Dallon's Job

34 Г. И.  Брендон никогда не задавался вопросом, где именно работает Даллон, поэтому... В январе, когда Брендон спрашивает у Даллона за ужином, как продвигается его новая научная статья, Даллон, спустив очки на кончик носа, безмолвно улыбается и коротко кивает головой. В их большой светлой столовой, с большим овальным столом в самом центре комнаты, за котором каждый вечер собирается вся семья, разговоры о работе под негласным запретом. Все, чему могут стать немыми свидетелями хрустальные бокалы и фарфоровые тарелки, было всегда в недосягаемой зоне о чьей-либо официальной занятости. Брендон никогда не нарушал это правило, установленное им же ещё много лет назад, но все когда-то происходит впервые. Софи от удивления на пару секунд замирает над своей тарелкой, а Элис с опаской смотрит на папу, будто этот вопрос может снова вызвать у него один из тех ужасных приступов паники, которые случаются у Брендона периодически, стоит ему только поднять тему об Играх. -Что? Просто стараюсь поддержать разговор,- отмахивается он, когда три пары глаз обращаются к нему,- вы такие странные. Оставшийся семейный ужин, обязательный ритуал в семье Уикс, они молча заканчивают под звук стучащей посуды. Брендон покидает стол первым. Он желает девочкам спокойной ночи, целуя каждую в щеку, а затем многозначительно улыбается Даллону и уходит наверх. В январе Брендон понятия не имеет, чем занимается Даллон и где он работает.  В феврале Даллон возвращается домой с целым чемоданом, внутри которого бумага, краски, целых три пачки цветных карандашей и упаковка пластилина. Такой набор Брендон последний раз видел, когда Софи было три года. Элис, в отличие от старшей сестры, к своим двум уже переключилась на что-то более серьезное, вроде бархата, шёлка и любимых кружевных ленточек, которые заменяют девочке любые игрушки. Этим замечанием он, конечно же, делится с Даллоном по дороге до кабинета мужа. В абсолютной тишине Брендон садится в мягкое кресло напротив рабочего стола и следит взглядом за тем, как муж пытается разложить все на нем. Лицо Даллона - нечитаемая маска - снова совсем не выражает никаких эмоций.  -Будешь осваивать новые хобби?- шутит Брендон.  -Нет, это для тебя. Говорят, работа с бумагой развивает мелкую моторику,- отвечает Даллон с совершенно серьёзным тоном,- тебе не помешает. Гитарная партия в твоей последней песне просто ужасна. Брендон почти оскорблен. Он пытается сдержать победную улыбку, когда Даллон снисходит до своего ослепительного сарказма, но, стоит тому посмотреть на него, как Брендон тут же сдаётся. -Так и зачем тебе..- он обводит взглядом стол,- вот это все? Даллон загадочно улыбается и оставляет гору цветного мусора на столе. Он подходит к Брендону и наклоняется к нему, пряча руки за спиной. -Секрет,- шепчет Даллон. -Я люблю секреты,- тихо, подхватывая заговорщический тон, отвечает Брендон.  Они так близко друг к другу, что Даллону не составит труда посчитать все веснушки на щеках Брендона. Ещё секунда, и их губы встретятся, но за дверью слышатся чьи-то торопливые шаги, и Брендон невольно отводит взгляд от пронзительных глаз Даллона. Мужчина пользуется этим мгновением и нарушает интимную тишину громким поцелуем в щеку. -Ты не умеешь их хранить. Все разболтаешь своему лучшему другу с телевизора. Уж извини, это все пока должно остаться в тайне. В феврале Брендон все ещё не знает, откуда Даллон приносит деньги в дом.  В марте Даллон в один из вечеров делает Брендону подарок - золотой медальон с тремя фотографиями его семьи внутри. Брендона это очень трогает, и он не может сдержать слез, когда муж помогает ему застегнуть украшение на шее. -Чтобы ты всегда помнил о том, кто любит тебя сильнее всего,- шепчет Даллон, оставляя несколько коротких поцелуев за ухом мужа, которые, как всегда, заставляют Брендона покрыться мурашками. -Всегда. В марте Брендон счастлив, что работа Даллона позволяет ему ставить их с девочками на первое место. В апреле Софи возвращается из школы в слезах и запирается в своей спальне, не желая ни с кем говорить. Брендон, с которым она ругается через закрытую дверь, растерян и не знает, что делать, и только Даллону удаётся немного успокоить старшую дочь. Софи впускает отца, взяв с него обещание, что больше никто не зайдет вместе с ним, и на целый вечер они пропадают из поля зрения Брендона. Только ночью, уставший и расслабленный после оргазма, Брендон нехотя спрашивает у Даллона, что случилось с Софи. Даллон отвечает что-то о докладе про работу родителей, перебирая пальцами влажные волосы на голове мужа, и Брендон, облегченно выдохнув, позволяет себе заснуть на плече Даллона без чувства вины за сегодняшний неудачный разговор с дочерью. Брендон не знает, что делает Даллон, но когда Софи улыбается, с гордостью докладывая о своей идеальной успеваемости в школе, это наполняет его сердце радостью и покоем. В мае, когда Брендон заканчивает работу над своим пятым альбомом, Даллон заявляется к нему в студию и начинает наигрывать несложную мелодию на бас-гитаре. Сначала Брендон слушает его с явным сомнением, даже раздражением, желая, чтобы его поскорее оставили одного, но вскоре Даллон в точности повторяет партию из старой песни Брендона, и ему не остаётся ничего, кроме как удивленно замереть с наушниками в руках. Пока Брендон, нахмурив брови, пытается сформулировать один из десятка волнующих его вопросов, Даллон находит в хаосе из блокнотов, листов бумаги и записных книжек на столе запись с нужной песней и с легкостью играет по нотам мелодию. -У меня есть идея для песни,- заявляет Даллон,- для нового альбома. Хочешь послушать? В мае Брендон начинает довольно несерьезно опасаться за свою карьеру, но он все ещё, черт возьми, не знает, чем занимается Даллон.  В июне Даллон каждый день возвращается домой в четыре утра. За очередным завтраком Софи, небрежно макая булочку в стакан с горячим шоколадом, жалуется, что ранние возвращения отца будят её посреди ночи, из-за чего она не высыпается и весь день чувствует себя ужасно. Элис согласно кивает, слишком смущенная своим собственным дискомфортом, но своих недовольств не высказывает. Брендон пожимает плечами. Он сам ложится спать, когда Даллон приходит домой, иначе просто не может заснуть. -Я что, так громко топаю?- с улыбкой спрашивает Даллон. Софи закатывает глаза и смотрит на Брендона в попытке получить объяснение от него, но он снова пожимает плечами, явно больше заинтересованный наблюдением за тем, как Элис пытается почистить яйцо с переменным успехом. -Меня будят твои поцелуи!- заявляет Софи,- а я потом уснуть не могу. О, какая проблема, думает Брендон, но вслух решает ничего не говорить. Он старается чаще напоминать себе о том, что его девочки растут в другом мире, который ему, может быть, не удастся понять никогда до самого конца. В мире, где есть любящие и заботливые родители, которые не могут представить себе и дня, чтобы не поцеловать собственного ребёнка на ночь. -Разве я могу пойти спать, пока вас не чмокну? Раньше вы без этого не засыпали,- Даллон улыбается, когда замечает взгляд Брендона, все ещё прикованный к несостоявшемуся завтраку Элис,- солнышко, дай я.  Даллон, сдерживая смех, чистит для Элис яйцо, пока Софи с обиженным выражением лица смотрит в свою тарелку. -Обещаю, больше не буду тебя будить,- говорит Даллон,- буду целовать тебя в два раза чаще по утрам.  И пока Софи думает над этим предложением, Даллон наклоняется и целует ее в лоб, закрепляя их договор на ближайшие несколько недель. Брендон знает, что Даллон работает, чтобы единственной проблемой для их девочек были ранние утренние поцелуи, но он все ещё не может представить себе, где рабочий день длится до четырёх утра. В июле Даллон пропадает на неделю ровно в тот момент, когда Брендон запирается в своей студии. По телевизору день и ночь передают новости о предстоящих Тридцать Четвёртых Играх. Софи и Элис остаются на попечении у своего дедушки, который только рад провести с любимыми внучками время. Для вида Мистер Уикс, конечно, ругается на непутевых родителей, но неделя проходит, и он со слезами на глазах прощается с девочками, когда за ними приезжает Даллон. Тот выглядит заметно уставшим и подозрительно неразговорчивым, поэтому отец не задает лишних вопросов.  Дом снова оживает, когда возвращаются Софи и Элис, и Брендон покидает свое убежище. Он пытается вернуться в привычный ритм в окружении своей семьи, но разговоры кажутся какими-то совсем неестественными, а атмосфера в собственной спальне давит со всех сторон, душит и оставляет на лице неприятный отпечаток нездорового румянца. Только вечером, когда девочки ложатся спать, и они с Даллоном остаются вдвоём в их опустевшей гостиной, Брендон понимает, что между ними произошло что-то странное. Незримо для них двоих это что-то разрушило то хрупкое равновесие, которое Брендон считал мирной договоренностью, и теперь Даллон почему-то отводил взгляд, когда он пытался посмотреть на него. Будто в чем-то провинился.  -Девочки сказали, что они были у твоего отца, пока я.. работал,- начинает Брендон. Перед глазами все плывёт, когда он пытается представить, куда заведёт его этот разговор,- ты отвёз их к нему? Даллон все ещё на него не смотрит. Его плечи напряжены, когда он, держа в руках кружку с остывшим кофе, пытается принять более непринужденную позу. Девочки неделю провели у своего дедушки, и в любое другое время Брендон не был бы против, но не во время Игр. Не тогда, когда у него самого нет ресурса быть рядом с ними. Ему всегда казалось естественным, что Даллон остаётся с Софи, чтобы рассказать ей о вещах, которые наверняка вызовут у ребёнка много вопросов, и с Элис, которая нуждалась в родительской любви и заботе больше, чем кто-либо.  -Я был на работе,- отвечает Даллон бесстрастно.  Свет в гостиной начинает мигать, будто предупреждая о чем-то страшном, что должно произойти этим вечером, а затем снова ровным потоком опускается на просторную комнату. Когда они с Даллоном только переехали в этот дом, Брендону казалось безумием занимать его втроём. Он и сейчас так думает, хотя, признаться честно, Элис и её безудержная хаотичность немного успокаивают его совесть.  В размышлениях о детях Брендон снова возвращается к этой ужасной ситуации. Даллон ответил, но он не сказал самого главного. Это выводит Брендона из себя. Он встаёт с дивана и подходит к мужу, резким движением поднимая его голову за подбородок. Наконец, впервые за весь день, Даллон смотрит на него широко раскрытыми от паники глазами. Брендон видит в них не просто страх, а настоящий ужас. Его вдруг озаряет. Все внутренности нахлестывает волна гнева и негодования. -Где, черт возьми, можно пропадать целую неделю, Даллон?  Брендон понимает. Он ждёт, когда Даллон скажет ему это в лицо. Он ждёт, что человек, который однажды спас его, нанесёт смертельный удар. -Чем ты занимаешься, Даллон?  Вспышка. Перед Даллоном стоит Брендон. Едва знакомый ему юноша из Двенадцатого Дистрикта, которого привезли сегодня утром и представили ему, как задание, а не человека, чья жизнь теперь зависит от Даллона. У него уставшие заплаканные глаза. Потерянный взгляд. Искусанные в кровь губы. Мальчишка смотрит на него так, будто Даллон прямо сейчас может вытащить его из того ада, в который его отправили собственные земляки. Их разделяет всего жалкие два метра, но подойти ближе нельзя в целях безопасности. Даллону приходится стоять в дверях номера Брендона, пока за его спиной два миротворца охраняют выход. Атмосфера не то, что неловкая - совершенно нездоровая. На запястьях Брендона почему-то воспаленные следы от наручников.  -Чем ты занимаешься?- тихо спрашивает он. В комнате довольно чисто, но взгляд Даллона невольно зацепляется за кучу сброшенной в углу одежды, ярким пятном выбивающейся из простого интерьера номера. Он не сразу понимает вопроса Брендона. От волнения все во рту пересыхает, и язык еле ворочается. -Я твой ментор,- отвечает Даллон,- я помогу тебе выжить. Брендон резко срывается с места и крепко обнимает Даллона. Миротворцы, не успевшие вовремя отреагировать, пытаются оттащить мальчишку, но Даллон не позволяет им. Он осторожно обнимает Брендона в ответ и успокаивающе гладит его со спине. В нос ударяет запах цветов, хлеба и пота. Так, кажется, пахнет страх. Или надежда. Когда Брендон отстраняется, на рубашке Даллона остаётся мокрое пятно от его слез. Он тихо бурчит извинения себе под нос и снова смотрит на Даллона. Щетина на лице выдаёт в Брендоне возраст, но он все ещё выглядит гораздо младше с этим отчаянным взглядом и огромными синяками под глазами. Он делает несколько шагов назад и почему-то испаряется, как дым, в серых тонах комнаты. -Даллон!  Снова вспышка. Голос Брендона рассеивает иллюзии. Перед Даллоном его муж. Не трибут. Не мальчишка с испуганными глазами. Перед ним мужчина его самых смелых фантазий, тот, ради кого Даллон готов убивать и терпеть боль и унижения. Мужчина, которого он однажды полюбил и поплатился за этим своим душевным покоем.  Слова вылетают раньше, чем Даллон успевает запечатлеть в памяти последний взгляд Брендона на него без скрытой ярости или ненависти: -Я распорядитель Голодных Игр. Брендон думает, что вся его жизнь - наказание за то, что он посмел не умереть однажды на Арене.  В августе Брендон не говорит с Даллоном. Он даже видеть его больше не может, поэтому переезжает в одну из свободных спален и целыми днями пропадает в студии, чтобы заглушить душевную боль. Слова Даллона становятся первым, о чем думает Брендон, когда просыпается, и последним, когда засыпает. В кошмарах Даллон управляет переродками на его собственных Играх, направляя их к нему, чтобы растерзать на потеху публики. Каждую ночь Брендон просыпается в холодном поту и пытается прогнать призрак Даллона из своей головы, но он слишком глубоко, настолько, что если вырывать, то с корнями. С самим сердцем. Девочки серьёзно обеспокоены нарушенным покоем в семье. Элис ещё слишком мала, чтобы понять, что происходит, но Софи без труда догадывается, что её родители повздорили. Она не пытается занять чью-то сторону, как всегда безразлично оповещая обоих родителей, что в случае развода будет жить с дедулей.  В кошмарах Брендон видит, как все, кого он любит, покидают его.  В сентябре Брендон перестаёт писать новую музыку. Он целыми днями ходит словно зомби, измученный постоянными кошмарами. В одну из очередных бессонных ночей Брендон не выдерживает и возвращается в их бывшую общую спальню, к Даллону, который тоже почему-то не спит. Он молча ложится рядом и позволяет мужу обнять его. Даллон прижимается носом к его затылку. Сердце Брендона ноет от тоски. Он не замечает, как тихий плач перерастает в истерику, а затем - успокаивающая, звенящая и долгожданная тишина, которую Брендон встречает в теплых объятиях мужа. В сентябре Брендон не задает лишних вопросов. Он не говорит с Даллоном, но слушать не отказывается. Каждый вечер Брендон становится свидетелем исповеди мужа, обращенной то ли к нему, то ли ко всем, кого Даллон помогает убивать. В конце концов, Брендон чувствует, как любовь дарит ему самое ужасное чувство на свете - прощение. В октябре Брендон на несколько дней покидает Капитолий вместе с девочками, чтобы сделать несколько кадров для новых пропагандистских плакатов. Даллон без лишних вопросов отпускает их со своими доверенными людьми. Разлука напоминает Брендону о тех нескольких днях перед их свадьбой, когда они вынуждены были расстаться, чтобы Брендон мог закончить съёмки видеороликов для предстоящей второй части его Тура. Тогда он узнал о Софи. Вернее сказать, о том, что это будет София или Бронкс. Теперь ребёнок, который стал для Брендона гибелью всего, чего он когда-либо хотел, стал олицетворением того, что он получил вопреки всему. Снимки получаются что надо. Софи и Элис, впервые побывавшие в родном Дистрикте папы, полны новых впечатлений и эмоций. Во всей этой суете Брендон чувствует, что все, чего он хочет - снова поцеловать Даллона и услышать его голос, даже если он говорит о чем-то ужасном, вроде того, что стало причиной их разлада. Когда Брендон с детьми возвращается домой, он первым делом говорит Даллону о том, что любит его. Слова сами вырываются из груди, когда он видит своего мужа спустя несколько недель разлуки, ужасно похудевшего и с померкшим взглядом. Софи, слыша этот отчаянный крик, фыркает, а Элис радостно улыбается. Она знает, что все хорошо, когда эти три слова звучат в их доме. В октябре Брендон позволяет Даллону греть его замерзшие ладони в своих руках и говорит, говорит, говорит так много, что задыхается и захлебывается от бесконечных слов, которыми не поделился с Даллоном тогда, когда его сердце было разбито. В ноябре Брендон выпускает свой новый альбом. В честь этого грандиозного события они с Даллоном устраивают небольшой приём у себя дома. У Брендона нет друзей в Капитолии: с бывшими победителями он не встречается, а среди его коллег ужасно мало действительно адекватных людей, поэтому на вечеринке в основном коллеги и друзья Даллона, немногочисленные люди из СМИ, телевидение и стилисты. Брендон поддерживает неплохие отношения с сессионными музыкантами из тех, кто гастролирует с ним во время туров, но на этой вечеринке они не появляются, поэтому, пока Даллон руководит всеми организационными моментами, Брендон выпивает и из вежливости общается с незнакомыми ему людьми, которые, кажется, действительно искренне рады видеть его. Когда Брендон, изрядно выпив, хочет взять ещё один бокал, его вежливо останавливает молодой мужчина. Брендон почему-то слушается и остаётся в стороне от основного веселья вместе с незнакомцем, который с явным интересом рассматривает его. От этого взгляда Брендону становится неуютно.  -Расписаться?- спрашивает Брендон, подняв брови. Мужчина с мягкой улыбкой наклоняется к нему. -Автограф? У меня только ручки с собой нет,- Брендон шарит руками по своим карманам,- ты так пялишься просто, жуть. Мужчина смеётся и качает головой. -Нет, нет, мистер Ури, я не.. прошу прощения, что не представился. Меня зовут Джошуа Дан, но вы можете звать меня Джош,- Джош протягивает Брендону руку,- я коллега вашего мужа. Музыка вдруг резко перестаёт играть. Брендон пожимает влажной от волнения рукой протянутую ладонь, а затем, извиняясь уходит в туалет, где его тошнит до тех пор, пока желудок не извергает желчь.  Брендон не возвращается на праздник в его честь. Он просит водителя отвезти его к дому мистера Уикса, где Брендон засыпает в одной кровати в Элис, чьи тёплые и доверчивые объятия дарят ему долгожданный покой. В ноябре Брендон начинает понимать, что работа Даллона - не просто картинка из его кошмаров. Вопреки здравому смыслу, она обретает имена и лица. Она становится осязаемой, и Брендон боится однажды попасть в её ловушку. Снова. В декабре семья Уикс празднует канун Нового Года в Президентском дворце, куда их приглашают каждый год на целую неделю. В резиденции Вентца им всегда рады, и Брендон на несколько дней снова возвращается в те ужасные времена, когда здесь же политики и распорядители беседовали с ним, а затем платили деньги, огромные деньги, чтобы провести с ним ночь. Так они все это называли. Как будто то, что называешь такими невинными словами, само по себе становится не таким ужасным. Это продолжалось с того самого момента, как Брендон сошел с поезда в Капитолии, и с самого начала Даллон уже знал, что они не вернутся в Двенадцатый. Может, Даллон не знал, что именно заставило Президента оставить Брендона в столице, но он все равно не может поверить, каким наивным он был тогда. Брак был необходимостью, но был ли он выходом? После праздничного ужина Брендон, не дожидаясь полуночи, уходит в свою спальню. Через минуту Даллон входит следом. Его виноватый взгляд говорит так много, что Брендон начинает сожалеть обо всех своих мыслях о том, какой ошибкой было все, чему он позволил случиться между ними. Даллон пытался защитить Брендона не от Игр, а от правды - того единственного, что было в его силах. -Он заставил меня,- шепотом говорит Даллон,- я бы никогда.. ты же знаешь. Плечи Даллона начинают дрожать, когда он говорит об этом впервые, возможно, за долгие месяцы недосказанности между ними. Брендон никогда прежде не видел слез Даллона. Даже на похоронах своей матери мужчина держался довольно собранно, но сейчас, говоря о том, о чем он так долго молчал, Даллон выглядит так, будто вот-вот развалится на кусочки. -Я знаю,- шепчет Брендон в ответ,- все хорошо. Комната наполняется звуками рыдания. Брендон пытается утешить Даллона, мягко целуя его в затылок, держа в своих крепких объятиях, но, оказывается, то, что всегда помогало ему, сейчас совершенно бессильно с Даллоном. Брендон опускается перед мужем на колени и берет его лицо в свои ладони, заставляя посмотреть на себя. Вспышка. На Брендона смотрит серьезный молодой человек в форме Академии. Они находятся в странной комнате с серыми стенами и строгой мебелью, куда Брендона отвели миротворцы после поезда. Желудок неприятно сжимается от страха, от предвкушения собственной смерти, но больше всего Брендона пугает неизвестность. Никто не говорит с ним: ни охрана, ни стилисты, и еще одно новое лицо заставляет Брендона снова поддаться жалкой надежде, что хоть кто-то обратит на него внимание. -Чем ты занимаешься?- тихо спрашивает он. Мужчина смущенно хмурит брови, на секунду задумавшись, а затем коротко отвечает: -Я твой ментор. Я помогу тебе выжить. Взгляд незнакомца падает на запястья Брендона - там, где еще были свежими следы от наручниках, в которых трибутов перевозят из родных Дистриктов. Брендону становится неловко, и он, поддавшись чувствам, отчаянно обнимает мужчину, пряча лицо за его плечом. Впервые за долгие дни кто-то обратился к нему, как к человеку, и даже если это всего лишь вежливость, Брендону все равно. Ему нужно во что-то верить, даже если вся надежда на едва знакомого ему студента из Капитолия. -Брендон? Вспышка. Перед Брендоном его муж. Не незнакомец из номера, не ментор и не спасатель. Перед ним мужчина, ради которого Брендон отказался от своего прошлого. Мужчина, который рыдает в его плечо, потому что подвел его. Думает, что подвел. -Неважно. Это все неважно,- Брендон стирает слезы с щек Даллона,- все, что имеет для меня значение - ты и девочки. Наша семья. То, что ты.. для меня это неважно. Не сейчас. Слова никак не идут, но Даллон, кажется, успокаивается, когда слышит не красивую речь и то, что обычно принято говорить в такие моменты, а искреннее признание. Все это действительно перестает иметь значение по какой-то причине. Он крепко обнимает Брендона и вдыхает аромат цветов, сливок и шампанского. Так пахнет прощение. Или, может быть, любовь.