Часть 1
1 марта 2026 г., 18:32
Она не помнила, как оказалась здесь.
Резь в ноге заставила ее дернуться, и в тот же миг сознание пробил образ: каменные стены, тяжелое дыхание, и тень с металлическим лязгом за спиной.
Рин распахнула глаза.
— Тише.
Голос раздался совсем рядом. Парень сидел на полу у ее кровати. Светлые волосы падали на глаза. Усталое лицо с темными кругами.
— Ты в Приюте. В безопасности.
Рин смотрела на него и не узнавала.
— Кто ты?
— Ньют. Присматриваю за тобой.
— Я была там? — она кивнула в сторону окна, где чернели стены Лабиринта.
— Полгода.
Слово ударило под дых.
— Я не помню, — прошептала она. — Только осколки. Стены. Бег. И глаза.
— Ты вернулась. Это главное.
Рин попыталась сесть и зашипела от боли — нога отозвалась резью. Она покачнулась, теряя равновесие, и Ньют рванул вперед, чтобы поймать ее.
Их руки встретились.
Правая ладонь Рин ударилась о его правую ладонь. Пальцы переплелись случайно, на секунду — и она уже оперлась о его предплечье, восстанавливая равновесие.
Но эту секунду они оба почувствовали.
Что-то кольнуло. В ладонях. В груди. Где-то глубоко, куда не достает память.
Рин замерла, глядя на их переплетенные пальцы. На его руку. На свою.
И увидела.
На его правой ладони — длинный белый шрам. Точно такой же, как у нее.
Рин медленно разжала пальцы, перевернула свою ладонь. Посмотрела на свой шрам. Потом снова на его руку.
— Что это? — спросила она тихо.
Ньют не убрал руку. Просто смотрел на ее ладонь, на свои пальцы, которые только что сжимали ее.
— Я не знаю, — ответил он. Голос сел. — Я увидел его у тебя в первый день. Полгода назад. Думал, совпадение.
— А теперь?
— А теперь ты вернулась. — Он поднял на нее глаза. — И у нас одинаковые шрамы на одинаковых руках.
Рин сжала ладонь в кулак. Спрятала.
— Я не помню, откуда он, — сказала она. — Вообще не помню.
Ньют кивнул.
— Я тоже.
Повисла тишина. Только дыхание и далекие уханья за стенами.
— Ты меня знаешь? — спросила Рин.
— Знал. Немного. До того, как ты ушла.
— Мы общались?
— Не особо. — Ньют усмехнулся уголком губ. — Ты ни с кем не общалась. Я просто... смотрел.
— Зачем?
— Не знаю. — Он пожал плечами. — Ты была другой.
Рин снова посмотрела на свою руку. На шрам, пересекающий ладонь.
— Можно выйти? — спросила она. — Здесь душно.
Ньют помог ей подняться. Она оперлась на него, и они вышли на крыльцо.
Ночной воздух пах травой.
— Расскажи, — попросила Рин. — Как я тут жила. До того, как ушла.
И Ньют рассказал.
---
Шестью месяцами ранее
Ящик поднялся на рассвете.
Ньют стоял в толпе, прихрамывая сильнее обычного, когда из него показалась девушка. Маленькая, светловолосая, с темными глазами. Пустыми.
— Рин, — сказала она.
Она выбралась наружу и на секунду оперлась рукой о край ящика. Правая ладонь мелькнула перед глазами Ньюта.
Шрам.
Ньют моргнул. В груди кольнуло — коротко, остро, почти больно. Он не понял, что это. Просто смотрел на ее ладонь, на белую линию, пересекающую кожу, и чувствовал, как внутри поднимается что-то... забытое.
Он хотел подойти. Поговорить. Спросить.
Но она уже ушла за Чаком. Ни на кого не глядя.
Потом были дни. Она работала в садах. Молчала. Сидела в углу. Смотрела на Лабиринт.
Ньют приходил к ней вечерами. Садился рядом на грядки. Говорил — про Приют, про Минхо, про еду, про дожди. Она слушала. Иногда кивала. Иногда смотрела на него своими темными глазами.
Он ни разу не спросил про шрам.
Она ни разу не показала его сама.
А на седьмой день она пропала.
Утром койка была пуста. Одеяло скомкано, сброшено на пол. Ворота — открыты. На земле — царапины, будто ее тащили.
Ньют простоял у ворот до вечера.
Она не вернулась.
