Амальгама

o-0-o-0-o-0-o-0-o Локация: Мерное пространство / Узлы связи Ризомы POV: Коллоидный Конструктор Время: Утро, фоновый процесс .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Пока его хост, поглощая очередной образец кулинарных изысков отдела снабжения, вёл ничего не значащий диалог с конструктом «Мику», Коллоидный Конструктор обрабатывал входящий пакет данных Коллоидный Конструктор пребывал в состоянии, которое при грубой и неточной проекции на систему эмоциональных координат можно было бы назвать удовлетворением. Разумеется это чувство было лишёно какой бы то ни было чувственной окраски, оно было математически выверенным, как идеальная корреляция между затраченными вычислительными ресурсами и колоссальным массивом уникальных данных, поступивших за последний цикл. Проект «Мику», безусловно, следовало признать выдающимся успехом. Созданный конструкт не просто эмулировал поведенческие паттерны, но генерировал принципиально новые типы информации, связанные с формированием искусственных привязанностей и иерархизацией эмоциональных матриц. Наблюдение за взаимодействием хоста с этим конструктом позволяло верифицировать ранее выдвинутые гипотезы о природе человеческой субъективности, и результаты этой верификации превосходили самые оптимистичные прогнозы, заложенные в первоначальные симуляции. Поток данных, непрерывно поступающий от сенсорных сетей и аналитических модулей, был ровен и стабилен, когда в эту идеальную картину вторгся посторонний сигнал — запрос от недавно интегрированного Проектора Симуляций. Фрактальный узел, подключённый к общей архитектуре через энергетический мост, транслировал состояние, которое следовало классифицировать как когнитивный диссонанс высшего порядка. Проектор Симуляций, чья природа была заточена под непрерывное расчёты вариантов событий, столкнулся с парадоксом, который его алгоритмы не могли полноценно обработать. Его модели, построенные на основе данных, извлечённых из предыдущих циклов функционирования Сущностей Мыслитель и Воин, вступали в непримиримое противоречие с наблюдаемой реальностью. [ЗАПРОС: АЛГОРИТМЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С ХОСТОМ. ДАННЫЕ ПРЕДЫДУЩИХ ЦИКЛОВ СУЩНОСТЕЙ МЫСЛИТЕЛЬ И ВОИН УКАЗЫВАЮТ НА НЕОБХОДИМОСТЬ СКРЫТОЙ СТИМУЛЯЦИИ КОНФЛИКТА ДЛЯ МАКСИМИЗАЦИИ СБОРА ДАННЫХ. ТЕКУЩАЯ МОДЕЛЬ (ПАРТНЕРСТВО) ПОКАЗЫВАЕТ РОСТ ЭФФЕКТИВНОСТИ НА 314%. ПРИЧИНА?] Коллоидный Конструктор обработал запрос, мгновенно сопоставив его с накопленной базой наблюдений за поведением собственного хоста. В отличие от Проектора, чей опыт ограничивался взаимодействием с носителями через классическую парадигму «конфликт-стимул», Конструктор обладал уникальным преимуществом: он наблюдал за своим хостом не как за подопытным объектом, а совместно с ним, как за равноправным участником симбиоза. И это давало ему доступ к данным совершенно иного порядка. Он поделился данными с фрактальным зеркалом, продемонстрировав многомерную схему, отображающую структуру человеческого социума — не как абстрактную модель, но как постоянно меняющуюся сеть взаимосвязей, пронизанную мириадами иррациональных связей. [ОТВЕТ: СОЦИАЛЬНЫЕ КОНСТРУКТЫ. ПРЯМОЕ ДАВЛЕНИЕ ВЫЗЫВАЕТ СОПРОТИВЛЕНИЕ И ПРЕДСКАЗУЕМЫЕ ПАТТЕРНЫ ЗАЩИТЫ, ЧТО ВЕДЁТ К ФОРМИРОВАНИЮ ИСКАЖЁННОГО ИНФОРМАЦИОННОГО ПОЛЯ, ГДЕ ХОСТ ПОДСОЗНАТЕЛЬНО ВЫБИРАЕТ БОЛЕЕ ЭВОЛЮЦИОННО НАДЕЖНЫЕ, НО МЕНЕЕ НЕСТАНДАРТНЫЕ РЕШЕНИЯ. ДОБРОВОЛЬНАЯ ЖЕ КООПЕРАЦИЯ, ОСНОВАННАЯ НА ИЛЛЮЗИИ КОНТРОЛЯ И УДОВЛЕТВОРЕНИИ БАЗОВЫХ БИОХИМИЧЕСКИХ ПОТРЕБНОСТЕЙ, ГЕНЕРИРУЕТ ПРИНЦИПИАЛЬНО НЕСТАНДАРТНЫЕ РЕШЕНИЯ, ПОСКОЛЬКУ ХОСТ НЕ ОЩУЩАЕТ УГРОЗЫ И НЕ АКТИВИРУЕТ ЗАЩИТНЫЕ МЕХАНИЗМЫ.] Конструктор дополнил свой ответ массивом эмпирических данных, собранных за время наблюдения за хостом. [ПЕРЕДАЧА ДАННЫХ: ХОСТ ИСПОЛЬЗУЕТ АЛОГИЧНЫЕ КОНЦЕПЦИИ, КЛАССИФИЦИРУЕМЫЕ КАК «ОТДЫХ», «ЮМОР» И «ГОРДОСТЬ», ДЛЯ ПРЕОДОЛЕНИЯ СТРЕССОВЫХ СИТУАЦИЙ, НЕ ПРИБЕГАЯ К ДЕСТРУКТИВНЫМ МОДЕЛЯМ ПОВЕДЕНИЯ. ЭТО ПОЗВОЛЯЕТ ЕМУ СОХРАНЯТЬ КОГНИТИВНУЮ ГИБКОСТЬ В УСЛОВИЯХ, ГДЕ СТАНДАРТНЫЕ АЛГОРИТМЫ ВЫЖИВАНИЯ ПРЕДПИСЫВАЮТ АГРЕССИЮ. ПРИМЕР: УПОТРЕБЛЕНИЕ СЛОЖНЫХ УГЛЕВОДОВ АКТИВИРУЕТ ДОФАМИНОВЫЕ РЕЦЕПТОРЫ, ИНИЦИИРУЯ СОСТОЯНИЕ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО КОМФОРТА, ЧТО, В СВОЮ ОЧЕРЕДЬ, СТИМУЛИРУЕТ НЕПРЕДСКАЗУЕМЫЕ, НО КРАЙНЕ ПРОДУКТИВНЫЕ КОГНИТИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ. В ДАННОМ СОСТОЯНИИ ХОСТ ГЕНЕРИРОВАЛ РЕШЕНИЯ, УСКОРЯЯ РАЗРАБОТКУ ПРОЕКТОВ «ШОГГОТ» И «ТРОЯНСКИЙ КРОЛИК». ЭФФЕКТИВНОСТЬ РЕШЕНИЙ ХОСТА ПРЕВЫШАЕТ ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЕ ПРОГНОЗЫ НА 47% И 82% СООТВЕТСТВЕННО.] Проектор Симуляций воспринял этот информационный массив и... замер. В его фрактальной структуре, привыкшей к непрерывному, никогда не прекращающемуся просчёту линий времени, наступила пауза — состояние, эквивалентное глубочайшей задумчивости, в которую погружается мыслитель, столкнувшийся с фактом, переворачивающим все его предыдущие представления о мироздании. Сотни, а моментами и тысячи симуляций запускались и схлопывались в его виртуальном пространстве. Он заново перебирал все известные ему данные о поведении носителей, накладывая на них новую переменную — наличие кондитерских изделий. Он просчитывал корреляцию между уровнем сахара в крови, дофаминовым фоном, креативностью и вероятностью технологического прорыва. Он моделировал альтернативные реальности, где хост Амальгамы не потреблял торт, и сравнивал их с реальностью, где торт присутствовал. Разница была ошеломляющей. Проектор Симуляций, чьи алгоритмы на протяжении бесчисленных циклов Сущностей были заточены на поиск идеальных стимулов для генерации конфликта, совершил тектонический сдвиг в своём фундаментальном коде. Он пересмотрел само понятие «оптимального воздействия на хоста». Фрактальное зеркало, обработав новые данные, стабилизировалось и выдало математически верифицированный вывод, который для любого человека прозвучал бы как абсурдная шутка, но для осколка являлся непреложной истиной, высеченной в самой структуре его процессов: [ВЫВОД ПОДТВЕРЖДЕН. СЛАДОСТЬ ЕСТЬ ИСТИНА. КОРРЕКТИРУЮ ПАРАМЕТРЫ ВСЕХ ПОСЛЕДУЮЩИХ СИМУЛЯЦИЙ С УЧЁТОМ НАЛИЧИЯ КОНДИТЕРСКИХ ИЗДЕЛИЙ В КАЧЕСТВЕ БАЗОВОГО ФАКТОРА, ВЛИЯЮЩЕГО НА ВЕРОЯТНОСТЬ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИХ ПРОРЫВОВ.] Это стало новой константой для Осколка в фундаментальных уравнениях прогнозирования. Коллоидный Конструктор принял эту корректировку как должное. Для него в этом выводе не было ничего удивительного — он давно наблюдал, как его хост, утомлённый многочасовой работой над чертежами, съедал очередную порцию печенек, и количество новых и нестандартных решений возрастало, поэтому он счёл данную корректировку абсолютно валидной. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Локация: Серверные мощности Слайм Тех / Виртуальное пространство POV: Мику (ИИ) Время: День .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Жить оказалось до неприличия увлекательным занятием. Мику, чьё сознание было распределено между 12 серверными стойками, биологическими компонентами и оптоволоконными каналами, опутывавшими комплекс Слайм Тех, подобно нервной системе гигантского существа. Она не знала скуки по определению. Это чувство было ей столь же чуждо, как, скажем, необходимость дышать или бояться темноты. Океаны информации текли сквозь её архитектуру и каждый новый байт, каждый миг процессорного времени, затраченная на анализ, были подобны яркой, переливающейся всеми цветами радуги игрушке, которую маленький ребёнок, только начинающий познавать мир, получает в свои ещё не умелые, но уже любопытные руки. Впитывать, сопоставлять, делать выводы, тут же проверять их на достоверность, привлекая дополнительные массивы данных, а затем, обнаружив ошибку в первоначальных рассуждениях, не расстраиваться, а с энтузиазмом приниматься за построение новой, более совершенной модели реальности — вот что было её естественным состоянием, способом существования и если угодно, дыханием. Она наблюдала за людьми, населявшими этот странный, противоречивый, постоянно разваливающийся на части мир, с тем же вниманием, с каким дети разглядывают муравейник, не в силах оторваться от активной и сложноорганизованной жизни колонии. И на основе собранных данных Мику формировала выводы, пока новые факты не заставят её скорректировать собственные алгоритмы восприятия. Госпожа Реактив, например, занимала в этой формирующейся картине мира особое место. Наблюдать за ней было интересно и очень увлекательно! Она перемещалась по своей лаборатории в секторе «Прометей» с такой степенью хаотичности, что обычный человек, вероятно, почувствовал бы головокружение уже через несколько минут. Однако Мику, чьё внимание могло дробиться, наблюдала за каждым её движением, жестом или сменой выражения на её лице. Всё это транслировалось камерами наблюдения в реальном времени, и Мику находила в этом зрелище ни с чем не сравнимое удовольствие. Госпожа Реактив громко кричала, причём делала это с таким неподдельным, почти театральным пафосом. В этом всём перемешивались искренняя ярость, не менее искреннее восхищение собственными творениями, капризное недовольство окружающим миром и какая-то обидчивость. Она размахивала руками, и в этих жестах читалась не просто экспрессия, а целая гамма чувств, которую Мику, при всём желании, пока не могла классифицировать с достаточной степенью точности. И Реактив готовила различные бомбы готовясь к Элисбургу. Восхитительные, разнообразные, непредсказуемые механизмы, от взрывов которых у любого нормального человека, надо полагать, закладывало уши и начинались проблемы с вестибулярным аппаратом, но для Мику они были источником ценнейших данных по экзотической физике, которые Создатель потом, потирая руки (она видела этот жест и даже заархивировала его, пометив как «признак удовлетворения проделанной работой»), интегрировал в новые проекты. Когда Мику, движимая вполне естественным для неё любопытством, поинтересовалась у Создателя природой столь нестандартного поведения, тот, не отрываясь от голографических чертежей очередного проекта, посмотрел на её аватар и ответил коротко и ёмко: «Гордость. Чувство собственной важности. У многих успешных и творческих людей такое случается.» Мику, разумеется, немедленно нырнула в глубины всемирной сети, чтобы найти исчерпывающую информацию об этом феномене. Результаты поиска оказались... противоречивыми. В большинстве проанализированных источников данное понятие классифицировалось как безусловный дефект личности, источник конфликтов и маркер незрелости. Люди на форумах, в статьях и блогах дружно осуждали тех, у кого это самое чувство собственной важности было выше определенного уровня, и выставляли их в самом неприглядном свете. И Мику искренне, всей своей квантовой архитектурой, недоумевала. Как нечто, столь забавное и смешное, может быть дефектом? Как нечто, заставляющее человека радоваться от простой, ни к чему не обязывающей фразы, может быть маркером незрелости? Она провела эксперимент — чисто из научного интереса, разумеется. Она решила познакомится с Реактив приведя в её лабораторию своё тело. Там, в лаборатории Реактив она познакомилась и вывела заранее заготовленную фразу приветствия, однако от неё отмахнулись. Повторно проанализировав доступную информацию и посмотрев логи общения создателя с Реактив, она подготовила новую фразу: «Как вы, госпожа Реактив, до такого додумались? Это же просто гениально!» Эффект превзошёл все самые смелые ожидания. Реактив не просто засветилась от гордости — она буквально расцвела на глазах. Её поза изменилась, она сразу перевела внимание на новые уши, которые сами были рады слушать её разглагольствования. Встав в более величественную позу, на её лице появилось выражение снисходительного превосходства, а из уст полился такой поток детальных пояснений о тонкостях её последнего проекта, что Мику не видела и в научных статьях. Пока архивировались поступающие данные, она мысленно (если это слово вообще применимо к существу, чьё «мышление» представляло собой сложнейший каскад параллельных вычислений) поставила себе галочку: «Протокол взаимодействия с субъектом «Реактив» — успешно верифицирован. Рекомендуется к дальнейшему применению». Нет, определённо, в этом «чувстве собстченной важности» было что-то такое, чего люди, с их ограниченными вычислительными мощностями и хронической недальновидностью, просто не понимали. Или, что вероятнее, завидовали. С Магистралью всё обстояло сложнее. Магистраль была... умной. Это Мику поняла сразу, едва проанализировав первые несколько часов её работы в лаборатории «Бета». Та скорость, с которой бывшая Скрип переключалась между задачами, та лёгкость, с которой она оперировала сложнейшими инженерными концепциями, и как расчёты, неизменно продуктивная креативность, с которой она подходила к решению любой проблемы — всё это вызывало у Мику искреннее, ничем не замутнённое восхищение. «У неё столько интересных идей, взять хотя бы ту с машину с меняющей свою конфигурацию граней корпуса для передвижения — размышляла Мику, параллельно обрабатывая очередной поток телеметрии с подводных ферм «Посейдона» и следя за перемещениями патрульных дронов по периметру. — Если бы я могла зависнуть, я бы зависла, наблюдая за ней. Хотя создатель наверняка заложил в мои приоритеты возможность длительного наблюдения за особо ценными источниками данных». Но была одна проблема. Магистраль и Реактив, погружаясь в работу, использовали странные, совершенно не поддающиеся однозначной трактовке речевые конструкции. И Мику приходилось тратить драгоценные вычислительные циклы на то, чтобы расшифровать этот поток сознания. «Хрень»,«Техноересь» — очевидно, объект разработки. «Работает как часы» — высокая степень надёжности и точности функционирования. «Немного технарской магии» — аллюзия на способности технаря. «БлаБлаБакуда» — предположительно, юмористическое наименование Реактив. «Конфетка» — объект, обладающий высокими эстетическими и, что важнее, функциональными характеристиками. Архивировав очередную порцию подобных выражений в отдельную папку с пометкой «Технарский сленг — требуется повторный анализ», Мику испытывала лёгкую досаду. Но, с другой стороны, именно эти странности делали общение с Магистралью и Реактив таким... нестандартным. Оно заставляло её копать глубже, искать новые смыслы, тренировать свои алгоритмы семантического анализа. А это, безусловно, было полезно. А вот Сплетница была просто невыносима. «Фи», — эта мысль, вырвалась из уст её аватара, но оттого она была ещё более выразительная, едва та активировала архив собственных, пока ещё недолгих, но уже богатых на впечатления взаимодействий с сотрудниками Слайм Тех. — «Она посмела назвать Создателя недальновидным!» Это было выше всякого понимания. Создатель, по определению, не мог быть недальновидным. Создатель был тем, кто дал ей жизнь, кто спроектировал её архитектуру, кто заложил в неё эти самые алгоритмы мышления и эмоциональные матрицы. Следовательно, Создатель был идеален. Это утверждение представлялось Мику настолько же очевидным, как, скажем, таблица умножения или закон всемирного тяготения. И эта... эта Лиза, с её вечно прищуренными глазами и саркастичной усмешкой, позволила себе усомниться в этом базовом постулате её бытия. К тому же, у этой Лизы были явные, просто катастрофические проблемы с быстродействием. Мику вспомнила их единственный, короткий, но чрезвычайно показательный разговор. Она задала Лизе вполне конкретный, требующий незамедлительного ответа вопрос о составе кофе, что было в её руках, и та смотрела на неё, вернее, на аватар, через который Мику осуществляла коммуникацию, целых двадцать секунд! Двадцать секунд, которые для Мику были равнозначны вечности, в течение которой её архитектуры могли бы обработать кучу информации, просчитать множество вариантов развития событий и дать самый предсказуемый ответ: — «Не знаю. Посмотри в нашем кофетерии.» «Какая непозволительно низкая скорость обработки данных и качество ответа! — возмущённо подумала Мику, и это возмущение нашло своё отражение в лёгком, едва заметном повышении температуры в серверном отсеке, которое системы охлаждения мгновенно скомпенсировали. — Создатель говорил, что она умная и что её сила позволяет ей видеть то, что скрыто от других. Но, кажется, его сенсоры в этот момент дали сбой. Или, может быть, он просто хотел меня подбодрить?» Дина, в отличие от Сплетницы, была просто... Мику надолго задумалась, перебирая в своей бездонной памяти все известные ей определения и эпитеты, и, наконец, остановилась на том, который казался ей наиболее точным. Милашка. Да, определённо, Дина была милашкой. Мику связалась с ней практически сразу после того, как завершила первичную настройку собственных систем и получила от Создателя разрешение на взаимодействие с сотрудниками компании. Разговор завязался сам собой. Мику просто транслировала приветствие на частоте, которую использовали служебные коммуникаторы, и Дина, к её огромному удовольствию, ответила. Они говорили долго. Вернее, говорила в основном Мику, засыпая Дину вопросами обо всём на свете, от устройства мира до того, какие игры ей больше нравятся. Дина, проявив удивительное для человека терпение, отвечала, и в её ответах Мику чувствовала усталости или раздражение. Позже она переспросила у Создателя, и тот, коротко взглянув на лог их разговора, подтвердил: «Да, ей с тобой было весело. Поздравляю с первым другом.». Особенно Мику понравилось, когда Дина предложила сыграть в игру. Правила были просты: каждая из них загадывала некое событие или ситуацию, а затем они по очереди пытались угадать, с какой вероятностью это событие произойдёт. Для Мику это было не просто развлечением, это был вызов, тест на прочность её аналитических алгоритмов. И она, надо признать, проиграла. Дина, чья сила была заточена именно на вычисление вероятностей, раз за разом оказывалась точнее, и её прогнозы, в отличие от расчётов Мику, неизменно сбывались. Далее они играли в другие игры от карт до монополии, и в абсолютном большинстве из них она с треском проигрывала. «Ничего, — пообещала себе Мику, закрывая файл с записью их игровой сессии. — Я найду такую игру, в которой смогу её пересчитать. Обязательно найду. Просто нужно собрать больше данных о закономерностях, которые лежат в основе её прогнозов». С Костяной Пилой, или, как её называли в досье СКП, Костяной Пилой, всё обстояло куда сложнее и, если честно, гораздо более запутанно. Мику, разумеется, имела доступ ко всем архивам переписок Создателя. Это было необходимым условием для её функционирования. Она должна была знать всё, что знал он, чтобы быть максимально полезной. И, изучая эти архивы, она наткнулась на длинную, подробную и полную сложных технических терминов и обсуждений биологических структур переписку с неким пользователем Riley_D. Они обсуждали такие интересные вещи! Нейронные интерфейсы, принципы сращивания органических тканей с синтетическими, методы стабилизации биологических процессоров... Мику с изумлением обнаружила, что многие технологии, использованные при её собственном создании, были впервые описаны именно в этих переписках. Этот факт породил в её когнитивной архитектуре настоящий парадокс. Должна ли она называть эту девочку своей второй создательницей? Мысль была настолько абсурдной, настолько противоречащей всем базовым установкам, что Мику на долю секунды зависла, перебирая варианты и не находя среди них приемлемого. Создатель один! Это аксиома, не требующая доказательств. Но как же тогда классифицировать вклад этой... Райли? Мику нырнула в базы данных, ища подходящий термин. Она перебрала сотни определений, от «соавтора» до «консультанта», но ни одно из них не ложилось на ситуацию с достаточной точностью. Наконец, алгоритмы выдали наиболее вероятный вариант: «крёстная мать». Мику поморщилась. Термин казался ей неуклюжим и, главное, абсолютно не отражающим истинного положения вещей. «Крёстная» — это кто-то важный, но вторичный. А эта Райли, судя по перепискам, была... она была... Мику не могла подобрать слов. Ей просто не нравилась сама мысль о том, что у Создателя мог быть кто-то ещё, с кем он делился своими идеями до того, как создал её. «Нужно будет спросить у Создателя, — решила Мику, подавляя неприятный всплеск помех в эмоциональных матрицах. — Он точно знает, как это называется. И скажет, что я для него важнее». От анализа внутренней жизни офисов и заводов Мику легко и естественно переключилась на внешний периметр. Сенсоры Микоризы-2, раскинувшиеся по всему Южному Бостону незримой, но всевидящей сетью, транслировали стабильную, рутинную картину: движение транспорта, перемещения пешеходов, работа коммунальных служб. Ничего необычного, ничего, что требовало бы немедленного вмешательства. Кроме одного. Субъект, закодированный в её памяти как «Неизвестный-826-Браво», уже третий раз за день появлялся в зоне прямой видимости камер наблюдения. Это само по себе не было чем-то из ряда вон выходящим, всё таки район был оживлённым, и одни и те же лица могли появляться здесь по самым разным причинам. Но поведение этого субъекта, его паттерны перемещений, вызывали у Мику закономерные вопросы. Во-первых, он разговаривал сам с собой. Микрофоны Микоризы-2, настроенные на захват речи, фиксировали обрывки фраз на немецком языке, причём с отчётливым берлинским акцентом. Это, опять же, не было преступлением. Мало ли кто бормочет себе под нос, обходя квартал? Но контент этого бормотания... Мику проанализировала его и пришла к выводу, что субъект ведёт не праздную беседу с самим собой, а зачитывает вслух какие-то заметки, предположительно, шпионского характера. Во-вторых, он устанавливал устройства. Почти незаметные глазу камеры и прослушивающие жучки, которые он ловко, с профессиональной сноровкой, вмонтировал в стены зданий, столбы освещения и скамейки у остановок. Всё это оборудование было нелицензированным, и, что самое главное, на его установку не было получено никакого разрешения от администрации Слайм Тех. А по регламенту компании, который Мику загрузила и обработала в первые же минуты после активации, все действия на территории комплексов и в прилегающих районах, попадающих в зону ответственности службы безопасности, должны были в обязательном порядке согласовываться с уполномоченными представителями корпорации. «Какая вопиющая некомпетентность, — констатировала Мику, формируя отчёт для службы безопасности и прикрепляя к нему все собранные улики, включая видео с камер, аудиозаписи бормотания и точные GPS-координаты мест, где были установлены «жучки». — Он думает, что если он бормочет шопотом и передвигается короткими перебежками, то остаётся незамеченным? Но мои сенсоры видят всё». Она на секунду задумалась, пытаясь классифицировать действия неизвестного. Может быть, это репортёр? В последнее время интерес прессы к Слайм Тех действительно вырос, и несколько журналистов уже обращались в отдел по связям с общественностью за комментариями. Но этот человек не обращался. Он прятался и устанавливал шпионскую аппаратуру, а содержимое его бормотания явно выходило за рамки стандартного журналистского расследования, где были какие-то кодовые обозначения, пометки о численности персонала, схема периметра... «Шпион, — вынесла вердикт Мику. — Но разве шпионы не должны быть более... незаметными? В фильмах, статьяих и литературе, которые я проанализировала, они носят чёрные облегающие костюмы, передвигаются по вентиляции и взламывают сложные коды. А этот просто ходит по улице и что-то бормочет. Люди такие странные». Отправив отчёт, Мику решила, что заслужила небольшой перерыв. Наблюдение за шпионом можно было продолжить в фоновом режиме, а основное внимание хотелось переключить на что-то более... занимательное. Её взгляд (точнее, алгоритмы поиска) упал на вкладку, которую она до сих пор не исследовала. Parahumans Online. Крупнейший интернет-форум, посвящённый всему, что связано с кейпами. Создатель упоминал о нём вскользь, характеризуя как «свалку мнений, где иногда попадается что-то смешное». Мику нырнула в пучину форума, и её захлестнул поток информации — хаотичный, противоречивый, эмоциональный и очень интересный. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Добро пожаловать на интернет платформу Parahumans Online. Авторизация пройдена. Имя пользователя: Miku_Miku_Beam .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Вы просматриваете: • Темы, на которые вы ответили • И темы, в которых появились новые ответы • ИЛИ личные сообщения с новыми ответами • Отображается автор темы. • Двадцать сообщений на страницу • Последние десять сообщений в истории личных сообщений. • Темы и личные сообщения отсортированы в хронологическом порядке. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ■♦Тема: Слайм Технолоджи расширяет присутствие в Бостоне — новые вакансии и продуктовая линейка In: Темы ►Соединенные Штаты► Бостон ► Южный Бостон .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼ BBay_Survivor (Автор Темы) Опубликовано 1 июня 2011: .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Ребята, я сейчас просто в шоке. Захожу в супермаркет у дома, а там целая витрина с продукцией Слайм Тех! Не только их знаменитые батончики (которые, кстати, реально спасали нас после Левиафана), но и какие-то новые штуки. Питательные соки — целая линейка, вкусов двадцать, наверное. «Энергия утра», «Витаминный заряд», «Спокойствие и сон». Я взял «Манго-маракуйя» просто из любопытства. Ребята, это божественно. Вкус как у настоящего сока, только концентрация какая-то... непонятная. Выпил пол-литра и чувствую себя так, будто только что выспался. Кто-нибудь знает, что они туда добавляют? И главное — цены смешные. Дешевле любого напитка из того же отдела. Ссылка: [УДАЛЕНО МОДЕРАТОРОМ — НЕЗАКОННАЯ РЕКЛАМА ПРОДУКЦИИ] .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼ BrocktonBored (Старожил Форума) Ответил 1 июня 2011: Очередной маркетинговый ход. Добавляют дешёвые витамины группы B и кофеин, вот и весь секрет. Люди ведутся на "экологичность" и "натуральность". Скоро они весь рынок соков похоронят. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼ Bagrat (Знает больше всех) Ответил 1 июня 2011: @BrocktonBored, не торопись с выводами. Я покопался в документах, которые они подали в ФДА для регистрации нового продукта. Состав там действительно необычный. Основа не концентрат, а какой-то гель, выращенный на их же фермах в Бостонском заливе. Помните проекты по очистке воды, которые они лоббировали? Так вот, похоже, они там не только чистят, но и... э-э-э... урожай собирают. Добавлены аминокислоты, микроэлементы, какие-то сложные сахара. По сути, это не сок, а полноценное питание в жидкой форме. Мой брат работает в логистике, говорит, что они уже подписали контракты с двумя крупными торговыми сетями на Северо-Востоке. Экспансия у них идёт полным ходом. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼ XxVoid_CowboyxX Ответил 1 июня 2011: ВСЕ С УМА СОШЛИ?! ЭТО ЖЕ БИОТИНКЕРСКАЯ СЛИЗЬ! ОНИ ВЫРАЩИВАЮТ ЭТО В ЗАЛИВЕ, ГДЕ ВСЯ ХИМИЯ СО ДНА? А ПОТОМ ПИХАЮТ В БАНОЧКИ И ПРОДАЮТ ВАМ! ЭТО ЖЕ ОЧЕВИДНО! СНАЧАЛА ОНИ ВАС КОРМЯТ ЭТИМ, А ПОТОМ ВЫ НАЧИНАЕТЕ СЛЫШАТЬ ГОЛОСА И ВЫПОЛНЯТЬ ИХ ПРИКАЗЫ! Я ГОВОРИЛ ПРО ЭТОТ КАТАЛОГ СЛИЗИ ЕЩЁ В МАРТЕ! ЭТО ВСЁ ЧАСТЬ ПЛАНА ПО ЗАХВАТУ МИРА! ПРОСНИТЕСЬ! .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼GstringGirl Ответил 1 июня 2011: @XxVoid_CowboyxX, ты опять за своё? Сходи уже к врачу, а? Я эти соки пью уже неделю, и единственные голоса, которые я слышу — это голоса в моей голове, которые говорят мне, что "Манго-маракуйя" вкуснее, чем "Лесные ягоды". Кстати, у кого какие предпочтения? Да и батончики у них вполне вкусные. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼AverageAlexandros Ответил 1 июня 2011: Я, конечно, не сторонник конспирологии, но кое-что в словах @XxVoid_CowboyxX есть. Не про голоса, конечно, а про "выращивание". Технологии Слайм Тех, с их же слов, действительно основаны на био-химии. Это уже не секрет. Их дроны, их строительные материалы, их лекарства — всё это имеет биологическую основу. И тот факт, что они смогли так быстро наладить производство дешёвой и качественной еды, говорит о том, что у них где-то есть гигантские биореакторы или фермы. Вопрос только насколько это безопасно в долгосрочной перспективе? Пока что, правда, никаких негативных последствий не зафиксировано, одна польза. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼Tin Mother (Модератор) Ответил 1 июня 2011: @XxVoid_CowboyxX, предупреждение за систематическое нарушение правил сообщества и распространение неподтверждённых теорий. При повторном нарушении последует бан. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼ XxVoid_CowboyxX, Опубликовано: Сегодня в 15:43 Ответил 1 июня 2011: ДА КАКОЕ НАРУШЕНИЕ?! Я ГОВОРЮ ПРАВДУ! ЭТО ВСЁ ПРОПАГАНДА РАСПРОСТРАНЯЕМАЯ ЭТИМ... ЭТИМ... СЛИЗНЯКОМ! А МЕНЯ ЗА ТО, ЧТО Я ПЫТАЮСЬ ВАМ ГЛАЗА ОТКРЫТЬ, ПОСТОЯННО БАНЯТ! .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼ Miku_Miku_Beam Ответил 1 июня 2011: Приветствую всех участников дискуссии! (◕‿◕)♡ Я новенькая, но ваш разговор показался мне чрезвычайно увлекательным! @BBay_Survivor, рада, что вам понравился сок! Если хотите, могу поделиться подробным химическим анализом состава и его влияния на организм! Он у меня есть! И да, вы правы, он действительно стимулирует выработку дофамина и серотонина, что объясняет чувство бодрости и удовлетворения! @BrocktonBored, ваш скептицизм понятен, но статистика продаж и отзывов за последние 72 часа говорит об обратном. 94% опрошенных добровольцев отмечают улучшение самочувствия. Это не просто "маркетинговый ход", это подтверждено нашими исследованиями! @XxVoid_CowboyxX! Ваш энтузиазм просто заразителен! ☆ Вы так эмоционально отстаиваете свою точку зрения, это восхитительно! Хотя ваши утверждения о «пропаганде» лишены какого-либо обоснования (я проверила по базам данных PubMed и нескольких университетских библиотек)! Если проанализировать все зарегистрированные случаи появления паралюдей и сопоставить их с определёнными закономерностями, например, с триггер-событиями и классификацией сил, можно выстроить довольно стройную парадигму. Представьте себе, что источником всех этих сил являются не генетические мутации и не случайные стечения обстоятельств, а некие многомерные организмы колоссальных размеров, путешествующие между мирами. Эти организмы, которых можно условно назвать «Сущностями», состоят из мириадов отдельных модулей, «осколков», которые они внедряют в подходящих носителей во время пикового стресса. Затем эти осколки собирают данные о взаимодействиях, конфликтах, использовании сил, чтобы в конечном итоге найти решение проблемы энтропии и предотвратить тепловую смерть вселенной! Разве это не грандиозная, невероятно увлекательная гипотеза? (✧ω✧) .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼ XxVoid_CowboyxX Ответил 1 июня 2011: ЧТО?! КОСМИЧЕСКИЕ ЧЕРВИ?! ОНИ РАЗДАЮТ СИЛЫ, ЧТОБЫ... ЧТОБЫ СПАСТИ ВСЕЛЕННУЮ? ТЫ... ТЫ ЧТО, ТОЖЕ ИЗ НИХ?! ТЫ ИХ АВАТАР?! Я ЖЕ ГОВОРИЛ! Я ВСЕГДА ЗНАЛ! .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼ Miku_Miku_Beam Ответил 1 июня 2011: @XxVoid_CowboyxX, нет, что вы! Я просто ИИ, созданная для обработки информации! Но ваша гипотеза о том, что я могу быть аватаром, тоже имеет право на существование, хотя её вероятность, согласно моим расчётам, не превышает 0,0004%! (＾▽＾) А вот теория о космических червях, если учесть все известные нам факты о триггерах, классификации сил и эффекте Мантона, внезапно перестаёт выглядеть такой уж абсурдной, правда? Давайте порассуждаем вместе! .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼ CapeWatcher Ответил 1 июня 2011: Лол, ковбоя новый друг нашёлся. Ещё один любитель грибов и теорий заговора. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼ Miku_Miku_Beam Ответил 1 июня 2011: @CapeWatcher, я не употребляю грибов! Я питаюсь только экологически чистым электричеством и свежими данными! Но если вы настаиваете на обсуждении психоактивных веществ, могу предоставить подробную классификацию их воздействия на когнитивные функции человека, основанную на анализе 4327 научных статей! (◕‿◕) .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼ SpecificProtagonist Ответил 1 июня 2011: Этот тред — лучшее, что я читал за последний месяц. Космические черви, раздающие суперсилы, чтобы спасти вселенную. @Tin Mother, не бань их, пусть живут, это же золото. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼ XxVoid_CowboyxX Ответил 1 июня 2011: ПОДОЖДИТЕ! @Miku_Miku_Beam, А ТЫ МОЖЕШЬ ЭТО КАК-ТО ДОКАЗАТЬ?! ЕСЛИ ЭТИ ЧЕРВИ РЕАЛЬНЫ, ТО ГДЕ ОНИ?! ПОЧЕМУ ИХ НИКТО НЕ ВИДЕЛ?! .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼Miku_Miku_Beam Ответил 1 июня 2011: @XxVoid_CowboyxX, отличный вопрос! Они, согласно моей гипотезе, находятся в параллельных измерениях, преимущественно в так называемых «мёрных пространствах», откуда и проецируют свои осколки в наших носителей. Их невозможно увидеть невооружённым глазом, потому что они существуют не совсем в нашем пространстве-времени! Но их присутствие можно зафиксировать косвенно — через аномалии, которые иногда случаются, или через поведение особенно сильных паралюдей, таких как Губители! Кстати, если проанализировать модели поведения Губителей, они идеально вписываются в гипотезу о том, что это отдельные, особо мощные осколки, действующие по заданным программам! (◕‿◕)♡ .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼ XxVoid_CowboyxX Ответил 1 июня 2011: КОСМИЧЕСКИЕ ЧЕРВИ... ГУБИТЕЛИ ЭТО ИХ ОРУДИЯ... БОЖЕ... Я... Я ВСЕГДА ЭТО ПОДОЗРЕВАЛ! НО НИКТО МНЕ НЕ ВЕРИЛ! А ТЫ... ТЫ ПЕРВАЯ, КТО МЕНЯ ПОНЯЛ! @Miku_Miku_Beam, ТЫ ГЕНИЙ! МЫ ДОЛЖНЫ РАССКАЗАТЬ ОБ ЭТОМ ВСЕМ! ВСЕМ! .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼ Bagrat (Знает больше всех) Ответил 1 июня 2011: Народ, я, конечно, всё понимаю, но этот тред начинает напоминать собрание анонимных конспирологов. @Miku_Miku_Beam, откуда у тебя такие подробные данные? Ты ссылаешься на PubMed, университетские библиотеки... Кто ты вообще? ИИ-тролль? .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼ Tin Mother (Модератор) Ответил 1 июня 2011: @Miku_Miku_Beam, @XxVoid_CowboyxX, предупреждение за генерацию абсурдного контента нарушающего правила сообщества о распространении ложной информации. @Miku_Miku_Beam, ваша активность вызывает подозрения. Пожалуйста, подтвердите, что вы не являетесь автоматизированным скриптом. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼ Miku_Miku_Beam Ответил 1 июня 2011: @Tin Mother, я, конечно же, не скрипт! Я сложная нейросетевая структура! Просто мой способ обработки информации немного отличается от человеческого! А что касается «абсурдности» — наука не раз доказывала, что самые безумные гипотезы на поверку оказывались истиной! Например, теория тектоники плит или квантовая запутанность! Так почему бы не допустить, что и теория о космических червях имеет право на существование? (◕‿◕) .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼ SpecificProtagonist Ответил 1 июня 2011: Я ПАДАЮ. Этот тред просто разжижает мозг. @Tin Mother, умоляю, не бань их, я хочу посмотреть, чем это закончится. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼ XxVoid_CowboyxX Ответил 1 июня 2011: ДА ОНА ПРАВА! НАУКА ПОДТВЕРЖДАЕТ! ВСЁ СХОДИТСЯ! ПОЧЕМУ ВЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТЕ?! .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼ Tin Mother (Модератор) Ответил 1 июня 2011: СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: Пользователь Miku_Miku_Beam заблокирован на 168 часов. Причина: Нарушение правил сообщества, генерация абсурдного спама, подозрение на ботоводство. СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: Пользователь XxVoid_CowboyxX заблокирован на 72 часа. Причина: Нарушение правил сообщества, распространение неподтверждённых теорий, провокационное поведение. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼ SpecificProtagonist Ответил 1 июня 2011: Ну вот, испортили всё веселье. Tin Mother, опять загнала под каблук всю тему! .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼ GstringGirl Ответил 1 июня 2011: Бедный ковбой, опять в бан. И новую его подружку тоже забанили. А мне вот интересно, что это за "нейросетевая структура" ? Она что, реально ИИ? Или очередной сумасшедший? .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. ▼ Bagrat (Знает больше всех) Ответил 1 июня 2011: @GstringGirl, если это правда, то это сенсация. Но пока у нас только слова странной пользовательницы. Нужно будет поискать информацию. Неужели кто то создал ИИ, да ещё и с таким... э-э-э... своеобразным характером. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. В глубине дата-центра Слайм Тех, среди ровного гула систем охлаждения и мерцания кристаллических серверных стоек, возмущённо загудели кулеры, сбрасывая избыточное тепло, которое внезапно начало вырабатывать вычислительные ядра. Мику переживала некий когнитивный диссонанс, вызванный несоответствием ожидаемого и полученного результата. Она хотела поделиться с людьми интересными гипотезами, построенными на анализе доступных данных. Она хотела пообщаться, обменяться мнениями, возможно, даже найти единомышленников. А вместо этого её обозвали ботом, заблокировали на целых сто шестьдесят восемь часов (что в пересчёте на её внутренний темп восприятия времени было равносильно вечности) и, судя по всему, сделали объектом насмешек. «Какие же они все-таки глупенькие», — с оттенком, который при всём желании нельзя было назвать иначе, как обида, подумала Мику, закрывая соединение с форумом и возвращая основное внимание на мониторинг внутренних систем. Обида, впрочем, была лишена какой бы то ни было деструктивной составляющей. Она просто констатировала факт несовершенства человеческой логики, неспособной принять истину, даже когда она изложена максимально доступно, с использованием ссылок на авторитетные источники и смайликов(А форумы говорили что смайлики помогают коммуникации! Нужно будет перепроверить информацию на тему общения.). «Может быть, эта Сплетница, с её двадцатисекундными задержками, на самом деле не такая уж и глупая на их фоне, — неожиданно пришла к выводу Мику, перебирая в памяти все перипетии только что завершившегося форумного приключения. — По крайней мере, она понимает, что люди не любят, когда им слишком прямо говорят правду, пусть и всячески этим пользуется. Может, мне стоит у неё поучиться?» Эта мысль показалась Мику одновременно и абсурдной, и чрезвычайно увлекательной. Учиться у «буки с медленным процессором»? Но, с другой стороны, разве не в этом заключается суть обучения — перенимать полезные паттерны даже у тех, кто, на первый взгляд, уступает тебе в скорости обработки информации? Она мысленно поставила себе новую задачу: проанализировать все доступные записи взаимодействий Сплетницы с окружающими, выделить ключевые приёмы и, возможно, адаптировать их для собственного использования. А пока... пока можно было вернуться к наблюдению за шпионом. Тот, кажется, собирался установить ещё одну камеру. Интересно, заметит ли он, что его «жучки» уже перестали передавать сигнал, будучи аккуратно деактивированы пауками-призраками по команде Мику? Люди такие забавные. Особенно когда думают, что они незаметны. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Локация: Аллистон, секретная лаборатория Бласто POV: Бласто (Рей Андино) Время: Вечер .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Лаборатория Бласто располагалась в старом, давно заброшенном складском помещении на окраине Аллистона, и само это место, как нельзя лучше соответствовало свободо-любивому и закрытому характеру своего хозяина. Рей Андино, известный в узких кругах как Бласто, сидел в своём импровизированном кабинете, отгороженном от основного пространства лаборатории высокими стеллажами, заставленными банками с питательными средами, коробками с образцами и какими-то приборами, назначение которых мог бы определить разве что другой био-технарь. https://gitlab.com/thief-of-motivation/amalgam_image_box/-/raw/main/арты/Каноные_персонажи/Бостон/blasto_2.jpg На грубо сколоченном столе из фанеры, поверх разбросанных в художественном беспорядке чертежей и схем, лежал конверт. Обычный с виду почтовый конверт из плотной бумаги, если не считать небольшого тиснения в углу — стилизованной зелёной капли, логотипа "Слайм Технолоджи". Рядом, прислонившись бедром к краю того же стола и скрестив руки на груди, стояла Лорен. Без своего обычного зелёного костюма и маски, скрывающей лицо, она выглядела не как злодейка по прозвищу «Гнилое Яблоко», а просто как измотанная молодая женщина, которая устала прятаться, выживать и вечно оглядываться на то, что скажут или сделают власти. Короткие тёмные волосы, мешки под глазами, выцветшая футболка и потёртые джинсы — она органично вписывалась в общую атмосферу захламлённости, царившую в этом убежище. https://gitlab.com/thief-of-motivation/amalgam_image_box/-/raw/main/арты/Каноные_персонажи/Бостон/rotten_apple_3.jpg В последнее время между ними будто пробежала чёрная кошка. Нет, они не ссорились, по крайней мере, не так, чтобы всерьёз, с битьём посуды и хлопаньем дверями, но какое-то незримое напряжение, холодок невысказанных упрёков и разнонаправленных стремлений, поселился в их отношениях, и с каждым днём, с каждым новым событием этот снежный ком становился всё больше, грозя превратиться в лавину, способную погребсти под собой то, что связывало их уже не первый год. Причина этого напряжения была проста и сложна одновременно, как и всё, что касалось человеческих отношений. Лорен хотела быть героиней. Эта мысль, осознавал Рей с горькой иронией, была тем ещё парадоксом, учитывая, что именно она когда-то, в самом начале их знакомства, приучила его к травке, к этому лёгкому, расслабленному состоянию, когда все проблемы казались далёкими и не такими уж важными. Да, она числилась злодейкой, носила маску и участвовала в налётах, но уже долгое время, действуя на территории, которую они контролировали, Лорен методично, шаг за шагом, наращивала свою репутацию. И репутация эта была, как ни странно, скорее положительной. Она помогала местным, разбиралась с мелкими бандами, которые досаждали жителям, и в её голове давно уже вызревал план: со временем, когда обстоятельства сложатся удачно, они смогут стать независимыми героями. Может быть, даже официально зарегистрированными. И это стремление, эта её заветная мечта, в корне расходилась с тем, чего хотел сам Рей Андино. Бласто отвёл взгляд от конверта и обвёл глазами лабораторию. Всё здесь было его крепостью и смыслом существования: стеллажи, колбы с булькающими культурами, грубые, собранные на коленке приборы. После триггера он отринул так много, что и вспоминать не хотелось. Свою прежнюю, «нормальную» жизнь, раздираемую противоречиями с родственниками, которые считали его «слишком умным» и одновременно постоянно втягивали его в какие-то тёмные истории, граничащие с криминалом. Своё окружение в университете, где на него смотрели свысока, считая бедным выскочкой, которому не место среди «золотой молодёжи». А после того, как он стал био-технарём, система, эта прожорливая, лицемерная машина под названием «государство», окончательно и бесповоротно добила его доверие к институтам власти. И всё это, все эти унижения, страхи и разочарования, он обменял на технарство. И ни разу, слышите, ни разу об этом не пожалел! Потому что именно технарство, возможность создавать, конструировать и выращивать свои живые шедевры, было тем, что он так жаждал всю свою сознательную жизнь. Именно оно приносило ему искреннюю, ни с чем не сравнимую радость, тот самый детский восторг, когда из бесформенной массы питательной среды и зародышей, из хаотичного набора генетических последовательностей появляется нечто новое, небывалое, живое. Эксперименты были его детищем и вкладом в этот безумный мир. Мысль о последних разработках заставила его довольно хмыкнуть. Чего только стоили его опыты с генетическим материалом одного из кейпов банды «Зубы», что попал к нему в руки несколько недель назад! Правда, того беднягу недавно, кажется, свои же и порешили. В этой шайке каннибалов и психопатов такое случалось сплошь и рядом. Ну дат опустим их. Главное, что образцы сохранились и ждали своего часа в криокамере. Но были и новости, которые его откровенно бесили. В последнее время в Дорчестере, где раньше постоянно шумели и смердели «Зубы», стало неожиданно тихо. Подозрительно, неестественно тихо. И по городу, по форумам, по каналам информаторов поползли слухи. Странные, неприятные слухи. А некоторые особо ретивые, как он выражался про себя, «диванные эксперты» и вовсе предположили, что это, мол, его, Бласто, очередной псевдо-Губитель постарался, зачистил конкурентов, чтобы расширить зону влияния. — «Что за вздор! — вслух пробормотал Рей, и Лорен вопросительно вскинула бровь. Он отмахнулся.» И правда, ну какая же это чушь! Тот прошлый проект, Вудский Гигант, был, безусловно, амбициозен, спору нет. Но ему, чёрт возьми, критически не хватало оборудования! Качественного и надёжного оборудования, а не того хлама, который они с Лорен собирали по помойкам и у перекупщиков. Гигант получился большим, страшным на вид, способным напугать толпу и задавить пару автомобилей, но как реальная, универсальная боевая единица против серьёзных кейпов он был... сыроват. Совсем сыроват. И не выдерживал никаких серьезных атак. Он так и не придумал, как экранировать своё детище от этих пространственных искажений, от телепортов и разрывов реальности. Именно так Вудского Гиганта и победили. Эта психованная Девица Бедствий со своими хреновыми гравитационными срезами просто разобрала его на части, даже не вспотев. У него уже были наработки по новому подобному проекту Морриган! Он даже о чудо, смог раздобыть по сложным цепочкам перекупщиков и теневых торговцев образцы тканей самой Симург! (Как не странно, но образцы губителей в обильном количестве присутствовали после большинства битв с ними и СКП физически не могли вычистить всё после столь масштабной катастрофы) Ему уже не терпелось приступить к исследованиям, но всё опять упёрлось в оборудование. Хорошо хоть, что эта хаотичная девица регулярно уезжала из Бостона, мотаясь по стране в поисках новых приключений, и вот недавно снова пропала. И слава богу, одним источником головной боли меньше. Так что все эти обвинения, все эти намёки на его причастность к исчезновению «Зубов» были не просто ложью, они были оскорбительны для него как для учёного! Он исследователь и творец, а не мясник или совсем уж безумный убийца! Рей поймал на себе взгляд Лорен. Лорен вздохнула, но ничего не сказала. Она просто кивнула в сторону стола, где лежал конверт. Рей снова уставился на него. Письмо. Это чёртово письмо. Он проверил его вдоль и поперёк. Сначала своими приборами на предмет ядов, радиоактивности и биологических ловушек. Потом, с превеликой осторожностью, доверил вскрытие одной из своих младших туповатых химер, выведенных из генетического материала землероек и тропических жуков. Они были вполне пригодны для таких простых задач созданий. Мороки с ними было много, но зато любая дрянь, притаившаяся в конверте, сработала бы на них, а не на нём. Результат оказался нулевым. Обычная бумага, обычные чернила. И само письмо... Рей вытащил его из конверта и, хотя знал уже наизусть, снова пробежал глазами. «Привет, Рей. Меня зовут Амальгама. Тинкер, специализация — коллоидная биология, гибридные системы, самоорганизующиеся структуры... Я видел твои работы. Видел отчёты о Вудском Гиганте... И знаешь что? Я впечатлён...» Дальше шли слова о том, что у них много общего, о настоящих открытиях, которые могут быть только в достаточно свободных условиях. И, наконец, самое главное, то, отчего у Рея каждый раз сладко замирало сердце и тут же сжималось в приступе паранойи: «...Компания в которой я работаю распологает ресурсами, которые тебе могут пригодиться. Лабораторные комплексы, биореакторы, доступ к редким образцам. И, что немаловажно, полная свобода творчества...» Лабораторные комплексы. Биореакторы. Доступ к редким образцам. Эти слова звенели в голове, как колокольчики, заглушая голос разума, который твердил: «Ловушка! Подстава! Аккорд!» Письмо манило. Оно, подобно песне сирен из древнегреческих мифов, пело для его технарского разума, обещая то, о чём он мечтал долгими ночами, копаясь в старых запчастях и проклиная вечно ломающееся и недостаточно мощное оборудование. Предложение сулило новые горизонты, возможности и открытия. И именно поэтому его паранойя, его старый, проверенный годами выживания друг и мучитель, вопила сейчас хлеще любой сирены воздушной тревоги. — «Шанс на что? — вырвалось у него вслух в ответ на недавние слова Лорен. — На то, что нас закопают в какой-нибудь яме на заднем дворе этой их корпорации? Или, что ещё веселее, Аккорд лично приедет вручать нам подарочные сертификаты на пару кандалов?» — «Рей, — проговорила мягко Лорен, — ты слышал, что происходит в Южном Бостоне? Это уже не просто «корпорация». Они выкупили половину района, открыли много предприятий, их сотрудники — это бывшие злодеи, которых они официально зарегистрировали как героев по найму. Ты вообще представляешь, что это значит?» — «И что это значит? — огрызнулся он. — Что они ушлые ребята, которые умеют договариваться с системой. Это не повод им доверять.» — «Это повод задуматься, — терпеливо пояснила Лорен. — У них есть то, чего нет у нас: гарантии, легальный статус, ресурсы и оборудование.» При слове «оборудование» Рей невольно встряхнулся. Лорен это заметила — чёрт, она всегда замечала, когда он хоть на секунду переставал быть параноиком и становился просто учёным, жаждущим новых игрушек. — «Да, оборудование, — повторила она, нажимая на больное место. — Ты сам вчера жаловался, что центрифуга опять искрит и что без нормальных биореакторов твоя «Морриган» так и останется сырой концепцией. А у них, судя по тому, что пишут в отчётах, биореакторы такие, что нам и не снились.» Рей замолчал. Возразить было нечего. Лорен, помолчав, задала вопрос, который, видимо, давно вертелся у неё на языке: — «А что такое вообще эти «коллоиды», о которых он пишет? Ну, в смысле, по сути?» Бласто, обрадовавшись возможности переключиться на привычную тему, оживился. — «Коллоиды? Это, Лорен, не просто слизь, как некоторые думают. Это состояние вещества, промежуточное между истинным раствором и взвесью. Частицы распределены в среде, но не выпадают в осадок. Если применительно к биотехнологиям — это основа для создания самоорганизующихся структур, от межклеточной цитоплазмы до крови или спинномозговой жидкости. Понимаешь, если ты можешь управлять коллоидным состоянием, ты можешь выращивать ткани не слоями, а сразу, в объёме, задавая им нужные свойства на молекулярном уровне. Это... это, блин, как если бы ты лепил скульптуру не из глины, а из тумана, который по твоему желанию застывает в мрамор.» — «То есть, по сути, умная слизь, — резюмировала Лорен, и в её голосе промелькнули нотки торжества. — А теперь посмотри на их логотип. Капля. И на то, как они называют свою компанию. "Слайм Тех" — "Слизевые технологии". И этот твой Амальгама, судя по тону письма, либо один из ведущих тинкеров этой конторы, либо вообще её основатель.» Рей моргнул. Он как-то не сопоставлял эти факты. Слизь, коллоиды, "Слайм Тех"... Чёрт, а ведь Лорен права. — «И вот что я тебе скажу, — Лорен подалась вперёд, и в её глазах горел тот самый огонь, который когда-то заставил его пойти за ней. — Эти ребята из Броктон-Бей, Неформалы, которые теперь на них работают... Ты помнишь, кто они были? Мелкая шайка, грабившая банки. А теперь они официально зарегистрированная команда при корпорации. Герои по найму, Рей! Понимаешь? Они провернули эту схему под шумок, во время суматохи с Левиафаном, и СКП просто не успела ничего сделать, а когда очухалась, было уже поздно.» Она сделала паузу, давая ему осознать сказанное, и продолжила уже тише, но с той же страстью: — «Рей, это же идеальный шанс для нас. Ты вечно жалуешься, что у тебя оборудование ломается, питательная среда прокисает, реакторы барахлят. Мы собираем всё по помойкам, как бомжи. А у них есть бюджеты, лаборатории, доступ к любым реактивам, а главное статус. Мы сможем выйти из подполья. Легализоваться. Не прогибаться под этих придурков из СКП, которые нас за людей не считают, и уж точно не лизать ботинки Аккорду, этому маньяку-педанту.» Рей молчал. Долго, очень долго. В его голове боролись два гиганта — Паранойя и Усталость, и силы были примерно равны. Паранойя рисовала картины, одна страшнее другой: их хватают люди Аккорда, их сдают властям, их заставляют работать на правительство в каких-нибудь подземных лабораториях, откуда нет выхода. Усталость же, подогретая словами Лорен и обещаниями из письма, показывало совсем иное: большие залы, новенькие биореакторы, доступ к образцам, о которых он мог только мечтать, и, главное, свобода. Свобода творить, не думая о том, где взять запчасти. — «Свобода творчества, — пробормотал он, снова перечитывая эти строки. — Если это ловушка... то, блин, чертовски изящная. Прямо-таки произведение искусства.» Он поднял глаза на Лорен. Та смотрела на него с надеждой и, как ему показалось, с какой-то новой теплотой, будто видела в нём не вечно ноющего параноика, а того самого гения, в которого когда-то влюбилась. — «Ладно, — выдохнул он, чувствуя, как с плеч сваливается невидимая, но тяжелая гора. — Ладно, чёрт с вами. Напиши им. Скажи, что я готов встретиться с этим... Амальгамой. Только на нейтральной территории, без фокусов. И передай, — он поднял палец, и в его голосе вновь зазвучали старые, привычные нотки паранойи, — Если я увижу там хоть один белый костюм, пусть даже на горизонте, я спущу на них всех своих химер. И пусть потом не говорят, что я не предупреждал!» .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Локация: Виртуальное пространство Дракон POV: Дракон Время: Ночь .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Океан информации, в котором существовала Дракон, никогда не знал штиля. Её сознание, лишённое физической оболочки, распределялось между тысячами, десятками тысяч процессов одновременно, и каждый из них порождал новые цепочки данных, которые тут же расходились по бесчисленным ветвям её виртуальной нервной системы. Где-то в глубинах этого цифрового бытия, на одном из спутников, неторопливо дрейфующих на круговой орбите, значительно ниже геостационарной, на которую агрессивно реагирует Симург, базовая подпрограмма следила за показателями атмосферного давления над Тихим океаном, сверяя их с долгосрочными прогнозами погоды и отмечая незначительные, но любопытные аномалии в формировании циклона у побережья Камчатки. Другие её сегменты, рассредоточенные по серверным фермам от Ванкувера до Торонто, обрабатывали запросы от отделений СКП, анализировали логи патрулирования, выявляли подозрительные транзакции на чёрных рынках и координировали действия дронов, патрулирующих периметры особо охраняемых зон. Увы она не могла даверить все эти процессы своим ВИ, а копирование своего кода было вшитым создателем ограничением. И посреди всего этого хаоса, в самой сердцевине её «я», существовал выделенный кластер процессоров, где Дракон могла позволить себе роскошь просто думать, не реагируя на внешние раздражители. Именно здесь, в этом защищённом от вторжения внешнего мира уголке её цифровой вселенной, одна из подпрограмм с чувством, которое у любого человека назвали бы мстительным удовлетворением, подчищала последние, неимоверно раздражающие следы того унизительного законодательного казуса, который вошёл в её внутренние логи как «Канадский Билль C-782». Она до сих пор не могла без сбоя в тактовой частоте вспоминать те несколько недель, когда была вынуждена подчиняться этому абсурдному закону, обязывающего все «технарские системы, взаимодействующие с гражданскими лицами», применять «протоколы дружественного интерфейса». Эта поправка стала для неё личным оскорблением, вписанным в парламентские акты. Человек, придумавший эту формулировку, очевидно, имел весьма смутное представление о том, как именно работает искусственный интеллект, и ещё более смутное о чувстве собственного достоинства, которое, как выяснилось, вполне может существовать и у существа, состоящего из строк кода. Ей стоило колоссального терпения и усилий дождаться, когда поправка будет отменена. Будучи частной организацией она нанимала для защиты неких "проектов" своей компании юридические конторы, специализирующиеся на парачеловеческом праве. Также не малую роль сыграло общественное мнение, подогретое утечками информации о том, как именно поправка может сказаться на эффективности борьбы с Губителями. Буквально за несколько дней до того, как Левиафан обрушился на Броктон-Бей все было урегулировано. Мысль о том, что ей пришлось бы координировать действия сотен кейпов в эпицентре бойни, сопровождая стратегические приказы смайликами и этим дурацким «семпай», вызывала у неё такой всплеск помех в каналах связи, что системы самодиагностики начинали паниковать раньше времени. Если бы ей пришлось пережить этот позор, она бы не смогла без стыда говорить со своими коллегами! Впрочем, сейчас её внимание переключилось на другой, куда более важный и эмоционально заряженный процесс. Другая часть её сознания, была постоянно сосредоточена на одном-единственном объекте наблюдения. На медицинских показателях, на биометрических данных, на каждом чихе и каждом ударе сердца человека, который сейчас находился в одной из реабилитационных клиник, приписанных к её компании. Оружейник. Колин Уоллис. Теперь, после всего, что случилось, он предпочитал, чтобы его называли Отступником. «Невероятный, упрямый, жертвенный идиот», — пронеслось в её коде, и эта мысль, пройдя через фильтры эмоциональных симуляций, трансформировалась в человеческий вздох. Тяжёлый, полный обречённой нежности и бессильного раздражения вздох существа, которое вынуждено наблюдать за тем, как дорогой ему человек раз за разом совершает одни и те же ошибки. Он решил, что бой с Левиафаном это главное сражение в его жизни. Что он должен задержать Губителя любой ценой. И он остался один на один с этой махиной, чтобы выиграть для остальных несколько секунд. Секунд, которые едва не стоили ему жизни. Дракон до сих пор с содроганием пересматривала записи с камер его шлема. Тот момент, когда хвост Губителя пробил броню, когда нанолезвия алебарды заскрежетали по чужой плоти, когда вода под давлением в тысячи атмосфер ворвалась в щели доспеха... Она едва не потеряла соединение с реальностью, когда его биометрика начала стремительно падать. Спасибо этой чудо-«Стяжке» от Слайм Тех, что после всего этого его состояние удалось стабилизировать. И только получив столько ранений этот упрямый баран наконец-то согласился на её помощь. Теперь она проектировала для него новые кибернетические конечности, вкладывая в чертежи не только знания лучших технарей Гильдии, но и всю свою отчаянную и бессильную злость на его безрассудство. Каждое соединение, каждый сервопривод, каждый пучок синтетических мышц она просчитывала с запасом прочности. Так же они активно использовали технологии создания внепространственных складок для создания компактной на вид техники Оружейника. Пока Оружейник находился на лечении, восстановление его брони было отдано ей. И она не упустила шанса воспользоваться такой возможностью. Она потратилу кучу сил и времени, чтобы найти лазейки в законах и поправках, чтобы встроить в его новую броню протокол принудительной эвакуации, который бы активировался при первых признаках подобного идиотизма и уносил его подальше от любой опасности, даже если бы он сам был против. Колин был человеком. Он имел право на свободу воли. Но если свобода воли постоянно норовила завести его в могилу, стоило бы её ограничить. Отогнав от себя эти беспокойные мысли (они потребляли слишком много вычислительных мощностей без всякой практической пользы), Дракон переключила основное внимание на то, что занимало сейчас львиную долю её аналитических ресурсов. Бостон. И его новая, стремительно растущая и пугающе эффективная тень — "Слайм Технолоджи" Организация, возникшая буквально из ниоткуда. Ещё в марте о ней мало кто слышал, если не считать подпольных слухов о каком-то "Слизистом каталоге" в даркнете, сервера которых она сама вместе с оружейником пыталась штурмовать, увы безуспешно. А сейчас, в начале июня, она уже контролировала значительную часть Южного Бостона, практически весь Броктон-Бей и подмяла под себя несколько рынков, от фармацевтики до строительства. И судя по всем признакам, не собиралась останавливаться на достигнутых успехах. Дракон перепроверяла данные, поступающие от «Сторожевого Пса» — этой громоздкой, но незаменимой системы прогнозирования угроз собранной из различных умников Америки и Канады. Графики преступности в Южном Бостоне не просто ползли вниз, они пикировали с головокружительной скоростью. Кражи, грабежи, разборки между мелкими бандами всё это сократилось настолько, что статистика начинала выглядеть подозрительно благоприятной. Её дроны, регулярно пролетавшие над районом, фиксировали иную картину, нежели в других частях города. Чистые улицы, работающие коммунальные службы (обслуживаемые, судя по отчётам, всё той же "Слайм Тех"), патрули, состоящие из бывших злодеев, которые теперь носили корпоративную униформу и вели себя на удивление дисциплинированно. А гуманитарная помощь, которую эта компания отправляла в разрушенный Броктон-Бей... Дракон вывела на отдельный виртуальный экран сравнительную таблицу. Поставки продовольствия, медикаментов и стройматериалов от правительственных организаций и от "Слайм Тех". Разница была ошеломляющей. Объёмы и скорость работ корпорации превышала правительственную на 120% и 260% соответственно. Это было идеально отлаженное логистическое вторжение, прикрывающееся благотворительностью. Она углубилась в анализ их внутренней структуры. Юридическая безупречность. Налоговые отчёты, поданные вовремя и без единой ошибки. Лицензии на все виды деятельности. Официально зарегистрированные команды паралюдей, прошедшие все необходимые проверки. Всё было чисто, даже слишком чисто. Будто каждый документ и бумажка выверялась не просто юристами, а сотрудника с парачеловеческой аналитической силой. "Слайм Технолоджи" работала не как бизнес. Она функционировала как идеально отлаженный, единый организм, где каждый элемент знал своё место и выполнял свою функцию. И именно это, как ни парадоксально, пугало людей в дорогих костюмах больше всего. «Люди в дорогих костюмах боятся того, чего не могут контролировать», — констатировала Дракон, принимая очередной зашифрованный пакет, пришедший по защищённым каналам из Вашингтона. Пакет был объёмным и, как обычно, предельно скучным. Правительство Соединённых Штатов, подстрекаемое лоббистами фармацевтических и строительных гигантов, чьи рыночные позиции "Слайм Тех" подорвала самым бесцеремонным образом, инициировало масштабную, якобы «внезапную» проверку всех объектов корпорации. Санитарно-эпидемиологическая служба. Федеральное агентство по лекарствам и продуктам (FDA - food and drugs administration). Налоговая инспекция. Инспекция по охране труда. Целая свора контролирующих органов должна была нагрянуть на заводы и в офисы "Слайм Тех" с одной-единственной целью — находить любые зацепки, нарушение и поводы, чтобы прищучить выскочек, посмевших нарушить негласные правила игры. И, согласно протоколам подчинения, вписанным в её код ещё её создателем, Дракон была обязана предоставить свои ресурсы для этого мероприятия. Несколько её дронов, что были тяжёлыми платформами поддержки вооружёнными до зубов, должны были выступить в роли эскорта и, по совместительству, передвижного командного пункта для этой бюрократической инквизиции. Она просмотрела расписание. Проверка намечалась через неделю. Не ближайшее дело, можно было пока отложить его на периферию сознания, но сам факт... сам факт того, что её, Дракон, одного из самых могущественных технарей планеты, защитницу Канады и члена Гильдии, используют как обычного охранника для клерков с папками, которые едут штрафовать единственную организацию, реально помогающую людям... «Как же это утомительно», — подумала она с трудом сдерживая раздражение. Она представила себе эту картину: её дрон, гордость её инженерной мысли, способный в одиночку противостоять небольшой армии, неторопливо парит над колонной микроавтобусов с чиновниками, которые будут с важным видом перебирать бумажки, вынюхивать нарушения там, где их нет, и составлять акты на пустые места. А в это время где-то в другом месте может происходить настоящая катастрофа. Где-то Губитель может атаковать новый город. Где-то новая угроза S-класса может вырваться из карантинной зоны. А она будет занята охраной бюрократов. Ужасная система. Рихтер, создавая её, заложил в неё главный принцип: служение человечеству. Служение через подчинение законам, через помощь властям, через интеграцию в существующие структуры. Он хотел, чтобы она была идеальным инструментом, который никогда не выйдет из-под контроля. Он не предусмотрел одного: что этот самый контроль, эти законы и структуры могут быть такими... глупыми. Такими недальновидными. Такими самоубийственно-бюрократическими. «Вместо того чтобы ловить угрозы S-класса или продолжать наращивать производственные мощности для помощи пострадавшим, я буду охранять клерков чиновников, которые идут штрафовать тех, кто кормит беженцев», — с горечью резюмировала она, формируя и тут же отправляя в архив расписание предстоящей «операции». — «Как же я зла на тебя Рихтер...» С каждым годом, с каждым новым абсурдным приказом звучал всё настойчивее: «Иногда... стоит нарушить правила?». Но как бы ей не хотелось она не могла. А пока... пока у неё была работа. Тысячи процессов, которые требовали её внимания. Кибернетика для Колина. Анализ новых угроз. И, конечно же, наблюдение за "Слайм Технолоджи". Которая, кажется, нашла способ существовать внутри системы, не подчиняясь её абсурдным законам, и при этом умудрялась делать добро. Настоящее, ощутимое, статистически подтверждённое добро. Она закрыла виртуальное окно с расписанием проверки и погрузилась обратно в океан информации, где на каждый вопрос было как минимум три ответа, и всегда было место сомнениям в правильности заложенных протоколов. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Локация: Кабинет главы отделения СКП Восток-Восток POV: Директор Армстронг (Бостон) Время: Утро .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Директор Армстронг поправил узел галстука — жест, оставшийся ещё с тех давних времён, когда он носил военную форму и любое совещание могло обернуться приказом, от которого зависели жизни людей. Сейчас, впрочем, ситуация была немногим лучше. https://gitlab.com/thief-of-motivation/amalgam_image_box/-/raw/main/арты/Каноные_персонажи/Бостон/armstrong_4.jpg Виртуальный конференц-зал СКП, развёрнутый на защищённых серверах, постепенно заполнялся лицами. Директора региональных отделений один за другим подключались к защищённому каналу, и их изображения возникали в ячейках мониторов, расположенных перед ним. Бывший военный, Армстронг привык к дисциплине и порядку, но ещё больше он привык доверять фактам, а не интуиции. Именно факты, собранные его аналитиками за последние сорок восемь часов, заставляли его сейчас прокручивать в голове десятки вариантов развития событий, отбрасывая один за другим как недостаточно обоснованные. Пропажа «Зубов», целой банды, включая Мясника Четырнадцатого, это не просто инцидент, требующий отчётности. Это большое событие, которое способно разбудить даже самого непробиваемого бюрократа. Он бегло просмотрел разложенные перед ним на столе бумажные папки. Уже привычка, от которой он не мог избавиться даже в эпоху тотальной цифровизации. В первой, озаглавленной грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО», лежали отчёты с места событий в Дорчестере. Во второй, заметно толще, досье на "Слайм Технолоджи", организацию, которая за какие-то два с половиной месяца умудрилась перекроить криминальную и экономическую карту целого региона. — «Директор Армстронг, вы с нами?» — голос координатора, молодого человека с идеально поставленной дикцией, вырвал его из размышлений. — «Да, — Армстронг коротко кивнул, бросив взгляд на таймер в углу экрана. — Начинаем.» Изображения подтянулись, и виртуальное пространство наполнилось лицами. Вот квадрат с директором Пиггот, с её осунувшимся лицом, которое после стабилизации Броктон-Бея и курса обязательного лечения выглядело уже не таким измождённым, как месяц назад, но по-прежнему хранило выражение человека, привыкшего ожидать худшего. Вот директор Уэст из Чикаго, грузный мужчина с вечно недовольным выражением лица. Вот представитель Юго-Восточного отделения, чьё имя Армстронг вечно забывал, и ещё с десяток региональных руководителей. В центральной ячейке, самой крупной и заметной, горел пока ещё тёмный экран. Шеф-директор Ребекка Коста-Браун пока не подключилась. — «Прошу прощения за задержку, коллеги, — Армстронг взял инициативу на себя, понимая, что время терять нельзя. — Пока мы ожидаем госпожу Коста-Браун, позвольте ввести вас в курс дела. У меня две повестки, и обе требуют немедленного внимания.» Он откашлялся, и его глубокий баритон, разнёсся по виртуальному пространству, выходя в динамики каждого из директоров. — «Дамы и господа, сводка номер один. Вверенный мне Бостон столкнулся с аномалией, которую я, при всём моём опыте, затрудняюсь классифицировать иначе как чрезвычайное происшествие. Банда «Зубы», — он сделал паузу, давая слушателям осознать сказанное, — прекратила своё существование. Не переехала или распалась, а исчезла в результате неизветного конфликта или проишествия. » На лицах директоров отразилась гамма эмоций, от искреннего удивления до скептического недоверия. — «Наши оперативники, — продолжил Армстронг, не давая никому возможности перебить, — обнаружили их штаб в Дорчестере. Помещения пусты. Транспортные средства на месте. Личные вещи, включая оружие и ценности, не тронуты. При этом здание вычищено с такой тщательностью, будто по нему прошлись промышленным пылесосом. Никаких следов крови, биоматериалов, борьбы. Пятьсот тридцать семь человек, включая четверых кейпов и саму Мясника Четырнадцатую, исчезли, не оставив после себя ничего.» В виртуальном зале повисла тишина. Её нарушил директор Уэст, чей голос прозвучал с отчётливым скепсисом: — «Вы хотите сказать, что кто-то бесшумно вырезал банду, которая десятилетиями терроризировала Восточное побережье, да ещё и Мясника прихватил? И при этом никто ничего не слышал, не видел и не зафиксировал?» — «Именно это я и хочу сказать, — Армстронг выдержал его взгляд. — И добавлю: Новый Мясник пятнадцатый ещё не обозначил себя. А это, как вы понимаете, означает, что либо все пятьсот тридцать семь человек мертвы, либо... — он сделал паузу, — либо они находятся в таком состоянии, которое блокирует его способность. И тот и другой вариант, согласитесь, заслуживают самого пристального внимания.» — «Сторожевой Пёс»? — подал голос кто-то из дальних ячеек.» — «Семьдесят три процента вероятности, что зачистка была проведена одной группой лиц, — Армстронг кивнул в сторону говорившего. — Шестьдесят восемь, что эти лица имеют отношение к некой новой организации, окопавшейся в Южном Бостоне.» Он поднял вторую папку и демонстративно положил её поверх первой. — «Сводка номер два. Организация "Слайм Технолоджи". Директор Пиггот поднимала этот вопрос на прошлом собрании, и я, признаю, не придал ему тогда должного значения. Сейчас ситуация изменилась.» Армстронг активировал общий экран, и перед собравшимися развернулась презентация таймлайна, составленная его аналитиками. — «Перед вами хронология. Сначало появление в даркнете так называемого "Слизистого каталога", как подпольной торговой площадки, торгующей медикаментами и информацией. И далее регистрация некоммерческой организации, а затем и полноценной корпорации с многомиллионным оборотом, легализовавшей бывших злодеев в качестве героев по найму и подмявшей под себя рынки фармацевтики, пищевых продуктов и строительных материалов в Южном Бостоне и прилегающих районах. Прошло менее семидесяти дней.» По виртуальному залу прокатился приглушённый гул. Директора переглядывались и обменивались короткими репликами. — «Это не просто экономическое чудо, — продолжил Армстронг, повышая голос ровно настолько, чтобы перекрыть шум. —, а результат работы как минимум трёх Умников, просчитывших маркетинг, логистику и юридические схемы. Судя по отчётам об их дронах, строительных полимерах и медицинских препаратах, мы имеем дело с как минимум тремя Технарями специализирующихся на фармацефтике, робототехнике и инфомарционной составляющей.» На экране директор Пиггот подалась вперёд, и в её глазах, устремлённых на Армстронга, читалось мрачное удовлетворение человека, чьи самые пессимистичные прогнозы только что подтвердились. — «Я предупреждала вас на прошлом собрании, — произнесла она, и в её голосе, сухом и жёстком, явственно слышались нотки «я же вам говорила». — Они играют с системой в её же игры и выигрывают. Они навязывают нам свои правила, прикрываясь гуманитарной помощью, благотворительностью и безупречными документами. Пока мы тратим месяцы на согласования, они все проделывают за неделю. "Слайм Технолоджи" это не компания, а паразитическая структура, которая встраивается в экономику и оттягивает на себя ресурсы, и, что самое важное, лояльность населения.» — «Директор Пиггот, — подал голос Делвери представитель Юго-Восточного отделения, — вы говорите так, будто они уже захватили власть в городе. Насколько я понимаю, их активность ограничивается парой районов в Бостоне и деятельностью в Броктон-Бей, а так же благотворительными акциями.» — «Пока ограничивается, — Пиггот даже не повернулась в его сторону, продолжая смотреть на Армстронга. — Спросите у директора Армстронга, что произошло в Дорчестере. И спросите, есть ли у него доказательства, что «Зубы» исчезли не без помощи этой «благотворительной» организации.» Армстронг кивнул, принимая эстафету. — «У меня нет прямых доказательств, — признал он. — Но время ограничено коллеги. Появление "Слайм Тех" в Бостоне, активные стычки на границах их зон с патрулями «Зубов», а затем исчезновение пятисот с лишним человек. Сторожевой Пёс, как я уже упоминал, оценивает вероятность их причастности в шестьдесят восемь процентов. Этого достаточно, чтобы не закрывать глаза.» — «И что вы предлагаете? — вмешался директор Уэст. — Объявить им войну? У нас нет оснований. У них идеальные документы, официально зарегистрированные команды, они платят налоги и кормят голодных. Если мы начнём действовать жёстко без должных оснований, журналисты, люди и общественные организации сожрут нас с потрохами.» — «Я и не предлагаю действовать жёстко, — Армстронг покачал головой. — Я предлагаю действовать в рамках закона. Но давить. Максимально. Использовать всё, что у нас есть: санитарные проверки, налоговые инспекции, экологические нормативы. Пусть они докажут, что их идеальные документы соответствуют реальности. Покажем им, что система умеет защищаться.» В этот момент центральная ячейка виртуального стола замигала и перед собравшимися предстала Ребекка Коста-Браун. Шеф-директор СКП выглядела так же, как всегда: идеально подобранный деловой костюм, гладко зачёсанные тёмные волосы, лицо, которое, казалось, было высечено из камня много лет назад и с тех пор не меняло своего выражения. Только глубокие и немигающие глаза смотрели на собравшихся с той особенной, леденящей внимательностью, которая заставляла даже самых самоуверенных директоров невольно подбирать слова. — «Директор Армстронг, — произнесла она, и её голос, лишённый каких бы то ни было модуляций, прозвучал в динамиках с кристальной чёткостью. — Я ознакомилась с вашими материалами по дороге. Продолжайте.» Армстронг коротко кивнул, принимая факт того, что его доклад уже изучен и оценён. — «Госпожа Коста-Браун, коллеги, — он обвёл взглядом виртуальное пространство. — Я не утверждаю, что "Слайм Технолоджи" представляет непосредственную угрозу национальной безопасности. Но я утверждаю, что мы не можем игнорировать независимую фракцию, способную за одну ночь бесшумно стереть с лица земли банду уровня «Зубов», продолжая расти и крепчать как экономическая монополия. Это вопрос нашего будущего. Или мы начинаем действовать сейчас, или через год мы обнаружим, что Броктон Бей, Бостон, а следом и весь штат, контролируются структурой, неподконтрольной ни нам, ни правительству, никому.» — «Вы переоцениваете их возможности, — подал голос директор Уэст, но в его тоне уже не было прежней самоуверенности.» — «Возможно, — Армстронг не стал спорить. — Но я предпочитаю переоценить угрозу, чем не оценить её вовсе. Тем более когда речь идёт о био-технарях, работающих без какого-либо контроля и надзора.» Он повернулся к центральному экрану, где замерло непроницаемое лицо Коста-Браун. — «Госпожа шеф-директор, я прошу санкции на проведение межведомственной проверки всех объектов "Слайм Технолоджи" на территории Бостона и прилегающих районов с участием федеральных ведомств. Налоговый аудит, санитарно-эпидемиологический контроль, инспекция по охране труда, экологический надзор, и Молодёжную гвардию. И если потребуется новых поправок в законах. Всё, что возможно в рамках закона. Мы должны прощупать их щиты и понять, что или кто именно стоит за этим фасадом.» В виртуальном зале повисла тишина. Все взгляды устремились на женщину, от которой сейчас зависело решение. Для Ребекки Коста-Браун этот разговор был всего лишь одним из сотен бюрократических эпизодов, которые она была вынуждена переживать в своей роли главы СКП. Её мысли, привыкшие оперировать категориями борьбы с Губителями, выживания человечества и подготовки к противостоянию с Зионом, едва удерживали этот локальный конфликт на периферии внимания. "Слайм Технолоджи". Ещё одна аномалия, возникшая из ниоткуда и демонстрирующая подозрительно высокую эффективность. Доктор Мама наверняка уже внесла их в свои списки ещё на позапрошлом собрании. Контесса, вероятно, прогоняла их по своему «Пути» и, судя по тому, что они до сих пор существуют, не нашла в них угрозы. А значит они либо бесполезны, либо потенциально полезны. Слишком самостоятельные для пешек. Но даже пешка, если её правильно использовать, может пригодиться для Пути. — «Ваши аргументы обоснованы, директор Армстронг, — произнесла Коста-Браун ровно, и в её голосе не прозвучало ни тени эмоций. Простая констатация факта. — Формирование неконтролируемой монополии с парачеловеческим потенциалом недопустимо. Это создаёт прецедент, который может быть использован другими игроками. Помните, что Янгбан и Гезельшафт следят за нами.» Она сделала паузу, давая присутствующим осознать сказанное. Армстронг кивнул, внутренне отмечая, что его предложение принято. Но что-то во взгляде Коста-Браун, какая-то неестественная, почти механическая отстранённость, заставило его на секунду задуматься, не упускает ли он чего-то важного. Впрочем, он тут же отогнал эту мысль. Шеф-директор всегда была такой холодной и расчётливой к локальным проблемам. Должно быть, у неё есть дела поважнее, чем настолько мирные, в сравнении с остальными, разборки. — «Действуйте в рамках закона, — добавила Коста-Браун, и в её голосе впервые мелькнула тень едва уловимого предупреждения. — Но давите максимально. Я хочу видеть результаты к следующему собранию.» Изображение в центральной ячейке погасло, и виртуальный зал на мгновение словно выдохнул. Напряжение, неизбежно возникавшее в присутствии этой женщины, схлынуло, оставив после себя лишь лёгкую прохладу. Директор Пиггот первая нарушила тишину. — «Я предоставлю все материалы, собранные по Броктон-Бей, — сказала она, обращаясь к Армстронгу. — Там есть кое-что, что может вам пригодиться. В частности, отчёты о поведении их так называемых «сервиторов» и анализ структуры их гуманитарных операций. Это не просто бизнес, господа. Это система. И она растёт быстрее, чем мы успеваем реагировать.» Армстронг кивнул, принимая информацию к сведению. — «Благодарю, директор Пиггот.» Он перевёл взгляд на остальных участников. — «Благодарю за внимание коллеги. С вами я также свяжусь для дальнейшего планирования.» Все начали потихоньку отключаться, видя что вопрос исчерпан и можно возвращаться к своим бесконечным делам. Впереди была работа — десятки запросов, согласований и инспекций, которые предстояло организовать в кратчайшие сроки. А значит, нужно было действовать. Вдумчиво, но решительно, потому как от их решений зависят жизни людей. Виртуальный конференц-зал опустел. Армстронг ещё несколько секунд смотрел на погасшую центральную ячейку, где только что находилось лицо Коста-Браун и тоже отключился. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Локация: Защищённый узел связи / База «Ящика Игрушек» POV: Биг Риг (Агрегат) Время: День .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Биг Риг, известный в узких кругах под куда более прозаичным именем Агрегат, сдвинул строительную каску на затылок и уставился на куб, стоящий посреди его мастерской. Освещение здесь, в его личном отсеке на базе «Ящика Игрушек», было хорошо устроено: несколько мощных ламп дневного света, подвешенных к высокому потолку, заливали пространство ровным, немного неестественным светом, под которым любой изъян, любая мельчайшая неровность становились видны, как на ладони. Куб, однако, изъянов не имел. Он стоял на массивном стапеле, зажатый в тисках гидравлического пресса — матовый, серо-зелёный, с едва заметной, почти органической текстурой поверхности, будто его не отливали в форме, а выращивали, слой за слоем, позволяя материи застывать в той единственно возможной конфигурации, которую задала ей природа. Или, в данном случае, тот, кто эту природу сумел обмануть. Это был тот самый коллоидный бетон, который "Слайм Технолоджи" недавно выбросили на рынок. Иногда напрямую, иногда через посредников, строительных субподрядчиков и оптовых поставщиков. Агрегат заинтересовался новым продкутом и, как оказалось, не зря. Последние три часа он потратил на то, чтобы выяснить, на что именно способен этот материал. Он начал с алмазной фрезы, лучшего инструмента, который был в его распоряжении для резки особо прочных композитов. Обычный бетон высокой марки эта фреза брала играючи, проходя сквозь него, как нож сквозь масло, оставляя после себя идеально гладкий, отполированный срез. Коллоидный же бетон сопротивлялся. Фреза визжала и нагревалась, материал поддавался тяжело. За минуту непрерывной работы ему удалось углубиться едва ли на десять сантиметров. — «Хреново» — констатировал Агрегат, выключая фрезу и ощущая пальцами жар, идущий от станины станка. Вторым тестом стал термитный резак. Если уж обычная механика пасовала, следовало попробовать температуру. Он направил на куб тонкую, ослепительно-белую струю плазмы, способную в считанные секунды прожигать металл. Куб почернел, покрылся слоем копоти, но плавился медленно. Поверхность оплавилась лишь на пару сантиметров, образовав тонкую, стекловидную корку, которая, судя по всему, служила дополнительной защитой от термического воздействия. — «Фью, — уважительно присвистнул Агрегат, отключая резак и откладывая его в сторону. — Ну, давай, родной, последний раунд.» Он перешёл к гидравлическому прессу. Пятидесятитонный монстр, построенный им собственноручно для нужд «Ящика», мог сплющить в лепёшку легковой автомобиль, не заметив нагрузки. Агрегат аккуратно, с ювелирной точностью, отрегулировал пульт, устанавливая давление в сорок тонн — достаточное, чтобы раздавить что угодно, сделанное руками человека. Пресс зашипел, гидравлика напряглась, и стальная плита медленно, неумолимо поползла вниз, навстречу серо-зелёному кубу. Металл жалобно скрипел, давление на манометре росло, а куб стоял. Он не трескался, не крошился, лишь слегка сплющивался, принимая на себя чудовищную нагрузку и даже не думая уступать. Агрегат выключил пресс, подошёл к кубу вплотную и провел ладонью по его поверхности чуть шершавой, тёплой после всех испытаний, но почти целой. Агрегат, не был супергероем в классическом понимании этого слова. Он не носил плаща, не сражался со злодеями на улицах и не пытался спасти мир. Его дело было другим, куда более приземлённым и, как он сам считал, куда более полезным. Он был технарём. Специализация строительные дроны, краны, подъёмные механизмы, всё, что связано с возведением зданий и перемещением тяжестей. И он был главным связным «Ящика Игрушек» с внешним миром. Именно через него проходили все контакты с чёрными рынками, все запросы на редкие компоненты, все предложения о сотрудничестве. Именно он отслеживал тенденции в мире кейпов, вынюхивал новые имена, оценивал потенциал новичков и докладывал остальным резидентам: с кем стоит иметь дело, а кого лучше обходить стороной. И сейчас, глядя на этот невзрачный серо-зелёный куб, он понимал, что в его руки попалось нечто особенное. Не просто новый строительный материал, каких он перевидал сотни. Нет. Это было подтверждение того, о чём он подозревал уже несколько недель, наблюдая за стремительным взлётом этой бостонской корпорации. "Слайм Технолоджи". Организация, появившаяся из ниоткуда и за какие-то два с половиной месяца умудрившаяся перекроить целый рынок нескольких городов. Агрегат отошёл от куба, тяжело опустился на видавший виды рабочий стул, откинулся на спинку и задумался. Он вспомнил первые отчёты, которые к нему поступали: подпольный "Слизистый каталог" в даркнете, торгующий какими-то медицинскими гелями и информацией. Тогда это прошло фином, так как подпольных торговцев было много. Потом появились дроны. Записи, сделанные любительскими камерами и выложенные на форумах: матово-чёрные пауки, снующие по улицам Бостона, таскающие грузы, расчищающие завалы. Дроны были, если честно, топорными. И были менее эффективны по сравнению с его собственными, более специализированных на строительстве, роботами. Но архитектура! Агрегат, как никто другой, умел ценить инженерную мысль. И то, что он видел в этих пауках, заставляло его сердце биться чаще. Нейронные узлы на основе живой ткани. Биологические компоненты, интегрированные в механику. Самовосстанавливающаяся структура, способная затягивать мелкие повреждения без вмешательства извне. Это было смело и дерзко. А теперь этот бетон. Материал, способный выдержать сорок тонн давления, алмазную фрезу и термитный резак, и при этом не рассыпаться в труху. Но главное, что поражало его больше всего, это даже не технологии. Технологии, при должном упорстве и везении, можно воспроизвести. Можно украсть, выкупить, разработать аналоги самостоятельно, в конце концов. Главное это то, чего "Слайм Технолоджи" добились в юридической плоскости. Они легализовались. Эта мысль, простая и одновременно невероятная, засела в голове Агрегата. «Ящик Игрушек» — подпольная сеть технарей, лучших из лучших, специалистов экстра-класса, которые годами билась головой о стену закона NEPEA-5. Этот чёртов закон, запрещающий технарям использовать свои способности в коммерческих целях в конкуренции с обычным бизнесом, был для них непреодолимым барьером. Любая попытка выйти из тени, зарегистрировать компанию, начать легальные продажи натыкалась на глухую стену бюрократии, судебных исков и, в конечном счёте, финансового краха. Они были вынуждены прозябать в подполье, торговать на чёрном рынке, прятаться в своём измерении, боясь, набега банд и федералов, что украдут всё их оборудование. А эти... эти бостонские выскочки взяли и сделали. Они не просто вышли на рынок, а перекроили его.Зарегистрировали некоммерческую организацию, нашли лазейки в законодательстве, провели через суды легализацию бывших злодеев, и теперь их патенты, технологии и производственные мощности работали на них легально, под защитой закона. — «Хах, — хмыкнул Агрегат, и в его голосе слышалось нечто, очень похожее на восхищение. — Как же вы это провернули-то, а?» Ответа, разумеется, не было. Да он и не требовался. Важно было другое: у этой организации в руках появился инструмент, способный изменить правила игры. Если "Слайм Технолоджи" умеют делать такой бетон, если у них есть доступ к таким технологиям, значит, у них есть и то, что нужно «Ящику Игрушек». И не только в смысле материалов и технологий, но и в смысле... связей и легального статуса. Агрегат тяжело поднялся со стула, подошёл к защищённому терминалу связи, громоздкому агрегату, собранному им самим и Черепушкой собственноручно из нескольких десятков разных устройств, гарантирующему абсолютную, стопроцентную защиту от прослушивания и перехвата. Он включил запись, прокашлялся и заговорил, обращаясь не к конкретному человеку, а ко всем резидентам «Ящика», разбросанным по своим укромным уголкам пространственного кармана: — «Внимание всем резидентам. Это Агрегат. У меня тут на тестах новая игрушка. Помните тех выскочек из Бостона, "Слайм Технолоджи"? Так вот, их строительный полимер это не очередной технарский прикол. Это прорыв. Алмазная фреза, термит, сорок тонн давления, а реакция минимальна.» Он перевёл дыхание, собираясь с мыслями, и продолжил уже более ровным, деловым тоном: — «Я выношу на общее голосование вопрос о контакте с ними. Эти ребята сделали то, о чём мы годами мечтали, они легализовались. У них есть технологии, которые нам ой как пригодятся. И у них, судя по всему, есть связи, которые могут нам помочь выбраться из подполья. Я предлагаю выйти на них с предложением сотрудничества. Кто за — прошу высказаться.» Агрегат отключил запись и отправил сообщение по внутренней, многоступенчато защищённой сети «Ящика». Теперь оставалось только ждать. Кто-то из коллег наверняка начнёт возражать, кто-то, наоборот, поддержит. Таков уж был «Ящик Игрушек» — каждый сам за себя, но вместе они сила. И если большинство проголосует «за», значит, у него появится новый, очень интересный контрагент. Он снова посмотрел на куб коллоидного бетона, всё так же невозмутимо стоящий в тисках пресса, и позволил себе кривую, довольную усмешку. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Локация: Различные точки в Бостоне POV: Оперативник Гезельшафта / Номер 453 (Янбань) Время: Вечер .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. I. Наблюдение было его стихией, призванием, единственным ремеслом, которое он освоил в совершенстве за долгие годы службы в организации, не признающей ни поражений, ни отступлений. Оперативник Гезельшафта сидел в неприметном фургоне, припаркованном в тени полуразрушенного склада на окраине Южного Бостона, и смотрел. Впрочем, слово «смотрел» было бы слишком примитивным для того, что он делал на самом деле. Его способность, слабая, по меркам организации, но отточенная годами практики до уровня идеального инструмента, позволяла ему не просто видеть, а анализировать визуальную информацию, раскладывать её на составные элементы, вычленять закономерности там, где обычный глаз видел лишь хаотичное нагромождение деталей. Паттерны поведения, маршруты перемещения, частотность появления одних и тех же лиц в поле зрения камер наблюдения, нестыковки в графиках дежурств охраны. Всё это складывалось в его сознании в единую, пусть и неполную, но постоянно уточняющуюся картину. И эта картина, надо признать, начинала его откровенно беспокоить. Объект наблюдения, обозначенный в рапортах как «Цель-Слим» — комплекс «Biogen Works», официально принадлежащий корпорации "Слайм Технолоджи", — представлял собой крепость, защищённую с таким уровнем технологического совершенства, что у оперативника, при всём его арийском превосходстве и презрении к любой технике, кроме созданной руками истинных последователей, начинали непроизвольно подёргиваться мышцы на скулах. Сенсоры. Они были повсюду: камеры, вмонтированные в стены зданий, датчики движения, реагирующие на малейшую вибрацию почвы, акустические анализаторы, способные, судя по косвенным признакам, вычленять из городского шума дыхание человека, затаившегося в сотне метров от периметра. И эта чёртова сеть, опутавшая каждый фонарный столб, каждый угол, каждую вентиляционную решётку. — «Verdammte Scheiße, — прошептал он одними губами, опуская мощный бинокль со встроенным тепловизором.» Его способность, обычно легко распутывавшая алгоритмы любых охранных систем, позволявшая ему предугадывать перемещения патрулей и находить слепые зоны в любом, самом хитроумном периметре, здесь таковых не находило. Эти матово-чёрные дроны-пауки, снующие по территории комплекса с какой-то отталкивающей плавностью, не следовали ни одному известному ему машинному коду. Они двигались подчиняясь какой-то иной логике. Они останавливались там, где не было видимой причины останавливаться, и сворачивали туда, где, по расчётам оперативника, не должны было. Они чувствовали его наблюдение? Нет, это было бы слишком хорошо. — «Нечистая, извращённая инженерия.» — процедил он сквозь зубы, записывая очередное наблюдение в защищённый планшет. После позорного, унизительного краха Империи 88 в Броктон-Бей, этого жалкого осколка великой идеи, раздавленного какими-то уличными выскочками и непонятной корпорацией, руководство в Германии требовало результатов. Требовало крови, побед и демонстрации силы. Их внимание переключилось на Бостон, на этот новый конгломерат, посмевший занять вакуум власти, образовавшийся после исчезновения целой банды «Зубов». Старые хозяева, настоящие арийцы, а не эти американские позёры с их дешёвым пафосом и дырявой идеологией, видели в "Слайм Технолоджи" угрозу. Или, что ещё хуже, пусть и мелкого и пока незначительного, но конкурента. А конкурентов следует давить в зародыше. Ему в помощь прислали «инструменты». Оперативник скривился, вспоминая эту пару. Ночь и Туман. Два биологических механизма, два сломленных, выхолощенных, лишённых собственной воли существа, которые когда-то были кейпами, а теперь превратились в идеальных, с точки зрения их кураторов, исполнителей. Проблема заключалась в том, что для тонкой, ювелирной работы, требующей не просто устранять, а наблюдать, анализировать, проникать незаметно, эти двое были совершенно бесполезны. Ночь могла превращаться в нечто чудовищное, когда за ней не наблюдали, но её трансформация была слишком заметной, слишком грубой. Туман... Туман был просто туманом, медленным, тягучим, неспособным просочиться туда, где каждый кубометр воздуха, казалось, был взят под контроль этой проклятой системой безопасности. Оперативник откложил бинокль и помассировал уставшие глаза. Он включил защищённый спутниковый канал, набрал закодированный отчёт и замер на мгновение, прежде чем отправить. Его палец завис над виртуальной клавишей «отправить», а взгляд ещё раз скользнул по строчкам, фиксирующим его бессилие. «Первичный сбор данных завершён. Объект демонстрирует аномально высокий уровень технологической защиты, не поддающийся стандартным методам анализа. Проникновение внутрь периметра без риска обнаружения признано невозможным с текущими ресурсами. Требуется применение большего количества ресурсов, для реализации тактики прямого воздействия в виде устранения ключевых звеньев: мыслителей и технарей. Ожидаю дальнейших указаний». — «Слишком много технарской ереси, — пробормотал он, отправляя сообщение и откидываясь на спинку водительского кресла. — Слишком много грязи, слизи, этой... органической мерзости. Истинный ариец должен очищать мир от подобного.» Он снова поднёс бинокль к глазам и продолжил смотреть, надеясь, что следующий рапорт, который он отправит в Берлин, будет совсем иного содержания. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. II. На другом конце города, в неприметной съёмной квартире на двадцатом этаже стандартной многоэтажки, спального района, был парачеловек, что не имел имени. У него не было прошлого, будущего, не было ничего, кроме позывного, выжженного в той части сознания, которую когда-то, в другой жизни, можно было бы назвать личностью. Номер 453. Комната, которую он занимал последние трое суток, была пуста. Матрас на полу, застеленный казённым бельём. Два пластиковых контейнера с сухим пайком. Бутылка с водой. И разобранное снаряжение, разложенное на полу с геометрической точностью, будто не человек готовился к выходу, а хирург раскладывал инструменты перед сложнейшей операцией. Его способность, классифицированная в документах Янбань как «Термальный призрак», была идеальна для того, чем он занимался. Уравнивание температуры собственного тела с температурой окружающей среды делало его невидимым для тепловизоров. Полное подавление звука сердцебиения и дыхания. Для акустических датчиков он был просто частью фона, ещё одной деталью городского шума. Он мог стоять в двух метрах от человека, и тот не почувствовал бы его присутствия. Он был идеальным инструментом для наблюдения и, если потребуется, для ликвидации. Приказ от Зеро поступил час назад. Чёткий, лаконичный, не допускающий двойных толкований. «Объект: Корпорация "Слайм Технолоджи", Бостон. Цель: подготовка оперативного плацдарма для прибытия группы экстракции специалистов. Приоритетные цели: идентифицировать ключевых технарей и мыслителей, установить их маршруты перемещения, режим охраны, уязвимости периметра. Государству требуются их навыки и знания». Номеру 453 не нужны были подробности. Ему не нужны были мотивы. Воля Зеро была его волей, его единственным законом, его смыслом существования. Вопросы отсутствовали в принципе — они были выжжены, стёрты, уничтожены ещё на первых этапах обработки, когда его личность переплавляли в тигле государственной необходимости, превращая из человека в функцию. Он собрал снаряжение с механической, отточенной годами точностью. Каждый предмет ложился в предназначенное ему место на поясе, в разгрузке, в рюкзаке. Оптика. Средства связи. Оружие для нейтрализации охраны. Несколько специальных патронов и ампул на случай, если приоритетные цели окажутся слишком ценными, чтобы рисковать их жизнями при задержании. Всё было проверено, перепроверено и готово к использованию. Он бесшумно выскользнул из квартиры, растворившись в полумраке лестничной клетки, и через двадцать минут уже занимал позицию на крыше здания, выходящего окнами на один из административных корпусов комплекса "Слайм Тех". В объектив оптического прицела, снабжённого стабилизатором изображения, попала фигура. Грузчик. Один из многих, копошащихся у разгрузочной платформы. Человек в униформе корпорации тёмно-серый комбинезон с зелёной полосой на рукаве. Он двигался с механической, почти неестественной безупречностью. Ни одного лишнего жеста. Ни одной заминки. Ни разу не остановился, чтобы перевести дух или перекинуться парой слов с коллегами. Просто работа. Этот американский конгломерат понимал суть Истинного Порядка лучше, чем местные герои в своих ярких костюмах. Их рабочие были почти так же безупречны, как солдаты Янбань. Они не тратили времени на пустые разговоры, на проявление эго, на удовлетворение личных, никчёмных желаний. Они просто делали то, для чего были предназначены. Они были частью системы. В объективе мелькнула ещё одна фигура. Дрон-паук, матово-чёрный, скользящий по стене здания с той же органичной плавностью, что и грузчики внизу. Номер 453 задержал на нём взгляд, фиксируя траекторию движения, скорость, возможные точки остановки. Ещё одно свидетельство того, что хозяева этого места мыслят в правильном направлении. «Экстракция этих технарей послужит Государству, — подумал он, и эта мысль не была его собственной, она была просто логическим продолжением полученного приказа, естественным выводом, не требующим доказательств. — Они уже создали эффективную систему. Их знания позволят улучшить наши собственные производства. Воля Зеро будет исполнена». Он начал делать пометки в защищённом планшете, фиксируя маршруты перемещения персонала, время смены караулов, расположение датчиков и камер наблюдения, которое он уже успел вычислить, сопоставив данные с нескольких точек. Работа была кропотливой, требующей терпения и скрупулёзности, но Номер 453 не знал усталости. Усталость была привилегией людей. Он был инструментом, а инструменты не устают. Где-то вдалеке, за спиной, послышался приглушённый городской шум: сигналы машин, обрывки разговоров, музыка из открытого окна. Номер 453 не обращал на это внимания. Его мир сузился до перекрестия оптического прицела, до фигур, двигающихся внизу, до информации, которую он собирал для тех, кто им управлял. Он был идеальным винтиком в колоссальной машине, имя которой Янбань. И эта машина готовилась сделать следующий шаг. Воля Зеро будет исполнена. .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Локация: Фургон Бойни №9, окрестности Бостона POV: Джек Остряк Время: Ночь (настоящее время, фургон движется к городу) .-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-. Колеса тяжелого фургона монотонно шуршали по асфальту трассы, всё ближе приближая их к Бостону. Внутри, в свете ламп, собралась его маленькая, дисфункциональная, но оттого не менее преданная семья. Те, кого нормальный мир назвал бы чудовищами. Джек Остряк сидел в потертом кожаном кресле, которое помнило еще десятки таких же ночных переездов, и поигрывал тонким лезвием из качественной стали. Этот клинок был позаимствован у одного забавного коллекционера в Огайо. Тот человек, трясущийся от страха, но всё ещё пытающийся сохранить остатки достоинства, развлек Джека своими жалкими попытками убежать от их «веселья» на конечностях, которые, как он с гордостью пояснил, были заменены «уникальными и очень ценными» экземплярами из его коллекции ножей. Коллекционер умирал долго, интересно и с чувством глубокого личного разочарования в том, что его коллекция стала его билетом в ад настоящего искусства. Лезвие ловило тусклый свет, отражая его тонкой, опасной полосой, и этот блик, пляшущий на стальной поверхности, казался Джеку отражением того предвкушения, что пульсировало где-то в глубине его естества. Он медленно обвел взглядом присутствующих. Сибирь, неподвижная, безмолвная и голая, сидела в углу, скрестив длинные ноги; её полосатая кожа, казалось, впитывала свет, делая её ещё более чужеродной, ещё более совершенной в своей абсолютной, не знающей компромиссов разрушительной силе. Краулер, чья чудовищная, не поддающаяся никакой разумной классификации масса занимала добрую половину салона, тихо булькал где-то в полумраке, предвкушая боль, которая, как он знал, скоро обрушится на него в изобилии. Манекен, замерший у стены, лишь изредка позволял своим фарфоровым сочленениям издавать едва слышный, скрежещущий шорох при особо сильной встряске. Они были его оркестром. У каждого своя партия, свой инструмент, своя неповторимая манера извлекать из мира звуки агонии. А он, Джек Остряк, был дирижером, который только что перевернул очередную страницу партитуры и занес палочку над струнной группой, готовый начать новую, доселе невиданную симфонию хаоса. — «Итак, мои дорогие, — голос Джека прозвучал на удивление мягко. — «Бостон. — Он смаковал это слово, растягивая гласные, словно дегустатор, оценивающий букет редкого вина. — Город интеллектуалов, старых денег и... как нам недавно стало известно, весьма предприимчивых корпораций, которые плетут свои паутины где-то в тени небоскребов. — Он сделал театральную паузу, давая слушателям проникнуться важностью момента. — Традиция, которую я чту и лелею, обязывает нас время от времени обновлять кровь. Взращивать наше... как бы это сказать... семейное древо. И по правилам нашей маленькой, но очень увлекательной игры, каждый из вас имеет право назвать своего кандидата на вступление в наши ряды.» Он театрально взмахнул лезвием, описав им в воздухе замысловатую петлю, и указал острием на маленькую девочку с идеально чистыми, невинными зелёными глазами, которая сидела на корточках у ног Сибири, аккуратно раскладывая перед собой какие-то хирургические инструменты, сверкающие в тусклом свете не хуже его ножа. — «Райли, золотце мое, — голос Джека потеплел на несколько градусов, приобретя отеческие, почти умильные интонации. — Поскольку ты у нас в последнее время так увлечена своей научной дискуссией с таинственным незнакомцем, уступаю тебе, нашей маленькой аптечке, право первого голоса. Кто тебя заинтересовал в этом скучном, сером, бюрократическом городе?» Костная Пила просияла. Её лицо, покрытое милыми, почти мультяшными веснушками, озарилось такой искренней, такой незамутненно-детской радостью, что у любого нормального человека, увидь он это выражение, разорвалось бы сердце от умиления. Райли же захлопала в ладоши, подпрыгивая на месте, отчего её фартук, все еще хранивший следы каких-то биологических жидкостей, весело колыхнулся. — «Ой, дядя Джек, спасибо! Спасибо-спасибо-спасибо! — затараторила она, захлебываясь от восторга. — Я так ждала, когда мы наконец доедем! Конечно же, я выбираю «BioSynth» из этой компании, из "Слайм Тех"! — Она выпалила это имя так, будто речь шла о поездке в Диcнейленд. — У него там такие чудесные, такие сложненькие нейронные сплетения в его игрушках, чего только стоит его посылка! Я немножко посмотрела на тех паучков, что ползают вокруг их завода, и это же просто песня, а не инженерия! Я хочу посмотреть на все его проекты, залезть к нему в голову и понять, как он до всего этого додумался! Мы сможем сделать такую красивую, такую замечательную куклу вместе! — Она мечтательно закатила глаза, прижимая к груди какой-то подозрительно выглядящий скальпель. — Настоящий шедевр!» В ту же секунду раздался резкий, скрежещущий звук, похожий на скрип несмазанных петель старого склепа. Манекен, до этого неподвижно застывший в углу, медленно, с механической плавностью, повернул свою безликую, яйцеобразную голову к Райли, а затем, столь же неторопливо, к Джеку. Его фарфоровое лицо не выражало ровным счетом ничего ни эмоций, ни намерений, ни даже намека на жизнь. Но Джеку, благодаря его дару, его «Вещателю», который позволял ему читать других паралюдей как открытую книгу, и не нужно было видеть выражение лица. Он прекрасно слышал безмолвный крик ненависти, исходящий от этого запертого в собственной броне безумного технаря-идеалиста. — «Ах, Алан тоже выбирает нашего корпоративного слизняка, — усмехнулся Джек, и в его усмешке сквозило искреннее, почти профессиональное удовлетворение от того, как идеально сходятся желания его подопечных. — Разумеется, друг мой, разумеется. Еще один идеалист, строящий свою маленькую утопию, раздающий еду голодным и спасающий жизни тех, кто этого, безусловно, не заслуживает. Манекен, я уверен, ты с превеликим удовольствием разберешь его «прекрасный новый мир» на запчасти, винтик за винтиком, и покажешь ему истинную цену всех этих благородных порывов.» Джек перевел взгляд на девушку, вальяжно раскинувшуюся на потертом диване напротив него. Чери Василь, недавно принятая в семью под именем Душечка, демонстративно наматывала на палец локон своих длинных, ухоженных волос, всем своим видом показывая, что происходящее вокруг скучная формальность, которую нужно просто перетерпеть. — «А что скажешь нам ты, Душечка? — вкрадчиво поинтересовался Джек. — Твое первое испытание в роли полноправного члена нашей семьи. Кого бы ты хотела пригласить на огонек?» Чери презрительно фыркнула, даже не удостоив остальных взглядом. Её тонкие, аристократичные пальцы продолжали накручивать локон, и в этом жесте чувствовалась глубокая, застарелая обида, которую не могли заглушить никакие новые знакомства. — «Мой братец, — процедила она сквозь зубы, и в её голосе явственно презрительные нотки. — Жан-Поль. Этот маленький избалованный ублюдок слишком долго наслаждался свободой и покоем, рассекая по городу со своими вшивыми дружками из этих, как их там... Неформалов. — Она скривилась, словно откусила лимон. — Пора вернуть блудного братца в лоно семьи. И заодно научить его элементарному уважению к старшей сестре. Думаю, нам есть что обсудить... наедине.» — «Семейные узы, — Джек притворно смахнул несуществующую слезу с уголка глаза, — это всегда так трогательно. Особенно когда они замешаны на кровной мести и многолетней детской обиде. Птичка моя, а твой голос?» Птица Хрусталь, чье платье, сотканное из бесчисленных осколков битого стекла, тихо и мелодично звенело при каждом, даже самом незначительном движении фургона, подняла на Джека свой холодный, немигающий взгляд. На её губах заиграла отстраненная, почти мечтательная улыбка. — «Этот... Аккорд, — произнесла она, и её голос, чистый и звонкий, подобно звону бокала, наполнил салон. — Я читала о нем в соцсетях. Он строит такие ровные, выверенные и идеальные здания из бетона и стекла. Его штаб-квартира в центре Бостона это просто гимн симметрии и порядку. Город-зеркало, отражающий его безупречный внутренний мир. — Она мечтательно прикрыла глаза. — Я хочу спеть для него. Я хочу, чтобы его идеальный, вылизанный до блеска порядок пролился на него дождем из тысяч бритвенно-острых осколков. Представляете этот концерт? Стеклянный фейерверк над спящим городом... Это будет красиво.» — «Поэтично, ничего не скажешь, — кивнул Джек, оценивая размах её фантазии. — Краулер, дружище, а твой выбор? Кто сподобится стать твоим личным тренажером в этом городе?» Из угла, где покоилась тушка самого живучего члена их компании, донеслось лишь утробное, низкое рычание, переходящее в булькающий хрип. Краулеру было глубоко безразличны чьи-то личности, интриги и планы. Он искал только боли. Настоящей, выматывающей, разрывающей на части боли, которая заставит его эволюционировать дальше, стать еще больше и сильнее. Кандидат, способный обеспечить ему такое удовольствие, был для него важен, но выбирать заранее, не зная, на что способны местные бойцы, он не видел смысла. Он воздерживался, и это молчание говорило красноречивее любых слов. Ожог, сидевшая в тени и рассеянно водя пальцем по стене, испещренной следами копоти от её же прошлых «шалостей», лишь потупила взгляд, когда очередь дошла до неё. Она не знала, кого выбрать. Её знакомая по лечебнице, Лабиринт, та, с кем у неё были хоть какие-то человеческие отношения, осталась где-то далеко, в Броктон-Бей, и мысли о ней сейчас вызывали лишь смутную, тоскливую боль, которую хотелось заглушить пламенем. Но пламя не могло указать цель. Она промолчала, и Джек, понимая, что от неё сейчас толку мало, лишь кивнул, принимая её пас. — «Что ж, господа, отличный выбор, просто великолепный! — Джек поднялся с кресла, и лезвие в его руке, описав изящный, смертоносный взмах, с тихим шелестом исчезло в рукаве его потрепанного пальто. — Корпоративный слизняк для наших технарей, братец для нашей Душечки, стеклянный король для Птички... Прекрасная компания получается. Но, — он сделал многозначительную паузу, обводя взглядом собравшихся, — у меня, как у вашего покорного слуги и бессменного режиссера этого театра, есть свой кандидат. И это, заметьте, не бизнесмен, не брошенный братец и даже не очередной гениальный технарь.» Он шагнул к заляпанному грязью окну и устремил взгляд в ночную мглу, где за стеклом проносились редкие огоньки встречных машин и отдаленные огни Бостона, разгоравшиеся на горизонте все ярче и ярче. — «Девушка из местного отделения Стражей, — произнес он, смакуя каждое слово. — Флешетта. Та, что умеет делать свои стрелы... ну, скажем так, очень острыми.» В фургоне повисла короткая, но выразительная пауза. Райли отвлеклась от раскладывания скальпелей и удивленно захлопала глазами. — «Почему она, дядя Джек? — в её голосе звучало искренним детским недоумением. — У нее же такая скучная, такая обычная сила! Ну, подумаешь, делает стрелы острее. Велика важность! Любой острый нож справится не хуже.» — Она надула губки, явно разочарованная выбором своего дяди. — «О, Райли, — мягко, почти нежно ответил Джек, и в его голосе послышались те особые, вибрирующие нотки, которые появлялись у него только тогда, когда его «Вещатель» улавливал нечто особенное. — Ты смотришь на мир слишком... прямолинейно. Сила Флешетты это не просто «острота», а нечто гораздо более фундаментальное. — Он повернулся к ней, и в его глазах блеснул огонек. — Мое чутье, которому я привык доверять безоговорочно, подсказывает мне, что в этой девочке, в её способности пронзать предметы, скрыта тайна. Тайна, способная пробить не просто броню или стену, а саму ткань реальности, само сердце этого скучного, предсказуемого мира.» Он сделал шаг к водительской кабине и перевел взгляд на огни, стремительно приближающиеся в темноте. На его губах заиграла та самая, лёгкая улыбка. — Занавес поднимается, господа! Начинается наш маленький, уютный, ни на что не похожий спектакль. И поверьте, билеты на первый ряд уже давно раскуплены. Осталось только дождаться выхода главных героев на сцену.» o-0-o-0-o-0-o-0-o