Mousetrap | Мышеловка

За огромными панорамными окнами стремительно темнело. Нью-Йорк зажигал миллионы неоновых огней, превращаясь в яркое мерцающее море, а офис на семьдесят пятом этаже, наоборот, погружался во тьму. Я моргнула, чувствуя резь в сухих от напряжения глазах, и вбила последнюю строчку в таблицу. Отчет по ошибкам в договорах был готов и я смогла наконец разогнуть затекшую спину, и сладко потянуться. Голова гудела от перегрева, мозг кипел, но я чувствовала приятное удовлетворение от проделанной работы. — Тяжелый первый день? — раздался вдруг над моей головой участливый, мягкий голос. Резко вздрогнув, я подняла глаза и улыбнулась. Линда уже накинула свое элегантное бежевое пальто и подошла к моему столу, держа в руках сумочку. Её профессиональная маска секретаря спала, сменившись простой человеческой усталостью. — Не то слово, — покачала головой я и широко зевнула, прикрыв рот ладошкой, — Кажется, у меня сейчас цифры из ушей польются. Прыснув в кулак, Линда тихо рассмеялась. Её строгие черты лица разгладились, делая ее образ значительно мягче и добрее. — Мистер Торнтон умеет загрузить работой, это правда. Ты во сколько планируешь уходить? Если мы поедем в одну сторону, можем разделить такси. В это время поймать свободную машину на Манхэттене — тот еще квест, а метро в час пик — сомнительное удовольствие. Предложение было очень милым и я бы непременно согласилась, если бы не Вайс и его обещание отвезти меня домой. Я уже открыла было рот, чтобы вежливо отказать девушке, но не успела издать ни звука. — Линда. Глубокий, властный баритон прозвучал совсем рядом, заставив нас обеих синхронно вздрогнуть и обернуться. Вайс стоял в дверях своего кабинета в черном кашемировым пальто со сложенными на груди руками. До одури шикарный и столь же мрачный. Его темный внимательный взгляд безошибочно нашел меня, скользнул по моему усталому лицу, а затем переместился на секретаршу. — Кажется, вы очень торопились домой? — его голос был обманчиво вежливым, но в нем отчетливо, как лязг ножа, слышалась сталь. Никаких поездок на такси. Никаких подружек. — Всего доброго. Завтра жду сводку по акциям к девяти. Девушка моментально побледнела. Она прекрасно считала этот скрытый приказ босса немедленно очистить территорию и не посмела ослушаться. — Да, мистер Торнтон. Хорошего вечера. Пока, Саманта! — скомкано попрощалась она и, цокая каблуками, буквально испарилась в дверях лифта, оставив нас с Вайсом наедине, в звенящей тишине пустой приемной. В интимной полутьме помещения все звуки казались громче, а запахи ярче делая дистанцию между нашими телами несущественной. Вайс неспешно, с грацией хищника, подошел к моему столу. Взгляд его на долю секунды скользнул по моему включенному ноутбуку, а затем замер на мне. — Отчет готов? — Да, — я сглотнула, стараясь звучать уверенно. — Я скинула его тебе на почту. — Отлично. Собирайся, — коротко бросил он. — Мы едем домой. Молча кивнув, я взяла в руки свою небольшую черную сумочку и начала складывать в неё вещи. «Мы едем домой». Одной мимолетной фразы хватило, чтобы фантазия нарисовала мне образ нашего общего дома, где-то вдали от суеты Нью-Йорка. Большую территорию с высоким забором, тёплую гостиную с камином и уютную спальню с огромной мягкой кроватью, на которой мы бы могли валяться сутками, увлеченные лишь друг другом. Сняв со спинки стула свое темно-серое драповое пальто, я завела его за спину, чтобы надеть, но большие горячие ладони внезапно перехватили из моих рук тяжелую ткань. Вайс стоял прямо позади меня. Так близко, что спиной я почувствовала исходящий от него жар. Он аккуратно помог мне надеть пальто, а затем его длинные пальцы на секунду дольше положенного задержались на моих плечах, слегка сжимая их через плотную верхнюю одежду. Я замерла, боясь пошевелиться, словно мышь перед котом. Сердце ускорило свой ритм настолько, что в груди ему стало тесно. — Идем, мышонок, — тихо, почти ласково произнес он прямо над моим ухом, обдавая горячим дыханием кожу, — Ты устала. Он отстранился первым и взял мою сумку, даже не спросив, нужна ли мне помощь. Нажав кнопку вызова лифта, Вайс пропустил меня в кабину. Двери бесшумно сомкнулись, отрезая нас от офиса и отправляя вниз, на подземную парковку. В лифте мы стояли молча, но в этом молчании не было неловкости. Атмосфера искрила и вибрировала вокруг наших тел, словно заряженная жидкость. Я смотрела на мелькающие цифры этажей, чувствуя на себе его тяжелый, изучающий взгляд. Тот откровенный разговор о Шэрил, случайно услышанный телефонный звонок и угрозы расправы — всё это крутилось в моей голове, смешиваясь с пульсирующим желанием развернуться и скользнуть руками под его пальто, вжавшись грудью в крепкое горячее мужское тело. Дикий микс опасности и страсти. Адреналина и влечения. Тихий сигнал лифта оповестил нас о прибытии на минус первый этаж, с силой вырывая меня из сладостных грез. Двери открылись выпуская нас в прохладную полутьму подземного паркинга. Я ожидала увидеть Audi, которая привезла меня сюда утром, и пожилого молчаливого Генри, но парковка была практически пуста. Лишь пара машин ночных охранников стояла в самом дальнем конце и чёрная тонированная BMW X7. Вайс достал из кармана пальто ключи, и фары машины хищно моргнули в темноте. — Генри сегодня закончил раньше, — пояснил Вайс, перехватывая мой удивленный взгляд, и открыл передо мной пассажирскую дверь. — Поедем на моей. Садись. Неловко пожав плечами, я проскользнула под его рукой и забралась на переднее сидение, тут же пристегиваясь. Мои глаза скользнули по чистой приборной панели, отмечая отсутствие фигурок и брелков на зеркале заднего вида, затем метнулись назад сканируя абсолютно безликий, чистый салон авто. Словно на ней и не ездил никто. — Ищешь вещи Шэрил? — фыркнул Вайс, садясь за руль, — не утруждайся. Я не вожу её на своей машине. Для этого есть водители. Приняв расслабленную позу, он завел кнопкой двигатель и откинулся на спинку кресла. Из его груди, на грани слышимости, вырывался усталый рокочущий выдох, похожий на рык дикого зверя. Низкий, проникающий в каждую клеточку тела звук заставил мою кожу покрыться горячими мурашками, а бедра инстинктивно сжаться. Прикусив губу, я медленно подняла глаза на его красивый скульптурный профиль. В почти полной темноте салона автомобиля он выглядел, словно древний бог войны. Огромный как колосс, могучий и безумно прекрасный. Почувствовав мой пристальный взгляд, Вайс медленно повернул голову. В полумраке салона его глаза казались абсолютно черными, поглощающими любой свет. — Я же просил тебя перестать это делать, — голос мужчины стал еще ниже, вибрируя в замкнутом пространстве машины и проникая мне прямо под кожу. — Что делать? — хрипло выдохнула я, хотя прекрасно понимала, о чем он говорит. — Кусать губы. Вайс отстегнул свой ремень безопасности. Щелчок замка прозвучал в тишине оглушительно громко. Он плавно подался вперед, запирая мое тело между своими руками, нависая надо мной и вторгаясь в мое личное пространство так резко, что я вжалась спиной в прохладную кожу пассажирского кресла. Его лицо оказалось буквально в паре миллиметров от моего. Взгляд темных ореховых глаз зацепился за то, как расширились мои зрачки, как приоткрылись пухлые красноватые губы, покрытые ранками от бесконечных укусов. Я затаила дыхание, чувствуя, как он тянется рукой куда-то вниз, к панели между нашими сиденьями. — Если ты продолжишь в том же духе, мышонок, — прошептал он, оказавшись так близко, что его щетинистая скула царапнула мою щеку, а горячее дыхание обожгло ухо, — мне придется найти другой способ тебя отучить. И поверь, он будет настолько приятным, что ты не захочешь уезжать с этой парковки. У меня перехватило дыхание. Внизу живота всё сладко и тяжело стянулось. Мозг буквально отключился от близости его губ, запаха парфюма и этой откровенной, всепоглощающей угрозы. Раздался тихий писк электроники — Вайс нажал кнопку подогрева моего сиденья, но отстраняться не спешил. Опираясь одной рукой на спинку моего кресла, он замер, продолжая смотреть мне в глаза с пугающей, гипнотической интенсивностью. Я сглотнула вязкую слюну, собирая по крупицам остатки своего самообладания и тихо шепнула в пространство между нами: — Почему я здесь? — мой голос дрогнул, выдавая то, как сильно на меня влияет его близость. — Ты сказал, что Шэрил ездит с водителями. Это твоя личная территория. Почему же ты впустил сюда меня? Желваки на его скулах дернулись. Взгляд тяжело опустился на мои сверкающие от блеска губы, а затем снова поднялся к глазам. — Потому что ты не гребаный бизнес-проект, Саманта, — хрипло ответил он, и в его тоне прозвучала такая первобытная, собственническая ярость, что у меня по спине пробежали мурашки. — И потому что я хочу, чтобы в моей машине пахло тобой, а не её приторными духами, от которых меня тошнит. Я не смогла вымолвить ни слова, полностью парализованная его признанием. Вайс задержал взгляд на моем лице ещё на одну бесконечную долгую секунду, а затем резко отстранился, возвращаясь на свое место. Рывком, он снова пристегнул ремень, бросил короткий взгляд на приборную панель и переключил коробку передач. — Двигатель прогрелся. Едем. Машина плавно, почти бесшумно тронулась с места, унося нас прочь из подземного гаража в огни ночного Нью-Йорка, оставляя меня наедине с бешено колотящимся сердцем и тонной новых вопросов. Неужели Вайс Торнтон, мужчина, в которого я была влюблена с самого детства, только что почти признался в том, что сходит по мне с ума? В абсолютном молчании мы проехали через забитые машинами, пульсирующие жизнью улицы города и наконец выехали на широкополосное шоссе в сторону Хиллсборо. В салоне стояла давящая наэлектризованная тишина. В воздухе витала недосказанность. Меня тянуло расспросить Вайса обо всём, вывести его наконец на чистую воду, чтобы перестать теряться в догадках. Но вдруг, он заговорил сам. — Сильно устала? Вздрогнув, я мягко перевела взгляд с ночных пейзажей за окном машины, на его скрытый во тьме профиль и неопределенно повела плечами. — Есть немного, — моя рука скользнула по тонкому капрону колготок на левой ноге и легла на икру, сжимая и массируя задеревеневшие мышцы, — я не привыкла ходить на шпильке. — Зачем ты тогда их надела? — спросил Торнтон. Его голос прозвучал хлестко, как холодная пощечина, но тут же смягчился, явно не желая меня пугать, — так хотела вывести меня из себя? Продолжая разминать уставшие ноги, я тихо усмехнулась и покачала головой. — Нет. У меня просто нет другой красивой официальной обуви на зиму. Только эти ботильоны. Вайс бросил на меня короткий, проницательный взгляд. В полумраке салона я видела, как чуть расслабились жесткие линии его лица. Он понял, что я не лукавлю. — А остальное? — его тон стал ниже, обволакивая меня и возвращая к тому искрящему моменту в его кабинете. — Эта жилетка? Блузка без верхних пуговиц? Тоже единственная одежда в гардеробе? Я отвела взгляд, чувствуя, как щеки снова заливает краска. Защищаться сейчас не было ни сил, ни желания. — У меня в шкафу висят одни скучные, мешковатые свитера и самые простые рубашки, — тихо призналась я, продолжая поглаживать ноющую икру. — Я просто... я не хотела выглядеть как серая мышь в свой первый день в твоем офисе. Там ведь всё такое пафосное, дорогое. Мне хотелось выглядеть красиво. А это был единственный наряд, который хоть как-то выделялся. В салоне повисла затяжная пауза. Только мерный гул мощного двигателя bmw нарушал тишину. Вайс смотрел на дорогу, но я видела, как напряглись мышцы на его шее и опустились вниз густые черные брови. — Ты бы не выглядела как серая мышь, даже если бы пришла в мешке из-под картошки, Саманта, — наконец ровным, непререкаемым тоном произнес он. — Но я тебя услышал. Я непонимающе нахмурилась, но Вайс не дал мне времени на раздумья. — Завтра утром, за час до приезда Генри, курьер доставит тебе несколько коробок из бутика. Наденешь то, что будет внутри. — Вайс, нет! — я резко выпрямилась на сиденье, забыв про боль в ногах. — Не нужно! Это слишком дорого и... — Это не обсуждается, — жестко отрезал Торнтон. Его тон не терпел возражений. — Ты будешь выглядеть идеально. Элегантно, дорого и... не вульгарно. Ни один урод в моей компании не посмеет взглянуть на тебя, как на кусок мяса. Я об этом позабочусь. Вопрос закрыт. Прежде чем я успела возмутиться его диктаторским замашкам, Вайс плавно перевел взгляд на мои руки, всё еще нервно поглаживающие ноющие икры. — Снимай, — вдруг скомандовал он. — Что? — переспросила я растерянным голосом. — Снимай свои чертовы ботильоны, Сэм. И клади ноги мне на колени. Мои глаза расширились от удивления. — Вайс, ты за рулем. И я в капроновых колготках, это... это неприлично. Мы же в машине. — Мы в моей машине. С тонировкой по кругу, — его голос упал до низкого, вибрирующего рыка, от которого меня тут же бросило в жар. Левая рука Вайса отпустила руль и властно похлопала по его бедру. — Снимай обувь, мышонок. Это приказ. Спорить с ним в таком состоянии было бесполезно, да и, признаться честно, часть меня совершенно этого не хотела. Дрожащими пальцами я расстегнула молнии на ботильонах и стянула их, тихо выдохнув от мгновенного облегчения. Затем, неловко извернувшись на пассажирском кресле, я медленно перекинула ноги через узкую центральную консоль и робко опустила стопы в тонком черном капроне на его крепкое, мускулистое бедро. В ту же секунду его большая, обжигающе горячая ладонь накрыла мою лодыжку. Я судорожно выдохнула, когда длинные твердые пальцы уверенно и сильно нажали на свод моей стопы, разминая забитые мышцы. Движения Вайса были одновременно глубокими, собственническими и до одури приятными. Тепло от его руки сквозь тонкий нейлон колготок прошивало меня насквозь, отправляя электрические разряды прямиком в низ живота. Он вел машину одной рукой, глядя на темную трассу, а второй — медленно, методично массировал мои ступни, словно я была величайшей драгоценностью, которую он наконец-то забрал в свои руки. Тепло его широкой ладони проникало сквозь тонкий капрон, расслабляя гудящие мышцы, но при этом натягивая мои нервы до звенящего предела. Вайс не торопился. Его большой палец медленно, с приятным глубоким нажимом вычерчивал круги всё выше, подбираясь к чувствительной подколенной ямочке. Я судорожно выдохнула, откидывая голову на прохладное окно и прикрывая глаза. — Тебе лучше? — его голос прозвучал обманчиво спокойно, но в низких, бархатных нотках сквозило то же густое напряжение, что сейчас плавило меня изнутри. — Д-да, — заикаясь, выдавила я, проклиная свой дрожащий голос. Но вместо того, чтобы убрать руку, Вайс продвинулся еще выше. Из-за того, что мои ноги лежали у него на коленях, узкая юбка-карандаш предательски задралась, обнажая бедра. Его горячие пальцы пересекли границу колена и уверенно, по-хозяйски легли на внутреннюю часть моего бедра. Меня прошило электрическим разрядом. Ощущения были в миллиард раз лучше, чем в моих влажных снах. Я дернулась, инстинктивно пытаясь свести ноги и прикрыться, но его хватка мгновенно стала стальной, удерживая меня на месте. — Тише, мышонок, — предупреждающе рыкнул он, бросая на меня быстрый, потемневший взгляд, от которого внутри всё перевернулось. — Не дергайся. Я веду машину, — его пальцы чуть сильнее сжали мое мягкое бедро, посылая новую волну жара прямо между ног. — Если ты сейчас начнешь ерзать, я сверну на обочину, и клянусь богом, массажем мы не ограничимся. Угроза прозвучала настолько реально и... многообещающе, что я мгновенно замерла, боясь даже дышать. Моё сердце билось где-то в горле. Его огромная ладонь, лежащая так опасно высоко на бедре, буквально клеймила мою кожу сквозь колготки. Мне срочно нужно было отвлечься. Вернуть себе хоть каплю контроля над ситуацией, иначе я бы просто расплавилась прямо в этом кресле, умоляя его остановить машину и взять меня прямо тут. — Тот звонок... — ляпнула я первое, что пришло в голову, отчаянно цепляясь за здравый смысл. Вайс не ответил, но его большой палец, поглаживающий мою кожу, на мгновение дрогнул и замер. — В кабинете, — сглотнув вязкую слюну, продолжила я, чувствуя, как меняется атмосфера в салоне. — Я слышала обрывок разговора, когда забирала еду. Кто такой Даррен? И... кому ты собирался ломать ноги? В машине повисла мрачная ледяная тишина, перекрывающая даже ровный гул мощного двигателя bmw. Массирующая мое бедро широкая ладонь Вайса окончательно остановилась. Он медленно перевел взгляд с дороги на меня. И то, что я увидела в его глазах, заставило табун ледяных мурашек пробежать по моей разгоряченной спине. Это был взгляд не моего друга детства и даже не моего босса. Это был взгляд хищника, чью границу только что пересекли. — Ты подслушивала, Сэмми? — обманчиво мягко, с пугающим спокойствием спросил он. — Я не специально, — быстро оправдалась я, чувствуя, как невидимая удавка стягивается на горле. — Ты сам сказал мне забрать обед. Я просто услышала. Вайс, во что ты ввязан? Он отвернулся к лобовому стеклу, крепче перехватывая руль правой рукой. Левая же медленно соскользнула с моего бедра, лишая меня тепла, и легла рядом с правой, сжимая кожаный чехол до натужного скрипа. Это внезапное отстранение резануло по мне больнее, чем если бы он накричал. — Это не те вещи, которыми тебе стоит забивать свою красивую голову, Сэм, — сухо, чеканя каждое слово, произнес он. Бетонная стена с колючей проволокой между нами снова выросла до небес. — Даррен — начальник моей службы безопасности. А тот, кому я обещал переломать ноги... скажем так, это промышленный шпионаж. Конкурент, который решил, что может играть не по правилам. Я нахмурилась, убирая ноги с его колен и сгибая их в бок, рядом с собой на сидении. — Промышленный шпионаж? И из-за этого ты угрожаешь людям физической расправой? Вайс, это же незаконно! Он вдруг издал короткий, мрачный смешок. — Добро пожаловать в реальный мир, Саманта. В корпоративной игре на миллиарды долларов законы работают иначе. Здесь либо ты ломаешь, либо ломают тебя. И я предпочитаю первый вариант. Он бросил на меня холодный взгляд, в котором читалось жесткое предупреждение. — Забудь этот разговор. И никогда больше не лезь в дела службы безопасности. Это ясно? Его жесткие слова хлестали меня по щекам, как пощечины, словно наказывая меня за мой длинный язык и ещё более длинный нос. — Да, Вайс... ясно, — немного отстраненно ответила я и, опустив ноги в ботильоны, застегнула молнию, как бы подводя черту под утерянным моментом жаркой нежности, о котором я раньше не смела даже мечтать. А теперь, сама разрушила. Подперев щеку рукой, я молча уставилась за окно машины, на лес, начинающийся на границе Хиллсборо. В ночной мгле он выглядел зловеще, но в машине Вайса сейчас было совершенно не лучше. Мне было обидно. Хотелось сказать «Ты придурок упрямый! Я ведь за тебя переживаю!», но я понимала, что не имею на это никакого морального права. Вайс был моим другом детства, тайной любовью. Но он не был ни моим парнем, ни мужем, чтобы я могла поучать его как маленького. К тому же, я осознавала, что он взрослый мужчина и сам может справиться со своими делами. Но только на сердце всё равно было неспокойно. — Прости, — внезапно выдохнул он. Его широкие напряженные плечи медленно опустились, словно всё это время он вёл моральную борьбу и проиграл, — я не хотел грубить просто... Он снова перевёл взгляд на меня и его тяжелый взгляд внимательных ореховых глаз смягчился. Горячая жилистая ладонь, покрытая тонкой сеточкой выпуклых вен потянулась ко мне, но зависла в воздухе, словно не решаясь коснуться после такого. — Это опасные дела, Сэмми. Я не хочу тебя в них впутывать. То, что ты начала работать в моей компании, уже ставит тебя в рискованное положение. Мне важно, чтобы ты была в безопасности, но врать я тебе не буду — хоть не все дела моего бизнеса исключительно "белые", я сделаю всё, чтобы они тебя не коснулись. Но и ты должна пообещать мне, что не станешь копать. Я посмотрела на его большую, замершую в нерешительности ладонь. Мое сердце болезненно сжалось от того, с какой осторожностью этот сильный, опасный мужчина сейчас относился ко мне. Подавшись вперед, я переборола свою обиду и сама прижалась щекой к его горячей, шероховатой ладони. Вайс шумно, с явным облегчением выдохнул. Его пальцы тут же ожили, скользнув по моей скуле и зарываясь в светлые волосы на затылке. Он погладил меня так бережно, словно я была сделана из тончайшего дорогого фарфора. — Обещаю, — тихо произнесла я, прикрывая глаза и наслаждаясь его теплом. — Я не буду лезть туда, куда не просят. Просто... будь осторожен, ладно? Большой палец Вайса нежно провел по моей щеке. — Буду, мышонок. В этот момент фары bmw выхватили из темноты знакомые очертания моего дома в Хиллсборо. На крыльце горел теплый желтый свет, напоминая о том, что там, за дверью, реальная жизнь. Где моим чувствам к Вайсу просто не было места. Наш уединенный, наэлектризованный пузырь лопнул. Плавно затормозив у тротуара, Торнтон перевел коробку передач в режим парковки, но двигатель глушить не стал. Его рука медленно, неохотно выскользнула из моих волос и в салоне снова стало прохладно. — Приехали, — голос мужчины вновь стал чуть более сдержанным, но в нем уже не было того холода, что был в начале пути. Я отстегнула ремень безопасности и взяла свою сумочку, чувствуя, как внутри всё сжимается от нежелания выходить из этой машины. — Спасибо, что подвез, — неловко улыбнулась я, берясь за ручку двери. — И... за твою сегодняшнюю заботу. Вайс слегка повернул голову. В свете уличного фонаря, пробивающегося сквозь тонированное стекло, я увидела, как уголок его губ дрогнул в легкой полуулыбке. — Это только начало, Сэм. Иди отдыхай. И не забудь, — его тон стал чуть более властным, возвращая мне моего босса. — Завтра в семь пятнадцать будь готова. Курьер привезет коробки. Не смей больше надевать то, что сейчас на тебе. Мои щеки снова вспыхнули. Спорить с ним сейчас было абсолютно бесполезно, да и, признаться честно, где-то глубоко внутри мне безумно хотелось примерить то, что он для меня приготовит. — Спокойной ночи, Вайс, — выдохнула я, открывая дверь и впуская в прогретый салон морозный зимний воздух. — Спокойной ночи, мышонок. Я вышла из машины и направилась к крыльцу, чувствуя спиной его тяжелый, немигающий взгляд. Вайс не уехал. Мощный двигатель bmw продолжал тихо рычать за моей спиной, пока я не поднялась по ступенькам, не открыла входную дверь и не оказалась в безопасности светлой прихожей. Только после того, как замок щелкнул у меня за спиной, я услышала, как шуршат шины по асфальту, унося его прочь в ночную темноту. Прислонившись спиной к двери, я медленно сползла по ней вниз на пол и, накрыв лицо руками, тихо запищала. Господи. Если первый день практики прошел так, то как я собиралась пережить оставшийся месяц и не сойти с ума?