков, которые он не может разобрать. Лицо тоже невозможно разглядеть, оно покрыто дымкой, сквозь которую ярко и четко видны только знакомые, уже родные глаза с уверенным твердым взглядом. Они зовут его к себе. Весь остальной образ сложно рассмотреть. Чем больше он старается, тем более размытым он становится. Но это гораздо больше, чем ему давали увидеть раньше. Грудную клетку тянет, будто за кости что-то зацепилось и тащит за собой. Он поддается этому ощущению, догадываясь зачем идет. Время пришло. Сейчас. Его ведет к окну. Он смотрит вниз со своего восьмого этажа, страх слегка начинает щекотать внутренности, но не настолько что бы пытаться сопротивляться тяге оморочившей голову, заставить себя задуматься о более рациональных путях. В этом нет никакой разумности, притяжение выбирает самый короткий путь до другого человека, навигатор мироздания не заботит насколько он удобен и безопасен. Дорога, которую нужно преодолеть — дело случая. У Нила нет фобии высоты, но тем не менее это не должно исключать банального инстинкта самосохранения. Но он молчит, задушенный тягой. Ничего в нем не противоречит, когда он забирается на раму открытого окна, а с нее спускается на межэтажный карниз под окном, достаточно широкий, чтобы Нил со своими небольшими габаритами смог уместить обе стопы. Их обдает холодом. Шершавая поверхность с налетом мелкого мусора впивается в кожу. Растянутую домашнюю футболку треплет ветер, заставляя обтягивать тело с одной стороны и развиваться с другой, а глаза слезиться от его порывов. По коже бегут мурашки от прохлады ночного воздуха. Ничего из этого его не остановит, ничего из этого не вызывает беспокойства. Он делает первый шаг по выступу, уверенный в том, что делает. Нил никогда еще не был так убежден в правильности своих действий. Ступая вдоль стены, он ведет по ней пальцами, поверхностно ощущая ее неровность и зернистость. Голова варится в другом, фокусируя все внимание на новых бурлящих, взрывающихся чувствах притяжения и волнения от предстоящей встречи, сияющих в нем все ярче. Мысли крутятся только вокруг того, кто его ждет, того, кто прячется нечетким образом под веками. Нил не обращает внимания, когда проходит мимо окон других квартир своего этажа, какие-то темны как провалы в бездну, из других льется свет, их стекла отражают его медленно и уверенно движущуюся фигуру. Из одного открытого настежь окна выдуло тонкие полупрозрачные шторы, они мягко лижут его икры гладкостью ткани, немного мешая, но не сбивая с пути. Он преодолевает их, игнорируя, хотя они так настойчиво пытались зацепиться за него, задержать. Вперед, только туда, к тому, с кем он связан. К обладателю тяжелого взгляда в обрамлении длинных светлых ресниц. К тому, кого прибило к месту, до тех пор, пока Нил до него не доберется или не умрет, сорвавшись с высоты восьми этажей. Такие ситуации не новы, в новостях иногда мелькают сводки о погибших при разных обстоятельствах. На человека обрушивается ощущение что его родственная душа где-то рядом, и он идет, куда потянет, не взирая ни на что, мысль о собственной безопасности прячется так глубоко, что до нее не добраться размышлениям о другом маршруте. Риску для жизни мог подвергаться как стоящий, так и идущий. Стоящего — прибивает к месту, он не может заставить себя сдвинуться с места где застыл, что бы не происходило вокруг, пока другой человек не доберется до него. Идущего — туда лебедкой чувств и ощущений притягивает, этот эффект длится пока связанные не увидят друг друга или не случится разрыв связи, вызванный фатальным исходом. Нил доходит до угла здания. По его поверхности шириной около метра облицовка в виде камней разного размера и формы, они немного выпирают, теоретически давая возможность зацепиться пальцами рук и ног если ты достаточно ловок или безумен что бы попробовать. Этот скалодром не надежен, швы меж камнями тонкие, декор здания не предназначен для взбирания по нему. Джостен смотрит вверх, ему туда, нужно взобраться выше и это самый короткий путь. Вдох — выдох. Нил на пробу опускает пальцы ног на один из них, ищет более надежное положение. Когда находит, следом хватается за ближайший подходящий камень, цепляясь уже пальцами рук, короткие ногти скребут по его поверхности, это вызывает неприятные ощущения и мерзкие мурашки, Нил тянет тело выше, цепляясь остальными конечностями, теперь остается надееться только на свою физическую форму, на то, что тело не подведет и не дрогнет пока он карабкается до следующего этажа. Ему нужно подняться выше всего на один этаж и он будет на месте. В удачу он не верит, как и она в него. Ветер не утихает, все так же треплет, волосы лезут в глаза - усложняя и без того непростую задачу. Порой приходится действовать на ощупь. Он быстро начинает уставать, поднимая свое тело по столь опасному маршруту. Стоит ли ему после этого заняться скалолазанием? Один раз нога соскальзывает, стесывая кожу на колене о неровные грани, это заставляя его пошатнуться и почти потерять равновесие. Помогает то, что другой камень немного большего размера выглядывает из стены сразу под ним, он нащупывает опору быстрее, чем окончательно теряет равновесие. Нил более остервенело вцепляется пальцами рук в поверхность, кажется ломая ногти и немного отрывая их. Сглатывает и позволяет себе вздохнуть пару раз, уговаривает инстинктивно не глянуть вниз, на то, сколько лететь до земли. Этот акробатический номер немного раздувает туман в голове, но ненадолго. Он быстро возвращается с не меньшей силой, не позволяет Нилу окунуться в панику, не дает повиснуть, как кот на верхушке дерева, боясь пошевелиться, снова заволакивает собой, когда в груди усиливается тянущее чувство. Ему наверх. Его ждут. Он не хочет заставлять его ждать себя слишком долго. Еще несколько камней и он доберется до более безопасной части, главное не торопиться, не делать нетерпеливых движений, ему на этот более надежный выступ, сначала нужно забраться невредимым, прежде чем радоваться победе. Движения аккуратные, дотошно ощупывающие перед тем как перехватываться. Все подвергается анализу и проверке на надежность. Нил добирается до межэтажного карниза и кое-как подтянувшись на него, позволяет себе секундный выдох, прижавшись грудью к стене. Он жмется к ней ладонями и лицом, как к родной, ощущая кожей прохладу. Тело дрожит от напряжения, но ощущение надежной опоры под подрагивающими ногами позволяет немного расслабиться. Но только совсем на короткое время. То, что искрит и бежит по венам быстрее крови, становится все сильнее. Оно требовательнее усталости, не дает на долго задерживаться на одном месте. Отлепившись от стены, он аккуратно движется к закрытому окну. Из него льется свет, Нила притягивает туда как мотылька. Там за прозрачным стеклом, совсем близко, буквально в нескольких шагах широкая спина, обтянутая черной футболкой, светлые волосы, отливающие серебром в холодном свете лампочки весящей на проводах с потолка, руки с черными узорами рисунков опущенные вдоль тела. Этот человек так близко, протяни руку, сделай пару шагов и коснешься. Но перед ним преграда из стекла, такая жестокая в своем наличии. В квартире есть другие люди, еще один невысокий блондин и два более рослых парня, но Нил знает, что это все не они, его тот, что все еще не повернулся. Нил прикладывает подрагивающую ладонь к стеклу, плотно прижимая ее, оно холодное, что немного успокаивает жар и боль. Но он желает не этого, ему необходимо коснуться своего человека. Высокий смуглый парень открывает рот, будто кричит, закрывает его одной рукой, второй указывает на Джостена. Все смотрят на него с разной степенью шока на лицах, среагировав на указку. Он тоже оборачивается. Эти родные глаза смотрят на него так же как во сне. Нил чувствует, как его сердце стучит все быстрее и быстрее. Спешнее чем тогда, когда он соскользнул с камня ногой, он ничего больше не слышит, кроме шума собственной крови, в горле пересыхает, зрение по краям размывается, все стирается кроме этого человека за окном.

***

— Боже мой! Там человек. — вскрикивает в ужасе Ники и закрывает ладонью рот, другой указывая в сторону окна, позади Эндрю. Миньярд сглатывает и оборачивается. В течении последнего часа он не мог заставить себя сойти с места, хотя они занимались его переездом посреди ночи, все устали и хотели по домам. Ничего не помогало, ни ворчание Кевина, ни возмущения Аарона, ни дутые губы Ники, все было бессмысленно. Оставаться именно в этой точке недалеко от окна было важным. Голова стала путаной, все отошло на задний план, уносимое неизвестно откуда взявшимся помутнением, кроме, нарастающего безосновательного волнения в груди. И с каждой проведенной на одном месте минутой его будто плотнее прибивало к полу, приклеивало намертво. Объяснения этому у него не было, но он с легкостью поддался этому ощущению. Это казалось правильным. Быть здесь столько, сколько понадобится. Понимание всего внутреннего безобразия он получил, когда обернулся. За окном, на гребаном девятом этаже, стоял парень. Ветер трепал его огненные кудри, раздувал одежду, мотыляя ее, как флаг. Туман с головы сошел, как только Эндрю увидел яркие голубые глаза, пронзающие его насквозь, заставляющие колени вмиг ослабнуть и почти подкоситься, испытывать приятную дрожь во всем теле. Парень прижимал ладонь к стеклу. Его пальцы были перепачканы кровью и серыми разводами грязи с налипшими мелкими камушками. Щеки раскраснелись, он тяжело дышал и не отрывал своего взгляда от него. Эндрю сглотнул в ужасе и не поверил собственной догадке, молниеносно прострелившей мозг. Не могла же его родственная душа подняться откуда-то с нижних этажей? Он не мог ведь, правда? Сейчас Эндрю испытал такой спектр холодного ужаса, какой не настигал его и в самые темные времена его жизни. Он испугался за своего человека, что притянуло к нему таким опасным путем. За два шага сократив расстояние до окна, наконец способный сдвинуться с места, он потянулся к раме, остервенело дернул вверх, чтобы как можно скорее отвратительно привлекательный незнакомец с глазами из его снов смог, наконец, оказаться в безопасности квартиры и его рук, что бы Миньярд мог больше не выпускать его из них и не допускать попыток подвергнуть себя опасности. Все происходит слишком быстро. Сердце ухает в пятки и останавливается. Он едва успевает отреагировать и схватить парня за запястье, не понимая, что поспособствовало падению. Эндрю шипит от того, в каком неудобном положении оказалась собственная рука, но, несмотря на это, он точно знает, что быстрее своими же зубами себе ее отгрызет, чем выпустит его из своего захвата. Он полетит вниз вместе с ним или вытянет. Третьего в этом уравнении не дано. Парень висит над пропастью, удерживаемый только благодаря Эндрю, вцепившегося в него мертвой хваткой. Ему не за что зацепиться, чтобы помочь себя удержать. Ноги беспомощно болтаются в воздухе, пытаясь найти хоть какую-нибудь опору, которой там нет. Его напуганные расширенные глаза мечутся, красивое лицо вмиг побледнело, губы дрожат. Угол слишком неудобный для попытки вытянуть. В этом положении он может только держать. Эндрю может попытаться, но переломает себе кости и неминуемо отпустит свой ценнейший груз. Он скрипит зубами, шлет нахуй страх высоты, который пытается всколыхнуться, но хуй ему, ведь потерять знакомого незнакомца гораздо страшнее. Сзади вопли и торопливые шаги его семьи, ни несутся к ним. Окно не настолько большое, чтобы кто-то из них мог высунуться и тоже уцепиться за парня, помочь его вытащить. Они могут только удержать Эндрю, если того начнут подводить силы и он начнет крениться вслед за парнем. Аарон цепляется за его талию, оборачивает руки вокруг нее и прижимается щекой к спине. Кевин сжимает сверху плечи. Ники, которому не осталось места, кричит о том, что поищет веревку или что-то в этом роде. В коробках с его вещами веревки точно нет, но он надеется на то, что кузен придумает что-нибудь другое, что это что-нибудь найдется среди уже поднятых в квартиру вещей. — Возьмись за меня обеими руками. — громко командует Эндрю, голубые глаза смотрят на него с мольбой, он сделает все возможное и невозможное что бы его вытащить. У парня это не сразу выходит. Несколько раз пальцы соскальзывают, и в Миньярде от каждой неудачной попытки что-то обрывается внутри. Но тому все же удается уцепиться за его запястье второй ладонью, крепко сжимая ее своими тонкими пальцами. Это больно, но будет больнее, если он его не удержит, если собственные руки подведут, обессиленно разожмутся раньше, чем он его вытянет. Аарон матерится и рычит, пытаясь тащить назад, но в этом нет смысла. В таком положении они только сломают Эндрю руку. — Так, а теперь держись крепко, я вылезу и подтяну тебя. Готов? — маты его брата становятся громче, от Дэя в это же время звучит: «Сдурел?». Возможно сдурел. Возможно последние крупицы адекватности покинули его в тот момент, когда он увидел в живую голубоглазого суицидника. — Да. Я верю тебе. — он звучит уверенно, не давая засомневаться, а у Эндрю внутри все покрывается мелкими трещинами, от этого откровенного доверия. Не взирая на свой страх высоты, который еще пытается до него достучаться, он упирается свободной рукой в стену. Переступает одной ногой на карниз, перемещая за окно большую часть своего тела. Кевину приходится отпустить его плечи. Брат пыхтит, стараясь держать и не дать сорваться вслед за рыжим. Дэй хватает руку, которой Эндрю удерживает сам себя, пригвождая ее к твердой поверхности, помогая держаться. Родственная душа Эндрю опускается чуть ниже. Их руки потеют, скользят. У них все меньше времени. Эндрю напрягает спину и ноги, стараясь подтянуть его выше. Он еще никогда не был так благодарен тому, что ходит тягать железо в зал. Будь он хоть немного слабее, парень уже летел бы вниз. Вложить достаточно сил в рывок, чтобы выдернуть того из лап опасности, все еще не дает неудобное положение тела. Он не может взять достаточный упор на ноги. — Кевин, перехвати меня за грудь, я перелезу туда полностью. — дает новую команду Эндрю. — Я не помещусь из-за Аарона! — выкрикивает Дэй у него за спиной. — Тогда перехвати меня ты, Аарон помоги Ники. — он чувствует, как одни руки сменяются другими, после этого отпускает стену и перекидывает вторую ногу на межэтажный парапет, широко их расставляет, перенося вес. Кевин крепко сжимает его поперек живота, кряхтит в спину, его тело тоже дрожит от напряжения. Эндрю хватает парня второй рукой, обхватывает за предплечье, сжимает прохладную кожу. — Так, — тяжело дыша, хрипит он, — давай еще раз. Попробуй зацепиться ногами, как только я подтяну тебя выше. Понял? - Эндрю делает глубокий вдох, готовясь. Зубы сжимаются. Он напрягает каждый мускул в своем теле, готовый выдавить из себя максимум и дернуть парня наверх как следует. — Да. — Давай. — Миньярд делает резкий рывок вверх и назад, откидывая себя на Кевина. Дэй позади него тоже тянет, уже не просто помогает оставаться на месте. Парень упирается одним коленом в угол карниза, его кренит в сторону. Тело все еще висит в неоднозначном положении наискось. Его лицо морщится от боли, но он не издает ни единого болезненного звука. Пытается подтянуть вторую ногу, чтобы зацепиться и ей, но его поза неустойчивая. Нога все время соскальзывает, грозя сорвать и вторую вниз. Места для еще одного рывка нет, выступ слишком узкий для нового маневра. К ним в комнату, наконец, вбегают его братья. Эндрю за грудь обхватывают двумя простынями, с трудом их просунув, командуют Миньярду пригнуть голову. Он прижимает подбородок к груди, вкладывает остатки сил в то, чтобы крепче сжать чужие руки. А после их резко дергают, заставляя ввалиться через окно обратно. Из Кевина вырывается свистящий выдох, когда на него сверху валится тело, роняя их на пол. Эндрю борется с тошнотой, но не разжимает своих ладоней, хоть они и съехали ниже, к самым кистям парня. Кажется, его пальцы сводит. Родственная душа вслед за ними, под воздействием последнего рывка, в который вложились и его братья, повис грудью на раме окна, кашляя. Наверняка ободрал себе все об бетон, но это не такая большая проблема в их ситуации, не великая плата за жизнь. Он дергано дышит, пытаясь глотнуть больше воздуха и выглядит ошалевшим, Ники с Аароном спешат, помочь перебраться ему через окно, буквально втаскивая почти безвольное тело в квартиру, пока Эндрю все еще сжимает его руки. Он продолжает их сжимать даже когда парень оказывается сидящим в безопасности на полу его квартиры, готовый вот-вот ослабленно рухнуть, трясущийся и потерянный. — Ты блять, что за долбаеб такой! Слышал, что лестницы изобрели?! — взрывается гневом Аарон. — Заткнись. — цедит Эндрю сквозь зубы, быстро сползает с Кевина, не отпуская рук парня, придвигается ближе к нему и дергает на себя. Пальцы разжимаются только для того, чтобы прижать его к себе, заставить уткнуться носом в свою грудь, сжимая в кулаках футболку на его спине. — Извините. — раздается шепотом у него на груди, он дрожащими руками обхватывает в ответ его талию, прижимает ладони к спине, жмется к Эндрю плотнее несколько секунд и обмякает. Миньярд не верит, что это закончилось, зарывается носом в рыжую растрепанную макушку, прикрывая глаза. Успокаивая себя ощущением тяжести чужого веса, жаром дыхания, запахом волос и кожи, чувствуя вялые попытки цепляться за его спину. — Эндрю, это что, твоя родственная душа? — пораженно шепотом спрашивает Ники. Кевин издает какой-то невнятный звук поднимаясь, Аарон фыркает недовольно и ругается себе под нос. — Тебя зовут Эндрю, да? — парень в его руках шевелится и Миньяду приходится чуть отстранится через не хочу, чтобы заглянуть в его лицо, большие глаза смотрят на него с благоговением. — Я Нил. Нашел конечно, о чем беспокоится, будто их имена сейчас имеют хоть какую-то важность в этом водовороте безумия. — Ты идиот. — отвечает ему Эндрю, за что получает в ответ смешок и слабую, но счастливую улыбку. Миньярд хмурит брови, но не может заставить себя злится по-настоящему, по крайне мере не на Нила. — Так мальчики, думаю нужно напоить Нила чаем и осмотреть его раны. — предлагает Ники. Это Эндрю не может оставить без внимания. Он отпускает ненадолго парня, поднимается на ноги, следом помогает встать и ему. Придерживая ослабевшее тело, ведет их на почти пустую кухню. Гарнитур должны доставить через несколько дней из мебельного магазина, поэтому кроме холодильника, стола и пары стульев в ней ничего нет. Миньярд продолжает инициировать физический контакт, задерживая свою ладонь на плече Нила даже после того, как усаживает его на стол и выдает открытую бутылку с водой. Хмурится, бегло осматривая нервно ерзающую фигуру и требует излишне не шевелится. Парень слушается, разве что опускает свою ладонь поверх его и жадно глотает воду. На это Эндрю возражений не имеет. — Аарон, поищи чайник в коробках в спальне. Кажется, я видел его там. Кевин, а ты сбегай в ближайший продуктовый, купи перекус и напитки, среди которых обязана быть хотя бы одна бутылка виски и чай, — просит Ники. Было слышно по тому, как близнец топал, что он не доволен, но тем не менее, топал он в правильном направлении. Уже хорошо. Дэй же бледным приведением даже не стал спорить и ворчать об эксплуатации, заглянул к ним на кухню и свалил. Кузен тоже рылся в коробках, в надеждах среди посуды и остальной дребедени найти аптечку. Пока он возится Эндрю осматривает внимательнее помятого и подранного Нила. Он следует взглядом от перепачканных пальцев ног, на которых пока не понятно есть ли травмы, к чуть болтающимся в воздухе голеням и содранным кровоточащим коленям. Бедра скрыты шортами, пока не снимешь, ничего не понять, как и что может прятаться на торсе под широкой футболкой. Глаза мечутся по рукам, локти не в лучшем состоянии чем колени, на пальцах рук обломаны ногти, все в грязи и крови. Эндрю поджимает губы и тяжело вздыхает, когда помимо красноты на предплечьях и запястьях замечает начинающие проступать цветные пятна от его хвата, их появление неприятно укалывает изнутри. — Не надо. Иначе я лежал бы на асфальте грудой мяса и костей. — прочитав его смятение тихо говорит Нил, Эндрю не нравится, как легко была прочитана причина его недовольства. Ники выныривает из коробки с довольным звуком, кладет аптечку около бедра парня и отходит, когда Эндрю сразу же тянется к ней. — Нил, откуда ты вылез? — интересуется кузен, присаживаясь на один из стульев, Аарон тоже входит к ним закончив свои раскопки и впихивает чайник в руки Ники. — Из окна своей спальни этажом ниже. — у Эндрю внутри что-то падает, он замирает с влажными салфетками в руке, его догадка была верна, а он так не хотел верить, что это было так, надеясь, что этот придурок переполз через окно соседней квартиры. При таком раскладе получалось что у него было еще больше шансов свалится вниз, умереть еще до того, как Миньярд смог бы ему помочь. — Боже мой! Как ты забрался на наш этаж? — Ники сжимает чайник в руках прижимая к себе, близнец цыкает раздраженно и пытается отобрать из рук Эндрю салфетки, за что поучает грозный взгляд и шлепок по пальцам, он сам разберется с ранами Нила. — По облицовке на углу дома. — он тихо шипит, когда Эндрю прикладывает к разбитому колену салфетку начиная ее очищать от крови и грязи, Миньярду на мгновение хочется прижать ее сильнее чем нужно. Даже не пожарная лестница. Он прикрывает глаза и жмурится, стараясь усмирить ярче разгорающееся раздражение. Его родственной душе пришлось карабкаться к нему по стене на высоте девяти этажей как долбаному человеку пауку. Это очередная насмешка судьбы? — Это не контролируется. Даже мысли не проскользнуло о другом пути. — Это ужасно! Ну не сама связь родственных душ конечно, но все это. — Хеммик наконец начинает заниматься чайником, набирая в него воду, а не бесполезно просиживать задницу. — Эндрю ведь до ужаса боится высоты. Но так ринулся в след за тобой. — Ники, заткнись. — в голосе Эндрю угроза, а мысль зашить кузену рот становится привлекательной, так Аарону тоже найдется дело, когда он видит надломленные брови Нила и виноватое выражение на его мордашке. — Блять. — он зарывается пальцами в свои волосы и тянет. — Прости. — Ты тоже заткнись. — Эндрю берет его за руку, закончив с отчисткой и обработкой коленей, аккуратно тянет за запястье, что бы тот отпустил свои волосы, Нил разжимает пальцы, они дрожат. Миньярд протирает его ладони и пальцы стирая кровь, поливает их обеззараживающим средством и бережно промокает ватой, внимательно просматривая состояние каждого ногтя и того что творится под ними. Входная дверь хлопает, из коридора слышен шелест пакетов, вскоре появляется Дэй, Аарон с Ники перехватывают у него ношу, кузен находит небольшую упаковку чая и снова ныряет в коробки в поисках кружек. Аарон так не заморачивается, он находит бутылку с алкоголем и сразу теряет интерес к пакету с продуктами. Он отвинчивает крышку, прикладывается к ней для пары глотков и передает следующему, Кевин двумя не ограничивается. Удивительно что распивать не начал еще на выходе из магазина, но бледным выглядеть перестал. Эндрю присаживается на стул берет Нила за ноги, под тихий звук протеста закидывает их себе на колени, осматривает пальцы и стопы. Без тяжелого вздоха обойтись не получается. Этот скалолаз сорвал себе ноготь. Миньярд берется за отчистку и обработку, начиная с самого травмированного участка, когда стопа в его ладонях дергается от боли, дует и поглаживает ее успокаивающе в местах где нет ран. Он поднимает глаза на Нила, и это смущенное выражение лица с розовеющими скулами ему нравится гораздо больше, чем предыдущее — виноватое. Возвращаться к занятиям, связанным с переездом никто не спешит, грузовая машина арендована на несколько дней, поэтому нет проблем с тем, чтобы продолжить завтра, пусть Эндрю и придется таскать вещи в одиночку. Пусть. Им всем нужен этот перерыв что бы напиться, а Миньярду нужно не выпускать Джостена какое-то время из своего поле зрения и продолжать удерживать с ним любой физический контакт. Под утро он лично доведет Нила до его квартиры в соседнем подъезде, что бы не было больше никаких акробатических трюков в воздухе.