Ненависть по обмену

Солнце в Форксе было не просто редким гостем — оно казалось здесь какой-то бюрократической ошибкой. Яркие лучи беспардонно высвечивали каждую пылинку в коридорах школы и заставляли местных учеников щуриться, словно они внезапно оказались на допросе. Марго стояла у своего шкафчика, нервно постукивая пальцами по корешку книги. Литература была следующим уроком. Она ждала этого урока с самого утра. Прозвенел звонок. Коридоры опустели. Марго зашла в класс, села на своё место и уставилась на пустой стул рядом. Минута. Пять. Десять. Джаспера не было. Она перевела взгляд на место Эдварда. Тоже пусто. В груди шевельнулось неприятное, липкое чувство, которое она по привычке попыталась классифицировать как «легкое раздражение от нарушения графика». Но пальцы, сжимающие ручку, подло дрожали. Едва урок закончился, Марго буквально вылетела в коридор, перехватив Беллу у самого выхода. — Свон, стоять, — Марго заблокировала ей путь, прислонившись к стене с самым беспечным видом, на который была способна. —И где же наша уверенная в себе семейка? Сегодня международный день прогула для тех, кому перевалило за сотню? Белла вздрогнула, прижимая учебники к груди. — Марго... сегодня слишком солнечно. Ты же знаешь. Они не могут... появляться на людях при таком солнце. — Ааа, эти сказки про аллергию на ультрафиолет, — Марго сделала шаг вперед, и её голос стал тише, приобретая опасную остроту. —Больше ничего не скрываешь? Белла отвела взгляд, и Марго почувствовала, как её собственный ментальный фон начинает искрить от чужой тревоги. — Они на охоте, — быстро проговорила Белла. — Далеко в горах. Эдвард сказал, что им нужно... набраться сил перед тем, что грядет. И солнце... им опасно показываться на людях в такие дни. Марго криво ухмыльнулась, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. — Набраться сил, значит? Решили устроить пикник, пока я тут тухну на литературе, анализируя чувства вымышленных героев? Она поправила сумку на плече, стараясь скрыть, как сильно её задело это внезапное исчезновение Джаспера. Без него школа казалась ей слишком шумной, слишком тесной и невыносимо солнечной. — Это просто верх непрофессионализма! — Марго едва не переходила на крик, размахивая руками перед лицом невозмутимой Беллы. — Мы договорились о тренировке, у нас был намечен план... Ты понимаешь, что он сорвал мне весь график? Это невыносимо, Белла! Нельзя просто взять и испариться, потому что тебе, видите ли, «слишком ярко». Белла негромко усмехнулась. В её взгляде было слишком много этого всезнающего спокойствия, которое обычно выводило Марго из себя. — Так ты всё-таки признаешь, что он тебе не безразличен? — Белла склонила голову набок. — Ты злишься не на сорванные тренировки, Марго. Ты злишься, потому что его не было на соседнем стуле. И потому что он не прислал тебе чертову смс-ку. — Чушь!— Марго возмущенно выдохнула, поправляя сумку. —Мне нужно изучать его реакции в условиях стресса, а не сидеть в кабинете литературы, слушая, как Майк Ньютон грызет колпачок ручки! Мой интерес сугубо академический, Свон, и если ты еще раз намекнешь на... Она осеклась на полуслове. Они как раз вышли на открытый участок парковки, где солнце заливало асфальт нещадным светом. Там, у самого края, где начиналась густая тень от старых дубов, стоял знакомый черный мотоцикл. Хром на его деталях вспыхивал так ярко, что на него больно было смотреть, а рядом с ним, широко улыбаясь и щурясь от солнца, стоял Джейкоб Блэк. Он выглядел вызывающе живым, теплым и «человечным» на фоне тех теней, которые Марго привыкла видеть рядом с собой в последние дни. Джейкоб приветливо махнул рукой и оттолкнулся от байка. — Эй, девчонки! — крикнул он, направляясь к ним. Его походка была легкой, пружинистой, а от самой фигуры исходил такой жар, что Марго на мгновение показалось, будто рядом включили обогреватель. — Вижу, Форкс сегодня решил выдать годовую норму витамина D. Марго почувствовала, как её «ментальный хаос» совершил странный кульбит. После ледяного, застывшего контроля Джаспера, эта бьющая через край энергия Джейкоба казалась почти оглушительной. — Блэк, — Марго сложила руки на груди, пытаясь вернуть себе маску безразличия. — Ты решил поработать солнечным зайчиком на полставки? Или приехал проверить, не растаяли ли мы тут без твоего чуткого руководства? Джейкоб хохотнул, бросив быстрый взгляд на Беллу, а потом перевел его на Марго. Его глаза были карими, глубокими и… удивительно спокойными. — Просто проезжал мимо, — он пожал плечами, хотя в его взгляде проскользнуло что-то серьезное. — Заметил, что на парковке как-то подозрительно мало… бледных лиц. Решил убедиться, что вы не скучаете. Белла неловко улыбнулась, а Марго почувствовала, как в затылке начинает покалывать. Она знала, что между Калленами и ребятами из Ла-Пуш натянута невидимая нить вражды, и появление Джейкоба именно сейчас, когда Каллены «дезертировали», казалось ей очень своевременной иронией. Джейк перевел взгляд на Беллу, и Марго физически ощутила, как воздух между ними потеплел еще на пару градусов. В его глазах отразилось такое неприкрытое, преданное обожание, что Марго закатила глаза: «О, господи, еще один экспонат для коллекции безнадежно влюбленных». — Слушайте, — Джейкоб небрежно оперся на свой байк, — завтра в Ла-Пуш намечается что-то вроде вечеринки. Свои ребята, музыка, никакой школьной нудятины. Приезжайте? Белла неловко переступила с ноги на ногу, бросив быстрый взгляд в сторону пустующего парковочного места Эдварда. — О, Джейк... я не знаю. Завтра столько уроков, и вообще, я обещала... — Мы будем, — отрезала Марго, бесцеремонно перебив девушку. —Мне как раз нужно сменить обстановку, а то от некоторых местных жителей у меня скоро начнется нервный тик, я просто нуждаюсь в веселье. Джейкоб просиял так, будто он сам был вторым солнцем. — Отлично! Тогда буду ждать вас завтра. Пока, Беллс. Как только Джейк взревел мотором и скрылся за поворотом, Марго молча направилась к своей «детке». Она открыла пассажирскую дверь для опешившей Беллы с таким видом, будто приглашала её на очную ставку. Едва они оказались в салоне, и рык двигателя заполнил пространство, Марго резко вырулила с парковки. Она не включала музыку. Тишина в машине была зловещей. — Итак, — Марго бросила на Беллу короткий, острый взгляд через солнцезащитные очки. — Давай обсудим масштаб твоей личной катастрофы, Свон. — О чем ты? — Белла попыталась вжаться в кожаное кресло. — О том, что Блэк смотрит на тебя так, будто ты — последняя порция кислорода на планете, — Марго прибавила газу, и Aуди хищно рванула вперед. — И о том, что ты только что пыталась «слиться» с вечеринки, потому что боишься расстроить своего бронзового бога. —Он просто друг, Марго, ничего больше— хмуро отозвалась Белла. Марго издала короткий, сухой смешок и покрепче сжала обтянутый перфорированной кожей руль. Стрелка спидометра плавно поползла вправо. — «Просто друг»? Серьезно, сестренка? — Марго резко перестроилась, заставляя Беллу вцепиться в ручку двери. — Если это — «просто дружба», то я — папа римский. Ты видела его глаза? Он смотрел на тебя так, будто готов целовать асфальт, если ты по нему босиком пойдешь. В его взгляде преданности больше, чем в десяти золотистых ретриверах, и это, дорогая моя, научный факт, зафиксированный моими собственными глазами. — Марго, ты преувеличиваешь, — Белла уставилась в боковое окно на пролетающие мимо, вековые ели. — Мы выросли вместе. Наши отцы ездят на рыбалку. Джейк всегда был таким… солнечным. Это просто его характер. — Его «характер» сейчас искрит ярче, чем твой Эдвард на солнце! — отрезала Марго, бросив уничтожающий взгляд через очки. — У парня на лбу огромными неоновыми буквами написано: «Люблю. Хочу.» И не пытайся скормить мне эту чепуху про детство. Марго плавно притормозила на светофоре и повернулась к Белле всем корпусом, игнорируя недовольное ворчание двигателя. Белла, которая обычно терпеливо сносила колкости, внезапно резко выпрямилась. Её пальцы, до этого судорожно сжимавшие ручку двери, впились в собственные колени. Она повернулась к Марго, и в её карих глазах вспыхнул редкий, колючий огонек протеста. — Знаешь что, Марго? — голос Беллы прозвучал непривычно твердо. — Тебе пора перестать строить из себя доктора психологических наук и главного эксперта по чужим сердцам. Ты так увлечена анализом «неоновых надписей» на лбу Джейкоба, что в упор не видишь, как у тебя самой под ногами земля дымится. Марго приоткрыла рот, чтобы вставить едкое замечание, но Белла не дала ей вставить и слова. — Ты только и умеешь, что лезть в чужие отношения со своим сарказмом! — почти выкрикнула она. — Легко судить о преданности ретриверов, когда сама боишься признать очевидное. Ты ведь даже себе не можешь честно сказать, что происходит между тобой и Джаспером. Проводишь «эксперименты»? Пишешь данные в блокнот? Да ты просто трусишь, Марго! Светофор переключился на зеленый, но Aуди продолжала стоять, пока сзади не раздался нетерпеливый гудок. Марго резко вдавила педаль газа в пол. Машина рванула вперед, вжимая обеих девушек в кресла. В салоне воцарилась тяжелая, звенящая тишина. — Скажи мне честно, — голос Марго стал тише и опаснее, она проигнорировала выпад Беллы. — Ты отказывалась от вечеринки, потому что тебе неинтересно, или потому что боишься, что твой «бронзовый бог» устроит сцену ревности в стиле шекспировских трагедий? Марго плавно вела машину, но пальцы на руле были напряжены так, что костяшки побелели. Белла поглубже вжалась в кресло, глядя в окно на мелькающие ели и уже успокаиваясь добавила. — Эдвард просто… он беспокоится, Марго. Он считает, что Ла-Пуш — это не самое безопасное место для меня. Между их семьей и квилетами есть старый договор, и он не хочет, чтобы я оказалась между двух огней. Это действительно его тяготит… и меня тоже. Я не хочу выбирать между другом детства и тем, кого люблю. — О, классика жанра, — фыркнула Марго, прибавляя газу. — Запретные плоды, древние договоры… Тебе не кажется, что это слишком много драмы для обычного подростка? Джейк просто парень из резервации, а не… — Он не просто парень, Марго! — сорвалось с губ Беллы прежде, чем она успела себя остановить. — Он оборотень. Эдвард боится, что он может потерять контроль, понимаешь? Что он просто… превратится. В салоне повисла мертвая тишина, которую через секунду разорвал визг тормозов. Марго резко дала по газам, а затем так же внезапно выжала тормоз, когда перед ними возник крутой поворот. Машину занесло на влажном асфальте, она едва не вылетела в кювет, прежде чем Марго выровняла руль и с силой ударила по нему ладонью. — ОБОРОТЕНЬ?! — её крик буквально заполнил всё пространство автомобиля, отражаясь от стекол. — Ты сейчас серьезно, Свон?! Ты хочешь сказать, что я последние две недели пытаюсь не стать завтраком для одного вида монстров, а в это время твой «друг детства» — представитель другого?! Марго резко развернулась, и её глаза полыхали такой яростью, что Белла невольно отшатнулась. — Какого черта в этом городе происходит?! — Марго сорвалась на фальцет, её обычно холодный самоконтроль разлетелся в щепки. — Один мерцает на солнце как диско-шар и читает мои чувства, а другой, оказывается, по ночам превращается в волка размером с лошадь? И ты молчала?! Ты позволила мне строить из себя «исследователя», когда вокруг меня филиал зоопарка из преисподней?! Она снова резко рванула с места, и Ауди хищно взревела, разгоняясь до сотни за считанные секунды. Внутри Марго бушевал настоящий ураган: страх, смешанный с унижением от собственного неведения, и дикое, неконтролируемое восхищение тем, в какой безумный переплет она попала. —Боже, Белла, ты хоть понимаешь, что мы сейчас — самые ходовые закуски в этом лесу? — Марго, дыши! Пожалуйста, просто дыши, — Белла вжалась в кресло, когда машина, рыкнув, сбросила скорость до законных пределов. — Квилеты не такие. Они не нападают на людей, это их закон, их природа — защищать, а не охотиться. Джейкоб… он всё тот же Джейк, который чинил мою машину. Просто теперь он… больше. И горячее. Марго резко крутанула руль, сворачивая на обочину и тормозя так, что шины взмолились о пощаде. Она сорвала с лица очки и уставилась на Беллу взглядом, в котором можно было плавить свинец. — Больше и горячее? — прошипела она. — Это твой аргумент, Свон? Ты понимаешь, что я сейчас чувствую себя исследователем, который зашел в клетку к льву, а оказалось, что за его спиной в кустах сидит гребаный тираннозавр? И оба они претендуют на меня в качестве обеда! — Но когда ты узнала про Джаспера, ты не устраивала гонки на выживание! — выпалила Белла, обретая голос. — Твоя реакция на то, что он вампир, была… ну, почти нормальной. Ты начала проводить «эксперименты», целовать его в лесу, в конце концов! Почему Джаспер-вампир — это «познавательно», а Джейкоб-оборотень — это повод для истерики? Марго замерла, и в её глазах на мгновение отразилась растерянность, которую она тут же спрятала за новой вспышкой гнева. — Потому что Джаспер… — она запнулась, чувствуя, как при упоминании его имени в груди привычно ёкнуло. — Потому что с ним я понимала правила игры! Он — лед, контроль, эстетика смерти. А оборотень — это… это хаос! Это неконтролируемые вспышки тестостерона! И вообще, почему я узнаю о «зоопарке Форкса» последней? Она с силой ударила по рулю, чувствуя, как её «ментальный щит», который она так старательно выстраивала на тренировке, окончательно разлетелся в пыль. — Ты хоть понимаешь, Белла, что теперь моё «исследование» превратилось в чертов фэнтези-роман? Ей богу возьму псевдоним и напишу книгу про вампиров и оборотней в Форксе. Она откинулась на спинку своего кресла зажмурившись и потирая переносицу. — Мы едем в Ла-Пуш завтра, — отрезала она. — Я хочу увидеть это «чудо природы» своими глазами. И если этот твой Джейкоб хоть раз гавкнет в мою сторону, я не посмотрю на то, что он «солнечный», — я его лично на опыты сдам.

***

Ночь в комнате Марго была соткана из ледяного спокойствия и едва уловимого шелеста её собственного дыхания. Тень отделилась от оконной рамы бесшумно, словно само ночное небо решило заглянуть в комнату. Джаспер замер на границе лунного света, глядя на Марго. Она спала беспокойно: брови были сдвинуты, а пальцы судорожно сжимали край одеяла. Он медленно сократил расстояние. Его движения были текучими, лишенными веса. Сев на край кровати, Джаспер осторожно, едва касаясь, положил руку на одеяло рядом с ее плечом. Джаспер сидел неподвижно, боясь, что даже холод, исходящий от его кожи, может просочиться сквозь одеяло и потревожить её сон. В комнате пахло дождем, старыми книгами Марго и тем самым едва уловимым ароматом её кожи, который сводил его с ума сильнее, чем запах крови. «Исследовательница», — горько подумал он, всматриваясь в её нахмуренные брови. Охота с братьями прошла как в тумане. Пока Эммет соревновался в силе, а Эдвард наслаждался скоростью, Джаспер ловил себя на том, что механически пересчитывает секунды до возвращения. Без её едких комментариев, без этого хаотичного, искрящегося ментального шума, который она называла «научным подходом», время для него снова превратилось в застывшую серую массу. Сто лет он жил в этой тишине, но Марго Лерой умудрилась взломать его вечность своим сарказмом всего за пару недель. Он вытащил из кармана сложенный листок — заготовленную записку с коротким извинением за пропущенную литературу. Его пальцы коснулись бумаги, но он тут же смял её в кулаке. «Слова — это слишком просто для неё», — пронеслось в голове. Марго бы высмеяла его за клочок бумаги, назвала бы это «недостаточным объемом данных». Джаспер почувствовал, как её пульс участился, а эмоции во сне окрасились в темные тона страха. — Тише, Марго, — едва слышно прошептал он, закрывая глаза и концентрируясь. Это было похоже на то, как если бы он накрыл комнату невидимым бархатным пологом, отсекая шум ветра и шепот старых кошмаров. Джаспер чувствовал ее хаос — искрящийся, острый «белый шум», который обычно так его забавлял, но сейчас этот шум был болезненным, рваным. Он начал медленно «вытягивать» из нее острые иглы паники. Секунда за секундой, минута за минутой. Он не просто успокаивал ее, он забирал ее тревогу себе, перемалывая ее внутри своей вековой выдержки. Он знал, что она будет в ярости. Она обвинит его во вторжении, в нарушении протокола, в «читерстве». Но сейчас, глядя, как её рука расслабляется, он понимал: он готов терпеть любой её гнев, лишь бы эти тени не касались её разума. Марго глубоко вздохнула. Линии напряжения на ее лице разгладились. Она неосознанно повернулась в его сторону, почувствовав исходящий от него морозный штиль. Ее ладонь скользнула по простыне и коснулась его ледяных пальцев. Джаспер не отстранился. Впервые за столетие он не чувствовал себя хищником, выслеживающим добычу. Он чувствовал себя якорем. Весь остаток ночи он провел неподвижно, превратившись в живое изваяние. Он слушал ритм ее сердца, который постепенно замедлялся, становясь ровным и глубоким. Его дар работал на полную мощность: он осторожно «вычерпывал» из воздуха остатки её ночных кошмаров, заменяя их густой, прохладной тишиной. Он видел её беззащитной, без едких шуток, и это зрелище было для него опаснее любого сражения. Он изучал каждую черточку ее лица в полумраке, понимая, что эта невыносимая девчонка с ее блокнотами и диктофонами умудрилась пробить в его броне брешь, которую не смогли проделать десятилетия войн. Он охранял ее сон от Виктории, от огня и от самой нее, пока предрассветный туман не начал окрашивать стекла в серый цвет. Первые лучи солнца, холодные и бледные, прорезали туман Форкса и коснулись лица девушки. Марго недовольно нахмурилась во сне, чувствуя, как реальность бесцеремонно врывается в её защищённый кокон. Джаспер почувствовал это мгновенно. Стоило ей начать просыпаться, как её подсознание, вечно стоящее на страже, выпустило привычные шипы. Эмоциональный фон в комнате изменился за доли секунды: мягкое тепло сна сменилось колючим, бритвенно-острым «белым шумом». Это были ментальные лезвия, которыми она привыкла отгораживаться от всего мира, и сейчас они ударили по его чувствам, требуя дистанции. Джаспер медленно поднялся, не издав ни единого звука. Он в последний раз вдохнул запах её волос с ароматом ванили, и шагнул к окну. Джаспер стоял в тени за окном, наблюдая, как первые лучи солнца заставляют Марго недовольно морщиться. Внутри него самого в этот момент происходило то, что он не мог классифицировать ни в одном из своих военных уставов. «Она — ходячая катастрофа», — думал Джаспер, чувствуя, как её ментальные лезвия привычно царапают его эмпатическое восприятие. — «Шумная, дерзкая, вооруженная полным отсутствием страха перед смертью. Она должна была стать просто очередным фоновым шумом в моей бесконечной жажде. Но вместо этого она стала самой громкой частотой в моей вселенной». Он вспомнил её пульс под своими пальцами— рваный, горячий, живой. И её запах... Это был не просто запах крови. Это был запах вызова, смешанный с ароматом старых книг и едкого сарказма. Джаспер позволил себе едва заметную усмешку, уже скрываясь в лесной чаще. Марго резко распахнула глаза, готовая к тому, что на неё обрушится вчерашняя тяжесть, но вместо этого почувствовала странный, почти покалывающий в кончиках пальцев прилив эйфории. Это было неестественно. Это было нелогично. Это было так, словно кто-то ночью вколол ей двойную порцию чистого солнечного света прямо в вены. Она села на кровати, запуская пальцы в спутанные волосы. Голова гудела от обрывков кошмаров: всю ночь ей снились оскаленные пасти, рычание, мелькание шерсти и холодного мрамора. Она помнила, как крутилась на простынях, задыхаясь от мыслей о «зоопарке Форкса», как её лихорадило от осознания, что она застряла между ледяным эмпатом и горячим оборотнем. — Какого черта... — прошептала она, прислушиваясь к себе. Вместо паники внутри царил абсолютный, кристально чистый штиль. Эйфория мягко баюкала её сознание, вытесняя остатки страха. Она чувствовала себя так, будто вчера, выиграла гран-при в Монако. Марго нахмурилась. Она знала себя. Она была «мисс Сарказм», «мисс Контроль», но никак не «мисс Счастливое Утро». —Хейл, — выдохнула она, и её взгляд мгновенно метнулся к окну. — Если это твои штучки с моим эмоциональным фоном, я тебя уничтожу. Она сорвалась с кровати и босиком подошла к окну, резко отодвинув занавеску. Утренний туман Форкса всё ещё цеплялся за деревья, но подоконник был подозрительно чистым. — Не смей менять мои настройки без моего согласия! Это нарушение всех этических норм! Она чувствовала, как это навязанное счастье борется с её естественным раздражением, создавая внутри причудливый коктейль. Марго со всей силы ударила кулаком по раме, надеясь, что резкая боль вернет её к реальности, но вместо вспышки страдания по телу разошлась лишь мягкая, притупленная волна спокойствия. Это бесило. — Хейл, ты невыносим! — прошипела она в туман, чувствуя, как лицо обжигает румянец. — Я не твой домашний питомец, которому можно погладить психику, когда он начинает кусаться! Она металась по комнате, пытаясь зацепиться за вчерашнюю ярость, за тот праведный гнев по поводу оборотней и его лжи. Но стоило ей только вспомнить его имя, как в груди, прямо под ребрами, расцветало предательское, тягучее тепло. Оно было похоже на глоток горячего какао после долгого пребывания на морозе. Она знала этот «почерк». Этот специфический оттенок безмятежности, который мог создать только один человек — или монстр — во всем мире. «Он был здесь», — эта мысль прошила её насквозь, заставляя колени на мгновение ослабнуть. Пока она металась в кошмарах, пока её сознание рисовало кровавые картины войн между клыками и когтями, он сидел в тени её комнаты. Он слушал её сбитое дыхание и методично, дюйм за дюймом, выжигал её страх своей силой. — Черт бы тебя побрал, Джаспер, — выдохнула она уже тише, сползая по стене на пол. — Это нечестно. Марго злилась на него за это вторжение, за то, что он лишил её права на собственную боль. Но еще больше она злилась на себя — за то, что это осознание его ночного присутствия грело её бережнее, чем самый мягкий кашемировый плед. Она чувствовала себя защищенной, и это было самым опасным «побочным эффектом» в её исследовании.

***

Весь день Форкс продолжал издевательски сиять. Солнце, которое обычно было здесь мифом, сегодня нагло выжигало туман, превращая городок в декорацию к глянцевому журналу. Для Марго этот блеск был сродни личной обиде: парковочное место вольво пустовало, а на биологии её ждал лишь сквозняк из приоткрытого окна. Каллены исчезли, словно их и не существовало, оставив после себя лишь звенящую тишину и это странное, навязанное Джаспером спокойствие, которое к обеду начало понемногу выветриваться, уступая место привычному едкому раздражению. Школьные часы тянулись невыносимо долго. Марго механически записывала лекции. Когда девушки вернулись домой, застав Чарли на кухне, атмосфера в доме была на удивление легкой. — В Ла-Пуш? На вечеринку к Джейкобу? — Чарли отложил газету, и его лицо заметно посветлело. — Это отличная идея, девчонки. Билли давно звал вас. Джейк — золотой парень, с ним вы в полной безопасности. Рад, что вы решили выбраться из этого... — он неопределенно помахал рукой в сторону, — из этой меланхолии. Повеселитесь там как следует. Его искреннее одобрение стало финальным аккордом. Пока Белла неловко топталась у лестницы, переживая из-за «предательства» Эдварда, Марго уже вовсю перерывала гардероб. — Хватит киснуть,— крикнула она из своей комнаты, натягивая любимые узкие джинсы и тяжелые ботинки. — Папа дал добро, оборотни приготовили алкоголь, а вампиры всё равно где-то самоизолируются. Сегодня мы изучаем антропологию квилетов, и я не потерплю кислых мин. Через час они уже сидели в салоне в машине. Марго с особым удовольствием захлопнула дверь, отсекая домашний уют. Она чувствовала, как внутри снова начинает искрить — на этот раз не от навязанной эйфории, а от предвкушения столкновения двух миров. Марго завела двигатель, и хищный рык машины разнесся по сонной улице. Она неслась по шоссе, разрезая влажный воздух Форкса, и намеренно закладывала крутые виражи, заставляя Беллу крепче вцепляться в кожаную обшивку. — Итак, просвети меня, пока мы не пересекли границу резервации, — Марго бросила на Беллу, короткий, испытующий взгляд. — Как именно это произошло? Джейкоб пришел к тебе с ошейником в зубах или просто решил эффектно разорвать на себе футболку прямо в твоем дворе? Белла тяжело вздохнула, понимая, что уйти от ответа не получится. — Это случилось после того, как он долго болел... или делал вид, что болеет. Он внезапно вырос на полметра, обрезал свои длинные волосы и стал... другим. Злым, дерганым. Я думала, его затащили его в какую-то секту. — Секта качков? — фыркнула Марго, прибавляя газу. — Звучит как типичный Ла-Пуш. — Нет, всё было серьезнее, — тихо продолжила Белла. — Он не мог мне сказать прямо из-за их дурацких правил. Но он подсказал мне вспомнить легенды, которые однажды рассказывал на пляже. О «холодных» и об их исконных врагах. А потом я увидела его в лесу... после того как на меня напал Лоран. Джейк и остальные... они превратились прямо у меня на глазах. Огромные, размером с лошадь, волки. Марго на мгновение ослабила хватку на руле. Образ Джейкоба, милого парня, никак не вязался с машиной для убийства вампиров. — Значит, они — биологический противовес Калленам, — пробормотала Марго, и в её голосе снова прорезался исследовательский азарт. — Саморегулирующаяся экосистема. Появился хищник — природа создала защитника. Логично. Но скажи мне, Беллс, каково это — дружить с оборотнем? От него ведь фонит жаром даже через лобовое стекло. — У них температура тела почти пятьдесят градусов, — рассмеялась Белла. — Рядом с ними тепло... по-настоящему. Это совсем не то, что... — ...что арктический холод вампиров, — закончила за неё Марго, и её лицо на секунду смягчилось. — Я поняла. Контраст температур. Один замораживает, другой — заставляет кровь бежать быстрее. Она резко вывернула руль, и перед ними показался указатель «Ла-Пуш. Граница резервации». — Ну что ж, посмотрим, насколько «горячие» эти твои волки. Надеюсь, у них найдется что-то покрепче минералки, иначе мой исследовательский дух не выдержит этого вечера.