Больше не забыть это лето...

—ฅ/ᐠ. ̫ .ᐟ\ฅ—

Тэхён просыпается спустя несколько часов от звуков телевизора, который продолжает показывать кино, знать бы ещё, какое по счёту. Он привстаёт, обнаруживая Чонгука спящим рядом. «Даже во сне дуешь губы», — сперва тянется рукой, чтобы коснуться, но останавливается. Несколько минут уходит на то, чтобы всё выключить и включить ночник. Чонгук всегда его включает, и Тэхёну это хорошо известно. Потолок вмиг рисует звёздное небо. «Я дома», — осознаёт Ким простую, на первый взгляд, истину. Он поворачивает голову к Чонгуку, не отказывая себе на этот раз в касании, поправляет прядку, спадающую на глаза. «Только раз», — обещает он себе и опирается на локоть. Очень хочется украсть хотя бы один поцелуй. Пальцы почти касаются щеки, между ними почти нет свободного пространства. «Не порти ему жизнь», — одёргивают его слова мамы, так не вовремя всплывшие в воспоминаниях. Ким зажмуривается на секунду, чтобы собраться с мыслями и решить для себя, целовать или нет, но Чонгук начинает ворочаться. Тэхёну ничего не остаётся, кроме как лечь обратно и сделать вид, словно он спит. Чонгук открывает глаза, для него это уже вошло в привычку — просыпаться ночью, но сегодня. Сегодня, скорее всего, до ночи ещё далеко, но для них это всегда было в порядке вещей — заснуть под фильм в первый же день встречи. Чонгук не обращает внимания ни на свет от ночника, ни на выключенный телевизор. Его интересует только человек, спящий рядом с ним. «Вот бы так было всегда», — мысль с оттенком сожаления и лёгкой грусти неприятно оседает на сердце. — Хё-он… ты спишь? — шепчет он. Ответа не следует, но Чонгук не сдаётся. Он кладёт свою руку на грудь Тэхёна в области сердца. Ритм не меняется, однако пульс слегка повышен. — Что же тебе там снится? — продолжает он разговаривать. — От чего твоё сердце так часто стучит? Чонгук подвигается ближе, разглядывая черты лица своего хёна. Поправляет пряди волос, Тэхён даже не морщится. «Неужели даже не щекотно? Или ты правда спишь?» — удивляется Чон, а потом подбирается ещё ближе, укладывая голову на согнутую в локте руку Тэхёна. — Доброй ночи, Тэхёни-хён, — бормочет, прижимаясь ближе. Тэхён, которому пришлось приложить немало усилий, чтобы не выдать себя и дождаться, пока Чонгук снова заснёт, наконец-то даёт волю улыбке. Не может просто родственник, притом не кровный, вот ТАК себя вести. Ведь не может, правда? «Кажется, это называется надежда», — продолжая улыбаться, размышляет Ким. — Доброй ночи, малыш Гук-и, — одними губами проговаривает он, а после поворачивается, обнимая Чонгука.

—ฅ/ᐠ. ̫ .ᐟ\ฅ—

Утро встречает их очень рано. Тэхён, успевший отвыкнуть от звуков дома, резко поднимается на локоть, когда слышит автоматически открывающиеся рольставни, которые неспешно ползут вверх. — Ты чего? — выдаёт Чонгук, которого практически выбрасывает из объятий Кима. — Я… я забыл, что здесь всё автоматически. — Хотел же ещё отключить, — Чонгук трёт лицо руками, усаживаясь на кровати. — Завтракать будешь? — уточняет он сразу, всё равно заснуть снова у них не получится. — Да, только сначала в душ схожу. — Ага, главное, в свой, — бурчит Чонгук, а потом падает на спину, желая полежать ещё несколько минут. Завтрак. Видеоигры. Бой подушками. Бассейн с перерывом на обед. И шумный, и слишком деятельный Чимин, живущий по соседству. В общем и целом, их распорядок постепенно приходит в привычный режим. Вот только ночь… их первая летняя ночь… меняет всё. Фильмы становятся обязательной программой каждого вечера. Они буквально спят вместе, меняя одну комнату на другую…

—ฅ/ᐠ. ̫ .ᐟ\ฅ—

10 июля 2026 года… — Чимин пишет, — объявляет за завтраком Чонгук. — В гости зовёт. Шантажирует. — Чем? — со смешком спрашивает Ким. — Говорит, собаку мне не доверит, если не придём. — Что-то новенькое. А кому он её тогда доверит, если не тебе? — Ну, там было на пару дней, а здесь они уезжают ведь, как всегда, на месяц. Обычно в такие длинные поездки они Ширли с собой забирают, но тут я упросил Чимина поговорить с родителями и оставить Ширли мне. Тэхён пытается сложить два и два, чтобы увидеть то, что пока ему не удаётся разобрать. — Я просто хочу такого же пса, — жуя, рассказывает Чон. — Перед командировкой я уговорил папу, что если за месяц с Ширли я не передумаю, то у меня тоже появится доберман. — Придумал уже, как назовёшь? — Бам, — сразу выдаёт Чонгук. — Сможешь приехать к этому моменту? Баму ведь не только я должен понравиться, — завершает Чонгук, а Тэхён снова подвисает. Закончив с завтраком, они отправляются в гости, лишать шантажиста повода для отказа. Чонгук звонит в дверь, но никто не подходит. — Он точно сегодня нас пригласил? — уточняет Тэхён. Чонгук смотрит на него, а потом оглядывается. — Ты продолжай трезвонить этому шантажисту, — заключает он после секундной задержки. — А я попробую через задний двор пройти. Где-то же он должен быть. Как только Чон заворачивает за угол, Тэхён поднимает руку к звонку. — Ещё раз нажмёшь, и я тебя стукну, — раздаётся сначала голос, а потом дверь открывается. — Привет, Тэхён. — Вечно ты так, — говорит Ким, а потом Чимин буквально притягивает его для приветственных объятий. — Проходи давай, — хлопает Пак его по плечу. — Где мелкий-то? — С другой стороны должен быть. — Ну идём. Они проходят вглубь дома, до кухни, расположенной перед выходом на террасу. — Что, Ширли, собрата нашла? — говорит Чимин, видя, как Чон за стеклом покачивается из стороны в сторону, а Ширли с этой стороны чуть ли не подпрыгивает, пытаясь повторить его движения. Спустя минут тридцать они выходят на террасу, а спустя ещё примерно час Чимин включает музыку. Безалкогольные напитки, закуски. В ход идёт всё, даже поливальный шланг, которым Тэхён размахивает около бассейна, пританцовывая. — Ты так и не признался? — уточняет Пак у Чонгука. Тот отрицательно машет головой. — Может, сегодня? Давай я ему что-нибудь подмешаю? — Дурак что ли? — Чонгук знает, что друг временами выдаёт странные такие предложения, но такое… — Да я про алкоголь, это максимум, который у нас в доме есть. — Так скажу. Сейчас только… ещё посмотрю на его счастливую улыбку. А вечером всё скажу. Чонгук, который вообще не участвует в коллективных развлечениях, а мирно стоит с маленьким вентилятором в руках, к вечеру всё равно оказывается втянут в потасовку с поливанием друг друга из поливальных шлангов. И даже попытки Тэхёна закрыть его зонтом от вездесущего Чимина не помогают. И только Ширли сама подставляется под воду, подбегая то к Чимину, то к Тэхёну. Домой они возвращаются очень поздно. Стягивают с себя футболки, развешивая их на деревянные кресла, выставленные у дома. Обувь оставляют там же. — Пить хочу, — говорит Чонгук, следуя на кухню. — А потом в душ. — Воды из шланга было недостаточно? — Тэхён плетётся следом. В доме темно, рольставни уже давно опустились в комнатах, но на кухне их нет, поэтому Тэхён любуется силуэтом младшего в лунном свете. Тэхён подходит к столу и опирается на него, наблюдая, как Чон пьёт воду из графина. — Ты бы хоть стакан взял, — комментирует он. — Точно, можешь подать? — Ким разворачивается, достаёт чистый стакан из шкафчика. Чонгук протягивает руку, но стакан так и не получает. — Ты же уже всё допил, — как бы между делом говорит Тэхён, рассматривая предмет в руках. — Всё да не всё, — пытается отобрать. — Дай сюда, — ставит графин и подходит максимально близко. — Ну же, давай, — прижимается сильнее, укладывает вторую руку на грудь Тэхёна, пытаясь отобрать нужную вещь, но не достаёт. Оба замирают. Кожа к коже, взгляд — глаза в глаза. Чонгук сглатывает. Взгляд скользит к губам. «Не попробуешь — не узнаешь», — подбадривает он себя. «Тэхёну нравятся парни», — окончательно убеждает он себя, делая простое движение вперёд. Тэхён с грохотом ставит стакан на столешницу. Он мог ожидать чего угодно, но… поцелуй… Он не успевает ответить, как Чонгук отстраняется. — Извини, — тихо произносит Чон, отходя. Тэхён не медлит, он хватается за запястье, возвращая младшего обратно. Укладывает ладонь на щёку Чонгука и целует, но уже более уверенно. «Не порти ему жизнь, — опять звучит в голове, — это такое пятно на репутации». — Это неправильно, — отрывается от столь желанных губ. — Плевать, — голос немного дрожит, но Чон держится. — Ты всё ещё мой брат, — взывает Ким к логике, но не отстраняется, даже наоборот, обнимает ещё сильнее. — Заткнись, Тэхён. Мне и так сложно любить тебя столько лет, просто быть рядом и не касаться, — на одном дыхании вываливает Чонгук на него свою боль, — я никакой не брат тебе, я просто парень. Я хочу быть просто парнем для тебя. И это всё ломает! Больше нет предупреждений мамы, нет запретов общества. Их только двое… Тэхён больше не медлит, не останавливается и не отступает, изучая тело Чонгука, которое ему уже давно знакомо. Они медленно поднимаются наверх. — К тебе или ко мне? — отрываясь лишь на мгновение, спрашивает Чон. — К нам, — Ким толкает дверь своей комнаты, нажав на ручку, затем следующую дверь, ведущую в отдельную ванную комнату, и шлёпает ладонью по выключателю. Чонгук отстраняется, а Тэхён уже рисует себе отказ. — В темноте легко совершать необдуманные поступки, малыш Гук-и, — грустно заключает он, уже собираясь уйти. — Я давно всё обдумал, Тэхёни-хён, — Чон хватает его за запястье, — я просто боюсь… — опускает взгляд в пол, — что ты сбежишь. — Мне некуда бежать, это мой конечный пункт. Вдох… Выдох... И этого достаточно, чтобы отбросить последние сомнения… Поцелуи, сменяющиеся касаниями, становятся всё более жадными. Тэхён нащупывает кран и открывает воду. Мокрая одежда с трудом поддаётся, но они освобождаются от неё, сразу вставая под воду. — Водных процедур всё больше на сегодня, — говорит Чонгук. — Тебе нужно согреться, ты весь замёрз, — Тэхён поправляет прядки волос. — Как и тебе, — едва касается кончиками пальцев члена своего хёна, неожиданно осмелев. — Запрещённый приём, — улыбаясь, говорит Ким. — Как и всё, что мы собираемся делать, — шепчет в ухо, — хотя ты знаешь, сегодня будешь делать ты, потому что всю неделю мне приходилось справляться самостоятельно. И, скажу тебе, душ идеально для этого подходит. Тэхён ищет хоть одну эмоцию сомнения на лице Чонгука, но не находит. Ким размазывает по коже капли, стекающие вниз. Руками скользит ниже, проверяет, касается. — Нам нужно кое-что ещё. И у меня в комнате это вряд ли найдётся, — шепчет, покусывая Чонгука за мочку уха. — Найдётся.

—ฅ/ᐠ. ̫ .ᐟ\ฅ—

Знакомая кровать, в которой Чонгук за последний год провёл гораздо больше времени, чем в своей собственной. Он достаёт небольшую коробочку — некий тайник, который не успел вынести вместе с бельём в день приезда Тэхёна. Ким снова не задаёт вопросов. Он целует, касается, укладывает Чонгука на кровать. Свет из ванной тусклыми, угловатыми образами расползается по комнате, давая им возможность не только чувствовать, но и наблюдать друг за другом. Очередной поцелуй, после которого Тэхён медленно изучает тело Чонгука губами, мажет по ключице, обводит правый сосок, затем левый. Выдыхает, пуская мурашки, и продолжает движение. — Мхм, — Чонгук не успевает сориентироваться, когда чувствует язык, касающийся головки члена, — ты… — Я, — отвечает Тэхён и фиксирует член рукой, проводя вдоль языком снова, а потом полностью беря в рот. Чонгук протестует, пытаясь убедить Тэхёна при помощи междометий перейти к следующему пункту. — Я… Мне… Я сейчас, — Чонгук пытается оттолкнуть его, но Ким ловит его руку, не отстраняясь и не давая младшему выбор, — мхм, — срывается с губ, после чего Чон их прикусывает, кончая. Кажется, не только звуки временно пропадают вокруг, но и он выпадает из пространства, приходя в себя на моменте, когда Тэхён постепенно погружает уже два пальца внутрь. Внизу живота уже чувствуется напряжение. «Чёрт!» — и он знает, что это не тот случай, когда «Вот чёрт», это скорее «Чё-орт», после которого ещё можно прикусить нижнюю губу. — Как ты держишься? — спрашивает Чон на выдохе. — Не без труда, малыш Гук-и, не без труда, — он щёлкает колпачком лубриканта, добавляя ещё прозрачного геля. — Сейчас. Пожалуйста, — слетает с губ, потому что Чон чувствует, что дольше он просто не продержится. Тэхён аккуратно вынимает пальцы, разрывает обёртку презерватива, придержав кончик зубами, раскатывает его по члену и добавляет ещё смазки. — Я тебя сейчас ударю, Ким Тэхён, — Чонгук чувствует замешательство хёна, но сразу чувствует, как медленно Ким двигается внутрь. — Уже поздно сворачивать, малыш Гук-и, — с лёгкой улыбкой говорит он, продолжая движение, — я давал тебе шанс на побег, — наклоняется ближе, — ты им не воспользовался, — даёт им время привыкнуть, — а теперь, — делает медленные движения, — обратной дороги нет. — Её и не было, — последнее, что удаётся сказать Чонгуку, прежде чем дыхание срывается снова. Тэхён двигается в едином темпе, плавно ускоряясь и подводя Чона к очередной грани. Ким сжимает соски, проводит кончиком языка по телу, целует, и Чонгук теряется в этой нежности. А ведь ещё неделю назад, месяц… и даже год он и мечтать не смел об этом. — Хён, — срывается с губ, когда Чонгук доходит до пика, а потом чувствует, как Тэхён наваливается на него сверху, замирая в одном положении. — Малыш Гук-и, — шепчет Тэхён, прижимаясь сильнее. Некоторое время им требуется на то, чтобы прийти в себя, Тэхён сгребает всё лишнее с кровати, приносит влажное полотенце Чонгуку и собирает все следы, помогая ему устроиться поудобнее и включая ночник. Впервые они ложатся вместе без отговорок, без глупых предлогов и без спрятанных взглядов. Тэхён обнимает засыпающего Чонгука, целуя его, и, наконец-то, ощущает то самое… бешеное и неутолимое желание любить, обладать и чувствовать. — Гук-и, — бормочет он, проваливаясь в сон…

—ฅ/ᐠ. ̫ .ᐟ\ฅ—

… больше не забыть это лето…

—ฅ/ᐠ. ̫ .ᐟ\ฅ—