Кто же первым подойдёт из нас?
Вот сейчас ты сердцем не владеешь,
Ты лежишь и не смыкаешь глаз,
Но едва придет рассветный час,
Ты, как мрамор, вновь закаменеешь,
Ничего. Я первым подойду.
Перед счастьем надо ли гордиться?!
Спи спокойно. Завтра я найду
Славный способ снова помириться!
Эдуард Аркадьевич Асадов
Теплый майский ветер шаловливо впутывался волосы, подгонял опавший мусор по тротуару и убегал в переулок, взмывая высоко в небо к ярко светящемуся почти летнему солнцу.
Она стояла в одном из Лондонских парков возле отдаленной скамьи, не переставая вглядываться в лица прохожих. Одергивала рукава легкой куртки, поправляла каштановые пряди, упавшие на лицо и крутила в пальцах серебрянные кольца.
Она ждала
его.
Того, с кем не виделась очень давно. Того, с кем развела судьба после выпуска из школы. Того, на ком уже успела поставить крест. Того, кто неожиданно ворвался в ее жизнь снова, словно первая майская гроза.
Неожиданно, непредсказуемо, неописуемо.
Столько месяцев она сдерживалась от порыва написать и узнать, как он. Их разделяло расстояние и большая пропасть молчания в письмах. Она уверяла себя, что давно проиграла эту битву — он снова ушел, оставив ее одну, наедине со своими мыслями и нерастраченной нежностью и привязанностью.
Он не писал. Не вспоминал. Он забыл.
По крайней мере она так думала, считала, пыталась убедить себя, чтобы не было поводов на бессмысленную надежду и беспочвенные ожидания.
Но вместе с первым раскатом грома— от него прилетела сова. С письмом.
Написанная витиеватым почерком простая фраза, но мимолетно выбивающая из колеи.
Он здесь? Он хочет встретиться?
Дыхание спирало, а в груди щемило. Зачем только возрождаться тому, что давно уже хотят забыть?
Соглашаться? Глупо и опрометчиво. Гордость
Отказываться? А вдруг не все слова сказаны? Надежда.
Но она здесь. Выбор сделан. Она вглядывается в лица людей, ища знакомые глаза. Вот там она и получит все ответы.
Быстро. Категорично. Правдиво.
Он останавливается в каких-то паре шагов от нее. Смотрит с интересом. Губы тронула незаметная улыбка. Те же черные волосы, лезущие в глаза, едва заметная щетина, старая потертая кожаная куртка.
Рад встрече? Невозможно.
Соскучился? Нереально.
Не пишут тем, по кому не скучают. А он не писал. Она тоже не писала, хотя и скучала.
Даже очень.
Взгляд серо-голубых глаз смотрит прямо в душу, вызывая трепет, заглушая звуки, оставляя на тротуаре только их.
Вдвоем.
Ответный упрямый взгляд. Сдаваться? Это не по ее правилам.
А он не уступает. Стоит на своем, не сдвинувшись с места.
Что же она предпримет? Стоит не шелохнувшись, замерла. А в глаза буря, метель посреди цветущих деревьев и яркого теплого солнца. Снег, гроза, шторм в ее глазах.
В мае.
Сердце отдается быстрыми ударами в груди, разбивая жесткую стену.
Гордость. Характер. Проигрыш. Победа.
Хрустальными нотами бьется стекло. Дыхание прерывается. Он давно ее не видел. Он сделал это снова. Нарушил молчание, написал.
Первый шаг. Первый удар. Первая трещина в стене.
Время замерло, только внутри все кипит. Во взгляде серо-голубых глаз. Во взгляде туманно-серых.
Она тяжело выдыхает, делая шаг навстречу ему. Будь, что будет.
Словно в зеркале он отражает ее движение, синхронно двигаясь к ней.
Миг. Секунда. Крепкие объятия.
Такие далекие, забытые, такие родные. Он сильнее сжимает ее, а она в ответ.
Ветер по прежнему играется в волосах, опережая прохожих, заигрывает с молодой листвой. Люди идут. Им дело нет до тех двоих.
А она снова проиграла. А он выиграл. Выиграл и проиграл, одновременно, отдавая победу ей.
Долгожданную. Желанную. Необходимую.
Осколки гордости летят на тротуар, разбиваясь крупными дождевыми каплями.
И когда только погода успела испортиться?
Слова не сказаны. Надежды не оправданы.
Но тепло родных рук может сказать намного больше, чем все слова на всех языках мира.
Она победила. Он победил. Они победили.
Себя. Друг друга. Гордость.