Сын Статэры

      Всё началось с крика.       Протяжного, усталого крика матушки, в потугах рожающей очередного отпрыска семейства Нилам.       Мне никогда не удавалось понять намерения отца приобщить нас к присутствию на родах. Сидеть в полупустом коридоре, обставленном лишь парой стульев и цветочным горшком, чтобы выслушивать очередные страдания женщины. Его женщины. И ради чего? Ради удовлетворения одного неизменного желания — иметь в роду дочь?       Ни просьбы матери, ни заверения повитух о возможном плачевном исходе, ни последнее рождение едва выжившего младшего брата — ничего не останавливало Алакса от поставленной цели. Его упрямство сослужило хорошую службу для предводителя драконьего крыла, но для собственного семейства оно было сродни проклятью.       Рядом раздались всхлипы Алиндэла. Наш младший первый раз имел честь присутствовать на столь "знаменательном" событии, поэтому спрятавшись в углу неистово ревел, совершенно не понимая происходящего. Ни я, ни отец не стремились успокаивать его — такого в доме Нилам принято не было.       — Как думаешь, родители на этом остановятся? — голос Хагарда раздался шепотом у моего уха.       Средний брат редко отличался заботой об окружающих, а уж тем более и чувством такта. Надоедливо постукивая по подлокотнику стула, синеволосый намеренно провоцировал меня на очередную драку.       — А ты попробуй у него спросить, — я одарил моего "любимого" братишку презрительным взглядом. — Может сразу мозги вправит одним ударом.       — Прекратили оба! — голос отца прозвучал громогласнее, чем потуги матери за стеной.       Мы все замерли. Ни одному из нас не захотелось получить внеплановую порцию тренировок на драконьем плацу.       — Ведёте себя, как малые дети!       А нам просто не повезло уродиться в этой семейке. Мне, которому недавно стукнуло десять, успели повесить на шею клеймо ответственного старшего брата. В то время, как Хагард в свои семь ещё имел шансы на баловство, игры и прочие прелести крохотных лаэров.       — Валхан тебя подери! — отец от нервов сорвался даже на пятилетнего Алиндэла. — Когда ты уже захлопнешь свою пасть!       Его высокая фигура почти добралась до злополучного угла. Казалось, один взмах руки и несколько часовой плач брата заиграет новыми красками, но Хагард вдруг рванул наперекор отцу.       Он не хуже меня знал о скором возвращении патрульного крыла. О простой возможности поглазеть на взрослых драконов без проникновения на закрытые тренировки. И, не придумав ничего лучше, заткнул брату рот рукой.       — Вставай, плакса, — синеволосый старался не обращать внимание на укусы и потащил сопротивляющегося Алиндэла к лестнице вниз. — Пойдем почитаем твои дурацкие книжки…       Алакс хотел возразить. Взорваться отточенным до совершенства командным рыком, но очередной крик матери поглотил его внимание и позволил братьям безнаказанно сбежать. А я… я остался один на один с самым ненавистным мне существом на тот момент.       Во взрослом возрасте мне давно перестали сниться кошмары с его участием, но в детстве выдержка этого человека пугала не меня одного. Походка, военная выправка и холодный взгляд — единственные качества отца, которыми я восхищался и восхищаюсь до сих пор.       — А если будет мальчик? — мой осмелевший голос заставил вздрогнуть нас обоих. — Вы с мамой снова…       — Не знаю, — отец устало опустился рядом и сжал переносицу двумя пальцами. — Глава клана мне всё равно голову оторвёт.       Тогда я не придал этой фразе особого значения. Редкие минуты откровений у нас всё же случались. Поэтому в этот раз показалось, что Алакс лишь пытался набить хоть какую-то цену своим поступкам, но мне было страшно. Страшно за маму.       Её крики участились, а тихий голос повитухи приобрел громкость, соперничающую с рыком дракона. Время потянулось слишком медленно, нагнетая и без того тяжелые мысли.       — Она выживет? — я попытался хоть как-то наладить связь с отцом, пробить драконью чешую, но на это была способна лишь мать.       — Если бы ты ходил с ней в храм Рамара, — Алакс даже не удосужился посмотреть мне в глаза, — то сейчас бы мог попросить его милости.       — А почему это не делаешь ты?       Едва мои губы сомкнулись, как по щеке раздался хлесткий удар. На секунду почудилось, что слева взлетел дракон — звон в ушах стоял невероятный, но я стерпел. Даже обрадовался, что рядом нет Хагарда, иначе моей репутации пришёл бы конец.       — Четыре года драконьей подготовки ничему тебя не научили, да? — на морщинистом лице отразилось отвращение. — Так и норовишь спорить со старшим по званию?       За этими словами был обязан пойти следующий удар. Я сгруппировался. Подготовился к извечному второму замаху, после которого, как казалось отцу, мы с братьями начинали его слушать. Но резкий крик повитухи спас мою вторую щеку.       — ДЕВОЧКА! — дверь распахнулась и к нам выбежала взволнованная женщина с окровавленными руками. — Девочка! Родилась девочка!       Не веря своим ушам, отец сорвался к матери. Я не был уверен, что он переживал за её состояние, но сам не мог пошевелиться от вида крови.       Много. Её было слишком много — на фартуке, руках, лоскутах юбки — везде. Намного больше, чем при рождении Алиндэла, после которого маму выхаживали несколько месяцев.       — Пойдём, — протянутая красная ладонь повитухи на долгие годы отпечаталась в моём сознании, — тебя хотят представить сестре.       Ха! Даже тогда мне не дали выбора остаться ребёнком! Ввели в комнату, пропахшую сладким и одновременно тошнотворным запахом. Усадили на стул возле покрытой слезами, кровью и потом матери. А после спросили:       — Ну, как ты, ящерка? Волновался?       Холодная, ослабевшая рука матери коснулась горячей после удара отца щеки.       — А ты как думаешь? — я едва сдержал всхлипы, глотая сквозь силу сопли. — Ты так… вопила…       — Т-с-с, тише! — она стёрла с щеки, предательски сбежавшую слезу. — Папа услышит.       Мы оба, не сговариваясь, посмотрели на Алакса, счастливо державшего на руках сестру. На его лице сверкало сказочное спокойствие и умиротворение — как будто целый мир спас. Только… какой ценой?       — Как там мальчишки? — в голубых глазах матери подступила пелена. — Хагард не плакал как в прошлый раз?       Я фыркнул. Резкий смех смешался с сопливым всхлипом, хоть как-то отрезвляя от происходящего.       — Ушли читать книжки, — моя рука, всё ещё маленькая по сравнению с маминой, едва обхватила её запястье. — И тебе… нужно отдохнуть.       — Как я могла уснуть, — она подозвала отца легким кивком, — не познакомив тебя с сестрой? Ты же меня бы за это не простил…       А только ли за это, мама? Только ли за знакомство с единственной на всём треклятом свете сестрой я должен был тебя простить?       — Её зовут Лика! Правда красивое имя? — она продолжила делать вид, что всё в порядке.       Что сквозь одеяло не просочилась новая порция крови. Что на лице отца, отражавшем зарождающуюся скорбь, не потекла слеза. И что я не дрожал, как ополоумевший от страха ребёнок.       — Только, пожалуйста! — её охрипший голос перешел на шепот. — Пожалуйста, обещай, что будешь заботиться о сестре, братьях… и папе. Ты же… сможешь, правда, Рональд?       Нет! Нет, нет и нет! Я готов был кричать на всю округу! Топать ногами, как обычный десятилетний ребёнок, но не смог. Не нашёл в себе силы перечить, видя её состояние.       Понимая, что ещё миг и всё. Больше не будет заботливых объятий в тайне от сурового отца. Меня никто не будет учить тому, что Алакс считал слабостью — доброте, жалости и состраданию. Меня… нас больше не будет.       — Ты так говоришь, — я все-таки жалостливо всхлипнул, — как будто собралась куда-то… Не говори глупости. Пожалуйста.       — Я всегда буду за тобой наблюдать, ты же знаешь, — её рука стала медленно опускаться на пол. — Всего несколько дней… и ты увидишь вздымающуюся звезду. Только… обещай. Обещай.       — Я обещаю! — я вскочил со стула, видя, как глаза матери закрываются. — Честно обещаю! Только не оставляй меня! Не оставляй нас, прошу! Мама! Мама.       Отец попытался меня оттащить, но с сестрой на руках ему это мало удалось. Вцепившись в край кровати, я не позволял никому приближаться к матери. Выл и скулил, как маленькая, бездомная дворняжка. Даже кусался.       Моё детское наивное сознание ещё верило, что мама просто устала. Что несколько часов отдыха и она снова откроет глаза. Спросит про братьев, тепло улыбнется и в очередной раз растопит каменное сердце отца. Но это была жалкая ложь.       Единственное, что стало правдой в тот день – день рождения сестры. Я последний раз стал братом. В тот день я окончательно стал сиротой.