Амальгама

o-0-o-0-o-0-o-0-o Вот уже пять дней я в этом мире. Успех с «Пауком» позволял мне немного улучшить свой график. Теперь я спал 6 часов, что были необходимы моему телу для восстановления. Для снижения нагрузки на тело и более качественного сна я сделал кресло из кусков мягкого пенопласта и обтянул его застывшим, упругим гелем. Проснувшись после сна, с относительно сытым желудком и прояснившейся головой, я оценивал отчёт Осколка о имеющихся у нас ресурсах и обдумывал ситуацию. До начала апреля, до первой вылазки Тейлор Хеберт, оставалось меньше трёх недель. До прихода Левиафана чуть больше двух месяцев. Время текло сквозь пальцы, как горячий песок. У одной стены аккуратно, лежали отсортированные кучи: «Металл (цветной)», «Металл (чёрный)», «Пластик», «Стекло-Керамика», «Текстиль», «Органика (сухая)», «Органика (влажная и гниющая)». Рядом, на «верстаке» из кирпичей и ржавого листа, покоились трофеи вчерашнего рейда: материнская плата с помятым углом, два модуля ОЗУ, видеокарта, похожая на маленькую инопланетную крепость, жёсткий диск и блок питания. Рядом лежал разобранный корпус одного из роботов-пауков «Mark II»: алюминиевый каркас, пневмомускулы, истощённые энергоячейки и плата с процессором от какого-то смартфона. Вылазки роботов дали мне столь нужные электронные компоненты. Но даже если я буду экономить каждую микросхему, каждую дорожку на плате, этого хватит от силы на два серьёзных проекта. Компьютер — один. Какое-то управляющее устройство для базы или нового дрона — второй. И всё. Тупик. Потому что дальше брать будет негде. Мне просто негде взять такие объёмы электроники, не привлекая внимания. Заброшенные офисы? Их обшарили в первую очередь. Свалки? Там в лучшем случае телевизоры семидесятых. Магазины и склады охраняются, там всё на виду. Подобная вылазка для маленького и незаметного «Паука» была большим риском. Одна случайная встреча, один любопытный прохожий, заметивший шевеление и начнётся цепная реакция. Сообщения из разряда «В Доках что-то копошится». Этого будет достаточно, чтобы банды или СКП насторожились. А я, со своей нечеловеческой внешностью и отсутствием документов, идеальная мишень для облавы. Я зажмурился, ощущая, как под веками пульсирует янтарный свет. Тупик, сила есть, идеи есть, а железа нет. Стандартная дилемма технаря в сеттинге «Червя». Только в книгах герои как-то умудрялись находить целые лаборатории или спонсоров. У меня же был только подвал и инопланетный сожитель, который не может бесплатно наклепать кучу компонентов. [АНАЛИЗ РЕСУРСНОЙ СИТУАЦИИ ЗАВЕРШЁН. ВЫВОД: ТРАДИЦИОННЫЕ ПУТИ ПОПОЛНЕНИЯ ЗАПАСОВ ЭЛЕКТРОНИКИ СВЯЗАНЫ С НЕПРИЕМЛЕМЫМ РИСКОМ ОБНАРУЖЕНИЯ (87%) ИЛИ ТРЕБУЮТ РЕСУРСОВ, ОТСУТСТВУЮЩИХ В ДОСТУПНОМ РАДИУСЕ (100км). ЗАПРОС НА УТОЧНЕНИЕ СТРАТЕГИИ. ПОЧЕМУ ОГРАНИЧИВАТЬСЯ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО АНТРОПОГЕННЫМИ ТЕХНОЛОГИЯМИ? БАЗОВАЯ ЛОГИКА ПОДСКАЗЫВАЕТ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЛЮБЫХ ДОСТУПНЫХ КОМПОНЕНТОВ, СПОСОБНЫХ ВЫПОЛНЯТЬ ФУНКЦИИ ОБРАБОТКИ ИНФОРМАЦИИ И УПРАВЛЕНИЯ.] Вопрос Осколка, заданный его обычным, безэмоциональным тоном, повис в моем сознании. Теперь мой взгляд был направлен в щель под сорванной дверью. Там мелькао силуэт маленькой, юркой крысы. Она замерла на мгновение, нюхая воздух, затем метнулась прочь, скрываясь в ночи. И в мозгу, будто вспышка, мелькнула мысль. Она была слишком проста и очевидна. — «Почему я упёрся сугубо в электронику? Зачем мне вообще микросхемы? Нет, не так... Зачем мне нужны именно кремниевые микросхемы?» Ответ пришёл сам собой: они нужны для создания сложных логических устройств, механизмов, роботов. Для обработки информации, принятия решений, управления. — «А что, если... — мысль набирала силу, обрастая деталями, — если заменить их? На то, что уже умеет обрабатывать информацию, учиться, реагировать на среду. На то, что буквально валяется под ногами и никому, кроме санитарных служб да голодных бродячих котов, не нужно.» Я поднялся со стула, и странное, щекочущее возбуждение пробежало по спине, заставив кожу слабо пульсировать фосфоресцирующим светом. Я подошёл к груде органики и ткнул ногой в полусгнившую доску. Из-под неё с писком выскочила ещё одна крыса, чуть крупнее, и скрылась в тенях. — «У меня же практически под рукой, — почти вслух прошептал я, — есть множество маленьких, серых, желейных коробочек, полных инстинктов, рефлексов и готовых сенсоров! Крысы, мыши, голуби, бродячие коты, собаки... Все они бесхозный биологический ресурс! Их мозг это нейронная сеть, уже настроенная на выживание, навигацию, распознавание образов и реакцию на угрозы. Их можно доработать. Переобучить. Внедрить в нужную систему.» Идея, бывшая в начале незаметной, теперь представала в практичном свете. Это была... инженерия. Кто будет считать численность крыс в полуразрушенных Доках? Кто заметит пропажу нескольких бездомных кошек? Никто. Это идеальный, возобновляемый, ресурс. Да, создать на их основе суперкомпьютер или сложный ИИ не получится. Но для дронов-сборщиков, прокладчиков тоннелей, для автоматизации «пищевой синтезатор», для создания дополнительных периферийных устройств к компьютеру (например, сенсорной сети или системы физической защиты), для модернизации сигнализации этого хватит с избытком. Мозг крысы, дополненный простейшей коллоидной интерфейсной средой и запрограммированный через прямой нейростимуляцию, сможет выполнять ограниченный, но конкретный набор задач: иди туда, обойди препятствие, найди объект с заданными параметрами, вернись. — «Осколок, со своей расчетливой логикой, просто указал на самый эффективный ресурс» — мысленно усмехнулся я чувствуя вдохновение исследователя. [КОНЦЕПЦИЯ «БИОЛОГИЧЕСКИЕ КОМПОНЕНТЫ» ОДОБРЕНА. ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ: ВЫСОКАЯ ДЛЯ ОГРАНИЧЕННОГО КРУГА ЗАДАЧ. РИСКИ: БИОЛОГИЧЕСКАЯ НЕСТАБИЛЬНОСТЬ, НЕОБХОДИМОСТЬ ПОДДЕРЖАНИЯ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ, ВРАЖДЕБНАЯ РЕАКЦИЯ СКП, ЛЮДЕЙ И КЕЙПОВ (ПРИ ОБНАРУЖЕНИИ). ЗАПРОС: ПРИСТУПИТЬ К РАЗРАБОТКЕ ПОДРОБНОГО ПЛАНА ИНТЕГРАЦИИ.] — «Какая ирония, — фыркнул я. — В городе, где банды вешают людей на фонарях, а герои вынуждены сотрудничать с нацистами, чтобы сдержать ещё большее зло? Думаю, мои скромные эксперименты останутся незамеченными. Приступаем.» С новой, ясной целью и с помощью Осколка, чьё внимание теперь было сфокусировано с почти детской мотиватицей на этой «аномальной» идее, я начал просчитывать новый этап своего технологического развития. Мы сидели (вернее, я сидел, а Осколок всё также парил в своём далёком пространстве) и составляли план, опираясь на уже созданные технологии и новый, «милый» ресурс. 1. Модернизация «пищевого синтезатора». Нужен дополнительный блок для создания питательных суспензий, способных поддерживать жизнь изолированного мозга или простейшей нервной системы. 2. Создание ловушек. Пассивные, незаметные ловушки с приманкой на основе феромонов и питательного геля. 3. Лаборатория вивисекции. Чистая (относительно) зона, инструменты для препарирования, стерилизации, извлечения и первичного подключения биокомпонентов. Инструменты... тут проблема. Но для начала можно обойтись тем что есть. 4. Интерфейс «Мост-Био». Разработка коллоидного проводящего геля, способного интегрироваться с нервной тканью, считывать простейшие импульсы и подавать команды. Основой послужит моя собственная слизь, модифицированная добавками-нейромедиаторами из аптечных запасов. 5. Программирование через аналог дрессировки. Метод проб, ошибок и подкрепления через тот же гелевый интерфейс. Создание базовых «прошивок»: движение по прямой, поиск металла и пластика, возврат по памяти или заданной схеме. Единственным существенным недостатком биокомпонентов была их надобность в питании. Но это решалось модификацией «пищевого синтезатора» — добавлением маленького побочного контура, синтезирующего простейшую органическую суспензию. Энергии и сырья хватит. Особенно если сборщики начнут работать эффективнее. Дело было за малым: набрать подопытный материал и приступить к столь интересным, с точки зрения науки, и столь жутким, с точки зрения окружающих людей, экспериментам. .o.0.o.0.o.0.o. Охота началась на следующую ночь. Я не стал ждать и сразу использовал остатки найденных злаков, тщательно перемолотых в каменной ступке, смешанных с каплей питательного геля и щепоткой сахара (найденного в разорённом муравейнике), я создал первую партию приманки. Я разложил её в простейшие ловушки в виде перевёрнутых ящиков с приподнятым краем, подпёртых палочкой, к которой была привязана нить. Принцип детского силка. Запах был странным, но, судя по немедленной реакции окрестной фауны, неотразимым. [ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: АКТИВНЫЙ ОТЛОВ КРЫС И МЫШЕЙ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ХИМИЧЕСКИХ ПРИМАНОК ПОВЫШАЕТ ВЕРОЯТНОСТЬ ПРИВЛЕЧЕНИЯ ВНИМАНИЯ МЕСТНЫХ ХИЩНИКОВ (БРОДЯЧИЕ СОБАКИ, КОШКИ) НА 15%, А ТАКЖЕ ПАРАЧЕЛОВЕКОВ С АНИМАЛЬНОЙ ТЕМАТИКОЙ СПОСОБНОСТЕЙ НА 3.2%. РЕКОМЕНДАЦИЯ: РАССРЕДОТОЧИТЬ ТОЧКИ ОТЛОВА И МАСКИРОВАТЬ ЗАПАХОВЫЕ СЛЕДЫ.] — «Принято к сведению. Но риск пока приемлем. Нам нужен материал.» Результат превзошёл ожидания. К утру в пяти ловушках копошилось семь крыс разного размера и степени агрессивности. Ещё пару поймали роботы. Быстро и без лишней жестокости: манипулятор с шипом вводил микродозу седативного, сделанного их ранее добытой аптечной и хозяйственной химии. Животное замирало, я помещал его в заранее подготовленную, проветриваемую клетку из сетки и обрезков труб. [ПОЙМАНО 9 БИОЛОГИЧЕСКИХ АГЕНТОВ. ВИД: RATTUS NORVEGICUS. СОСТОЯНИЕ: СТРЕСС, СОСТОЯНИЕ ТЕЛ В ПРЕДЕЛАХ НОРМЫ. НАЧИНАЮ ПЕРВИЧНЫЙ АНАЛИЗ НЕЙРОФИЗИОЛОГИЧЕСКИХ ПАРАМЕТРОВ. ЗАПРОС НА РАЗРЕШЕНИЕ ПЕРЕХОДА К ФАЗЕ ЭКСПЕРИМЕНТОВ.] — «Разрешаю. Начнём с наименее перспективных особей. Отработка методики.» — мысленно кивнул я, чувствуя смесь брезгливости и любопытства. Первый опыт был самым тяжёлым. Мои руки не дрожали, но разум был привиредлив к виду такого рода вищей. Когда я сделал первый аккуратный разрез, и в подвале повис сладковато-медный запах крови, смешанный с запахом страха, по моему телу пробежала сухая, неконтролируемая дрожь. Я замер на секунду, закрыв глаза, чувствуя, как в висках пульсирует тошнота. Это был не человек. Это была крыса. В мире, где через два месяца из воды вылезет Левиафан, чтобы устроить резню. Я глубоко, медленно вдохнул. И почувствовал, как по моей нервной системе пробегает успокаивающий импульс от Осколка, сглаживая сомнения, оставляя лишь ясный, сосредоточенный фокус. «Спасибо, партнёр», — подумал я, и продолжил работу. Я выделил небольшое поле на верстаке, продезинфицировал его перекисью. Положил первую крысу под лёгкий седативный эффект. Мои пальцы, кончики которых стали тонкими, почти хирургическими скальпелями, сделали аккуратный разрез. Осколок направлял моё внимание, «подсвечивая» в моём восприятии сосуды, нервные узлы. Хотя со стороны процесс напоминал вскрытие, я ощущал это как разборку сложного механизма. Я извлёк мозг, что выглядел как серый, желеобразный комок, опутанный сосудами. Поместил его в чашку Петри (её роль исполняла какая-то фарфоравая пиалка), залил специально приготовленным стерильным раствором, что представлял собой коллоидную матрицу на основе моего геля, способную за счёт диффузии и ионообмена снабжать ткани кислородом, глюкозой и аминокислотами, одновременно отводя метаболиты. Примитивная искусственная кровеносная система в стакане. И тут началось самое интересное. Я подключил к ткани тончайшие нити проводящего геля, вытянутые из моего указательного пальца. Гелевый «Мост» коснулся поверхности мозга. И я почувствовал некие всплески. Остаточные сигналы от органов чувств, от памяти страха, от инстинкта бегства. [ПОДКЛЮЧЕНИЕ УСПЕШНО. РЕГИСТРИРУЮ ЭЛЕКТРИЧЕСКУЮ АКТИВНОСТЬ. ПАТТЕРНЫ ХАОТИЧНЫ, СООТВЕТСТВУЮТ АГОНИИ ИЗОЛИРОВАННОЙ НЕРВНОЙ ТКАНИ. ПРЕДЛАГАЮ ВНЕДРЕНИЕ СТАБИЛИЗИРУЮЩЕГО ПРОТОКОЛА ЧЕРЕЗ ГЕЛЕВЫЙ ИНТЕРФЕЙС: ПОДАВЛЕНИЕ «ШУМА», ФОКУСИРОВКА НА БАЗОВЫХ МОТОРНЫХ ФУНКЦИЯХ.] Следующие два дня стали моменты проб и ошибок. Восьми часового сна и сосредоточенной работы. Первый мозг «сгорел», перегрузившись хаотичными сигналами, и буквально разжижился. Второй удалось стабилизировать, но он не реагировал на внешние стимулы. Третий... третий, когда я подключил его к простейшей схеме из двух проводков и светодиода, заставил диод мигать в ритме, который Осколок идентифицировал как аналог нервного импульса, отвечающего за движение усов. Успех. К концу второго дня экспериментов у меня была небольшая, но рабочая статистика. Я научился: 1. Извлекать и стабилизировать мозг, поддерживая его жизнедеятельность в сложной коллоидной среде на 12-18 часов. 2. Подключать его к гелевому интерфейсу, способному считывать базовые моторные команды и подавать простейшие сенсорные сигналы (электростимуляция, имитирующая прикосновение или сигнал «пищи»). 3. «Дрессировать» эту систему методом положительного/отрицательного подкрепления через тот же интерфейс. Мозг, лишённый тела, всё ещё мог «научиться»: например, определённая частота импульсов в «зрительном» канале ассоциировалась с «удовольствием» (подачей питательной суспензии), а другая с «болью» (лёгким электрошоком). Примитивно, но работало. Теперь можно было модернизировать имеющиеся системы. Работа шла почти на автомате, тело двигалось. https://gitlab.com/thief-of-motivation/amalgam_image_box/-/raw/main/арты/Устройства/Разные_модели_роботов/Первые_модели_роботов_гг.jpg Новая версия робота получилась более внушительной: — «Паук Mark II» был ростом в 28.5 сантиметров. Получил каркас от первой модели. Но к небольшому процессору в корпусе, рядом был добавлен герметичный контейнер из стеклянной банки, заполненный стабилизирующим гелем (Гель был насыщен микропузырьками стабилизированного кислорода и молекулами-переносчиками), в который был погружён мозг крысы (среднего размера, самый обучаемый из моих образцов). К нему были подведены гелиевые «нервы», соединённые с пневмомускулами и простейшим сенсорным блоком из двух фоторезисторов для различения света и тени, с вибродатчиком из того же кварца. Обучение заняло полдня: я водил «Паука» по подвалу, поощряя мозг за движение вперёд и правильные повороты, «наказывая» за столкновения. К вечеру Mark II мог самостоятельно объезжать известные препятствия и даже находить груз (кусок металла), помеченный специальным маркером, который он видел благодаря встроенной камере (уже подключённой к тому же мозгу). Робот был быстрее, и чуть более точен, чем его прошлая версия имеющая только электронный процессор. Дальше дело было только за сложным программированием, что возьмет на себе Осколок.» После обновление робота следующим нашим проектом стала автоматизация «пищевого синтезатора». К управляющему клапану подачи сырья и прессу я подключил ещё один, меньший биокомпонент — часть мозга, отвечающую за ритмические функции. Он работал как простой таймер, подавая импульсы по заданному циклу. Теперь «Пищевой синтезатор» мог работать полуавтономно, по крайней мере, на этапе загрузки и выгрузки. Модернизация сигнализации. Грибки-микоризы получили «соседей» в виде мелких ганглий, извлечённых из спинных мозгов крыс и подключённые к сети. Их задача была проста: при определённом паттерне вибрации (человеческий шаг) не просто менять свечение, а посылать слабый электрический импульс по гелиевым «проводам» прямиком к моему интерфейсу «Мост». Теперь я мог «чувствовать» нарушение периметра даже во сне, ощущая что-то наподобии лёгкой, тревожной вибрации в затылке. Посмотрев и проанализировав все получившиеся творения, я почувствовал удовлетворённость. Системы работали. Биокомпоненты оказались жизнеспособными, пусть и ограниченными. «Пищевой синтезатор» пока справлялся, требуя всё больше сырья для поддержания моей активности и питания биокомпонентов. Но главный проект, ради которого всё и затевалось, был ещё впереди. Прокладчик туннелей. Я пришёл к выводу, что для этой задачи подход с шестиногим шасси неоптимален. Нужна не мобильность, а централизация, простота направления и, главное, способность к непрерывному росту. Мне нужна была не машина, а организм. Специализированный и управляемый организм. Идея родилась из наблюдений за корнями плесени в углу и за поведением самого биогрибка. Что, если соединить три компонента? 1. Растение (вернее, его корневую систему) как инструмент. Корни умеют пробивать грунт, ветвиться, искать воду и минералы. 2. Грибницу (мицелий) как распределённую нервную сеть и систему питания. Грибы могут протягивать нити на огромные расстояния, передавать по ним химические сигналы. 3. Нейроны животного как центральный процессор, принимающий решения о направлении роста, анализирующий данные от сенсоров (например, датчиков твёрдости грунта или химических маркеров). Проект был амбициозен и в духе моей новой специализации. Но при наличии роботов-сборщиков выполним. [КОНЦЕПЦИЯ «БИОГИБРИДНОГО ТУННЕЛЕПРОКЛАДЧИКА» ПРОАНАЛИЗИРОВАНА. ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ: ПРИСУТСТВУЕТ. ПРАКТИЧЕСКАЯ РЕАЛИЗУЕМОСТЬ: НИЗКАЯ (25%) БЕЗ СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫХ ИНСТРУМЕНТОВ ДЛЯ ТОНКОЙ БИОИНЖЕНЕРИИ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПОПЫТАТЬСЯ, ТАК КАК ПОТЕНЦИАЛЬНАЯ ВЫГОДА (СКРЫТАЯ ТРАНСПОРТНАЯ СЕТЬ) КРАЙНЕ ВЫСОКА.] — «Попытаемся, но сначала возьмём инструментов. Нам нужен хоть какой-то паяльник, пинцеты, возможно, шприцы.» — ответил я, с трудом сдерживая зевок. Веки были тяжелыми. План был прост. Используя двух обученных «Пауков Mark II», я организовал серию ночных вылазок за хозяйственной мелочью. Их маршруты теперь пролегали через задние дворы полуразрушенных гаражей, где могли валяться старые инструменты, на чердаках, в сараях и в заброшенных домах. Риск был, но меньше, чем при моих собственных вылазках. Я сидел в подвале, сосредоточившись на потоках данных от Осколка, я начал разбирать мысле-карту с маршрутами дронов и просматривать отчеты о успешном прохождении «препятствий» и сборе новых «ресурсов». Удача улыбнулась на третий день. «Пауки» притащили: старый, но рабочий низковольтный паяльник с обломанным жалом (жало я тут же заменил на кусочек вольфрамовой нити, найденной в лампе накаливания), два медицинских зажима, несколько шприцов разного объёма, рулон изоленты и, маленькую лупу на складной ручке. Следующие три дня стали временем напряжённой работы. Спал я необходимый минимум и питался на ходу батончиками. Весь подвал превратился в лабораторию учёного. В одном углу копошились «Пауки», принося новые порции земли, песка, фрагментов растений и грибов для экспериментов. В центре, на чистом (насколько это было возможно) месте, стояли ёмкости с питательными растворами, чашки Петри с образцами тканей. Создание туннелепрокладчика оказалось сложным. Первая попытка: я попробовал срастить корни быстрорастущего сорняка с грибницей, взятой от моего биогрибка. Без центрального управления. Результат: неконтролируемый, бестолковый рост в разные стороны, быстрое отмирание. Вторая попытка: я подключил к гибриду корень-гриб небольшой мозговой ганглий. Рост стал направленным, но слишком медленным и слабым. Ганглий не справлялся с обработкой информации от «тела». Третья, четвёртая, пятая попытки... Каждая была учётом ошибок предыдущей. Я менял пропорции питательного раствора, подбирал более агрессивные и живучие виды грибов, использовал самые крупные и сохранные мозги. Осколок очень помогал, анализируя химический состав сред, моделируя скорость прохождения сигналов, предлагая оптимальные точки подключения. Я работал, пока в глазах не начинало двоиться, а пальцы сами собой не начинали слегка трястись от перенапряжения тончайших манипуляций. [ЭКСПЕРИМЕНТ №6. ИСПОЛЬЗУЮ МОЗГ ОСОБИ №3 (НАИБОЛЕЕ СТАБИЛЬНЫЙ). В КАЧЕСТВЕ НОСИТЕЛЯ: ГИБРИД МИЦЕЛИЯ ОПЁНКА (AGARICUS) И КОРНЕВОЙ СИСТЕМЫ ВЬЮНКА (CONVOLVULUS). ДОБАВЛЕНО СТИМУЛИРУЮЩЕЕ ВЕЩЕСТВО НА ОСНОВЕ АУКСИНОВ И МОЕГО КАТАЛИТИЧЕСКОГО ГЕЛЯ. ПОДКЛЮЧЕНИЕ ИНТЕРФЕЙСА ПО НОВОЙ СХЕМЕ: 5 ОСНОВНЫХ КАНАЛОВ (РОСТ, ПОВОРОТ ВЛЕВОВПРАВО, СИЛА ДАВЛЕНИЯ, ХИМИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ГРУНТА). ЗАПУСКАЮ.] Я поместил комок этой странной, пульсирующей биомассы в специально вырытую стартовую ямку в углу подвала, засыпал рыхлым грунтом и подключил к системе капельного питания и управления. Первые сутки ничего не происходило. Я уже начал терять надежду, чувствуя, как накатывает волна истощения после недели аврала. А на второе утро, подойдя к ямке, я увидел тончайшую, почти невидимую белую нить, выползшую из грунта и уходящую в мелкую трещину в каменном полу. Она была живой. Я осторожно дотронулся до неё пальцем. По нити пробежала едва заметная волна сокращения — ответ на прикосновение. [РЕГИСТРИРУЮ АКТИВНОСТЬ. БИОГИБРИД ЖИВ. НАЧАЛО РОСТА. СКОРОСТЬ: ПРИМЕРНО 2 САНТИМЕТРА В ЧАС. НАПРАВЛЕНИЕ: ЗАДАННОЕ (НА ЗАПАД, К СТЕНЕ). ХИМИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ГРУНТА В РЕАЛЬНОМ ВРЕМЕНИ ПЕРЕДАЁТСЯ ЧЕРЕЗ ИНТЕРФЕЙС. ЭКСПЕРИМЕНТ №6 ПРИЗНАН УСПЕШНЫМ НА ДАННОМ ЭТАПЕ. ПРЕДЛАГАЮ ПРИСВОИТЬ КЛАССИФИКАЦИЮ.] — «Ризома... — прошептал я, вспоминая термин из какой-то давно просмотренной научно-популярной передачи о растениях. — Кажется, так называются подземные корневища, стелющиеся горизонтально. То, что надо. Пусть будет «Ризома».» Успех. Я отошёл и разлёгся в кресле. Я сделал это. Пусть это пока всего лишь тонкая нить, ползущая в темноте. Но это было начало растущей сети. Этот маленький гибрид гриба и растения станет хорошей помощью в разведке за пределами моего убежища и откроет новые горизонты. Я смотрел на белую нить, медленно, но неумолимо раздвигающую частицы грунта. Рано или поздно они опутают весь Броктон-Бей изнутри. До Левиафана оставалось около двух месяцев. Надеюсь к его приходу у меня будет целая система наблюдения, добычи и защиты. [ЭКСПЕРИМЕНТ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. УРОВЕНЬ СИМБИОЗА, КРЕАТИВНОСТИ И НАРУШЕНИЯ ПРЕДСКАЗУЕМЫХ ПАТТЕРНОВ ДОСТИГ НОВОГО МАКСИМУМА. ДАННЫЕ НЕИЗМЕРИМО ЦЕННЫ. ЦЕЛЬ НА БЛИЖАЙШУЮ ПЕРСПЕКТИВУ: ДОВЕСТИ СКОРОСТЬ РОСТА «РИЗОМЫ» ДО 10 СМ/Ч И НАЧАТЬ ПРОКЛАДКУ ПЕРВОГО РАЗВЕТВЛЁННОГО ТУННЕЛЯ К БЛИЖАЙШЕЙ СВАЛКЕ. ВОПРОС: ПОЧЕМУ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ИСПЫТЫВАЕТ ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЕ ЭМОЦИИ ПРИ НАБЛЮДЕНИИ ЗА МЕДЛЕННЫМ ПРОЦЕССОМ РАЗРУШЕНИЯ ГРУНТА?] — «Завораживает наблюдать за процессом роста чего либа.» — мысленно ухмыльнулся я. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Редакт: Thief of Motivation Минутка мемов авторства Гутахона: https://gitlab.com/thief-of-motivation/amalgam_image_box/-/raw/main/арты/Мемы/Технари_просто_работают.jpg https://gitlab.com/thief-of-motivation/amalgam_image_box/-/raw/main/арты/Мемы/Стандартный_протекторат.jpg o-0-o-0-o-0-o-0-o