Из ненависти

Тело Нила до сих пор ломило от всех безжалостных пыток Лолы. Испытывать такую боль ему было не впервой: кожа привыкла к многочисленным порезам от ножей и вмятинам от пуль. В Эверморе, откуда он вернулся обессиленным и с 'IV' на скуле, его расписание дня чередовало тренировки и издёвки Рико. Теперь татуировка была выжжена, кожа на месте ожога потемнела на несколько тонов, покрылась неровностями и больше не откликалась ни на какие прикосновения. Остальное, перемотанное бинтами, тело болело постоянно и нещадно – так, что Нил чувствовал ломоту даже во сне. Возвращение в команду после Балтимора далось нелегко. Грудная клетка Нила болела за однокомандников, сжималась от вида Эндрю, хватающего за волосы, ныла от того, как блондин смотрел на него и требовал всей правды, каждой новой раны на его теле. Факт того, что Мясник теперь мертв так и не мог до конца уложиться в голове. А образ «Нила» наконец перестал быть временной оболочкой для укрытия. Ложь стала правдой. Словно в Нила дунул поток холодного воздуха, и он впервые за всю жизнь смог вдохнуть. Теперь Нил был просто Нилом Джостеном – и ни кем больше. Эндрю сказал похоронить Натаниэля Веснински в Балтиморе. Натаниэль умер с отцом. Нил повернул голову, щекой прижавшись к прохладной наволочке, и тут же сощурился, пожалев о сделанном. Мысли отпустили мясника, сейчас витая в другом месте. «Ники считает, что это всего-навсего секс из ненависти». Разговор с Аароном на балконе не давал покоя. Нехотя Нил прокручивал в голове его слова. Даже после того, как он ударил близнеца, голос Аарона оставался ровным и спокойным. «Как думаешь, он будет за тебя бороться?» Нил ответил, что нет. Эндрю не признавал «это». Говорил, что ничего нет. Поцелуи стали привычными, хоть и не менее будоражущими. А то, что следовало после, было ещё более запутанным, хоть и ожидаемым от Эндрю. Миньярд доводил Нила до пика руками или ртом, а затем возвращался в свою комнату или запирался в ванной, даже ширинку при нем не расстегивал. Сейчас блондин стоял за дверцей шкафа и переодевался. До этого он делал то же самое с Нилом, сменяя его повседневные джинсы с кофтой на замке на хлопковую футболку и шорты так, чтоб не задеть ни одного бинта. Отныне со всем, связанным с ранами, Нилу помогали исключительно Эбби и Эндрю. Это была первая ночь в домике в горах, который Элисон арендовала на пару дней для всей команды. Лисы разошлись по комнатам пьяные, а Рене помогала подняться в спальни особенно развеселившимся. Прохладная простыня приятно холодила кожу. Джостен подметил для самого себя, что предвкушает, когда же Эндрю выйдет и ляжет. Ранее они никогда не спали в одной кровати, но чувство присутствия другого человека во сне было с ним всю жизнь. Раньше с матерью они спали на одной узкой койке, прижавшись спина к спине. Ей было важно знать, что сын рядом. Спать одному первые недели было уж совсем мучительно, а потом Нил привык. Через секунду Эндрю выглянул из-за своей «ширмы» – его одежда осталась висеть на дверце шкафа. Сам он переоделся в черную майку и серые спортивные штаны. Предплечья неизменно обвивали черные повязки. Нил глазами обвел приближающуюся фигуру. Эндрю сверлил его взглядом так же. Он откинул покрывало, открывая вид на торс Нила, затем залез сверху, и его руки вжали плечи Нила в матрас – плечи, пожалуй, были единственными местами, которые не болели. Он пару секунд смотрел на Нила, разглядывая его радужки. Эндрю был первым, кто заметил, что Нил носит линзы, и сейчас его взгляд был до невозможности серьезным. Таким Нил ему нравился больше, пусть и влечение к нему началось ещё с брюнета-бегунка. Голубые глаза отливали не лазурными, бирюзовыми пляжами, а глубиной моря, куда не ступала нога человека и где водились морские твари. — Колеблешься? – от чего-то хрипло спросил Нил. Эндрю выгнул бровь. — Нисколько, – Нил не успел ничего ответить. Рот Эндрю накрыл губы Нила, целуя глубоко сразу. Миньярд не церемонился. Его язык обвел нижнюю губу, увлажнил ее, затем проник в рот. Ники намешивал Эндрю мохито, кажется? Мятный вкус остался на губах, и теперь исследовал рот Нила. Джостен издал едва слышный вздох, поднял руки и зарылся в волосы Эндрю, сжимая пряди между пальцами. По рукам растеклась боль, но самым важным сейчас было чтобы Эндрю не отстранялся. Джостен чувствовал его теплые и сильные ладони, держащие его плечи в тисках, его влажный язык, проводящий по десне и сплетающийся с Нилом, и мысли о Аароне и Ники начали расплываться, как и все в голове. Близость с Эндрю всегда уносила его куда-то далёко от реальности, наводила дымку на сознание и разум, заставляя видеть и слышать только блондина, навалившегося на него. Эндрю целовал его так, словно никак не мог насытиться. Может быть из-за этого «это» между ними ещё существовало. Блондин оторвался от его губ, опаляя Нила горячим дыханием. Одна ладонь Эндрю поднялась к его подбородку и нажала костяшкой пальца, заставляя открыть рот шире. Тот послушно разомкнул губы, давая Эндрю волю. Не смотря на то, что все их «односторонние» перепихоны проходили всегда примерно одинаково, Эндрю умел удивлять, при этом без нужды выходить из зоны комфорта. Эндрю прижимался к губам Нила, имитируя влажное и глубокое скольжение, повторяя это много раз, пока Нил не задыхался, нервно ерзая головой по подушке. Миньярд дразнил: его язык скользил по языку Нила, издавая тихие звуки, причмокивания и, наверняка, имея представление как у относительно неопытного Нила сводило живот от каждого проникновения. Нил не осознавал, как сильно сжимает волосы Эндрю, пока тот не замычал ему прямо в губы, и Нилу силой пришлось разжать пальцы. Миньярд остановился вновь, и Нил смог открыть глаза, немного отдышаться. Эндрю опять рассматривал его. За пару поцелуев губы Нила стали влажными и мягкими, дыхание – тяжёлым, а сердце отбивало марш о грудную клетку. Пальцы Нила проскользили между блондинистых прядей и обессиленно упали на подушку, по бокам от него. Его терзали смешанные чувства. Неужели секс «из ненависти» ощущается так хорошо? А ведь Эндрю даже ещё не раздел его. Просто почему-то очерчивал контур его губ, скулы, вырез глаз, форму челюсти. Шрамы. — Так о чем? – переспросил Нил с предыханием, желая отвлечься от столь интенсивного разглядывания. — О чем ты думаешь? — О твоей рыжей бошке. И безрассудности, – добавил Эндрю чуть помедлив, глядя на выжженый висок, где раньше красовалась 'IV'. — Все ещё злишься? – на все, что произошло между ними двумя, между Нилом и командой. За то, что Нил не смог сказать правду раньше, чем стало слишком поздно. Судьба отсрочила смерть Джостена, и он был благодарен, как минимум потому что мог лежать так сейчас – чувствовать дыхание блондина, его язык, в ответ разглядывать пучину карих глаз. — Не на тебя. — А на меня тогда что? — Тебя просто ненавижу. — В прошлый раз ты говорил что эта ненависть не мешает тебе хотеть мне от... – Нил не договорил, Эндрю заткнул его, прижав палцы к губам. — Да или нет, Нил? – Эндрю спросил, как спрашивал всегда. Пальцы сползли с губ Нила к шее, прижавшись к сонной артерии. — Да. Всегда, – произнес Нил, выдыхая через рот. Эндрю окончательно освободил его плечи, когда вторая рука спустилась вниз, зацепилась за подол футболки, и потянула ее вверх, задирая до ключиц. Эндрю спустился, и у Нила сперло дыхание. Блондин медленно, с нажимом, провел языком сначала по одному соску, затем по второму, пробуя на вкус нежную кожу. Эндрю собирался воспользоваться всеми преимуществами ночи и, наконец-то, уединенной спальни, не стесняясь пробовать новенькое. Нил откинул голову назад и прикрыл глаза, привыкая к новым ощущениям. Было влажно, немного щекотно, пока не очень понятно. Но Эндрю и не торопился. С Нилом – никогда. Его рот накрыл один пик, обволакивая его, и принялся неспеша обводить языком. Второй ареол он начал кружить пальцем, едва касаясь самой чувствительной кожи. Иногда его палец «случайно» соскальзывал и надавливал на бугорок, заставляя Нила покрываться мурашками и шипеть. Блондин прикрыл глаза, смакуя кожу, его теплое дыхание добавляло ощущений, которыми Нил и так уже был переполнен. Джостен дышал глубоко, через нос и, крепко сжав зубы, но его руки сжались в кулаки, сминая наволочку подушки. Он никогда не думал, что ласки груди действительно могут вызывать такие сладостные потягивания внизу живота, но язык Эндрю раз за разом доказывал обратное. Соски, особенно тот, что Эндрю взял в рот, стали отдавать по телу точечным, приятным покалыванием, которое тут же лилось в пах, особенно когда ладонь Эндрю стимулировала низ его живота, медленно и плотно потирая. Эндрю почувствовал смену ощущений в том, как дыхание Нила снова сбилось, как сосок онемел под языком, и это приносило ему его собственное удовольствие. Реакция тела Нила была наградой. Отстранившись с тихим хлопком, Эндрю занялся вторым соском. Его ласки стали увереннее: теперь он не просто обводил, а полноценно посасывал чувствительную плоть. Первый пик теребили его пальцы, перекатывая между собой. — Эндрю, – Нил хрипло простонал. Блондин притормозил, нашел глазами приподнятое лицо Нила и растрепавшиеся медные волосы, упавшие на лоб. Теперь Джостен рассматривал Миньярда. У карих глаз был интенсивный оттенок – американо с кофейной гущей, осевшей более темными вкраплениями у самого зрачка. Издалека эти глаза казались черными, но за все моменты близости Нил успел их разглядеть и запомнить. Иногда часами не мог выучить материал к экзамену, а этот цвет запомнил сразу. Не черный. Эндрю сложил руки на груди Нила, чуть выше сосков, и положил на них голову, склоняя набок. Картина маслом – Эндрю лежал, чем-то напоминая преданного пса, который ждал, пока хозяин угомонится. Позволяя Нилу исследовать себя. Пока не касаниями, но взглядом. Эндрю молча разрешал Нилу запоминать свои самые уродливые части тела, даже те, что намеренно скрывал за повязками. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Это касалось вообще всего в Эндрю – его прошлого и настоящего, его отношений с братьями и Кевином, его привычек и повадок. Он предоставлял Нилу желаемую информацию о себе, потому что хотел. Будь иначе, и Нил остался бы за бортом без капли знаний. Но это был не тот случай. Нил ойкнул, потому что Эндрю ущипнул его за сосок. — Достаточно, – он шепнул, приподнялся на руках и снова поцеловал Нила. Предплечьем упёрся в подушку рядом с его головой, а другая ладонь скользящим движением поползла по торсу вниз, пробежалась по джинсам и сжала выпирающий сквозь ткань бугор. Нил шумно замычал прямо в губы Эндрю, его бедра дернулись навстречу касанию. Он вновь смял подушку, потому что Эндрю сам сел ему на бедра, расстёгивая пряжку ремня, затем ширинку и стаскивая штаны полностью, сразу с трусами. Теперь Нил с неровным дыханием лежал совершенно обнаженный, футболка так и осталась задранной к ключицам. Не то что бы Эндрю уже не видел его полностью голым, но это случалось всего лишь один раз, когда они были окружены паром от горячей воды, которая лилась сверху из душа. Как правило, блондин просто совал руку ему в штаны. А теперь взгляд Эндрю жадно блуждал по телу Джостена: от ключиц к плечам, от плеч к животу, и ниже – к возбуждённому, гордо стоящему члену. Нилу хотелось съёжиться от этого взгляда – не от неприязни, а от внезапно накатившего смущения. Эндрю был намного опытнее его и всегда брал всю инициативу на себя. Крепко ухватившись за ляшки, Эндрю развел их врозь, сгибая в коленях, и склонился между ними, щекоча мошонку теплым дыханием. Его губы пришлись на внутреннюю сторону бедра, влажными поцелуями и укусами подбираясь вверх по одному бедру, затем по второму. Языком он прошелся по яичкам и вверх по члену, останавливаясь на головке, ловя взгляд Нила. Нил смотрел на Эндрю из под полуприкрытых век, по щекам расползалась краснота. Он поправил подушку под головой так, чтоб лучше видеть Эндрю во время процесса. Идиот. Закрыв глаза, Эндрю взял в рот головку, пробуя выступившие капли смазки, языком провел по уздечке. На языке остался солоноватый, мускусный вкус, вкус Нила, и Эндрю узнал бы его из тысячи. Нил издал резкий вздох, и его ладони вернулись на свое законное место – в волосы Миньярда. Достаточно наигравшись с головкой, Эндрю принялся брать глубже, а то, до чего не мог достать, сжимал и гладил рукой. Его рот, тепло и скользкий язык ласкали, кружили, пластом проводили по задней части члена Нила, пока Эндрю ускорял покачивания головой, свободную ладонь сжав на бедре Джостена. Нил честно пытался сдерживать хриплые стоны, но от этого они лишь превращались в хныканья и мычания. В конце концов, стены в этом доме были не звуконепроницаемыми. Через пару минут сдерживания себя он расслабился и дал себе волю, чувствуя, как от каждого громкого звука Эндрю втягивает щеки, беря его глубже, усерднее, активнее. Головка тыкалась за нёбо, и у Нила темнело в глазах, но он все равно старался смотреть на Эндрю, уловить тот момент, когда именно основание его члена тоже исчезло в губах блондина. Эндрю расслабил горло, беря Нила глубже, по самую рукоятку, утыкаясь носом в короткие волосы на лобке Нила. Пальцы Нила, сжавшиеся в его волосах, кажется, вырвали парочку в этот момент. Собственный член стоял колом в штанах уже давно, и Эндрю сунул туда освободившуюся ладонь, быстро надрачивая себе на стоны Нила. Получалось на удивление эффективно. Задвигавшись снова, теперь беря Нила полностью каждый раз, Эндрю открыл глаза, глядя на Джостена. Как Нил мог вообще соображать что-то, пока Эндрю давился его членом, он не знал, но почему-то ему вспомнился первый раз, когда Эндрю доверился ему, вернее, доверил кое-что важное – ключи от квартиры в Колумбии. Разве все то, что происходило между ними после этого, не было медленно развивающимся доверием? Через ещё пару минут Нил кончил, и Эндрю вместе с ним. Джостен напрягся всем телом и зажмурил глаза, переживая волны удовольствия во всем теле со сжатым зубами. Эндрю не отстранялся, принимая теплый струйки в горло. Он продлил Нилу оргазм, легонько сжав его мошонку, прежде чем отстраниться с тихим звуком, отпуская член Нила. Сил не осталось у обоих, так что Нил обмякнул, а Эндрю рухнул головой ему на живот, давая время отойти. Лишь спустя пару минут, когда дыхание немного успокоилось, он подполз к Джостену, заглядывая ему в лицо. Он не спрашивал, в порядке ли Нил, но взглядом явно оценивал состояние полного экстаза в расфокусированных синих глазах. И был доволен им. Эндрю прикусил нижнюю губу Нила, чтоб второй пришел в себя, сосредотачивая взгляд на блондине. — Я переодеться, – он уведомил, отрываясь от кровати и подходя к разложенном у чемоданчику, копаясь в вещах. Нил рассматривал Эндрю издалека – как он нашел сменное нижнее белье, как скрылся за шкафом. Пока ещё Эндрю не признавал «это». Потому что не мог просто сказать это словами. Вместо этого, он выбирал Нила со всеми его шрамами и повадками каждый день, держа его близко к сердцу. *** Любите Эндрилов. Буду рада любым отзывам и/или конструктивной критике :)