Вопрос выбора

      

Birthmark – Deftones

7 Words - Deftones

      В тот день все в жизни Чуи Накахары решило пойти по пизде.              Началось все с того, что Чуя с его лучшим другом Альбатросом отправился покупать подарок на первые полгода отношений своей девушке Юки. Юки была невероятно милой, обаятельной и светлой девчонкой. А еще она играла в музыкальной группе, отчего ее главной влажной фантазией была какая-то хитровыебанная гитара, которая стоила совсем нехитрую сумму. Так как Чуя желал оставаться единственной влажной фантазией своей девушки, сумма эта собралась им за два месяца и вот, наконец, он мог позволить себе порадовать любимую женщину.              —Я не понимаю зачем тебе тратить на нее такие деньги. — в очередной раз завел пластинку Альбатрос.              Чуя терпеливо вздохнул. Он рассматривал какую-то музыкальную поебень, которая представляла собой небольшую коробочку, однако стоила при этом как три недели полноценного питания. Он, конечно, во всем этом не разбирается, но может Юки оценит ее по достоинству. Купить что ли?              —Неужели ты не замечаешь, Чуя, — было сказано почти отчаянно, — она ведь кинет тебя ради первого же члена.              —Главное, чтоб не ради твоего.              А если у нее уже есть такая коробочка? Чуя знал свою Юки, она не скажет прямо, но наверняка расстроится из-за бесполезно потраченных сбережений. И не откажется ведь от подарка, боясь обидеть. Чуя нежно улыбнулся своим мыслям.              —Блядь, да ты уже совсем ебанулся с ней!              Такое поведение не было характерно лучшему другу Чуи. Альбатрос редко по-настоящему злился, еще реже переходил на крик, особенно в его присутствии.       Оторвавшись от коробочки, Чуя внимательно посмотрел на парня.              —В чем на самом деле проблема, Альб? — он постарался вложить в голос все имевшиеся в себе понимание и принятие. — Может тебе нравится Юки?              Альбатрос с досадой покачал головой. Сегодня он решил не надевать привычных очков, поэтому омраченное сложными эмоциями лицо было полностью открыто к лицезрению. Как-то раз Альб сказал, что носит очки, дабы не пугать людей вечно замученным и даже немного одухотворенным видом, который крайне контрастировал с пылкой, оптимистичной манерой поведения. Причиной тому была физиологическая особенность его глаз, так называемых глаз санпаку, придающих выражению ленивой меланхоличности, а также миндалевидные постоянно опущенные от природы веки.              —Нет, Чуя, нет, просто... Она же играет с тобой! Ты так серьезно относишься к вашим отношением, покупаешь ей подарки, цветы, водишь по ресторанам, которые не можешь себе на самом деле позволить, а ей насрать, понимаешь?              Стало неприятно. Все звучало так, будто Юки использует его, но ведь та никогда ни о чем не просила - Чуе просто нравилось делать своей девушке приятно. Да и не могла Юки поступать подобным образом. Чуя же видел, как она на него смотрит, как нежно обнимает, как всегда старательно находит нужные слова. Однако Альбатрос не знал этих нюансов, он всего лишь переживал за лучшего друга.              —Альб, все в порядке, дружище. — он сжал плечо парня, подбадривающе тому улыбаясь. — Юки любит меня, просто она не выносит это на публику, вот и все.              В глубоких медовых глазах Альбатроса была такая концентрация неясного внутреннего надрыва, что Чуя не на шутку испугался за друга. Может Альб не хочет признаваться в своих чувствах к Юки, потому что они на самом деле куда серьёзнее, чем Чуя изначально мог предположить?              —Ты же знаешь, что ты мне дорог, как брат. — взволнованно нахмурился он. — Если что-то гложет тебя, я никогда не стану осуждать.              Альбатрос резко повел плечом， скидывая с него чужую руку.              —Ты действительно наивный идиот, Чуя, раз веришь, что эта шлюха любит тебя. — злобно проговорил он, а затем, не дожидаясь ответа, развернулся и ушел.              Возможно, Альбатросу требовалось время. Хоть Чуя готов был предоставить его, противный осадок в душе все равно остался.              Обратившись к консультанту, он нашел в итоге нужную гитару, после чего сразу отправился на репетицию группы, ибо хотел сделать своей девушке сюрприз. Он также знал, что той будет приятно опробовать гитару непосредственно в студии. Вообще студией это можно было назвать с натяжкой – обычный задрипанный гараж, но в нем и происходила вся магия, как часто любила говорить Юки.              Стоя в метро и терпя потное трение тел, окружавших со всех сторон, Чуя думал лишь о том, как порадует свою милую Юки. Наверное, он ждал покупку этой гитары даже больше, чем сама девушка. Чуя любил дарить ей подарки, ведь так нравилось видеть неприкрытую радость на девичьем лице, нравилось, когда она улыбалась, когда счастливо бросалась в его объятья.       Какой-то хер отдавил ему ногу, однако окрыленность будущей встречей была столь сильна, что Чуя сам извинился перед обнаглевшим в край мудаком. Главное не повредить гитару. Он ближе прижал к себе коробку. Оставалась всего пара станций.              Уже подходя к студии, Чуя с удивлением отметил отсутствие музыки, обычно доносившейся прямо с улицы. Списав это на возможный перерыв группы, он подошел к гаражу. Ворота были опущены не до конца, благодаря чему Чуя свободно попал внутрь. Гараж был очень большим и обжитым. Повсюду располагались стойки с музыкальными инструментами, а в самом углу находилась большая стереосистема, за которой на стуле сидел один из членов группы. Странно, Юки говорила, что у них сейчас репетиция, где же тогда все?              Парень за стереосистемой запрокинул голову, тяжело дыша. Ему либо очень плохо, либо за этими большими черными колонками кто-то активно сосет и ему очень хорошо. Поддавшись необъяснимому любопытству, Чуя прошел вглубь гаража. Парень его даже не заметил. Чуя подошел ближе и, действительно, какая-то шлюха увлеченно облизывала стоявший колом хуй.              Этой шлюхой оказалась его собственная девушка.              Парень открыл полные наслаждения глаза. Поволока быстро спала, стоило тому понять кто перед ним.              —Чуя?              Хлюпающие звуки мгновенно прекратились. Юки медленно повернулась. Её всегда говорившие такие нужные слова губы были в чужой смазке, ее постоянно радостно улыбавшиеся щеки были розовыми от приложенных стараний, а глаза, некогда смотревшие на Чую с таким обожанием, были сейчас полны ужаса.              —Чуя, солнце... Это не то, о чем ты думаешь!              —А что это тогда, Юки, — он легко, даже как-то ласково ей улыбнулся, — магия?              Рыдая, девушка побежала вслед за уходящим из гаража Чуей.              —Чуя, пожалуйста, не бросай меня! Я же люблю тебя, солнце! Он... он заставил меня, слышишь?              Чуя резко остановился. С не сходящей безмятежной улыбкой он повернулся к девушке.              —Ты в этом уверена, Юки? Потому что если это так, то в мире сегодня станет на одного парализованного инвалида больше.              Ответом послужил стыдливо отведенный взгляд.              —Не волнуйся, Юки, я верю тебе. — Большим пальцем Чуя нежно вытер с девичьей скулы стекающую слезинку. — Просто скажи мне: да или нет.              Юки вновь залилась горькими слезами. Сквозь них он услышал отчетливое "нет". Мягко отстранив от себя девушку, Чуя направился к выходу.              Опять метро. Опять об него терлись потные тела. В руках была коробка с гитарой, а на лице играла легкая улыбка.              Чуя зашел в их с Альбатросом общее жилище. Альбатроса нет дома. Это хорошо.              Он неспеша снял свою любимую бордовую косуху, поставил тяжелые ботинки на полку у двери, взял в руки длинную коробку, прошел в комнату, аккуратно разрезал картонную упаковку и достал гитару.              Все так же мягко улыбаясь, он со всей силы ударил гитарой о стену.              Еще раз, еще и еще.              Он продолжал колотить гитару до тех пор, пока ее разбитые детали не начали впиваться в лицо, руки и кожаные перчатки.              Чуя швырнул на пол жалкие останки, бывшие когда-то музыкальным инструментом, вытер перчаткой кровавое лицо, после чего, не глядя, достал из него пару деревянных осколков.               Проведя в гнетущей тишине комнаты какое-то время, он вышел из квартиры, завел мотоцикл и с громким ревом помчался по ночным улицам. Неоновые вывески сменяли друг друга вместе с многочисленными машинами, которые Чуя, не обращая внимания на показатель скорости, лихо объезжал.              Он резко остановил байк у первого попавшегося бара, затем, припарковавшись, зашел в само заведение. То было небольшое помещение, больше похожее на дешевое кафе у заправки, чем на бар. Всего пара одиночек, раскинутых по залу, попивали свои напитки. Чуя расположился в самом дальнем углу потрепанной барной стойки. Молодой бармен, неторопливо протирающий уже чистые стаканы, подняв на окровавленного парня любопытный взгляд, спросил:              —Тяжелый день?              Тот никак не отреагировал. Бармен пожал плечами, давно привыкший к любым странностям своих клиентов.              —Что будете?              —Водку. Любую.              —Ого, прямо так. — хмыкнул он. — Чистой не подаем. Может намешать вам фирменных коктейлей?              Чуя не представлял какие у этой дыры могут быть фирменные коктейли, но было в целом плевать от чего пьянеть, так что согласился. Один коктейль, второй. После четвертого желание ненавидеть постепенно ушло. Вместе с тем, оглушающий гнев сменила тихая боль, разъедающая внутренности подобно кислоте. Он залпом выпил пятый коктейль, дабы вымыть из желудка это горькое чувство.              —Не скучаешь?              На соседний стул опустился мужчина. Если вы спросите Чую, это был самый непримечательный человек, которого тот когда-либо встречал. Ничем не выделявшиеся каштановые волосы, такого же цвета глаза. Серый офисный костюм делал картину еще более примитивной.              Проигнорировав бессмысленные слова, Чуя безучастно уставился в свой напиток, разглядывая его красный перелив.              —Понимаю, у самого тоже день полная залупа. На работе опять завал, обвиняют конечно же кого?              Подождав немного отклика на вкинутую фразу и не дождавшись, мужчина, уже хмельной, сам дал ответ на собственный вопрос:              —Цусиму, то есть меня. Обвиняют опять меня. Я не понимаю, вот честно, за что со мной так? — Цусима приложился к стакану. — Я ведь никогда слова плохого не скажу, взгляда лишнего не кину, но люди от меня шугаются, как от огня… Вроде нормально все, нормально, а потом просто бац… — мужчина развел широко руками, расплескав тем самым спиртное прямо на штаны Чуи. — Черт… Прости меня, пожалуйста, я не виноват, я просто…              —Нормально все. — прервал этот поток Чуя, отведя назойливую ладонь, потянувшуюся было вытирать пятно.              —Спасибо, друг, спасибо хотя бы тебе за то, что принимаешь меня таким. Я же… Я просто хочу… Ну знаешь, почувствовать любовь, как и все мы…              Мужчина нескончаемо продолжал что-то лепетать, а Чуя, слушая его бред, заглушать собственный внутренний диалог.              —Друг, а-а-а… пошли-ка с тобой прогуляемся, а? Как ты на это смотришь? — вдруг предложил Цусима.              Чуя молча встал, одновременно помогая подняться Цусиме, специально чуть не свалившемуся со стула. Мужчина не был пьян в той степени, когда не контролируешь свою координацию, однако почему-то намеренно хотел быть придержанным. Заплатив за себя, а также за забывшего кошелек Цусиму, Чуя оказался в его компании в каком-то переулке у бара.              Он достал из кармана пачку, но не нашел чем прикурить. Совсем рядом выросла рука, державшая зажигалку. Вместе с ней ближе подобрался и мужчина.              —Вот держи, — пустил огонь тот, — я всегда беру с собой на такой случай.              —Ты куришь? — не слишком заинтересованно бросил Чуя.              Довольный долгожданным вниманием в свою сторону Цусима тихо ответил, не сводя глаз с его губ, державших сигарету:              —Нет, ношу для таких юных красавчиков, как ты.              —Что? — негромко переспросил он.              Мужчина сладко улыбнулся, придвигаясь вплотную.              Чуя всем естеством ощутил, как стремительно перед глазами расстилается красная пелена, как неконтролируемо организм затапливает гневный жар, как давят друг друга челюсти в попытке удержать рвущееся наружу презрительное омерзение к пьяному телу напротив.              Успевшая притихнуть под коктейлями, страшная, всепоглощающая ненависть снова раздирала душу своими уродливыми когтями. Царапала грудь, забираясь прямо в мозг. Ведомый ей, словно жуткий обезумевший зверь, он резко выбивает мужику челюсть.               Раздается хруст. Цусима моментально теряет равновесие, грузно падая на спину. Белый зуб приземляется рядом.              Этого мало.              Он с силой наступает в обтянутый рубашкой живот, вдавливая тяжелый ботинок в тело под собой. Мужчина вскрикивает, инстинктивно подтягивая к себе ноги и шею, а потом натужно хрипит.              Неторопливо затянувшись, Чуя наклоняется к Цусиме, опираясь на ногу, вжимающую того в асфальт.              —Живой?       Цусима не мог говорить, только хныкать, извергая из себя вязкую кровь. Чуя слегка похлопал того по опухшей, мокрой от слез и крови щеке. Цусима в очередной раз всхлипнул, хватаясь за его голень в надежде ослабить давление на живот.              Хорошо, что не кричит. Так сдержать себя было бы значительно сложнее.              Понаблюдав еще немного за чужими страданиями, Чуя медленно убрал ногу. Цусима хрипяще выдохнул. Свернувшись в позу креветки, он принялся заливисто рыдать от боли. По подбородку мужчины, смешиваясь со слюной, стекала кровь, окрашивая грязный асфальт.              Чуя глубоко втянул дым, присел на корточки и грубо развернул к себе Цусиму. Смотря прямо в красные, полные ужаса глаза, он спокойно приказал:              —Вставай.              Цусиму охватила лютая дрожь. Когда Чуя выпрямился, тот все также ошалело пялился на него, не реагируя на протянутую ладонь.              —Ну?              Не дождавшись вразумительной реакции, Чуя сам схватил съежившегося мужчину, помогая тому подняться. Как только он отпустил его трясущееся тело, Цусима моментально отпрянул к стене, тяжело дыша и держась при этом за живот.              —Ты далеко живешь? — ровно поинтересовался Чуя, туша сигарету о стену рядом с плечом мужчины, отчего тот испуганно скукожился.              —Ч-что? — кое как выдавил из своего кровавого рта Цусима.              —Да не волнуйся ты так, приятель. Просто хочу расчленить тебя, а потом съесть на ужин. Ты же не против?              Мужчина опять судорожно захрипел, опуская полное слез лицо. Дрожь его при этом становилось похожа на наркотическую.              —Расслабься. — Чуя хмыкнул. — Проведу тебя.              Это заверение удивительным образом не успокоило Цусиму.       —Л-ладно, п-плости, плости, я все понял… — шепелявя от потерянного зуба и булькающее всхлипывая, пролепетал тот, не поднимая взгляда. — Я не сдам т-тебя, п-п-пожалуйста п-плосто оставь меня… п-плосто уйди…              Чуя еще раз оглядел Цусиму, убедившись в его способности доковылять самостоятельно. Он направился к своему байку, неспешно обогнув мужчину, отчего того крупно передернуло.              И в этот момент телефон решил издать противную трель. Трель была противной, ибо звонила никто иная, как Юки. Чуя не отвечал. Он просто смотрел в экран.       Входящий вызов завершился, после него начался новый. Таких циклов было три. На четвертый по телефону Чуи прошла небольшая трещина, слишком уж сильно тот его сжал. По пальцам потекла привычная колющая боль, отдающая в ноющие костяшки, охватывающая кисти, разрывающая вены. Чуя резко расслабил руку, а потом кинул телефон в какую-то стену.               Сука, как он мечтал сейчас о том, чтобы уничтожить этот мир нахуй.              Чуя уставился на свои дрожащие руки. Очередной приступ. Он зажмурился, не позволяя инстинктивным слезам вырваться наружу.              Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.              Обычно требовалось сорок таких повторений, чтобы боль из разряда адской перешла хотя-бы в терпимую.              Руки все ещё тряслись, когда он, надев шлем, оседлал байк, разгоняя тот в неопределенное направление. Нужно было забыть произошедшее, не представлять, не думать. Чуя хотел орать, вместо этого, игнорируя колющие кожу иглы, сильнее сжал руль мотоцикла и прибавил в скорости.               Резкие повороты, наклон байка практически к земле, прокат на заднем колесе, рискованные маневры прямо на магистрали. Он не боялся разбиться. Сейчас ничего не пугало Чую, кроме собственной пожирающей ярости.              Он проехал какой-то мост, обогнул небольшой парк и очутился по итогу в неизвестном элитном районе. Дорогие дома, один вычурнее другого, как будто на выставке ебучего тщеславия.               Чуя ненавидел богатых людей. Там, где есть большие деньги, всегда присутствует большая грязь.              Почти во всех домах уже не горел свет, кроме одного особенно примечательного. Музыка в коттедже была настолько громкой, что Чуя, находившийся от него на приличном расстоянии, все равно ее слышал. Страшно представить какого ближайшим соседям.              Как же его бесит эта вседозволенность, эта безнаказанность. Он осознанно хотел подгадить тварям. Хотел испортить их сладкий вечер.              Оставив мотоцикл возле какого-то дерева, Чуя, подгоняемый внутренним желанием конфликта, прошел к роскошной двери и позвонил в нее, наверное, раз тридцать, пока какая-то девчонка не соизволила открыть. Обдолбанная в хламину девчонка.              —Ух, ты… — она тупо захихикала, — Кто-то решил вызвать стриптизера? Заходи, пупсик…              —Выключите музыку или сюда приедут копы.              —М-м-м… пупсик, пойми никто не осмелится вызвать ко… пов… Понимаешь? — Девушка опять захихикала, а потом по слогам повторила: — Ко-пов…              Чуя понял, что точно осмелится.              —Хорошо, конечно, я понимаю. Иди к друзьям, веселись. — легко улыбнулся он.              Девчонка зачем-то постучала ногтем по шлему Чуи, покачиваясь послала тому воздушный поцелуй, после чего громко захлопнула дверь. Интересно, что нужно принять для такого ебанутого эффекта?              Опять сев на байк, Чуя отъехал в кусты, где с территории коттеджа его будет не видно – хотелось в полной мере насладиться зрелищем. Он вызвал полицию и начал ждать.              Наконец, полицейская машина примчалась вершить справедливость. Из нее вылез сутулый, жирный мужичок, направляясь прямиком в орущий гадюшник. Музыка затихла. Вышел коп уже под локоть с каким-то мудилой. Мудила, видимо, что-то заискивающе втирал служителю закона. Достаточно облизав того с ног до головы, он провел полицейского до машины. Чуя плохо видел, что происходило с такого расстояния.              Машина уехала, а мудила встал истуканом. Чуя не мог рассмотреть лица в темноте, но зато услышал крик, обращенный очевидно к нему:              —Эй ты, я тебя вижу!              Вот сука. И откуда они берут столько наглости? Хотя, понятно откуда – из папиного кошелька.              Он слегка откинулся на байке и показал уебку фак.              Тот повтыкал немного, а затем опять крикнул:              —Ты охерел?              Еще одно слово, сказанное с этим блядским нахальством, и Чуя не иронично убьет неизвестного мудака. Садиться в тюрьму перед началом учебного года, пока не входило в его планы, потому, собрав в кучу все оставшиеся хрупкое равновесие, успевшее прийти после поездки по ночным улицам, он принял первое здравое решение за вечер.               С оглушительным рычанием мотора мотоцикл помчался вон из этой клоаки.

***

      

PRIDE. – Kendrick Lamar

      Чуя зашел в их общее жилище. Он не мог сказать, что это была их общая квартира, потому что принадлежала она на самом деле Альбатросу. Чуя по началу не хотел того стеснять, но Альб заверил, что больше его будут волновать скитания друга по всяким помойкам.              Квартира не отличалась габаритами и была обустроена предыдущими хозяевами преимущественно в стиле гранж. Альбатрос первое время жил один, тогда она представляла собой воплощение типичной холостятской берлоги. Хоть с появлением Чуи берлога приняла более-менее адекватный вид, дух свободной небрежности царил в этом месте до сих пор.              Он прошел в общий зал. На кирпичной стене позади небольшого дивана угадывались очертания постеров с разного рода рок и металл группами, а также несколько баннеров автомобильных гонок. Непосредственно на диване развалился Альбатрос, который закинул на деревянный ящик, служивший им журнальным столиком, свои открытые шортами ноги, обтянутые носками с вертолетиками. Таких придурковатых носков у того было огромное множество: с машинками, тракторами, лодочками. Чуе до сих пор искренне интересно через какие подпольные схемы Альб добывал подобное чудо своего размера.              —Ты вернулся. — констатировал Альбатрос, оторвавшись от экрана телевизора, после чего окинул его быстрым оценочным взглядом.              Чуя стоял на пороге, безучастно наблюдая как тот встает, приближается и привычно берет его за плечо, усаживая на диван. Осторожно стягивает с несопротивляющихся рук кожаные перчатки, откладывает их в сторону. Невесомо проводит большим пальцем по сбитым костяшкам, а затем медленно опускает их.               Предварительно сходив за аптечкой и включив теплый свет торшера, Альбатрос, придерживая Чую то за подбородок, то приподнимая его расслабленные кисти, обрабатывал ему раны, иногда доставал из них пинцетом осколки гитары.       Было больно. Не снаружи. Было очень больно внутри.              —Ты оказался прав. — ровно произнес Чуя и не смог сдержать тихий смех. Так смешно ему было с собственной глупой наивности.              Непрекращающиеся смешки остановило только прикосновение уверенных рук, опустившихся на подрагивающий затылок. Альбатрос молча прижал Чую к себе. Сложно было сказать, сколько они провели в таком положении. Чуя сидел на диване, а перед ним стоял Альбатрос, спокойно придерживающий рыжую макушку. Не осуждая, не задавая лишних вопросов, просто находился рядом.              Чуя размеренно втягивал воздух, уткнувшись ему куда-то в солнечное сплетение. Он чувствовал душок порошка и вместе с тем совсем родной запах Альба, всегда почему-то отдающий чем-то цитрусовым. С такого расстояния было слышно, как сердцебиение Альбатроса постепенно ускоряется. Стало до ужаса мерзко. Опять Чуя заставил его переживать.              Он отстранился и опустил лицо в пол. Альбатрос молча продолжил обрабатывать очередную рассеченную ссадину на ребре его ладони. Движения были опытными и правильными, но Чуя хотел, чтобы тот задел сильнее, надавил глубже, воткнул этот пинцет прямо в кожу.              Закончив, Альб собрал инструменты и куда-то ушел. Через пару минут у вернувшегося парня в руках вместо аптечки было уже огромное ведерко шоколадного мороженного. Любимого мороженного Чуи.              Альбатрос плюхнулся рядом, поставил ведерко между ними и торжественно вручил Чуе ложку.       Тишина прерывалась только глупой мелодрамой на фоне, а шоколадное мороженное вяло поедалась ими до самого дна. Мелодрама успела закончиться счастливой свадьбой простушки и миллионера. Альбатрос включил следующую. Эта была уже про миллионера и проститутку. Чуя пялился в экран, не следя за нитью повествования. Он не заметил, как привычно привалился к родному плечу, засыпая.               Утро было встречено на том же диване, однако уже с пледом и подушкой под головой. Воспоминание о том, насколько жалким он предстал вчера перед лучшим другом, заставило поморщиться.              Сегодня у Чуи не было такой роскоши, как время на пиздострадания. Ему нужно проштурмить немалое количество дополнительного материала перед школой. В этой шараге для богатеньких выблядков он не мог позволить себе ударить лицом в грязь.              Но начинать день нужно с чего-то простого, например с кофе.              Чуя тяжело осел на диван. Альб оставил на ящике его перчатки, стакан воды с антипохмельным, а также пачку сигарет рядом с пепельницей, бышей в постоянном обиходе, оттого почти полностью заполненной бычками. Слабо улыбнувшись заботливому жесту друга, он натянул привычный предмет гардероба, выпил таблетку, после выкурил утреннюю сигарету. При похмелье всегда тянуло на никотин.              —В хозяюшки заделался? — хрипловато спросил Чуя, заходя в их маленькую, захламленную кухню.              —Не волнуйся, Чу, я не собираюсь забирать твой почетный статус. —обернулся Альбатрос, ярко улыбаясь. В сочетании с глазами, постоянно полуприкрытыми от природы, такое выражение часто выглядело так, будто парень прибывал под не хилым таким кайфом. А еще, кажется, у него что-то подгорало.              Чуя тяжело вздохнул и подошел ближе. Затем слегка толкнул Альба плечом, прогоняя того от плиты.              —Не умеешь не берись, бестолочь. Вот что ты тут нахимичил, м? — Он отключил огонь, снял сковородку и соскреб полностью горелое нечто в мусорку. — Только заванял тут все.              Альбатрос, пропустив недовольный бубнеж мимо своих проколотых ушей, лишь смеясь, небрежно взъерошил Чуе волосы, на что тот раздраженно фыркнул и кинул небольшую горсть горелого в строну ухмыляющегося парня. Он, естественно, уклонился всей своей поганой натурой, после чего, подтянув к себе мягкий стул, закинул длинные ноги в идиотских носках на его спинку и принялся легко покачивать ими.              —Если так рассуждать, то никогда не научишься. — беззаботно заметил Альбатрос.              Достав из шкафчика муку, Чуя стал замешивать тесто для блинов. Это единственное блюдо, что можно было сворганить из оставшихся продуктов.              Чуя не желал сидеть у друга на шее, поэтому вся готовка с уборкой были исключительно на нем, продукты так же чаще всего закупал Чуя. Сейчас у него не осталось денег. Вообще. Последние были потрачены в баре на придурка Цусиму. До следующей зарплаты придется опять просить Альбатроса. Он знал, что вернет эти деньги до копейки, хоть они уйдут на общую еду. Альб опять примет, а потом купит за них что-нибудь для Чуи, добавив сверху еще добрую часть своих. И так происходило, конечно, очень редко, ибо Чуя умел экономить, но каждый раз, когда у него заканчивались деньги.       —Тебе и не надо. Для твоего же блага. И блага окружающих. — Он забросил венчик в раковину, приступая к обжарке.              —Еще скажи всемирного блага. — весело отозвался Альб, сложив руки за головой.              —Может и всемирного, кто знает…       Какое-то время они провели в уютном молчании. Чуя полностью погрузился в готовку и свои мысли, а Альбатрос, что-то незамысловато насвистывая, наблюдал за его действиями.       —Предвкушаю как уже завтра ты обеспокоишься всемирным благом еще больше, чем обычно. — вдруг ухмыльнулся тот. — Хотя в твоем случае куда уж больше. Готов к встрече с худшей прослойкой нашего капиталистического общества?              Чуя хмыкнул, раскидывая блины по тарелкам.              —А ты готов к тому, что я стану частью этой худшей прослойки?              —Только если, сказочно разбогатев, ты не забудешь своего старину Альба. — насмешливо улыбнулся парень.              Удерживая зрительный контакт, Чуя отразил эту улыбку, хитро сверкнув глазами, однако вместо ответа по-доброму приказал:              —Убирай ноги и ешь.              После непродолжительного, но искреннего смеха, вызванного этими переглядками, Альбатрос убрал конечности и придал стулу прежнее положение, дабы Чуя мог сесть. Затем начал уплетать предложенные ему блинчики.       —И чем ты собираешься там заниматься?              —Не говори с набитым ртом. — машинально пожурил Чуя, отпивая ароматный кофе. — Для меня в приоритете учеба, но недооценивать силу связей тоже не стоит.              —Главное не половых.              Обычно он бы посмеялся с тупой шутки Альба или хотя бы усмехнулся, но сейчас она только напомнила о том, о чем он очень хотел забыть. Заметив перемену в настроении друга, Альбатрос легко стукнул того кулаком в плечо.              —Эй, ну не кисни Чу. Не хочешь сгонять ко мне сегодня? Тачки, гонки, драйв и все такое прочее. — Он призывно дергал руками, жестами наглядно демонстрируя всю крутость тачек, гонок, драйва и всего такого прочего. — Погнали, а?              Альбатрос был просто повернут на машинах, да и в целом любом виде транспорта. Чуя не сомневался, что тот в точности знает каждую детальку всего начиная с рыбацкой лодки, заканчивая самолетом. Свою страсть парень очень умело монетизировал. Все началось с автомобильной мастерской, в которой Альб настолько хорошо себя проявил, что в скором времени обзавелся достаточной клиентурой для открытия собственной. Заработав на ней определенный капитал, Альбатрос решил организовать свою первую гонку и настолько в этом преуспел, что деньги посыпались как из рога изобилия. Умело взяв их в оборот, тот принялся масштабировать не только свою мастерскую, но и размах устраиваемых гонок. Теперь, помимо нелегальных уличных, он организовывал вполне себе законные, на которые очень любили приходить автомобильные любители при деньгах.              —Ты же знаешь, мне нужно учиться.              —Да ладно, Чу, никуда твоя учеба не убежит. — зазывающее протянул Альбатрос. — Что тебе нужно, так это расслабиться.              Чуя на самом деле с радостью бы поехал с Альбом. Помог бы тому с очередными организационными вопросами, переговорил бы с участниками, уладил бы бюрократические нюансы. Чуя любил все это дело. Он и сам участвовал в гонках, устраиваемых Альбатросом, но только не в автомобильных, а во всех связанных с мотоспортом. Хотя особенно его привлекал мотофристайл.              Он хотел бы поехать с Альбом, очень хотел. Однако у Чуи есть цель. И для достижения этой цели необходимо правильно расставлять приоритеты. Поэтому вместо желаемого согласия, был дан совсем иной ответ:              —Нет, Альб.              Альбатрос, показательно вздохнул, но по смешливому прищуру медовых глаз становилось понятно, что тот изначально ожидал отказ.              —Тогда я назло тебе никуда не поеду и буду целый день заставлять тебя учиться!              Скорее для вида Чуя закатил глаза, не став в итоге спорить.              Альбатрос действительно сдержал первую часть своего обещания, а вот вторую решил выполнить наоборот. Он время от времени заходил к Чуе в комнату, отвлекая показами каких-то смешных, по его мнению, видео или начинал петь слишком запоминающиеся песни из интернета, иногда приносил с кухни что-нибудь съестное и так целый день. Профилактические подзатыльники, недовольное бухтение, в крайнем случае старое доброе игнорирование на таких закаленных личностях, как Альбатрос, уже давно не действовали. Так что, хоть Чуя периодически отвлекался от своей бурной деятельности, уже ближе к ночи голова его настолько набухла от бесконечных терминов, что единственным желанием было вырубить себе мозг и заснуть, что он, собственно говоря, и сделал.              Только утром Чуя осознал, что забыл установить будильник.