Традиция наоборот

      В Тонхэ по утрам море напоминает о себе, даже если его не видно из окна. Воздух здесь другой. Сырой, прохладный, с лёгкой солёной примесью, которая оседает на губах, стоит только выйти во двор. Небо в феврале часто бледное и висит низко над крышами, будто город ещё не до конца проснулся.       Зима совсем не суровая. Снег может пойти вечером, а к утру от него останется только мокрый асфальт и тёмные пятна вдоль дороги. Но холод всё равно ощущается — он пробирается под ворот рубашки, липнет к пальцам, если забыть перчатки, щиплет лицо по пути в школу. От моря тянет ветром, и шарф зачастую не спасает.       Встаёт Тэхён не по будильнику. Он постепенно выныривает из сна, чувствуя, как комната за ночь наполнилась прохладой и какой неуютный пол под босыми ногами, когда всё-таки удаётся сесть и опустить ступни вниз; сидит на кровати дольше, чем нужно, смотрит на полоску света, просачивающуюся сквозь штору, и пытается понять, который час, не глядя на телефон.       Дом по утрам молчит.       Нет шагов и голосов за стенкой — только его собственные. Иногда щёлкает отопление, иногда ветер чуть трогает крышу, и от этого где-то наверху коротко поскрипывает дерево. Если прислушаться, можно услышать, как за окном шуршит сухая трава у забора или как что-то лёгкое ударяется о стену — наверное, ветка. Утром эти звуки звучат особенно отчётливо, потому что в доме никто не просыпается вместе с ним.       Порой ему кажется, что дом помнит больше, чем он сам.       Когда бабушка была жива, утро начиналось с запаха бульона или жареного яйца, с её негромкого покашливания и звона посуды, который слышался ещё до того, как Тэхён открывал глаза. Та двигалась по кухне молниеносно: каждый её шаг означал, что всё под контролем — день точно начнётся правильно, и любимый внук выйдет из дома обязательно сытым, с застёгнутой до конца курткой.       Теперь же кухня встречает его тишиной.       После её смерти Ким сначала жил со старшим братом. В доме тогда ещё оставались родные привычки, разговоры по вечерам. Но брат уехал в Сеул, где куча возможностей и перспектив, с чем трудно поспорить. С тех пор Тэхён остаётся один. Занятая мама периодически звонит из-за границы, спрашивая, не болеет ли он и тепло ли в доме. На что Тэхён отвечает, что всё в порядке.       И это отчасти правда.       Скорее всего?..       Включая чайник, он прислоняется спиной к столешнице и поглядывает в окно, пока вода начинает закипать. Стекло слегка запотевает, и если провести по нему ладонью, открывается размытый вид на улицу: провода, пересекающие небо, крыши соседних домов, на которых лежит тонкий слой ночной влаги, и дорога, ещё местами безлюдная. Где-то за домами — море. Его не видно, и шум волн сюда не доходит, но оно присутствует в воздухе и в едва уловимой солоноватой свежести, которая появляется, стоит только приоткрыть окно.       Тэхён живёт в одиночестве уже достаточно давно, чтобы перестать считать это чем-то сверхъестественным. Он дважды проверяет плиту перед выходом, машинально возвращается к двери, если не уверен, закрыл ли её. Сам стирает форму, аккуратно развешивает её на балконе, хоть пальцы и зябнут от холодных металлических прищепок. В этом нет ни показной самостоятельности, ни жалобы. Просто так спокойнее, потому что иначе было бы слишком много хаоса.       Его знают все соседи и по-своему о нём заботятся. Бабуля из дома напротив может окликнуть с балкона и поинтересоваться, не простыл ли он; пожилой мужчина через дорогу прийти и починить ему калитку, не спросив разрешения. В маленьком городе чужая жизнь всегда малость общая, что в отдельных случаях согревает.       В школе всё по-другому.       Он перевёлся сюда два года назад, когда одноклассники уже успели разделиться на компании, поссориться, снова помириться и накопить общее прошлое, о котором вспоминают полунамёками. Он вошёл в их мир без лишнего шума — просто в один из дней появился в классе в новой выглаженной форме и с аккуратной причёской. Так же тихо он в нём и остался: стал знакомым, но не своим. Некоторые с ним разговаривают, могут пошутить, бывает просят списать.       Однако никто не зовёт его первым.

***

      На улице воздух ощутимо холоднее, чем в комнате: Тэхён привычно засовывает руки в карманы, касаясь пальцами ключей и телефона. В восемь ноль пять он проходит мимо углового магазина, где уже поднимают металлическую решётку, затем — мимо пекарни, из которой тянется тёплый сладковатый запах теста и у которого каждое утро стоит одна и та же женщина с маленькой собакой в красной жилетке.       — Рано ты сегодня, Тэхён-а, — кричит бодро и подтягивает поводок.       — Быстро собрался, — отвечает он.       Ему правда нравится, что его называют по имени — без лишней дистанции общаться комфортнее.       Тонхэ — город, в котором нельзя незаметно раствориться среди остальных. Здесь помнят, в какой год у кого родился ребёнок, кто поступил в университет, а кто вернулся обратно, не доучившись. Знают, у кого протекает крыша и кто ссорится слишком громко. И если кто-то живёт один в доме, где раньше по утрам пахло супом и раздавался старческий голос, об этом тоже знают.       Тэхёна часто окликают на улице по имени, даже если он не сразу вспоминает, кто именно к нему обращается. Пожилые соседки могут остановить его у магазина и спросить, достаточно ли он ест, не слишком ли устаёт перед экзаменами. Временами подобное смущает — он не привык к такой мягкой заботе, — но внутри всё равно теплеет. Пришлось приучить себя отвечать вежливо, кланяться глубже, чем требует ситуация, благодарить за лишнюю булочку, которую кладут в пакет бесплатно.       И, не исключено, что именно из-за этого долго не замечал, что в школе правила работают особым образом.       Отчего-то считал, что в маленьком городе доверие формируется само собой. Если кто-то улыбается — значит, не желает зла. Если утверждают «ничего страшного» — значит, действительно ничего. Тэхён вырос среди людей, которые не имели привычки играть в двойные смыслы. Он склонен принимать слова буквально, без надуманной настороженности.       Когда одноклассник просит «Скинь домашку, ладно? Я потом тебе помогу», Тэхён не сомневается.       Когда ему говорят «Как-нибудь вместе пообедаем», он воспринимает это как реальную возможность, а не вежливую формальность.       Не анализирует каждую интонацию и не ищет скрытых намерений. В его представлении люди по умолчанию честны до тех пор, пока не доказали обратное. Это не детская наивность — он вовсе не слепой и не беспомощный, просто не в его стиле начинать с подозрения. При этом в нём есть твёрдость, о которой мало кто догадывается: Тэхён не любит, когда на него давят, не терпит несправедливости и не позволяет обращаться с собой свысока.       Выросший среди прямых разговоров и простой человеческой заботы, он не спешит усложнять то, что обычно понимает без скрытого подтекста.       Ему ещё неизвестно, что именно такая открытость кого-то притягивает сильнее всего.

***

      Формально учебный год ещё не закончился, но в школе уже витает предвкушение конца. Учителя торопятся, словно хотят втиснуть в оставшиеся недели всё, что не успели раньше: пробные тесты, повторения перед итоговыми экзаменами, дополнительные задания, которые появляются на всех уроках. На доске всё чаще мелькают разноцветные пометки: «выучить», «не забыть тест», «контрольная», а в коридорах висят новые расписания дополнительных занятий. В учительской, мимо которой ученики проходят по утрам, то и дело слышны разглагольствования о том, кто куда подал документы, кто собирается сдавать экзамены в Сеуле, а кто — в Пусане.       Старшеклассники начинают приходить раньше обычного. Кто-то занимает места в классе ещё до звонка, кто-то остаётся после уроков, сидя за партами с открытыми тетрадями и попивая травяной чай из термоса, когда преподаватель отворачивается к доске. В воздухе постепенно смешиваются запахи мела, бумаги и дешёвого растворимого кофе, который любят приносить с собой.       Тэхён идёт по коридору привычным, размеренным шагом — он давно научился приходить вовремя, не привлекая к себе лишнего внимания. У своего шкафчика он разувается, аккуратно ставит уличную обувь на полку и переобувается в школьные тапочки. Рядом две девочки негромко дискутируют, стоит ли перевязывать коробку лентой или это будет «слишком очевидно».       Слово «шоколад» повторяется несколько раз, прежде чем до Тэхёна постепенно доходит суть беседы.       Через три дня — четырнадцатое февраля.       Совсем вылетело из головы...       Он задерживается у окна и прислоняется плечом к подоконнику, наблюдая за утренней суетой. Старшеклассники обсуждают экзамены, спорят о репетиторах и проходных баллах, будто будущее уже расписано по пунктам. У многих из них всё выглядит определённым: университет, специальность, город.       А у него внутри зияет пустота.       Пока Тэхён не определился, куда хочет поступать и как ему быть дальше. Разговоры о будущем звучат для него одновременно чуждо и давяще. Ким не считает себя хуже остальных и знает, что способен на многое, если захочет, но привычка рассчитывать только на свои силы делает любые такие размышления отнюдь не лёгкими.       К четырнадцатому февраля он относится безразлично.       Зачем вообще о нём думать?       Его этот день точно никак не коснётся.       Девочки с ним едва общаются — изредка перекидываются парой фраз на уроках или в коридоре, но на этом всё и заканчивается. Им нравятся другие парни: уверенные, шумные, заметные. Те, около которых собираются компании. Тэхён прекрасно осознаёт, что сам к таким не относится.       Да и, если честно, его голова занята другим.       Никогда толком не удаётся понять, что такого особенного люди находят в романтике и чем она отличается от дружбы. Для него это постоянно звучало как две похожие вещи, имеющие разные названия. Иногда он ловит себя на мысли, что многое в их возрасте люди знают как нечто само собой разумеющееся, просто потому что росли среди друзей, одноклассников, шумных компаний.       У него жизнь складывалась иначе.       В детстве Тэхён много лет не ходил в сад и школу. Он был болезненным ребёнком, часто оставался дома, и большую часть времени учился за кухонным столом под присмотром мамы и бабушки, которые терпеливо объясняли ему математику, читали с ним книги, учили писать аккуратным почерком и переводить тексты. Благодаря им Ким вырос довольно дисциплинированным, привыкшим работать самостоятельно и доводить начатое до конца.       Но в этой тихой домашней жизни не было других детей.       Не было школьных перемен, шумных игр во дворе, неловких диалогов о симпатиях или первой дружбе. Поэтому то, что для других казалось очевидным, Тэхён узнавал намного позже — изучая поведение окружающих и пытаясь разгадать, как устроены человеческие чувства.       До конца в них разобраться так и не получилось.       И вот сейчас, когда через три дня наступит 14 февраля, он понимает, что этот день в Корее чем-то напоминает праздник из романтических дорам. У девочек существует свой маленький ритуал: заранее купленные шоколадные плитки, аккуратно обёрнутые с бантиками, коробочки, спрятанные так, чтобы никто не видел дрожащие руки, тихие шёпоты о том, кому какой подарок предназначен, кто получит «обязательный» символический шоколад, а кто — «настоящий», вложенный с душой. Девушки проверяют друг друга, следят за реакцией парней, крадут взгляды и краснеют, когда объекты симпатии замечают их подарки.       Кажется, что половина школы охвачена лёгким волнением и маленькой интригой, понятной только тем, кто принимает участие.       Тэхён смотрит на это со стороны, словно на спектакль; не ждёт подарков и не ищет внимания. Всё вокруг для него — чужое, но и вместе с тем любопытное. Ему интересно созерцать, как мимолётные улыбки, подаренные друг другу, могут заставлять сердца ребят биться быстрее, хотя он сам ни разу подобного не испытывал.       Случается, что он всерьёз задумывается: как это — любить? Лишь хотеть видеть человека рядом чаще? Или это то, о чём пишут книги и снимают фильмы? А может, это смесь желания, симпатии и восхищения, которую сложно суметь объяснить словами?       Класс постепенно оживает. Рюкзаки с глухим стуком падают на спинки стульев и на пол, звонкий смех и споры о домашнем задании заполняют пространство. На задних рядах собираются девочки: одна показывает на экране телефона фотографию, другая хихикает, прикрывая рот ладонью. Когда мимо проходят парни, обсуждения на секунду затихают, а выражения лиц становятся серьёзнее. На одной из парт лежит бумажный пакет из кондитерской. Хозяйка быстро прячет его в сумку, заметив поблизости соседа.       По обыкновению, Тэхён садится на своё место у окна. Он занимает его уже давно — так удобнее всматриваться в класс и улицу. За стеклом видны узкие улочки, где крыши старых домов с красноватой черепицей. Между ними проглядывают кроны редких деревьев, чьи ветви ещё держат остатки инея. Вдалеке виднеется лёгкая дымка над портом, где небольшие рыбацкие лодки качаются на спокойной воде, а чайки пронзают воздух резким криком. Если взирать достаточно долго, можно отметить, как солнечные лучи, пробиваясь сквозь облака, играют на мокрой от росы брусчатке, отражаясь в лужицах.       Вид невероятно красивый.       Тем временем разговоры постепенно сходятся к одному имени.       Чонгук.       Он появляется позже большинства, стряхивая с плеч холод улицы, коротко кивая друзьям и бросая куртку на стул. Почти сразу возле него собирается небольшая компания — кто-то хлопает его по спине, кто-то шутит, кто-то подтрунивает.       — В этом году тебе точно понадобится отдельная парта для шоколада, — с весельем в голосе подкалывает один из парней. — Сколько его подарили в прошлом? Пятнадцать? Двадцать?       — Считал что ли? — усмехается Чонгук.       — А разве стоит пытаться? Мы все ждём и готовимся морально.       Беседа о подарках продолжается дальше.       Чон реагирует невозмутимо и без показной гордости, как будто это обычная часть школьной жизни. Для него всё это действительно уже привычно. Подобная болтовня возникает уже какой по счёту год, так что тот давно научился относиться к ней равнодушно, не придавая особого значения.       Чонгук — хулиган, но не в типичном смысле данного слова. У него хорошие оценки, он смышлёный, прекрасно общается с людьми и всегда оказывается в центре событий. Между тем дерётся, периодически курит за школой, не стесняется в выражениях и ни при каких обстоятельствах не позволяет никому давить на себя.       Взрослые от такого поведения, разумеется, не в восторге.       Однако, что бы они ни говорили, друзей у него много.       Многим нравится его образ — уверенный, дерзкий, в чём-то опасный. Вокруг него постоянно шум, смех, суета.       Учителя ругают Чонгука за драки или за то, что тот слишком резко отвечает на замечания, но при этом вынуждены признавать, что Чонгук учится лучше половины класса. Из-за этого некоторые к нему относятся странно: кто-то считает его проблемным учеником, а кто-то — просто парнем с характером, который живёт так, как считает нужным. Сам Чонгук, по всей видимости, вообще не заморачивается о том, какое впечатление производит. Он смеётся, толкает друзей плечом, лениво отвечает на шутки и выглядит максимально расслабленно.       Тэхён наблюдает за ними молча.       Увы, по-настоящему сблизиться с кем-то у него так и не получилось.       В будущем наверняка будет то же самое...       По натуре спокойный и мягкий Тэхён уверен, что незаметен среди школьной толпы, хотя это только поверхностное впечатление. Его внутренний мир сложнее и глубже, что не распознаешь, пока не пообщаешься: он умеет постоять за себя, защищать свои границы, отстаивать мнение. Если его заденут, вспышка раздражения может быть неожиданно острой, и тогда добродушный ученик превращается в человека, к которому трудно подступиться.       Может поэтому к нему и не подходят?       Громкий чонгуковый смех вырывает из раздумья. Он поворачивается и видит, как тот смеётся над какой-то шуткой, запрокидывая голову, и сразу замечает за собой, что невольно залипает... Свет из окна удачно падает на красивое лицо, подчёркивая линию скул, а закатанные рукава и блестящий браслет делают Чона ещё более живым и заметным.       Есть в этом зрелище своя притягательность.       Тэхён задерживает на нём взор дольше обычного — скорее из чистого любопытства.       Ему всего-навсего интересно, что чувствует человек, рядом с которым такое большое количество людей.       Это приятно? Утомительно? Или со временем к вниманию привыкаешь настолько, что перестаёшь его замечать?       Он отворачивается, потому что не знает, что ещё ему делать, кроме как присматриваться. Его привычный мир — тихий, упорядоченный, предсказуемый — вдруг смешивается с чужой яркой энергией.       И это ощущается на каком-то подсознательном уровне.       До четырнадцатого февраля остаётся три дня.       Школа продолжает жить экзаменами, дополнительными занятиями и разговорами о поступлении, но под всей привычной суетой уже начинает проглядывать нечто другое.       Тэхён всё ещё уверен, что его это не касается.

***

      Школьные коридоры сегодня живут собственной жизнью и дышат вместе со спешащими по ним учениками. Скрипучие двери, будто стараясь напомнить о своём возрасте, открываются и захлопываются в такт звонкам, сумки сползают с плеч и шуршат тканью, кто-то смешно спотыкается на лестнице, окликая друга через весь коридор, и гул голосов становится только громче.       На стенах висят плакаты: «День Святого Валентина», «Школьный конкурс шоколада», «Не забудь улыбнуться» — яркие, но местами помятые, с подсохшим клеем. Где-то бумага чуть отслаивается, края завиваются, а на некоторых надписях видны следы от пальцев учеников, которые случайно их касались, разглядывая яркие картинки и сладкие обещания праздника.       Редкие солнечные лучи пробиваются сквозь высокие окна и отражаются в прозрачных папках с расписанием, в ленточках на подарках, на полированной поверхности пар; в воздухе витает смесь запахов: свежая бумага, шоколад, фруктовый сироп из буфета — всё перемешивается в осязаемый аромат.       Люди вокруг до невозможности хаотичны.       Тэхён не понимает всего этого возбуждённого сумбура.              Воспоминание о неприятном случае ровно год назад, которое он считал забытым, непроизвольно всплывает снова.

14 февраля

2025 г.

      Во дворе школы он шёл осторожно, когда внезапно столкнулся с тучным старшеклассником из параллели. Самого Тэхёна это удивило — тот шёл довольно быстро и сам зацепился об него, вот только вместо извинений сразу взорвался:       — Эй, ты что себе позволяешь?! — закричал, размахивая руками, из-за чего из его рук выпал мешочек с шоколадом и рассыпался прямо на земле.       Гнев читался в каждом его движении: плечи были вздёрнуты, лицо стремительно краснело, глаза блестели от злости, дыхание сбивалось. Он отпихнул Тэхёна, продолжая обвинять и материться, словно весь мир виноват именно их столкновении.       — Смотри, что ты натворил, дебил! — продолжал, громко вопя. — Умышленно, ведь так?! Да я тебе покажу...       Ким, мягко говоря, оторопел от такого напора и запоздало попытался увернуться, но старшеклассник схватил его за форму и дёрнул так, что аж пуговицы едва не оторвались, а после — продолжил наезжать, брызгая ядом со всех сторон. Внутри поднималась смесь растерянности и злости, сердце колотилось, а сил дать отпор не было — взбесившийся неадекватен явно был крупнее и сильнее в несколько раз.       И именно в тот самый момент появился Чонгук.       Он подошёл спокойно, будто просто проходил мимо, но каждый его целенаправленный шаг и движение кричали о полной уверенности. Взгляд быстро скользнул по Тэхёну, оценил ситуацию, плечи расправились, а в уголке губ мелькнула недобрая ухмылка.              — Отпусти его, — произнёс ровным тоном, но таким леденяще твёрдым, что старшеклассник на мгновение замер.       Опомнившись, тот всё-таки поднял руку и замахнулся, но прежде чем та успела опуститься, Тэхён, не веря самому себе, со всей силы внезапно резко пнул его в ногу.       Старшеклассник отскочил и взвыл, хватаясь за колено.       У Чонгука буквально отвисла челюсть. Он округлил глаза и взглянул на Тэхёна так, точно видел его впервые. Несколько секунд молчал, всё так же глядя на него, а спустя миг тихо прошептал:       — Ничего себе.       Тогда Тэхён и сам до конца не понял, как так получилось. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, ладони дрожали, а в душе странно перемешались страх, раздражение и внезапное облегчение.       Удивлённый взгляд Чонгука и восторженное выражение лица почему-то остались в памяти отчётливее всего остального.       Мысль об этом воспоминании мелькает и исчезает так же быстро, как и появляется, когда он снова оказывается в шумном классе.       Праздник тут ощущается сразу. Сильнее всего — у одной конкретной парты.       Чонгук сидит на своём месте, а его стол, как и ожидалось, завален шоколадом. Плитки разных размеров лежат одна на другой: тёмный шоколад в строгих упаковках, молочный с орехами, коробки с конфетами, перевязанные ленточками, маленькие шоколадные сердечки в прозрачных пакетиках, даже несколько дорогих импортных наборов с золотыми надписями на коробках, а одна из коробок украшена маленькой открыткой с аккуратным почерком.       — Чонгук, ты как это всё съешь? — усмехается Кан Минсу с задних парт.       — Ему на год вперёд хватит, — отзывается лучший друг Чонгука — Чон Джэхён. Впрочем, он тоже остался не без шоколада.       Девочки хихикают, переглядываются и украдкой наблюдают за чонгуковой реакцией и с нетерпением ждут, кому предмет их воздыханий отдаст предпочтение.       Поправив пиджак, Тэхён прокашливается, садится на своё место и сразу открывает тетрадь, чтобы машинально начинать рисовать на полях: тонкие линии, переплетающиеся узоры, маленькие абстрактные фигуры. Рука движется по инерции, а глаза поднимаются и скользят по классу.       И каждый раз почему-то останавливаются на Чонгуке.       Он выше многих ребят, широк плечами, форма сидит на нём свободно, но всё равно подчёркивает крепкое телосложение. Тёмные густые волосы слегка падают на лоб, а когда он улыбается, то улыбка оказывается тёплой.       Ким вдруг ловит себя на том, что слишком уж внимательно его разглядывает, словно пытается провести анализ по пунктам.       Да уж... Нашёл время для разглядывания чужой внешности.              Хотя смотреть там есть на что: такие парни действительно могут нравиться девочкам.       Тэхёну всегда нравилось про себя оценивать красивых людей, но в сию секунду сердце ёкнуло впервые...       Что с ним такое?

***

      На перемене Чонгук неожиданно поднимается и выходит из класса, что не остаётся незамеченным остальными.       — Куда он?       — Может, ещё подарки забрать?       Шёпот прокатывается по классу, но точного ответа никто не знает. Все предпринимают попытки разобраться в том, что творится. Тэхён сидит на месте, сжимая в руках ручку, и замечает, что учащиеся не прекращают свои разговоры.       Через несколько минут Чон возвращается с пакетом, который многих заинтересовывает и вызывает у них вопросы. И все, немного погодя, о нём больше не вспоминают: одни оживлённо спорят, другие пересчитывают шоколадные плитки, обсуждают бантики и открытки. Смех, перешёптывания и возгласы сливаются в единый поток звуков, который обволакивает классную комнату.       Тэхён же всё глубже погружается в себя. Он слышит сплетни, замечает движение рук и мелькание лиц, но не может сосредоточиться на них, предпочитая порешать тесты, а не зацикливаться на лишней информации.       И только после звонка происходит то, что совершенно не укладывается в голове.       Доставая из пакета аккуратную коробку, Чонгук берёт её двумя руками: квадратную, с гладкой крышкой молочного цвета, перевязанную тонкой атласной лентой идеальным бантом.       Все натурально замирают и приоткрывают рты в состоянии шока.       — Он что делает?..       — Эй... подожди...       Чонгук не обращает на них и доли своего внимания; не слышит и не видит никого вокруг. Он просто идёт вперёд, прямо между партами.       Сначала Тэхён не улавливает разворачивающуюся картину. Машинально поднимает голову, лицезря, как Чонгук идёт по проходу с коробкой в руках. На секунду пробегает мысль, что тот, наверное, просто несёт её кому-то дальше... Может, кому-то позади него. Или соседнему ряду. Он даже отодвигается, освобождая место.       Тот не проходит мимо. Чон останавливается прямо перед его партой.       Нахмурившись, Ким оглядывается через плечо — вдруг подарок предназначен кому-то за ним. Но там никого нет!       Когда снова поворачивается, Чонгук всё ещё стоит перед ним. С коробкой в руках. В классе становится так бесшумно, что слышно, как кто-то на задней парте медленно закрывает пенал.       — Да ладно...       — Это ему?       — Как такое возможно?              Одноклассники в полном недоумении, как и сам Тэхён, который всем своим существом осязает, как его целиком охватывает странная, неловкая растерянность.       Все прекрасно знают одну простую вещь: традиция же совсем другая!       На День святого Валентина шоколад дарят девочки.       Почему тогда Чонгук стоит перед ним с коробкой и делает наоборот?       А спустя долю секунды и вовсе протягивает её прямо ему в руки.       — Тэхён, это тебе, — улыбается он мягко. — Открой, пожалуйста.       Внутри бушует дикая смесь смущения, волнения и удивления. Ему хочется куда-нибудь спрятаться, но вместо этого он принимает коробку.       Все наблюдают за происходящим; несколько учеников склоняются вперёд и жадно впитывают то, что видят перед собой. Тэхён чувствует на себе их взгляды, и это только усиливает покраснение в ушах. Его сердце бьётся в ускоренном ритме, ладони дрожат. Он осторожно приподнимает крышку, но ещё не открывает коробку. Всё скрыто, но уже видно, что там что-то аккуратное, тщательно упакованное. Ожидание растягивается на мгновение — класс затаивает дыхание вместе с ним.       Ким едва дышит.       Ещё чуть-чуть, и перед его глазами раскрывается маленький мир аккуратного совершенства. Внутри лежат девять конфет. Каждая подобна маленькому произведению искусства с такими точными деталями, что сразу понимаешь — это именно ручная работа.       Всматриваясь в них, Тэхён замечает заметный блеск глазури, точность линий и завитков, различие текстур: гладкая поверхность соседствует с рельефной, как будто специально создаёт контраст.              Сердце ёкает сильнее, стоит подумать о внимании, которое Чонгук вложил в этот подарок.       Так аккуратно... Так продуманно... И только для него?       Он осторожно кладёт коробку на парту и поднимает голову, почти шёпотом говоря:       — Спасибо... Чонгук.       — Хочешь, выйдем на минутку? — предлагает тот, слегка наклонившись.       Весь светится от счастья.       Будь у него хвост, вертел бы им, как настоящий щеночек!       Щёки Тэхёна пылают, однако он кивает, подхватывая коробку и следуя за Чонгуком.       Они выходят в пустой коридор и направляются к зелёному уголку с растениями — любимому тихому месту в школе. Тэхён, всё ещё сгорая от смущения, открывает рот, чтобы спросить что-то, но Чонгук обрывает его:       — Ты мне очень нравишься, Тэхён. Практически со дня твоего первого появления в нашем классе. Вот такой я идиот... Долго скрывал и не мог к тебе подойти. А когда ты ударил того придурка при мне в прошлом году, у меня напрочь крышу снесло. Ты такой красивый... Весь идеальный. Чёрт, я с ума по тебе схожу!       Слова льются потоками: Чонгук не в силах остановиться. Его взор пристальный, открытый, без тени сомнения, что абсолютно ошарашивает и вынуждает ущипнуть себя, чтобы поверить, что это не сон.       — Ты... Зачем при всех? — вопрошает Тэхён, пытаясь переварить всё услышанное.       — Пусть все знают и не имеют на тебя виды.       — Да ко мне и так никто с таким не подходит...       — Вот и хорошо. Не поцелуешь меня за подарок? — И прислоняется ближе.       — А может, ты мне не нравишься? — выдавливает Тэхён, оглядываясь по сторонам. — К тому же... Мы оба парни.       — Тебя это как-то смущает? — Звучит игривый вопрос. — Меня нет. А вот нравлюсь ли я тебе... В этом я не сомневаюсь, Тэ. Твои взгляды говорят сами за себя. Да ты меня съесть хочешь.       — Что-о-о? — Тэхён пихает его в плечо и надувает губы.       Чонгук ловко сплетает его руку со своей, приближаясь ещё сильнее и пристально взирает, изучает. Тэхён на секунду замедляется, сомневаясь, но потом не выдерживает, сдавшись, и решается осторожно чмокнуть его в щёку:       — Я никогда не испытывал чувство симпатии и не знаю, что это такое, — негромко бормочет после влажного прикосновения губами к чонгуковой щеке, — но похоже, ты мне правда симпатичен. Прости, что я такой неопытный. И спасибо за всё...       На что довольный Чон ласково гладит его по щеке.       — Ты чего, солнце? В этом нет ничего плохого. Ты необычайно очарователен, Тэ. Уникальный и неповторимый. Кому вообще сдался этот опыт? У нас будут дни, чтобы узнать друг друга лучше. — Он широко улыбается и добавляет. — Хочешь, в выходные сходим в кино?       — Давай.       — Слушай, Тэ. Я не буду на тебя давить. Как бы мне ни хотелось поцеловать твои персиковые губы, не притронусь к ним, пока ты сам не захочешь.       Тэхён моргает, не веря своим ушам.       Как держать себя в руках, когда ему выпаливают такие слова?       — Правда? — сжимая руки в кулачки.       — Правда, — кивает Чонгук, подмигивая ему. — Я могу терпеть столько, сколько потребуется. Главное, чтобы ты ощущал себя комфортно. А на Белый день... Буду ждать от тебя ответный подарок. Но не при всех, только для меня. Договорились?       — Угу! — радостно соглашается Ким и в порыве воодушевления сам заключает его в объятия.       Кто же знал, что 14 февраля окажется таким прекрасным...