Это произойдёт, но когда....

Ночь в «Буревестнике» перестала быть мирной. Для Ани она превратилась в бесконечный парад звуков, от которых кровь стыла в жилах. Ей казалось, что тонкие деревянные стены домика — это лишь иллюзия защиты. Где-то в коридоре скрипели половицы, слышался какой-то странный, ритмичный шорох, будто кто-то медленно ходил кругами. «Это просто старый корпус, — убеждала она себя, сильнее кутаясь в колючее одеяло. — Просто ветер. Просто вожатые проверяют отряды». Но выглянуть из-под защиты одеяла, а уж тем более выйти в коридор, она не решалась. Страх, липкий и детский, сковал её до самого рассвета. И только когда серые сумерки за окном начали превращаться в нежно-розовое утро, Аня забылась тяжелым сном. — Ань, вставай! Ну ты и соня, — голос Кати прозвучал как гром среди ясного неба. — Встаю я, встаю… — пробормотала девочка, разлепляя веки. Голова была тяжелой, будто набитой ватой. Умывальники на улице встретили их привычной прохладой и шумом воды. Дети зевали, фыркали, переговаривались. Аня оглядывалась, надеясь увидеть Валерку, но Лагунова нигде не было. Зато, когда она уже вытерла лицо полотенцем и собиралась идти обратно, прямо перед ней выросла фигура. Аня вскрикнула, едва не выронив мыльницу. — Господи, Лёва! Ты чего так пугаешь? Перед ней стоял Холопов. Но это был какой-то другой Лёва. На нем была идеально выглаженная пионерская форма, галстук завязан узел к узлу, а на лице играла странная, слишком правильная улыбка. — Доброе утро, Анечка. Как дела? Как спалось? — голос его звучал мягко, почти ласково. Аня замерла. «Анечка?» В голове набатом забила мысль: Он никогда меня так не называл. С чего вдруг такая нежность? Она хотела спросить про форму — Лёва обычно не слишком фанател от официального вида, — но слова застряли в горле. — Нормально… — выдавила она, настороженно оглядывая его. — А ты как? Ты вчера… ну, после того леса… — Отлично. Чувствую себя прекрасно. Как никогда раньше, — он снова улыбнулся, и эта улыбка показалась Ане неестественной, словно маска. — Ясно… Я тогда пойду. Увидимся ещё. Она быстро зашагала прочь, чувствуя спиной его взгляд. Хмыканье, донесшееся сзади, заставило её ускорить шаг. У самого входа в домик она буквально столкнулась с Валерой. Тот выглядел не лучше неё: бледный, с темными кругами под глазами. — Здаров! Чего хмурый такой? — Аня постаралась улыбнуться, хлопая его по плечу. Валера вздрогнул, будто его застукали за чем-то незаконным. — Я… Ночью… — он замялся, отводя глаза. — Плохо спал. Очень плохо. — Я тоже, — вздохнула Аня, её позитив немного подействовал на него. — Но ты держись. Целый день впереди, прорвемся. Валерка слабо улыбнулся в ответ: — Постараюсь. Я пойду, еще умыться нужно. Завтрак прошел как в тумане. Аня машинально ковырялась в каше, пока Катя и Анастасийка что-то весело обсуждали. До занятий в кружках оставалось пара часов, и все высыпали на улицу. Аня сидела на скамейке рядом с подругами. Катя увлеченно рассказывала про какие-то планы на вечер, а Аня только кивала, вставляя невпопад короткие «да» и «конечно». Всё её внимание было на футбольном поле. Там тренировалась команда Лёвы. Это было странно. Очень странно. Мальчишки, которые еще вчера ругались из-за того, кто главный, сегодня играли как единый механизм. Никаких криков, никаких споров — они понимали друг друга без слов, двигались синхронно, словно управляемые кем-то одним. Лёва носился по полю, отдавая четкие пасы, и в каждом его движении была пугающая уверенность. «Сегодня вечером я с ним поговорю, — твердо решила Аня про себя. — Спрошу прямо: что с ним произошло?» Она так глубоко погрузилась в свои наблюдения и «отчеты» в голове, что не заметила, как наступила тишина. Когда она наконец повернула голову к подругам, скамейка была пуста. — Эй… вы где? — Аня растерянно огляделась. Она подпрыгнула и побежала в сторону кружка пения. Забежав в зал, она увидела Катю— Ну и где ты была? — фыркнула Катя. — Мы тебе пять раз сказали, что уходим, а ты сидела с открытым ртом и на футбол пялилась! Тебе на нас вообще плевать? — Девочки, простите! Я просто задумалась… — Аня виновато опустила голову. — Мы тут делимся секретами, переживаем, а ты нас будто не слышишь, — добавила Анастасийка, шмыгнув носом. Видя их искреннее расстройство, Аня почувствовала укол совести. Она подошла и крепко обняла их обеих. — Ну простите меня, дуру. Я просто… за Лёву переживаю. Обещаю, больше не буду летать в облаках. Девчонки выдохнули и обняли её в ответ. Мир был восстановлен. — Ладно, проехали, — буркнула Катя. — Пошли ужинать, а то всё самое вкусное разберут. Всей толпой они направились в столовую. Аня улыбалась, но краем глаза всё равно искала в толпе белую рубашку и красный галстук, который теперь казался ей слишком ярким. Она еще не знала, что этот вечер изменит всё. и Анастасийку. Те смотрели на неё явно обиженно. Вот вторая часть четвёртой главы. Напряжение нарастает, и Аня впервые сталкивается с истинной натурой того, кто ещё вчера был её другом. --- Вечер опустился на «Буревестник» стремительно, окутывая лагерь густыми синими сумерками. Аня, стараясь не привлекать внимания подруг, выскользнула из домика. Её ноги сами несли её к футбольному полю. Она надеялась застать Лёву одного, без его «верной свиты», которая теперь ходила за ним по пятам. Поле было пустым. Аня уже собиралась развернуться и уйти, как вдруг на плечо легла тяжелая ладонь. Она вздрогнула так сильно, что сердце, казалось, подпрыгнуло к самому горлу. Обернувшись, она увидела его. — Меня ищешь? А я уже здесь, — негромко произнес Лёва. — Господи, Холопов! — выдохнула Аня, прижимая руку к груди. — Не пугай так больше. У меня чуть инфаркт не случился. — А я и не так ещё напугать могу, — Лёва растянул губы в той самой странной, застывшей улыбке. В свете заходящего солнца его лицо казалось фарфоровым, а глаза — слишком темными. В первый день он улыбался иначе. Та улыбка была живой, немного дерзкой, но искренней. Эта же выглядела как нарисованная. — Лёва, я хотела поговорить. Что с тобой случилось? — Аня сделала шаг назад, пытаясь поймать его взгляд. — Со мной? Ничего. С чего ты взяла? — Не ври мне. Ты сам не свой. — К примеру? — он склонил голову набок, напоминая хищную птицу. — Да хотя бы форма! — Аня указала на его идеально застегнутую рубашку. — Ты же сам говорил, что ненавидишь этот «официоз» и рад, что тут можно ходить в чем хочешь. Почему ты вдруг распионерился? — Я пионер? Пионер, — он пожал плечами, делая медленный шаг к ней. — К тому же, я командир команды. Мне нужно выглядеть соответствующе. Это дисциплина, Аня. — Допустим, — она нахмурилась, совершенно не веря его словам. — А поведение? Ты... ты какой-то холодный. Другой совсем. Даже внешне изменился. — Не накручивай себя, — Лёва подошел почти вплотную. Его голос стал тише, обволакивающим. — Я всё тот же. Твой друг. Обычный пацан, который просто хочет играть в футбол. Не выдумывай того, чего нет. Он медленно протянул руки и обнял её. Аня замерла. Она хотела оттолкнуть его, но старая привычка доверять другу взяла верх. Она позволила ему прижать себя. Лёва обнимал нежно, но было в этом что-то удушающее. Его дыхание коснулось её шеи, и по телу пробежал мороз. — Не волнуйся, — прошептал он ей прямо в ухо. — Всё хорошо. Сейчас всё станет ещё лучше. Ты не почувствуешь... тебе понравится. Наша дружба станет крепче. Навсегда. Вдруг она услышала странный звук — не то тихий свист, не то щелчок. К её шее медленно приближалось что-то холодное и влажное. Инстинкт самосохранения сработал быстрее мозга. Она резко отпрянула, едва не упав. Лёва стоял перед ней, и в полумраке она успела заметить, как он быстро втягивает обратно что-то длинное и тонкое, похожее на змеиный язык. — Анечка, ну перестань меня бояться, — мягко сказал он. «Опять Анечка... Да что с ним такое?!» — пронеслось в голове. — Я не тебя боюсь! — крикнула она, чувствуя, как начинают дрожать колени. — Я боюсь того, во что ты превратился! Лёва нахмурился. Его лицо исказилось от злости, становясь почти неузнаваемым. Он протянул руку, пытаясь схватить её за запястье. — Не заставляй меня брать тебя силой. Он шагнул к ней, быстрый и резкий. Аня, не раздумывая, ударила его наотмашь. Она сама не ожидала, что в ней столько силы — Лёва, крепкий футболист, буквально отлетел в сторону и упал на землю. Аня, не дожидаясь, пока он встанет, бросилась бежать к домику так быстро, как только могли нести ноги. Она не оглядывалась, но слышала сзади его шаги. Он не бежал, он просто шел — уверенно, быстро, с пугающим спокойствием. Обернувшись на секунду у самого крыльца, она увидела его силуэт. Лёва стоял у края аллеи и смотрел ей вслед с жуткой ухмылкой. Он не спешил. Он знал, что впереди еще много ночей. Аня влетела в домик, едва не сбив с ног Игоря, который стоял и разговаривал с Вероникой крыльце. — Аня? Ты куда так летишь? — крикнул он вслед, но она уже захлопнула дверь комнаты. Внутри Катя и Анастасийка подскочили на кроватях. Аня, не говоря ни слова, бросилась к окну, защелкивая шпингалеты. — Ань, ты чего? — Катя подошла к ней и схватила за плечи. — Что случилось? На тебя лица нет! — Аня, ответь! — Анастасийка начала её трясти. В этот момент дверь распахнулась, и вошел Игорь. — Так, я не понял. Почему Аня бежит в корпус, как от маньяка? Что произошло? — он строго посмотрел на девочек. Катя быстро сообразила. И начала нести полную чушь, чтобы Игорь поверил. — Да мы просто… — Катя замялась на секунду. — Мы с Аней поспорили из-за важного дела. Она забыла, что мы должны были обсудить, как украсить эту мрачную комнату, вот и бежала, чтобы успеть до отбоя. Да, Ань? Анастасийка быстро закивала: — Да-да, мы её ждали! Игорь с явным недоверием посмотрел на эту троицу. Он открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но в коридоре раздался голос Вероники, зовущей его. — Ладно, — бросил он. — Спите уже. И без глупостей. Как только дверь за ним закрылась, подруги првернули головы на Аню. — Рассказывай. Живо. Аня, заикаясь, рассказала всё: про холодные руки, про странный шепот и про то, что она видела у него во рту. Когда она закончила, в комнате повисла тяжелая тишина. — Валера… — тихо произнесла Анастасийка. — Валера мне говорил нечто подобное. Он сказал, что Лёва стал «другим». И дал мне вот это... Она вытащила из-под подушки маленький деревянный крестик на веревочке. Аня и Катя переглянулись. Теперь сомнений не осталось. Это был не бред и не галлюцинация. — Так, — Катя решительно встала. — Окна закрыты. Теперь дверь. Они подтащили к двери тяжелую тумбочку, заставив её так, чтобы снаружи открыть было невозможно. В ту ночь Аня долго не могла уснуть. Она прислушивалась к каждому шороху в коридоре, гадая, стоит ли Лёва сейчас там, за дверью, со своей жуткой, правильной улыбкой. Она уснула только под утро, не подозревая, что их борьба только начинается.