Молодость свою не отдам

***

Тук. Тук-тук. Бам. Куча разных звуков раздавалось за одним большим многоэтажным домом, что был неподалеку от небольшой рощи деревьев, сквозь которые были видны асфальтированные дороги, да другие постройки. Палило ярое солнце, освещая каждый клочок земли, неприкрытый от лучей. Небо голубое, по нему плыли лишь редкие белесые облака. Был слышен гул птиц, стрекот сверчков. Где-то играло радио, новости, недавно вышедшие песни. Где-то орали дети, резвясь на площадках во дворах, где-то старые бабки разговаривали, ворчали на молодых, обсуждая всех и вся. А тот самый звук, кажется, прекратился. На ржавой, металлической крыше гаража сидели две девушки, наблюдая за природой и прикуривая сигаретки "Балканская звезда", морщась от едкого, отвратительного вкуса. - Кто эту гадость вообще курит?! - бякнула девушка с каре, слегка покрашенной в фиолетовый, видимо, не очень удачно покрасила той ужасной краской для волос, да отбросила сигарету в сторону, потушив об металл. -Да не знаю я! Нашла у отца в кармане, я откуда знала, что они такие невкусные, - ответила другая, вот у той волосы были покрашены удачно. Красные как пламя и на концах ,а также в корнях - черные. Хотя цвет был не настоящим, но все же выглядело привлекательно. - Ну и вкусы у твоего отца, - буркнула первая девушка и достала из своей кожанки уже другую пачку сигарет - свою. - вот, на, лучше это попробуй, Жень. Рука потянула Жене сигарету. Красноволосая отбросила в сторону отцовскую сигарету, предварительно потушив, но принимать протянутую закрутку не стала, качнула головой, да со вздохом протянула, поболтав ножками. - Не, спасибо, не хочу курить эту гадость, уж лучше воздухом подышу. - Как знаешь. Лиза пожала плечами и закурила сама, с наслаждением затягиваясь. "Винстон" - совсем другое дело, не то что эта кислятина из отцовской пачки Жени. - Слышь, Фахрутдинова, - Лиза искоса посмотрела на подругу. - А чего ты вообще отцовские сигареты тыришь? Сама же говорила, он у тебя строгий. Женя фыркнула, запрокинув голову к солнцу. Прищурилась от лучей, что в глаза светили. - А он не узнает. У него этих пачек знаешь сколько? Как с челночничества приходит, так по блоку привозит. Думает, мы с мамой не считаем. - Она хитро улыбнулась. - М-да... Бухгалтеры - хмыкнула Лиза, пуская дым в сторону рощи. - Моей, кажется, вообще похуй. Курю - не курю, главная чтобы здоровой вернулась, а не с оторванной башней. Лиза стукнула пальцем по своей голове, жестикулируя. Женя прыснула, а потом встала, балансируя на краю крыши. - О, смотри, Лиза! - она указала куда-то вниз, во двор. Лиза проследила за её взглядом и увидела, как во дворе соседней девятиэтажки мужики тащат огромный старый диван к мусорке. - Диван выкинули, - констатировала Лиза без интереса. - Да не, дура! Там пружины! Можно вытащить и на сдачу сдать, если нормальные. Пошли? Лиза скривилась. - Жень, ну их тащить потом... Да и жарко. Сидим же норм. - Ленивая ты, Горенская, - беззлобно бросила Женя и сделала шаг по крыше, проверяя её на прочность. Ржавчина противно скрипнула под подошвой её кед. - А я вот щас прыгну и... Она не договорила. Потому что именно в этот момент из-за угла гаража, со стороны подъездов, вышла тень Женин Даня. Высокий, точнее, выше Жени уж точно, в потертых джинсах и белой майке-алкоголичке, которая подчеркивала его загар (ходил на стадион турник крутить каждое утро, зараза). В руках - здоровенная сумка-баул, явно тяжелая, потому что руки были сильно напряжены. Видимо, с рынка возвращался, помогал кому-то из своих. Он поднял голову. Увидел их на гаражах. И лицо его мгновенно потемнело. - Блять, - выдохнула Лиза и вжала голову в плечи. - Жень, слезаем давай, пока не поздно. Но Женя, наоборот, расцвела. Как будто солнце еще ярче засветило. Она встала в полный рост на самой шаткой части крыши, уперла руки в боки и крикнула вниз: - О, Данька! Привет! Что принес? Колбасу? Лиза пробормотала себе что-то под нос, качнула головой и медленно встала, побегала глазами по крыше и задумалась. Идти за подругой или не получить по еблу от Дани? Наверно лучше первое. Колбасы хочется. - Фахрутдинова, мать твою, ты охренела? - прокричал Даня, хмуря брови и холодно смотря на свою девушку. - Слезайте оттуда быстро! Убьешься! Лиза уже начала сползать, ища ногой выступ, чтобы спрыгнуть. Она терпеть не могла, когда Даня злился. Он в ярости был страшным - не бил, нет, но взгляд у него становился тяжелым, свинцовым. Лучше подчиниться сразу. - Дань, мы ща, мы уже... - залепетала Лиза, махая рукой красноволосой, но Женя перебила. - А че сразу охренела? - крикнула она сверху. - Я аккуратно! Я как кошка! Мяу, епта! - Ты как дура! - покачал головой Даня, скептически приподняв бровь и бросив баул прямо на асфальт. Видимо, там было что-то небьющееся, потому что он даже не глянул. Все внимание было приковано к девушке на крыше. - Женя, блин, прошу по-хорошему, слезь. Я не шучу. В его голосе появились нотки, которых Лиза раньше не слышала... не только злость, но и страх. Она замерла на полпути, наблюдая. Женя тоже услышала. На секунду она заколебалась, глянув вниз, на Данино напряженное лицо. Но гордость... или дурость? взяла верх. - А если не слезу? - крикнула она, улыбаясь во весь рот. - Что ты сделаешь? Поймаешь? И она сделала шаг назад, демонстрируя ловкость, показывая, что ей ничто не страшно. Шаг, еще шаг. Она шла по самому краю, как канатоходец, раскинув руки для баланса. - Блядство... - промолвила Лиза и снова забралась на крышу, встала, да за Женей пошла, аккуратно ступая по ржавой крыше, дабы не угодить куда. - Женя, блять, пошли! Женя обернулась на Лизу на секунду, и этого мгновения хватило. Нога в кеде скользнула по ржавчине, которая от жаркого солнца стала скользкой, как намыленный пол в общей душевой после физры. Женя взмахнула руками, пытаясь ухватиться за воздух, глаза ее расширились от неожиданности. - Женя! - заорал Даня так, что, наверное, в соседних домах стекла задрожали. Лиза дернулась вперед, чтобы схватить подругу, но та уже летела вниз. С грохотом, с треском, с противным звуком удара тела о землю и... сразу следом - дикий, пронзительный визг. - ААААА! БЛЯЯЯЯ! СУКААА! Лиза зажмурилась, боясь открыть глаза. Сердце ухнуло куда-то в район пяток. Она представила кровь, сломанные руки, может, даже хуже... - Живая?! - крикнула она, разлепляя веки. Живая. Женя сидела внизу, прямо в здоровенных зарослях крапивы, которая стеной росла вдоль гаражей. Сидела, раскинув руки, и орала благим матом, пытаясь встать и тут же замирая от новой порции жгучей боли. Даня уже был рядом. Он перемахнул через какие-то ящики, подлетел к Жене и замер, не зная, за что хвататься. - Цела? Ноги целы? Руки? - голос его срывался. Он присел на корточки, ощупывая ее ноги, руки, плечи. Крови не было. Цела. Только крапива. Везде крапива. На руках, на ногах, даже на шее, кажется, красные, вздувающиеся на глазах волдыри. - Ой, больно-о-о... - всхлипнула Женя, замычав. Даня молчал. Это было страшнее, чем если бы он орал. Лиза спрыгнула с гаража, приземлившись на корточки, подбежала к ним. Женя сидела в крапиве, размазывая по лицу слезы и одновременно пытаясь улыбнуться, чтобы показать, что всё нормально, но улыбка выходила кривой, а глаза на мокром месте. Руки она держала на весу, потому что стоило опустить - крапива жалила еще сильнее. - Ну чего ты молчишь? - шмыгнула носом Женя, глядя на Даню снизу вверх. - Скажи уже что-нибудь. Обматери. Я заслужила. Даня выдохнул. Так выдыхают, когда с души падает камень размером с девятиэтажку. Он аккуратно, стараясь не задеть обожженные места, подхватил Женю под мышки и поставил на ноги. Она тут же зашипела и поджала левую ногу. - Лодыжку, кажется, подвернула, - виновато пробормотала она, разглядывая свои кеды. Даня разогнулся, посмотрел на нее. В глазах смесь злости, облегчения и той самой нежности, которую он тщательно прятал даже от самого себя. Он молча развернулся к ней спиной и присел на корточки. - Залезай. - Чего? - не поняла Женя. - Руки давай. Понесу. - Дань, ты чего, я тяжелая, - заныла Женя, но уже без прежнего гонора. - Я сама дойду, просто придержи... - Женя, блин, не беси. Залезай давай, пока я не передумал и не оставил тебя здесь крапиву жрать. Лиза фыркнула, прикрывая рот ладонью. Женя, кряхтя и охая, навалилась на Данину спину, обхватив его за шею руками. Даня легко подхватил ее под колени и встал. Женя зарылась лицом ему в шею, и Лиза заметила, как Даня на секунду прикрыл глаза и чуть заметно выдохнул. Успокоился. - Лиза, баул захвати, - бросил он через плечо, уже направляясь к району, где жила Женя. Неподалеку. Лиза подхватила тяжеленную сумку и поплелась следом, косясь на разбросанные по земле мелочь, зажигалку Жени. Собрать? Потом. Сейчас догнать. Подъезд встретил их привычной прохладой и запахом... смесью кошачьей мочи, вареной капусты из чьей-то квартиры и сырости, которая въелась в стены намертво. Краска на стенах облупилась, оголяя пятна штукатурки, и кто-то умный (наверное, местные пацаны) нацарапал на одном из пятен корявый прикол про "Киса и Ося были здесь". Лифт, старая раздолбанная кабина с выжженной кнопкой второго этажа, какими-то надписями по типу: "Виктор Цой жив" и зеркалом, которое кто-то разбил еще в прошлом году, лениво загудел, когда Даня нажал кнопку. Но Женина квартира была на четвертом, а Женя ныла, что каждая секунда на больной ноге - пытка, поэтому поехали. В лифте воняло перегаром и дешевым одеколоном. Кто-то явно не доехал до своей квартиры вчера. Женя, висящая на Дане, шмыгнула носом и тихо сказала: - Прости. Даня промолчал, только поправил ее на руках, чтобы удобнее было. Лиза стояла в углу, прижимая к себе тяжелый баул, и смотрела, как плывут этажи в щель между дверями лифта. - Я правда думала, что не упаду, - продолжила Женя, утыкаясь лбом ему в висок. - Я же ловкая. Всегда была ловкая. Помнишь, как мы по стройке лазали? Я тогда тоже... — Господи, не гуди уже, — тихо сказал Даня. Женя заткнулась. Лиза сразу прочувствовала в тоне Дани что-то испуганное. Страх за родного ему человека. И, кажется, Женя тоже поняла. Лифт лязгнул, двери разъехались, и они вышли на площадку. Четвертый этаж, четыре квартиры. У одной обита дерматином, у другой просто железная крашеная дверь. Женина - в самом конце, обитая тем же дешевым дерматином, с наклейкой "С 8 Марта!", которая пожелтела от времени и висела тут, кажется, года три. Даня поставил Женю на пол, придерживая за талию, и нажал кнопку звонка. В глубине квартиры залаяла собака - Женина собачка, йоркширский терьер по имени Буся. - Мама твоя дома? - спросил Даня. - Должна быть, - поморщилась Женя, переступая с ноги на ногу. - Ой, болит-то как... Лиз, глянь, у меня лицо не опухло? - У тебя вся рука в волдырях, какое лицо, мать, - вздохнула Лиза, ставя баул на пол. Щелкнул замок, дверь приоткрылась, и в проеме показалась тетя Лариса - мама Жени. Женщина лет сорока, с уставшими глазами и вечным недовольством на лице, одетая в спортивные штаны и футболку с выцветшим принтом. Увидев дочь, висящую на Дане, и Лизу с баулом, она сразу поняла: случилось что-то. - Опять? - спросила она устало, отходя в сторону, впуская их в прихожую. - Что на этот раз? - Упала, - коротко бросил Даня, затаскивая Женю внутрь. - С гаражей, - добавила Лиза тихо. Лариса всплеснула руками, но без особого удивления. Видимо, Женины похождения давно перестали ее шокировать. - Господи, Нёка, ну когда ты уже повзрослеешь? - она подошла к дочери, взяла ее за подбородок, повертела голову, оценивая ущерб. - Крапива? Руки дай. Ноги покажи. Женя послушно вытянула руки. Лариса присвистнула. Ей хоть и двадцать с чем-то, но пока живет с родителями. - Хорошо постаралась. Дань, занеси ее в комнату, я сейчас сметану принесу. И воды горячей надо. Даня кивнул и понес Женю дальше, в ее комнату. Лиза осталась в прихожей, не зная, идти за ними или уже свалить домой. Теть Лариса, шаркая тапками, ушла на кухню, откуда сразу донесся звон посуды и шум воды. - Лиза, заходи, чего стоишь! - крикнула Женя из комнаты. - Дань, поставь меня на кровать, я сама... - Сиди уж. Лиза прошла в комнату. Маленькая, но уютная. Старые обои, которые Женя ненавидела, но переклеить было не на что. Письменный стол, заваленный всякими вещами. На стене - плакат "На-На", вырванный из журнала "Смена", и пара фотографий, вырезанных из "Cool". Кровать с панцирной сеткой, продавленная посередине, на которой сейчас сидела Женя, морщась от боли, пока Даня стаскивал с нее кеды. Он делал это осторожно, как с хрустальной. Лиза видела, как его пальцы дрогнули, когда Женя ойкнула от прикосновения к распухшей лодыжке. - Терпи, - буркнул он, устраивая ее ногу на подушку, которую предусмотрительно подсунул. В комнату вошла тёть Лариса с миской, в которой белела сметана, и чайником горячей воды. - Так, давай руки. Дань, ты иди, чего встал? Или помогай: воды набери в таз холодной, потом горячей доливать будем. Даня молча вышел в ванную. Лиза присела на край стула, наблюдая, как тёть Лариса аккуратно мажет Женины руки сметаной. Женя шипела, дергалась, но мать держала крепко. - С гаражами опять? — мама Жени глянула на дочь исподлобья. - Сколько раз говорить? Доиграешься, сломаешь что-нибудь. - Не сломала же, - буркнула Женя. - Повезло. А если бы головой? - Лариса вздохнула. - Данька вон с ума сошел, поди. Я видела, как он на тебя смотрит. Дрожит весь. Женя покраснела, уткнувшись взглядом в стену. В этот момент Даня вернулся с тазом воды, поставил его на пол, помог Жене опустить ноги. Та шипела, но молчала. - Ладно, - Лариса вытерла руки о спортивные штаны. - Лиза, ты оставайся, если хочешь. Дань, посиди с ней, пока я ужин соберу. А ты, - она ткнула пальцем в дочь, - чтоб больше ни шагу из дома, пока нога не пройдет. Ясно? - Ясно, - вздохнула Женя. Когда тётя Лариса вышла, в комнате повисла тишина. Женя сидела на кровати с вытянутыми руками и ногами, похожая на побитую кошку. Даня стоял у окна, спиной к ним, глядя во двор. - Ну скажи что-нибудь, - тихо попросила Женя. - Поругай. Я же знаю, ты хочешь. Даня медленно повернулся. Лиза затаила дыхание, ожидая взрыва. - Хочу, - сказал он спокойно. - Хочу сказать, что ты дура. Что у меня чуть сердце не остановилось, когда ты полетела. Что я эти гаражи разобрать готов по кускам, лишь бы ты туда больше не лазила. Он подошел к кровати, сел рядом. Взял ее сметанную руку в свою, осторожно, стараясь не касаться волдырей. - Но ты же все равно полезешь, да? Потому что ты Евгения Фахрутдинова, и тебе закон не писан. Женя шмыгнула носом. - Не полезу. Честно. -Врунья, - беззлобно сказала Лиза, получив в ответку две пары хмурых взглядов. Лиза почувствовала, на себе их и подняв руки, встала, тихонько выскользнула в коридор. Тётя Лариса возилась на кухне, пахло жареной картошкой. - Лиз, ты куда? Ужинать оставайся, - выглянула она. - Нет, спасибо, теть Ларис, мне домой пора. Мама будет волноваться. - Ну смотри, - Лариса не настаивала. - Даньке передай, пусть остаётся, если хочет. - Хорошо, - однако посмотрев назад, решила не вмешиваться в разговор Дани с Женей. Кажется, парень явно останется... Лиза вышла в подъезд. Тот же запах, та же облупившаяся краска, те же надписи на стенах. Но теперь почему-то это не казалось таким уж мерзким. Просто жизнь. Их жизнь. С гаражами, крапивой, дурацкими сигаретами и парнями, которые молчат, когда страшно, потому что иначе заорут. Она спустилась на лифте вниз, вышла во двор. Солнце уже садилось, бросая оранжевые блики на верхушки панелек. Где-то лаяла собака, играла музыка, бабки на лавочке обсуждали свои вечные новости. Обычный день в Зеленограде. Лиза достала пачку "Винстон", закурила, глядя на гаражи. Ржавые, страшные, но почему-то родные. И пошла домой.