Сердце паладина

В подвале Майка было хорошо. Нет, не просто хорошо, а идеально. Единственная лампочка под потолком отбрасывала на самодельный стол из старой двери теплый желтый свет, создавая в углах комнаты уютный полумрак. Пахло пылью от старых коробок с комиксами, немного сыростью и разогретым попкорном. За окном давно стемнело, и весь мир сузился до этого маленького пространства, где четверо друзей сражались с драконами, спасали принцесс и чувствовали себя по-настоящему живыми. — Я атакую своим длинным мечом! — объявил Майк, азартно бросая дайсы. Двадцатигранник весело запрыгал по карте, расстеленной на столе, несколько раз перевернулся и замер, показывая двадцать. Критический успех! — Попадание, — констатировал Лукас, листая «Бестиарий». — Да еще какое! Ты сносишь голову второму орку. Она катится по полу и застывает с удивленным выражением лица. — Да! — Майк вскинул кулак в воздух с такой радостью, будто только что выиграл миллион. — Видали? Вот это удар! Что там, Уилл? Твой волшебник может добить последнего? — он с нежностью посмотрел на парня, сидящего напротив. Уилл, закутавшись в свою неизменную толстовку с драконом, сосредоточенно изучал лист персонажа. В свете лампы его каштановые волосы казались мягкими, как пух, а на щеках играл легкий румянец от азарта игры. Он поднял на Майка глаза, и на его губах появилась та самая легкая, застенчивая полуулыбка, от которой у Майка каждый раз что-то ёкало в груди и становилось тепло где-то под ребрами. — Я могу запустить «Волшебную стрелу», если Даррен… — начал Уилл, водя пальцем по строчкам заклинаний. Но договорить он не успел. Сначала никто ничего не понял. Воздух в центре подвала словно бы дернулся, как марево над горячим асфальтом, хотя в подвале было прохладно. Дайсы на столе подпрыгнули сами по себе, хотя никто их не толкал. Чипсы в миске жалобно хрустнули, сдвинувшись на пару сантиметров. — Эй, это вы толкнули стол? — спросила Макс, хмурясь и отрывая взгляд от своего листка. — Нет, — ответил Дастин, принюхиваясь и смешно морща нос. — Вы чувствуете? Пахнет озоном, как после грозы. И еще... чем-то жженым? Магия, что ли? А потом пространство буквально раскрылось. Вспышка золотистого света, настолько яркого, что пришлось зажмуриться, и громкий хлопок, от которого заложило уши. Казалось, само время остановилось на долю секунды. Когда пятна перед глазами рассеялись и мир снова обрел четкость, в комнате стало на одного человека больше. В углу, там, где только что была пустота и висела старая гитара без струн, стоял он. Рыцарь. Настоящий, не из папье-маше, не карнавальный костюм. Высокий, широкоплечий, закованный в стальные доспехи, которые тускло поблескивали в свете лампы. На боку у него висел длинный меч в ножнах, потертых и явно видавших сотни битв, а на груди красовался выгравированный символ — щит и восходящее солнце. Доспехи были покрыты царапинами, вмятинами и следами какой-то темной жидкости, похожей на засохшую кровь. Но самым шокирующим было его лицо. Это был Майк. Тот же разрез глаз, та же линия скул, тот же упрямый подбородок. Но волосы! Волосы у Рыцаря были значительно длиннее, чем у Майка, они падали на плечи темными, чуть вьющимися прядями, которые, кажется, никогда не знали ножниц. А во взгляде читалась не привычная майковская подростковая дерзость, а суровая, взрослая уверенность воина, человека, который видел смерть, потери, но не потерял способность любить. Рыцарь-Майк быстро оглядел комнату, его глаза скользнули по Дастину, по Лукасу, по Макс, не задерживаясь на них. Он искал кого-то конкретного. И его взгляд наткнулся на Уилла. — Эльнор! — выдохнул Рыцарь голосом, который был ниже, вибрирующее, чем у Майка, но в котором звучала такая смесь облегчения, радости и отчаянной нежности, что у всех присутствующих побежали мурашки по коже, а у Макс даже челюсть слегка отвисла. Не обращая внимания на мебель, на ошарашенных подростков, на стол с фигурками, он в два шага пересек комнату, звякая доспехами и чуть не задев мечом стул. Опустившись на одно колено перед Уиллом, он бережно, почти благоговейно взял его лицо в свои ладони в стальных перчатках. Металл был холодным, но прикосновение — поразительно нежным. Большими пальцами он провел по скулам Уилла, заглядывая ему в глаза, осматривая, не ранен ли он, невредим ли. Его взгляд метался по лицу Уилла, выискивая малейшие признаки боли или страха. — Ты цел, — прошептал Рыцарь, и в его голосе слышались нотки молитвы. — Боги, ты цел. Я так боялся, что портал забросил тебя в логово дракона или в трясину болотной ведьмы. Я обыскал полмира, прежде чем почувствовал отголоски твоей магии здесь. Уилл сидел, замерев, как статуя. Его огромные глаза были распахнуты так широко, что, казалось, занимали пол-лица. Он смотрел на человека, который был безумно, до дрожи похож на его Майка, но при этом был совершенно другим. Взрослым. Опасным. Прекрасным в своей суровой красоте. Он чувствовал тепло (или иллюзию тепла) стальных пальцев на своей коже и запах — запах костра, кожи, пота и стали, совсем не такой, как привычный запах майкиных футболок, дезодоранта и попкорна. В груди Уилла странно екнуло. Это было неправильно, это был не его Майк, но от этого глубокого, вибрирующего голоса и этого собственнического, защищающего жеста у него перехватило дыхание и предательски дрогнуло сердце. Настоящий Майк, все это время сидевший в противоположном углу за столом, наконец, обрел дар речи. Сначала он просто открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег, издавая нечленораздельные звуки. Он видел, как какой-то наглый тип в его собственной шкуре лапает его парня. Лапает! И Уилл не отталкивает его, а просто смотрит, как загипнотизированный, на этого самозванца. Ревность, дикая, неконтролируемая, вспыхнула в нем с такой силой, что он забыл про порталы, про магию и про страх. Кровь прилила к лицу, кулаки сжались сами собой. — Эй! — Майк вскочил, опрокинув стул, который с грохотом упал на пол, заставив всех вздрогнуть. Он подлетел к ним, вклиниваясь между Рыцарем и своим другом, буквально отодвигая Уилла себе за спину. — Эй, руки убрал от моего парня! — рявкнул он, встав прямо перед Уиллом, загораживая его собой. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. — Ты кто такой вообще? И какого черта ты на него пялишься? Это Уилл. Мой Уилл. Понял? Мы встречаемся! Рыцарь-Майк, казалось, только сейчас заметил существование второго Майка. Он выпрямился во весь свой внушительный рост и посмотрел на подростка сверху вниз с легким недоумением, будто на нашкодившего, но забавного пажа. В его глазах мелькнуло искреннее удивление. — Твой Уилл? — медленно переспросил Рыцарь, и в его голосе послышалась усмешка. — Странные вещи ты говоришь, мальчик. Как он может быть твоим, если это мой волшебник? Тот, с кем я делил сотню привалов у костра, кого прикрывал щитом от стрел и ради кого спустился бы в Преисподнюю. — Твой волшебник? — взвизгнул Майк, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом от абсурдности ситуации. — Он не волшебник! Он... ну, в игре волшебник, но в жизни он просто Уилл! Художник! И он мой парень, мы встречаемся, целуемся и вообще! — Встречаетесь? — Рыцарь нахмурился, явно не понимая этих современных терминов. Он перевел взгляд на Уилла, который все еще сидел на полу, бледный и ошеломленный. — Эльнор, что происходит? Где замок? Где орки, которых мы должны были встретить на перевале? И... почему здесь так странно пахнет и так мало света? И кто этот юноша, который так похож на меня в молодости? Майк взвыл от досады. «В молодости»! Этот тип еще и оскорбляет его! Но Рыцарь, не дожидаясь ответа, вдруг резко обернулся. Его рука метнулась к мечу, но тут же расслабленно упала. — Эльрон! — позвал он громко, и в его голосе появились панические нотки. — Эльрон, ты здесь? Отзовись! — Ау... — раздался жалобный стон из соседней комнаты, которая служила у Уилеров кладовкой. — Я здесь... Кажется, я приземлился в кучу какого-то тряпья... и, кажется, это тряпье пахнет нафталином... Дверь из кладовки приоткрылась, и оттуда, потирая ушибленный лоб и кряхтя, вышел парень. И вот тут у всех в комнате дружно отвисли челюсти. Он был примерно того же возраста, что и Майк с Уиллом, того же роста и телосложения. На нем была длинная фиолетовая мантия, расшитая серебряными звездами и полумесяцами, которая сейчас была вся перепачкана пылью, перекошена набок и порвана на плече. Из-под мантии виднелись простые штаны и рубашка. Волосы у него были растрепаны, а вид — самый несчастный и помятый. Но самое главное было в другом. У него было лицо Уилла. Те же мягкие черты, тот же разрез глаз, тот же изгиб губ. Но в ушах этого парня сверкал настоящий пирсинг. Не один, а несколько. В мочке левого уха висела маленькая серебряная звездочка, чуть выше поблескивал крошечный гвоздик с черным камнем, а в правом ухе красовалась тонкая серьга-кольцо. Это выглядело не вызывающе, а удивительно гармонично, словно эти украшения всегда были частью его облика, добавляя его мягкой внешности нотку дерзости и загадочности. Эльрон замер на пороге, оглядывая странное помещение, заваленное коробками. Его взгляд упал на Аргора, и лицо озарилось улыбкой облегчения, но тут же сменилось обиженной гримасой. — Аргор! — воскликнул он голосом, который был так похож на Уиллов, но звучал чуть увереннее, с нотками капризности. Он подошел к рыцарю, разводя руками. — Ты только посмотри на это! Он повернулся, демонстрируя порванный рукав мантии. Дыра была приличная, ткань безобразно свисала лоскутом. — Твой меч! — продолжил Эльрон, тыкая пальцем в дыру. — Когда портал схлопнулся, ты взмахнул рукой, и край твоего меча задел мою мантию! Мою лучшую мантию! Ту, которую мне ткали звёздные эльфы! Она теперь испорчена! Как я пойду на Совет Магов в таком виде? Они решат, что я нищий бродяга, а не полноправный член Гильдии! Аргор — теперь все знали его имя — смотрел на возмущенного волшебника с таким выражением лица, что у всех присутствующих защипало в глазах. Это был взгляд человека, который смотрит на самое дорогое, что у него есть в жизни. В его глазах читалось не просто обожание — там была целая вселенная, полная любви, нежности, восхищения и тихой радости от того, что этот ворчливый, взъерошенный маг с блестящими звездочками в ушах просто существует на свете. Он слушал жалобы Эльрона и улыбался. Улыбался так тепло, так открыто, так бесконечно нежно, что даже Дастин, который обычно не обращал внимания на такие вещи, почувствовал, как у него защипало в носу. Лукас отвел взгляд, чувствуя себя почти вуайеристом, подглядывающим за чем-то очень личным. Макс мечтательно вздохнула. А Уилл смотрел на эту сцену и чувствовал странную, тянущую зависть где-то в груди. Не злую, нет. А светлую, почти сладкую. Зависть к тому, как этот суровый воин смотрит на своего волшебника. Будто тот — центр его вселенной. Будто все его подвиги, все битвы, вся его жизнь — только ради того, чтобы видеть этого парня с серёжками в ушах и его недовольное лицо. Майк смотрел на Уилла... по-другому. Конечно, Майк его любил, Уилл это знал. Но Майк был подростком, иногда эгоистичным, иногда невнимательным. А этот Рыцарь... он любил так, как любят в легендах. Полностью, без остатка, всем своим существом. Аргор, не обращая внимания на зрителей, шагнул к Эльрону. Он бережно, кончиками пальцев в стальных перчатках, приподнял порванный рукав мантии, рассматривая ущерб. Потом перевел взгляд на лицо волшебника. — Эльрон, — сказал он тихо, и его голос звучал как бархат, как обещание. — Звёздные эльфы соткут тебе десять новых мантий, если я попрошу их об этом. Я подарю тебе все ткани мира. Но даже в мешковине ты будешь прекраснее любого мага в самых роскошных одеждах. Ты же знаешь. Эльрон открыл рот, чтобы, видимо, продолжить возмущаться, но его аргументы застряли где-то в горле под этим взглядом. Он моргнул, и его щеки слегка порозовели. Он уткнулся лбом в стальное плечо рыцаря, пряча смущение. — Ты всегда так говоришь, — пробурчал он в доспех, но в его голосе слышалось довольство. — А мне идти на Совет в этом... — Я пойду с тобой, — просто ответил Аргор, обнимая его за талию и прижимая к себе. — И если кто-то посмеет косо посмотреть на твою мантию, я вызову его на поединок. Ты же знаешь мой характер. Эльрон тихо рассмеялся, и этот смех был похож на перезвон колокольчиков. Он поднял голову и посмотрел на рыцаря с такой любовью, что стало ясно — они идеальная пара. Серёжки в его ушах весело блеснули, поймав свет лампы. Компания в подвале молчала. Дастин выглядывал из-за плеча Лукаса, Макс присвистнула, а Майк и Уилл просто стояли и смотрели на эту пару, которая была так на них похожа и одновременно так недосягаема в своей гармонии. Вечер тянулся бесконечно долго и в то же время пролетел как одно мгновение. Оказалось, что Аргор и Эльрон провалились в портал во время битвы с некромантом в Забытых Землях. Они рассказывали о своем мире, о замках с летающими шпилями, о драконах, которые заключают сделки с людьми, и о магии, которая течет в крови. А ребята — о телевизоре, пицце и школе. Аргор с недоверием косился на лампочку, называя её «светящимся кристаллом без магии», а Эльрон с восторгом разглядывал комиксы, находя в них сходство со своими магическими свитками, и то и дело поправлял серьги, словно проверяя, на месте ли они. Майк и Уилл сидели рядом на старом диване, наблюдая за этой парой. Майк то и дело собственнически клал руку на плечо Уиллу, поглаживая большим пальцем его шею, но Уилл не мог оторвать взгляда от Аргора. В том, как Рыцарь двигался, как говорил, как заботливо поправлял мантию Эльрона, как смотрел на него, было что-то завораживающее. Он был тем, кем Майк мог бы стать через много лет — сильным, уверенным, но при этом невероятно нежным со своим избранником. Уилл ловил себя на мысли, что любуется им, как произведением искусства. Это было странное, щекочущее нервы чувство — восхищаться копией своего парня, мечтать о том, чтобы и на него так смотрели. Майк же, наоборот, смотрел на Эльрона. Тот был полной противоположностью Аргора: мягкий, книжный, с вечно растрепанными волосами и мечтательным взглядом, но с этим дерзким пирсингом, который придавал ему шарм. Он напомнил Майку их с Уиллом первые свидания, когда они вместе рисовали карты для кампаний и украдкой бросали друг на друга взгляды. В Эльроне была та же уязвимость и красота, что и в Уилле, и Майк понимал, почему Аргор смотрит на него с таким обожанием. Майк поймал себя на мысли, что ему хочется так же смотреть на Уилла. Хочется, чтобы Уилл чувствовал себя так же защищенно и любимо. Часы пролетели незаметно. Разговоры стихали, сменяясь новыми вопросами. Аргор и Эльрон расспрашивали про странные колесницы без лошадей (машины), а Дастин увлеченно объяснял им принцип работы двигателя внутреннего сгорания, пока Макс не стукнула его по голове книжкой. Эльрон завороженно крутил в руках компас, а Аргор с интересом рассматривал складной нож Лукаса. Стрелка часов неумолимо приближалась к двенадцати. — Я чувствую это, — вдруг сказал Эльрон, поднимая голову с плеча Аргора, на которое успел примоститься. В его глазах появилась грусть. — Магия портала возвращается. Нас тянет обратно, в наш мир. Время здесь истончается. Аргор кивнул, его лицо стало серьезным, но спокойным. Он поднялся и, сделав два шага, подошел к Уиллу, который все еще сидел на диване, прижимаясь к Майку. Рыцарь опустился перед ним на одно колено, и этот жест выглядел так естественно, будто он только и делал всю жизнь, что становился на колени перед этим мальчиком. — Спасибо тебе, — тихо сказал Рыцарь, глядя на Уилла с теплотой и благодарностью. — Ты так похож на моего Эльрона... не внешностью даже, а... светом внутри. Добротой. Тем, как рисуешь в воздухе узоры, когда думаешь, — он улыбнулся краешком губ. — Я рад, что в этом мире ты нашел того, кто будет тебя беречь, — он коротко взглянул на Майка, который сидел рядом, нахмурившись, но уже не так агрессивно. — Береги его, юный воин. Такие сердца, как у него, встречаются раз в тысячу лет. И прежде чем Майк успел что-то сказать, Аргор наклонился и легко, как дуновение ветра, как прикосновение лепестка, поцеловал Уилла в щеку. Его губы были прохладными и пахли сталью и дальними странами. — Пусть боги хранят тебя, маленький волшебник, — прошептал он и, выпрямившись, подмигнул Уиллу. В этом подмигивании была вся его суть — смесь рыцарской чести и мальчишеского озорства, суровости и нежности. Уилл почувствовал, как жаркая волна заливает его щеки, уши, шею. Сердце пропустило удар, потом еще один, а потом понеслось вскачь. Он прижал ладонь к тому месту, которого коснулись губы рыцаря, и посмотрел на Аргора огромными, сияющими глазами. Это было неправильно, но это было чертовски приятно. Это было похоже на сцену из рыцарского романа, где прекрасный принц благословляет тебя перед разлукой. — Эй! — снова возмутился Майк, но его голос потонул в нарастающем гуле, и в этом возмущении уже не было злости, только привычная ревность, за которой пряталось понимание. Эльрон уже подошел к Аргору, и тот обнял его одной рукой, прижимая к себе, словно боялся потерять снова. Волшебник выглядел полностью счастливым, улыбаясь чему-то своему, и прижимался к рыцарю, как котенок к теплой печке. Серёжки в его ушах весело сверкнули в последний раз. Золотистое сияние снова заполнило комнату, но на этот раз оно было мягким, тёплым, не слепящим. Фигуры Аргора и Эльрона начали мерцать, становясь прозрачными, словно сотканными из света и тумана. — Прощайте, странные путники из другого мира! — крикнул Аргор, поднимая руку в прощальном жесте. В его голосе звучала благодарность. — Пусть ваши приключения будут славными, а любовь — вечной! Эльрон помахал рукой, улыбаясь сквозь пелену света, и его улыбка была адресована всем, но особенно — Уиллу. Вспышка — и комната опустела. Только легкий запах озона, чуть сдвинутый на столе стул и странное тепло в воздухе напоминали о том, что все это было не сном. В подвале повисла тишина. Глубокая, звенящая тишина. Все смотрели на пустой угол, где только что стояли двое. Майк повернулся к Уиллу, который все еще сидел на диване, прижимая ладонь к той самой щеке, которую поцеловал рыцарь. Глаза у Уилла были огромные, влажные, мечтательные, и на губах блуждала легкая рассеянная улыбка, от которой у Майка внутри всё перевернулось. — Уилл? — ревниво, но тихо позвал Майк, поворачивая его лицо к себе за подбородок. — Эй, ты как? Вернись. Уилл моргнул и посмотрел на него. Фокус в его глазах восстановился не сразу. Он увидел Майка — своего Майка, взволнованного, взъерошенного, с этим знакомым ревнивым огоньком в глазах. — Майк, — выдохнул он, и в его голосе слышалось благоговение. — Ты видел его? Видел, как он на него смотрел? — Уилл покачал головой, всё ещё находясь под впечатлением. — Я никогда... никогда не видел, чтобы кто-то так смотрел на другого человека. Словно он — всё его сокровище. — Ты моё сокровище, — выпалил Майк, и сам удивился своим словам. Но сказанного не воротишь, да он и не хотел. Он осторожно коснулся губами того самого места на щеке Уилла, куда пришелся поцелуй рыцаря, словно стирая его и ставя свою метку. — И я тоже так на тебя смотрю. Просто ты не всегда замечаешь. Уилл посмотрел на Майка внимательно, изучающе. И вдруг понял, что Майк прав. В его взгляде всегда была эта любовь, просто она была другой — подростковой, нетерпеливой, но от этого не менее настоящей. — Тот парень, Эльрон, — тихо сказал Уилл, прижимаясь к Майку и кладя голову ему на плечо. — Он был таким... крутым. С серёжками. И при этом таким счастливым. Ты видел, как он таял от взгляда Аргора? — Видел, — Майк обнял его крепче, утыкаясь носом в макушку. Пахло от Уилла домом и чем-то родным. — Но знаешь, я подумал... мы с тобой тоже будем такими. Когда вырастем. Я буду смотреть на тебя так, что все вокруг будут завидовать. И даже рыцари из других миров обзавидуются. Уилл тихо рассмеялся, и его смех разрядил остатки странного напряжения. — Обещаешь? — Обещаю, — серьезно ответил Майк и поцеловал его в висок. — А серьги ты себе не сделаешь, ладно? А то я буду ревновать тебя к самому себе... Уилл фыркнул, пряча улыбку. — Глупый. Ты у меня один такой. За окном пробило полночь. Где-то в пространстве между мирами паладин Аргор и волшебник Эльрон летели домой, прижимаясь друг к другу, счастливые, что снова вместе. А в подвале, среди коробок, карт для D&D и остывшего попкорна, двое мальчишек сидели в обнимку на старом диване, и им было тепло и спокойно. Потому что они знали: настоящая магия — это не порталы и не драконы. Настоящая магия — это когда ты находишь того, ради кого готов на всё, и кто готов на всё ради тебя. Даже если этот «кто-то» только что получил поцелуй от твоей же версии из другого мира и теперь светится от счастья, как маленький фонарик.