soulmates не по сценарию

Маргери Тирелл ненавидела проигрывать. Это качество воспитала в ней бабушка задолго до того, как она научилась читать. Оленна Тирелл любила повторять: — В этой жизни, дорогая, ты либо выигрываешь, либо тебя втаптывают в грязь. Третьего не дано. И Маргери, следуя советам бабули, всегда побеждала. Школьные олимпиады, университетские гранты, споры с преподавателями, организация мероприятий — она везде была первой. С изящной улыбкой, с идеально уложенной прической, с той особой грацией, которая заставляла людей думать, будто победа даётся ей легко и естественно — как воскресный шопинг с подругами. Маргери чувствовала себя уверенно, держалась в обществе так, словно вокруг неё была сцена, освещённая софитами. На званых вечерах среди знакомых семьи она всегда знала, как поддержать беседу, а в аудиториях выбирала места только у окон, чтобы солнечный свет путался в её волнистых волосах, дополняя образ успешной студентки. Однокурсники слушали её, не перебивая. Она была той самой подругой, которая знала, как поддержать в трудную минуту. Маргери не просто приносила мороженое, чтобы заесть горе от расставания, — она тут же продумывала план, как поставить обидчика на место и вернуть подруге уверенность в себе. Именно она вытащила Сансу Старк из затянувшихся, изматывающих отношений с Джоффри Баратеоном, которые с самого начала мало походили на «здоровые». Маргери терпеливо повторяла Сансе, что любовь не должна напоминать прыжок в пропасть и разрушать изнутри. И когда та наконец решилась уйти от токсичного бойфренда, лучшая подруга познакомила её со своим старшим братом Уилласом — рассудительным и внимательным. Уиллас не испытывал её терпение, не доводил до слёз и не ограничивал её интересов. Рядом с ним Санса снова стала очаровательной, весёлой девушкой, которая радовалась каждому дню и перестала искать в себе изъяны. Маргери искренне радовалась за брата и Сансу, к которой с первых дней относилась как к сестре. Ей, выросшей среди мальчишек, не хватало девичьего общества. Конечно, в пансионе у неё были подруги, но одни завидовали её успеху и амбициям, а другие со временем отдалились. Санса порой казалась наивной и, как представлялось Маргери, всё ещё верила в книжные идеалы. Но она была искренней, и их тандем удачно дополнял друг друга. В общем, жизнь Маргери шла своим чередом — до недавнего времени. Ирония заключалась в том, что, занимаясь повседневными делами, Маргери не подозревала, что в её раю назревал крах. Речь шла, прежде всего, о романе с Эйгоном Таргариеном,оторый закончился так же ярко, как начался. Они познакомились на университетской вечеринке по случаю Хэллоуина и с тех пор не расставались. Два с половиной года пролетели незаметно, но только сейчас Маргери осознала: она даже не может вспомнить каких‑то по‑настоящему особенных моментов в их отношениях. Эйгон умел быть щедрым и внимательным: широкие жесты, громкие обещания, идеальные фотографии в соцсетях. Конфетно‑букетный период они преодолели как настоящие романтики — наслаждались обществом друг друга и блистали на светских мероприятиях. Им было удобно вместе, не скучно в постели — и, пожалуй, именно это подкупало Маргери. Эйгон не давил на неё, поддерживал амбиции, но трещина в их связи всё же возникла — и разрасталась с каждым днём. Позднее, обдумывая произошедшие, Маргери поняла: в их идиллии с самого начала проскальзывала борьба за лидерство. И вот она наконец дала о себе знать во всей полноте. На прощание Эйгон сказал, что они слишком похожи — и это помешает им строить совместную жизнь. Они не сумеют найти компромиссы. Маргери улыбнулась так, будто эта скупая фраза не ранила, а прозвучала как комплимент. Она не позволила себе расплакаться при нём. Лишь спустя несколько часов, оказавшись в своей квартире, она впервые за долгое время почувствовала себя уязвимой и загнанной в угол. Любила ли она Эйгона? Этот вопрос вызывал головную боль. Нет. Не так сильно, как следовало бы, раз их разрыв не разбил её сердце. Она вполне могла жить дальше без своего идеального принца. Проблема заключалась в другом: расставание случилось в самый неподходящий момент — как раз когда Маргери собиралась подать заявку на городской конкурс под названием «Соулмейты». Его организовывали специально для высших кругов Вестероса. Мероприятие всегда проводили с размахом, а победителям гарантировали полезные связи и солидную сумму на реализацию собственных проектов. Семья Тирелл не нуждалась в деньгах, но Маргери хотелось одержать победу в этой авантюре — и в очередной раз почувствовать себя лучшей. Азарт пленил, и она не могла поверить, что впервые жизнь складывалась не по её сценарию. — Мы что‑нибудь придумаем, — подбадривала Санса, когда они сидели на кухне в квартире Маргери. Заметив несвойственную подруге апатию, Санса сама занялась приготовлением чая. Маргери же не отрывала взгляда от экрана ноутбука, где мигала незаполненная графа «имя партнёра». Всего неделю назад она планировала сделать Эйгону сюрприз, рассказав о своих планах, — а теперь мысленно благодарила Семерых за то, что не успела заполнить анкету. Иначе она мгновенно превратилась бы в посмешище. — Придумаем? — переспросила Маргери, не отрываясь от экрана. — Ты правда считаешь, что я смогу так быстро найти идеального кандидата на роль моего парня? — Не драматизируй, Мар, — Санса поставила чашку на стол. — У меня есть план. — О нет, — простонала Маргери. — Санса, дорогая, ты знаешь, как я тебя люблю. Но твои планы обычно заканчиваются тем, что мы красим ногти в два часа ночи, заказываем большую пиццу, пасту, красное вино и обсуждаем очередной сезон «Секса в большом городе» или «Сплетницы». — Я имела в виду не это, — возмутилась Санса. — Мар, послушай. У меня есть старший брат. Ну, ты знаешь… — Санса, у тебя их несколько, — Маргери подняла бровь. — И, насколько я помню, одному взбрело в голову пойти в армию, а второму… — Ты путаешь с моим кузеном Джоном, — перебила Санса. — Я имела в виду Робба. Он занимается бизнесом вместе с отцом. Маргери задумалась, перебирая в памяти образы Старков, с которыми сталкивалась за годы дружбы с Сансой. Было несколько ужинов, пара случайных встреч в городе и на важных мероприятиях. Робб Старк был первенцем Эддарда и Кейтилин Старков. Как и Санса, он больше напоминал мать: даже каштановые волосы на солнце отливали рыжиной. Он был отлично сложен — высокий, широкоплечий — и чертовски сексуально выглядел в строгих костюмах. Робб отличался привычкой внимательно слушать окружающих и говорить со знанием дела. Маргери помнила, что он окончил университет и посвятил всё своё время работе в семейной компании. Их знакомство состоялось давно, и порой Маргери казалось, что Робб её недолюбливает. Они обменивались безупречно вежливыми улыбками и держали дистанцию, словно оба понимали: сближаться — значит нарушить хрупкое равновесие, подчёркиваемое их нарочитым равнодушием. Маргери прикусила губу. Пожалуй, здесь она лукавила. Робб её раздражал — своим безразличием. Он был одним из немногих мужчин, кто не поддавался её чарам и не стремился флиртовать. И это, признаться, задевало. Потому что Маргери отчего‑то была уверена: Старк — не такой ледышка, каким хочет казаться. — Робб, — повторила Маргери. — А твой старший братик не чересчур серьёзный для такой шалости, Санс? — Он просто... — Санса замолчала, ответив весьма расплывчатой фразой. — У него была тяжелая история. — У всех тяжёлые истории, — спокойно парировала Маргери, но не стала настаивать и выяснять подробности. — Ты правда думаешь, что Робб согласится притворяться моим парнем? — Именно так, — кивнула Санса. Маргери рассмеялась впервые за последние дни, представив реакцию Робба. Наверняка он решит, что они с Сансой — ненормальные. — Санса, милая, есть одно «но», — заметила Маргери. — Робб меня недолюбливает, и ты это знаешь. — Неправда. Он тебя просто не знает. Вы всегда держались холодно, потому что… ну, так уж вышло, — уверенно говорила Санса. — Робб хороший. И он свободен. И ему не помешает… — она замялась. — Немного развлечься? — подсказала Маргери с улыбкой. — Пожалуй, — кивнула Санса, и в её глазах промелькнула грусть. — Ему не помешает думать не только о работе, Маргери. С тех пор как… Санса резко замолчала, и Маргери почувствовала: за этим скрывается что‑то важное и, скорее всего, глубоко личное. «Неужели у безупречного Робба Старка есть какая‑то тайна? — пронеслось у неё в голове. — Разбитое сердце? Запретные отношения?». Это подогревало интерес к ситуации. Однако Маргери понимала: Сансе явно неловко продолжать разговор на эту тему. Она не собиралась предать доверие старшего брата. И Маргери не стала расспрашивать — у их дружбы были свои границы, и ей не хотелось становиться причиной разлада в семье Старков. — Знаешь, наверное, это и правда идеальный план, Санса, — согласилась Маргери, сама удивляясь своему решению. — Пожалуйста, поговори с Роббом. Хуже уже точно не будет.

***

— Это плохая идея, — сказал Робб, когда Санса изложила ему свой план. Он мог привести множество аргументов в подтверждение своей правоты, но решил ограничиться короткой фразой — не хотел обижать романтичную сестрёнку, у которой давно зрела мечта свести его со своей лучшей подругой. Однажды Санса даже обмолвилась матери, как замечательно было бы устроить двойное свидание: она — с Уилласом, а Маргери — с Роббом. В тот момент Робб едва не поперхнулся кофе и предпочёл проигнорировать восторженную реплику сестры. Сейчас они сидели в гостиной дома Старков. За окном моросил мелкий дождь, и настроение соответствовало хмурой, ненастной погоде. Робб слушал, скрестив руки на груди, и чем дольше говорила Санса, тем глубже становилась складка между его бровями. Робб устало вздохнул. Ладно ещё Санса… Но Маргери? Он не входил в ближний круг Тирелл, и они никогда не общались дольше десяти минут. И всё же у него складывалось впечатление, что Маргери мыслит более рационально, чем Санса, привыкшая верить в хэппи‑энды. — Это всего лишь конкурс, — настаивала Санса. — Мар очень нужен партнёр, Робб! А ты — идеальный кандидат: умный, надёжный, с безупречной репутацией. Вы уже знакомы. Притвориться будет совсем несложно. — Притворяться всегда сложно, — возразил Робб. — Какой в этом смысл? — Я хочу помочь Мар, — твёрдо сказала Санса. — Она моя лучшая подруга. Именно она помогла мне пережить отношения с Джоффри. Сейчас я понимаю, что зря отталкивала помощь родителей, но ты же помнишь, что тогда было? Это был очень тяжёлый период, а Маргери была рядом. Каждый день. Она ни о чём меня не просила, но разве я могу её бросить? Санса нахмурилась и с укором посмотрела на брата. Робб потёр переносицу. Разумеется, он всё помнил. Разумеется, он обо всем помнил. Помнил, как Санса приезжала домой на выходные и часами сидела в своей комнате, ни с кем не разговаривая. Помнил тревогу матери, когда сестра отдалилась от неё. Помнил, как отец ругался со своим загадочным другом из‑за того, что его сын перешёл все границы. И помнил, как Маргери приезжала к Сансе, сидела с ней на кухне до двух ночи, смешила и постепенно возвращала к жизни. Как бы Робб ни относился к Маргери, в одном он не сомневался: она — надёжная подруга. — Я знаком с Маргери, — резонно заметил Робб, — но мы едва знаем друг друга, Санса. — Вот и отличный повод узнать её получше! — не сдавалась Санса. — Уверена, вы найдёте общий язык. К тому же тебе не помешает немного расширить круг общения и думать не только о работе, Робб. Робб хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что отчасти Санса была права. Последние годы он действительно жил по привычному алгоритму: работа, дом, семейные ужины, встречи с друзьями и бесконечные командировки. Отец и мать не раз заводили об этом разговор, но он не хотел их беспокоить, уверяя, что бизнес сейчас для него на первом месте. А иногда ему казалось, что он движется по заранее проложенному маршруту — как поезд по рельсам, — и не может свернуть. — Всё это по‑прежнему звучит как неудачная шутка, Санса, — задумчиво произнёс Робб. — Фальшивые отношения… Конкурс… Разве для Маргери это действительно так важно? — Пожалуйста, — Санса посмотрела на него глазами, в которых затеплилась надежда. — Просто подумай. Встреться с Мар, поговори. Если решишь, что не хочешь участвовать, — я приму это. Но хотя бы попробуй. «Вот же лиса! Знает, как добиться своего», — подумал Робб. Он устремил взгляд в окно. Ливень шёл без остановки, крупные капли барабанили по стеклу, и почему‑то этот звук напомнил ему о другом дожде — много лет назад, когда он стоял под моросящим небом и смотрел на свежую могилу. В тот день его жизнь разделилась на «до» и «после». Робб поспешил отогнать неприятные воспоминания. — Хорошо, — кивнул он наконец. — Я поговорю с Маргери. Но ничего не обещаю. Решим при встрече. — Ты лучший! Самый лучший брат на свете! — Санса взвизгнула и бросилась ему на шею. — Посмотрим, что ты скажешь, когда всё пойдёт не по плану, маленькая интриганка! — проворчал Робб, но в уголках его губ дрогнула улыбка.

***

Маргери до последнего не верила, что Робб согласится. Она не считала его импульсивным или склонным к авантюрам. Робб Старк был из тех мужчин, которые знали, куда идут и зачем. Он никогда не терял времени на бессмысленные вечеринки, почти не появлялся в заголовках светских сплетен и чаще обсуждал экономические отчёты, чем обычные темы, вроде, новых сериалов. Его отец, Эддард Старк, владел крупной строительной компанией, и Робб, как наследник, во всём поддерживал родителя: участвовал в переговорах, ездил в командировки, инспектировал объекты. Иногда Маргери замечала его в особняке Старков — с чемоданом в руке и пальто поверх строгого костюма, сразу после очередной деловой поездки. Он казался старше своих лет — не из‑за внешности, а благодаря внутреннему стержню. И всё же она не могла отрицать очевидного: Робб был красив. Но не так, как Эйгон. В нём чувствовалось что‑то северное — спокойная сила и ясный, прямой взгляд. Небольшая щетина придавала его облику менее официальный, почти домашний вид. Порой, поймав себя на том, что слишком долго разглядывает, как он закатывает рукава рубашки, Маргери мысленно одёргивала себя. Робб Старк был слишком серьёзен и чересчур занят. Совсем не её типаж. Ирония заключалась в том, что именно он теперь мог стать для неё спасательным кругом. Благодаря стараниям Сансы Робб и Маргери договорились встретиться в небольшом кафе в центре города — достаточно уютном для обсуждения столь щекотливого вопроса и достаточно людном, чтобы не привлекать лишнего внимания. Маргери пришла первой. Она выбрала столик у окна, аккуратно сняла пальто и, воспользовавшись моментом, заглянула в дамскую комнату — поправить макияж и оценить своё отражение в зеркале.Её образ был безупречен: элегантное светлое платье с короткими рукавами украшал узор из блестящих бирюзовых пайеток и бисера, подчёркивающий все достоинства фигуры. Тонкая золотая цепочка изящно лежала на шее. «И как он сможет устоять перед такой красотой?» — гадала она, нанося блеск для губ. Маргери нахмурилась. Это могло стать проблемой для их плана. Если они собирались убедительно изображать пару, уже сейчас нужно было выглядеть соответствующе. Спустя несколько минут вошёл Робб — как всегда, в тёмном пальто. Но, к удивлению Маргери, под ним не оказалось привычного костюма: лишь тёмная водолазка облегающего кроя и джинсы. Его волосы были чуть взъерошены, а под мышкой он держал папку с документами. Робб огляделся, нашёл взглядом Маргери и на мгновение замедлил шаг — словно оценивая картину целиком. Маргери приветливо улыбнулась, стараясь разрядить обстановку. — Маргери, — поприветствовал он, садясь напротив и сразу замечая, что с момента их последней встречи она успела кардинально сменить имидж: на смену каштановому оттенку пришёл холодный блонд. — Робб, — кивнула Маргери. — Спасибо, что согласился встретиться. — Санса умеет быть убедительной, — констатировал Робб без энтузиазма. — Ты выглядишь так, будто пришёл подписывать контракт на покупку нефтяной компании, — не удержалась Маргери от лёгкого подкола, окинув взглядом его строгий профиль. — А разве это не то, чем мы собираемся заняться? — спокойно парировал Робб, не спеша изучая меню. — Фиктивные отношения. Звучит как сделка. Они замерли, глядя друг на друга через столик, и Маргери вдруг почувствовала странное желание рассмеяться. Ситуация правда была абсурдной, но в ней чувствовалась какая-то странная правильность что ли? «Боги, что за мысли?» — одёрнула она себя. — Я не знала, что у тебя есть чувство юмора, Робб Старк, — усмехнулась Маргери, скрывая смущение за насмешкой. — Оно чаще всего проявляется в экстренных ситуациях, — невозмутимо ответил он, едва заметно приподняв бровь. Маргери подалась вперёд, опершись локтями о стол. В её взгляде вспыхнул знакомый хищный блеск — тот самый, что всегда означал: «Игра началась». — Значит, я — экстренная ситуация? — протянула она с притворной обидой. — Не самый удачный комплимент, милый. — А это и не комплимент, — невозмутимо поправил Робб, и в уголке его губ мелькнула тень усмешки. Маргери фыркнула и покачала головой. Старк был неисправим! И всё же… ему определённо шла эта лёгкая, почти мальчишеская усмешка. На миг он перестал быть наследником семейной империи и стал просто мужчиной — с упрямым подбородком, прямым взглядом и этой странной, завораживающей сдержанностью. — Ладно, мистер проект‑менеджер, — продолжила она уже серьёзнее, возвращаясь к делу. — Нам нужно продумать детали. Официальная версия: как мы познакомились, кто сделал первый шаг. Люди будут задавать вопросы. — Люди всегда задают вопросы, — отозвался Робб. — Особенно когда речь идёт о тебе. Это было справедливо. Маргери привыкла к вниманию. Фамилия, активность в студенческом сообществе, безупречный стиль — всё это делало её заметной фигурой в высших кругах. И Робб прекрасно это понимал. — Вот именно, — подтвердила она, сверкнув глазами. — Поэтому всё будет идеально. Мы должны убедить всех, что между нами — любовь. Самая настоящая. Искренняя. Робб откинулся на спинку стула, внимательно изучая её лицо, будто пытался прочитать скрытый текст между строк. Он шёл сюда, заранее настроившись выслушать аргументы Маргери — и, честно говоря, подумывал всё-таки отказаться от участия в этом фарсе. Он никогда не скрывал своей нелюбви к Маргери. Её жеманность, её привычка прятаться за тщательно подобранными масками — всё это раздражало его до крайности. В её безупречной улыбке он видел расчёт, в каждом жесте — продуманную театральность. «Она играет даже тогда, когда, кажется, просто дышит», — думал он не раз. Но сейчас, глядя на Маргери, Робб не мог объяснить то иррациональное чувство, что пронзило его насквозь. У него действительно появилось желание помочь ей. Отчасти — как благодарность за то, что она сделала для Сансы. Маргери была рядом в самые тяжёлые дни, когда сестра замыкалась в себе, и это заслуживало уважения. И… было что‑то ещё. Может, желание взглянуть на ту, что репетировала множество образов, под другим углом? Увидеть за блеском пайеток и отточенными фразами что‑то настоящее? Робб не знал. Но ему определённо захотелось это выяснить — и в этом было что‑то опасное. Что‑то, противоречащее всему, что он о ней думал раньше. Он снова скользнул взглядом по её лицу — по новой причёске, по едва заметным теням под глазами, выдававшим бессонную ночь. Впервые за долгое время Маргери Тирелл выглядела не безупречной королевой бала, а просто девушкой, которая по-своему переживала личную драму и резкую смену планов. И это… сбивало с толку. — Ты всегда стремишься к идеалу? — поинтересовался Робб. — Или это всё из‑за конкурса? — Я привыкла быть лучшей везде, — Маргери заправила прядь волос за ухо. — И мы оба окажемся в выигрыше. Робб, это блестящий пиар‑ход! — её улыбка стала более деловой и расчётливой. — Пиар, — повторил Робб без энтузиазма. — Подумай сам, — уверенно продолжала Маргери. — Тиреллы и Старки. Две влиятельные семьи. Если мы победим, это укрепит позиции обеих сторон. Твой отец оценит такую стратегию. Робб усмехнулся. Маргери явно плохо знала Неда Старка, если полагала, что тот одобрит подобную авантюру. Отец всегда старался оградить детей от светских игр — его мало волновали развлечения элиты. И всё же… в её словах был определённый смысл. Маргери умела видеть картину целиком, мыслить масштабно. Он провёл пальцем по краю чашки с кофе, взвешивая аргументы. — То есть я — часть твоего маркетингового плана? — не без иронии уточнил он. — Ты — мой партнёр, — мягко поправила она и, чуть склонив голову, добавила с лёгким флиртом: — И, должен признать, весьма привлекательная его часть. — Выходит, нам нужно составить договор? — усмехнулся Робб. — Если хочешь, я могу подготовить презентацию с графиками, — подхватила игру Маргери. — SWOT‑анализ наших… чувств. — Чувств нет, — сухо напомнил он. — Это легко исправить, — парировала она с беспечной уверенностью. — Мы справимся, поверь. Нужно лишь приложить усилия. Между ними повисла пауза. Внезапно оба отчётливо осознали: несмотря на годы поверхностного знакомства, они почти ничего друг о друге не знают. Что любил Робб — кроме работы и семьи? Какие книги он читал перед сном? Какие песни звучали в его наушниках по дороге домой? Чего боялась Маргери — кроме провала? О чём мечтала в те редкие минуты, когда оставалась наедине с собой? Какие фильмы заставляли её улыбаться, а какие — украдкой вытирать слёзы? — Если мы собираемся выглядеть убедительно, — наконец произнёс Робб, — нам придётся узнать друг друга получше. — Разумеется, — тихо согласилась она. — Мы будем работать над этим. Ты готов рассказать мне о себе, Робб Старк? Он посмотрел на неё внимательнее, чем раньше. Впервые за вечер в его взгляде мелькнуло нечто, похожее на вызов. — А ты, Маргери Тирелл, — ответил он медленно, — готова хоть немного побыть откровенной? — Зависит от твоего поведения, Робб, — усмехнулась она, принимая вызов. В её глазах вспыхнул азарт. — Но обещаю: скучно не будет.

***

Робб и Маргери засиделись в кафе дольше, чем планировали. За окном медленно сгущались сумерки, стекло отражало их силуэты — два упрямых профиля, которые со стороны уже можно было принять за пару. Их легенда была проста и изящна: они давно испытывали взаимную симпатию, но не решались признаться в этом — пока разрыв Маргери с Эйгоном не заставил её по-новому взглянуть на Робба, который сумел исцелить её разбитое сердце. На столе между ними лежал кремовый блокнот с золотым тиснением — собственность Маргери. Она вытащила его из сумки с таким деловым видом, будто действительно собиралась составить договор их фиктивных отношений. — Хорошо, — сказала она, проводя пальцем по чистой странице. — Правила. Робб чуть наклонился вперёд. Его выражение оставалось спокойным, но в уголках губ пряталась усмешка. Если бы кто-нибудь раньше заявил, что Робб будет обсуждать такие вопросы с Маргери Тирелл, он бы покрутил пальцем у виска. Пришлось заказать еще по одной чашечке кофе, и любезная официантка, приняв их за влюбленных, даже принесла им свечи для усиления романтической обстановки. — Правило первое, — продолжила Маргери. — На публике мы должны выглядеть убедительно. Это значит — целоваться, обниматься, касаться друг друга и не испытывать неловкости. Маргери произнесла это обыденным тоном, будто говорила о повседневных вещах. Однако сама почувствовала, как внутри что‑то слишком остро отзывается на слово «поцелуи». В конце концов, она только недавно рассталась с Эйгоном — и мысль о том, что теперь её «возлюбленным» станет Робб Старк, казалась одновременно неожиданной и волнующей. — Насколько убедительны? — уточнил Робб, сложив руки в замок. — Достаточно, чтобы никто не усомнился, — мягко ответила Маргери. — Мы держимся за руки. Ты касаешься моей талии, когда нас фотографируют. Целуешь в висок. Я могу поправлять тебе воротник рубашки или погладить по волосам. Мелочи, понимаешь? Они создают иллюзию. — Иллюзию, — повторил Робб, поражаясь, как у Маргери всё просто. Маргери кивнула и, словно подтверждая собственные слова, дотронулась до его запястья. У неё были тёплые и приятные на ощупь пальцы. — И, конечно, селфи, — добавила Маргери. — У меня много подписчиков в Instagram. Раз мы пара, это должно выглядеть естественно. Фото из кафе, с мероприятий, возможно, несколько «случайных» кадров дома. — Я не люблю социальные сети, — признался Робб. — Придётся потерпеть, милый, — улыбнулась она. — Это часть стратегии. — Хорошо, — без энтузиазма кивнул Робб. — Что ещё? — Ты должен знать, какой кофе я пью. Латте с миндальным молоком, без сахара. Я терпеть не могу горький шоколад, только молочный с карамелью. Люблю маленькие рестораны с живой музыкой, особенно итальянские, — рассказывала Маргери. — По воскресеньям я хожу на йогу, иногда — в галерею современного искусства. И если кто‑то спросит, мы обедаем вместе… скажем, по вторникам и четвергам. Это выглядит стабильно. Этакая личная традиция. Робб слушал внимательно. Интересно, она заранее подготовилась, потому что была уверена, что он согласится? Или потому что всегда готова ко всему? — Кстати, — добавила Маргери, будто невзначай. — Мы хотим сходить в театр. Я давно мечтаю посмотреть новую постановку «Ромео и Джульетты». Это романтично и… символично. — Символично? — Робб чуть приподнял бровь. — Молодые влюблённые, бросающие вызов обстоятельствам, — пояснила Маргери с лукавой улыбкой. — Нам подходит. Особенно если учесть, что наши семьи поначалу были против наших отношений… ну, так будет звучать в нашей легенде. Робб покачал головой, поражаясь её логике. — Ладно, теперь мои условия, — сказал Робб. Маргери сделала пару глотков кофе, готовая слушать. — По субботам и воскресеньям мы бегаем по утрам в парке, — начал Робб. — Это жестоко, — заметила Маргери. — Это здорово, — спокойно ответил он. — И полезно. — Хорошо, — согласилась она после короткой паузы. — Бег по утрам. Но если я упаду в обморок, ты будешь нести меня на руках. Это тоже добавит романтики нашим идеальным отношениям. — Ты драматизируешь, — Робб покачал головой. — Вовсе нет. Разве тебе не хочется почувствовать себя принцем, спасающим свою даму? — парировала Маргери. — По пятницам ты приходишь на семейные ужины, — продолжил Робб. — Ничего официального. Просто моя семья: мама, отец, братья, сёстры. Если мы вместе, ты — часть этого. Маргери обдумала его слова. Это было серьёзнее, чем селфи и поцелуи на публике. Тем более Санса уже знакомила её со своими родителями. — Хорошо, — согласилась она, решив кое‑что уточнить. — Расскажем твоим про наш спектакль? — Нет, мои родители не поймут нас, — Робб едва не рассмеялся, представляя реакцию отца и матери. Они явно решат, что у молодёжи проблемы с головой, раз они затеяли притворяться парой ради победы в каком-то страннном конкурсе. — Окей, — Маргери не возражала. — Тогда и мои не будут в курсе. Исключение — Уиллас и Санса. И, возможно, моя бабушка. Она очень проницательная. — И ещё, — добавил Робб, серьёзно глядя прямо на неё. — Никакой игры с чувствами. Если кто‑то из нас поймёт, что это становится… сложнее, чем мы рассчитывали, мы говорим об этом сразу. — Согласна, — Маргери выдержала зрительный контакт. Внезапно Робб протянул ей ладонь, и Маргери с удивлением заметила, что он хочет пожать ей руку. Её пальцы задержались чуть дольше, чем нужно для формальности. В этом прикосновении уже проскальзывало что‑то большее, чем обычная договорённость. Но в тот день они совершенно не задумывались об этом. — Получается, — произнесла Маргери, — с сегодняшнего дня мы официально вместе. — Похоже на то, — кивнул Робб. — Неожиданный поворот, правда? — И не говори, — Маргери улыбнулась, оценив, что Робб помог надеть ей пальто. Ну прям настоящий джентльмен. — Я подвезу тебя до дома, — предложил Робб. Маргери не стала возражать. Они с Роббом вышли из кафе, и она, не раздумывая, взяла его под руку. Это был всего лишь первый пункт их списка — игра на публику. Но тепло его ладони на её спине ощущалось слишком реальным, чтобы быть просто стратегией.