Вспыхнуть. Сгореть

Джинни оперлась о парапет. Блестящие огоньки играли в зрачках, а губы сами собой растянулись в улыбке. Июньский вечер, его день рождения. Больше двух лет назад закончился ад, из которого бежали толпами. — Нотт, ты видел? Она была уверена, что ей никто не ответит. Что Нотта и впомине нет на этой долбанной крыше. Рядом что-то зашевелилось. Не поворачиваясь, Джиневра близилась к краю и села, свесив с него обе ноги. У неё был один выбор сегодня — продолжаться борьбу, жить, пытаться. Или умереть, разорвав порочный круг. Может, тогда бы всё обнулилось? Знакомый до боли запах духов ворвался в сознание, заставляя задержать дыхание. Она уже умерла? Джинни в раю, аду? Где она, драккл её дери, если Уизли улыбается Драко. Словно живой. — Чёрт.. Глаза предательски защипало. Малфой смотрел на ведьму открыто, с лёгким укором, явно не одобряя, что она легко играла со смертью. — Я так скучала. Не знаю, что, блять, ей стоит говорить. Она действительно верила, что он умер. Видела это. Пыталась принять, что никогда больше не увидет его, не обнимет, не коснётся. Её пальцы схватились за мантию Малфоя. Она была чересчур тонкой. Ему так жарко? — Останешься? Он предлагал? Она бы отправилась на край света, если бы он тогда только позвал. В его молчании после секундного поцелуя было больше, чем во всех действиях и словах. — Всегда.

***

Уголки губ приподнялись вверх. Серые глаза, чёртовы колодца, в которые хочется нырнуть и не возвращаться. — Джинни. — Прости меня, — девушка спешно поднялась на ноги, и едва не качнулась. Нотт наврал ей: никакого эффекта «прихода», только небольшое головокружение. — Я должна была помочь тебе, должна была остаться. — Блейз сделал достаточно, он.. — Нихера! — касаясь холодной кожи Драко, Джинни сглотнула и попыталась унять дрожь в голосе. — Я не должна была доверять это ему, мы договаривались быть вместе. Фред был в безопасности, когда я, ты.. Говорить стало труднее. Джинни задыхалась от нахлынувших воспоминаний. Тот, в кого она была влюблена больше жизни, умер на её глазах. И ничего нельзя было исправить. — Джинни! Шаг назад. Драко не осуждал ведьму, во взгляде она видела беспокойство. Она осуждала себя. За то, что не была рядом, за то, что не спасла. За то, что позволила уйти. Есть ли малейший шанс, что он — жив? И это не галлюцинация?.. — Мне жаль.. — Мне тоже. Она бы упала. Нога повисла в воздухе, Джинни схватилась за парапет, с трудом зацепившись руками за шанс на жизнь. Ради себя она была готова когда-то свернуть горы — преуспевать в учёбе, развивать навыки для квиддича, попробовать отношения. Она упала в те секунды, когда осознание достигло грёбаного отдела мозга, отвечающего за воспоминания. В каждом из них был он. Уизли качнуло и захотелось избавиться от блядского веса плохослушающегося тела. Звуки притупились, уступая расплывчатому изображению действительности. Она не видела, кто пытался помочь ей подняться, не понимала, что кто-то упорно звал ведьму сначала по имени, затем перешёл на фамилию и ругательства, втащив податливое тело на самый край крыши. Зачем Драко спас её? Она никогда не сможет искупить своей вины. «Я всё проебала». Джинни затрясло, она заморгала и попыталась сделать резкий вдох.

***

Весь её шестой курс школы госпожа Судьба вела их к сближению — рваные взгляды, редкие встречи, и, чёртово притяжении льда и пламени, которое невозможно было отрицать. Они сошлись на общей идее: покончить со злом. Вернуть себе каждый свой мир, то, что им дорого. Себя. Обретали истину, однажды не сдержавшись, и эти объятья запоминались на долгие ночи, которое Джинни не могла не вспоминать. — Уизли, блять, очнись! — Теодор навис надо ней с бледным как полотно лицом и дважды ударил девушку по щекам. Карие глаза испуганно взирали на искривлённое лицо Джиневры. Приход. Ненавистный Нотт помешал ей расслабиться, а Драко... — Где он? Губы слушались плохо, Тео опустился на корточки, беря своими руками ладонь девушки. Он хмурился и почему-то злился. Не она нарушила правила, Теодор обещал, что не вернётся на крышу. На кой черт его потянуло сюда?! Он помешал, вторгся, не должен был слышать не предназначенное для его ушей. — Где, кто? — Драко. Я говорила с ним, а затем.. — Здесь никого нет и не было, кроме нас.

***

Ступор. Розовые значки над головой шатена, пылающие буквы на сетчатке, мешающие сосредоточиться. Раз — и она увидела, что лицо Теодора стёрлось, а вместо острых черт проявились родные и незабытые. Драко был Ноттом. Но она видела Драко, решила, что он появился, чтобы наконец-то вернуться и быть с ней. Посчитала, что он жив. Что ебаная надежда, которой она успокаивала себя — не бесполезна. — Сколько ты приняла? — Чего? — глупо было отрицать, что ей не наплевать. Что-то по-настоящему хорошее происходило с ней в те секунды, когда получилось извиниться перед Драко. Блондин улыбался ей, и этого было достаточно. Вырвав руку из хватки Нотта, Джинни едва не ударилась головой, опускаясь всем телом на холодную крышу. Ей было плевать, что говорил или делал Нотт, она улыбалась воспоминанию, в котором Драко целовал Джиневру. Оно обрывалось, а затем запускалось словно кто-то запустил кассету с фильмом. — Сколько. Ты. Приняла? Холодный ветер трепал мои волосы, Нотт лёг рядом и допытывался, пытаясь вглядеться в мои глаза. Ведьма повернула голову в его сторону и призрачное дерьмо веселящих таблеток сделало своё дело: Драко был здесь. С ней. Он остался, и она никогда его не теряла. Плохо осознавая последствия, Джинни наклонилась в сторону Нотта и несильно потянула Тео на себя. Незнакомые губы сомкнулись на её, она жадно впилась в чужой рот, наплевав на изумлённый взгляд парня. Несколько громких голосов свидетельствовали о том, что их искали. Очередная вечеринка пытавшегося забыться до беспамятства Блейза Забини, куда Джинни никто не приглашал. Без приглашения заявиться не составило труда, дорвавшись до места, где можно было обнаружить Теодора Нотта, продающего возможности. Красные таблетки, от которых обжигало кожу. От которых можно было попрощаться с близкими. Увидеть, во что ты превратился, пока скорбел. Понять, что ты ни с чем не смирился, что тебе также больно, как и два года назад. Время не лечило боль, оно притупляло её, заставляя вспоминать раз за разом. Прокручивать в голове самое главное, раскрывать едва ли затягивающуюся на сердце рану. Задыхаться, закрывая рот обеими руками, чтобы не закричать.

***

Оторвавшись от Нотта первой, Джинни засмеялась. В лёгких было достаточно воздуха и она продолжала смеяться, смеяться, смеяться. Она внезапно закрыла глаза, зажмурилась и продолжала хохотать ещё сильнее. Слёзы выказывали слабость, начиная появляться и разрушая хрупкую картинку. Тео тихо лежал рядом, как вдруг крепко обнял рыжеволосую в попытке успокоить. Драко мёртв. Джинни никогда не смирится с этим, и, кто знает, какая из доз будет решающей. Нотт влюблённый в ведьму идиот, готовый выслушивать бренди накачанной веществами Уизлетты. Кто знает, к чему приведёт слепая привязанность. Способна ли она спасти потерянную душу?

***

Кто-то — спасён, кто-то — потерян. Мы навсегда связаны, обернув обнажённые души в цветастые перья