Степень опьянения

Месяц спустя   Их отношения были похожи на идеально отлаженный механизм, в котором, однако, не было ни капли скучной предсказуемости. Днем — строгая субординация, взгляды украдкой в оупенспейсе и дежурные «госпожа Шин» с «госпожой Хван», от которых у обеих внутри все переворачивалось. А вечерами и ночами — целый мир, принадлежащий только им двоим. Йеджи уже давно переехала к Рюджин. Формально — «временная мера, пока не найдет новую квартиру». Неформально — она заполнила стерильно чистую квартиру начальницы своим присутствием: оставила заколку в ванной, книгу на тумбочке, кружку с милыми котиками на кухне. Рюджин делала вид, что ее это раздражает. На самом деле, возвращаясь домой и видя эти мелочи, она чувствовала, как в груди разливается тепло. Йеджи все еще стеснялась. Это было ее главным очарованием в глазах Рюджин. Даже после месяца близости, когда черноволосая девушка раздевала ее или шептала на ухо что-то неприличное, Йеджи заливалась краской до корней волос и прятала лицо. Что, впрочем, нисколько не мешало ей с готовностью откликаться на каждую ласку. Рабочий вечер Было уже далеко за девять. Офис опустел, только в кабинете начальницы горел свет. Рюджин сидела за столом, устало потирая переносицу. Отчеты, отчеты, бесконечные отчеты... В дверь тихо постучали, и в кабинет заглянула Йеджи. — Госпожа Шин, я тут кофе принесла... — она робко улыбнулась, ставя чашку на край стола. — Вы опять про ужин забыли, да? Рюджин подняла на нее взгляд, и усталость на лице тут же сменилась чем-то другим, более теплым. — Йеджи... Ты еще здесь? Я думала, ты ушла. — Ждала тебя. — Йеджи обошла стол и встала сзади, начиная массировать напряженные плечи начальницы. — Нельзя так работать, ты себя совсем не бережешь. Рюджин закрыла глаза, откидывая голову назад, на спинку кресла. Руки Йеджи творили чудеса, разминая затекшие мышцы. — Ты меня балуешь, — выдохнула она. — Ты это заслужила. — Йеджи наклонилась и поцеловала её в висок. — Поехали домой? — Надо еще немного... — Рюджин. Йеджи произнесла это имя так, что у Рюджин мурашки побежали по коже. Дома они были на «ты», но в офисе это прозвучало как вызов. Как приглашение. Рюджин резко развернулась вместе с креслом, поймала Йеджи за запястье и потянула к себе. Та охнула и оказалась сидящей на коленях у начальницы, лицом к лицу. — Ты знаешь, что здесь стеклянные стены? — шепотом спросила Рюджин, но глаза её горели опасным огнем. — Здесь темно, — так же шепотом ответила Йеджи, чувствуя, как щеки заливает румянец. — И жалюзи... мы же можем опустить жалюзи? Рюджин усмехнулась и потянулась к пульту. Жалюзи с тихим шорохом опустились, отрезая их от пустого офиса. Йеджи сглотнула. Сердце колотилось где-то в горле. — Рюджин... мы на работе... — Вот именно. — Губы начальницы коснулись её шеи, заставляя Йеджи вздрогнуть и вцепиться в её плечи. — А ты пришла, кофе мне принесла. Такая заботливая. Такая послушная... Каждое слово сопровождалось поцелуем — в ключицу, в ямочку за ухом, в край воротничка блузки. — Я... я хотела как лучше... — выдохнула Йеджи, когда пальцы Рюджин начали расстегивать пуговицы на её блузке. — У тебя получается. — Рюджин отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть в её глаза. — Ты хочешь? Йеджи закусила губу и кивнула. Отвести взгляд было невозможно — в глазах Рюджин плескалось такое обжигающее желание, что тело откликалось само, помимо воли. — Я хочу услышать, — Рюджин провела пальцем по её щеке, по губе, заставляя Йеджи приоткрыть рот. — Скажи. — Хочу... — прошептала Йеджи, краснея еще сильнее. — Хочу тебя. Здесь. Сейчас. Рюджин довольно улыбнулась и поцеловала её — глубоко, требовательно, заставляя забыть, где они находятся. Руки тем временем уже стягивали блузку с плеч, оголяя кружево бюстгальтера. — Красивая, — выдохнула Рюджин, отрываясь от губ и окидывая взглядом открывшуюся картину. — Моя сладкая девочка. Йеджи застонала от смущения и спрятала лицо у неё на плече, но Рюджин не позволила — взяла за подбородок, заставила смотреть. — Нет, не прячься. Я хочу видеть твои глаза. Хочу видеть, как тебе хорошо. Она приспустила чашечку бюстгальтера и накрыла ртом сосок. Йеджи ахнула, выгибаясь, вцепившись в спинку кресла. Рюджин не торопилась — она дразнила языком, покусывала, дула, доводя до исступления. — Тише, тише, — шептала она между поцелуями. — Нас могут услышать. — Здесь никого нет... — выдохнула Йеджи, но голос её сорвался на стон, когда рука Рюджин скользнула под юбку. — А если охранник? — Рюджин усмехнулась, продолжая поглаживать внутреннюю сторону бедра. — Будешь тихой? — Буду... — пообещала Йеджи, кусая губу. Пальцы Рюджин нашли самое сокровенное место и провели по нему, проверяя, насколько Йеджи готова. Та была готова — влажная, горячая, дрожащая от каждого прикосновения. — Уже? — Рюджин притворно удивилась. — Так быстро? И от чего бы это? — Рюджин... — взмолилась Йеджи. — Пожалуйста... — Что пожалуйста? — пальцы продолжали дразнящие движения, не проникая внутрь. — Скажи. — Хочу тебя... внутри... — еле слышно прошептала Йеджи, пряча пылающее лицо. Рюджин довольно хмыкнула и наконец сделала то, о чем её просили — вошла медленно, глубоко, чувствуя, как Йеджи выгибается и прижимается сильнее, зажимая рот рукой, чтобы не закричать. — Какая ты узкая... — выдохнула Рюджин ей в ухо, начиная ритмичные движения. — И мокрая... Боже, Йеджи... Йеджи могла только стонать, закусывая губу до крови. Каждое движение отзывалось во всем теле сладкой судорогой. Она вцепилась в плечи Рюджин, чувствуя, как приближается разрядка. — Можно? — спросила Рюджин, ускоряясь. — Можно я дам тебе кончить прямо здесь, в моем кабинете, на моем кресле? — Да... — выдохнула Йеджи, почти не соображая. — Да, пожалуйста... Рюджин добавила еще один палец и усилила нажим. Йеджи вскрикнула, зажимая рот ладонью, и тело её сотрясла мощная дрожь. Она кончала долго, судорожно, прижимаясь к Рюджин и чувствуя, как та продолжает движения, продлевая удовольствие. Когда спазмы стихли, Йеджи обессиленно повисла на плече начальницы, тяжело дыша. — Ты в порядке? — Рюджин поцеловала её в мокрый висок. — Ммм... — промычала Йеджи. — Ноги не держат. Рюджин рассмеялась и прижала её крепче. — Тогда посиди пока. А потом поедем домой. — А ты? — Йеджи подняла голову, в глазах мелькнуло что-то озорное, несмотря на смущение. — Ты же не... — Я подожду, — перебила Рюджин. — Дома продолжим. Йеджи шумно сглотнула, но кивнула.    Домашнее утро   Субботнее утро вломилось в спальню через неплотно задернутые шторы. Рюджин проснулась первой — привычка вставать рано не позволяла валяться в постели даже в выходной. Но сегодня у нее была уважительная причина остаться. На ней, как обычно, спала Йеджи. Та же поза, что и месяц назад — уткнувшись носом в шею, раскинувшись сверху, обхватив руками и ногами. Рюджин улыбнулась и погладила её по спине, наслаждаясь теплом и близостью. — Доброе утро, — прошептала она, целуя макушку. Йеджи завозилась, что-то пробормотала и прижалась теснее. — Не-ет... еще рано... — Уже девять. — В субботу девять — это рано. Рюджин усмехнулась. Её рука скользнула ниже, по пояснице, сжала ягодицу. — А если я скажу, что хочу тебя? Йеджи замерла, а потом медленно подняла голову. Глаза сонные, волосы растрепаны, на щеке след от подушки — самая красивая картина, которую Рюджин видела в своей жизни. — С утра? — смущенно спросила Йеджи. — А что, есть какие-то правила приличия для утра? Йеджи закусила губу, раздумывая. Это "закусывание губы" действовало на Рюджин безотказно. — Ну... вообще-то нет... — протянула Йеджи. — Вот и отлично. Рюджин перевернулась, меняя их положения, и оказалась сверху, нависая над Йеджи. Та ахнула от неожиданности и вцепилась в её плечи. — Рюджин... — Что? — черноволосая девушка уже целовала её шею, спускаясь к ключицам. — Ты против? — Не-ет... — выдохнула Йеджи, запрокидывая голову, открывая доступ. — Не против. — Умница. Рюджин стянула с них обеих одеяло, оставляя обнаженными. Йеджи прикрылась руками инстинктивно, но Рюджин мягко отвела их. — Не надо. Ты красивая. Дай посмотреть. Йеджи залилась краской, но руки убрала. Рюджин скользила взглядом по её телу — грудь, талия, бедра, — и в глазах её разгорался тот самый огонь, от которого у Йеджи подкашивались колени. — Моя, — тихо сказала Рюджин. — Вся моя. Она наклонилась и поцеловала грудь, обводя языком сосок, заставляя Йеджи выгибаться и тихо постанывать. Руки тем временем гладили бока, спускались к бедрам, раздвигали их. — Рюджин... — выдохнула Йеджи. — Я уже... ты так смотришь... — Что? Мокрая? — усмехнулась Рюджин, проводя пальцами между ног и чувствуя влагу. — Уже. Какая чувствительная девочка. — Не надо так... стыдно... — Йеджи прикрыла глаза рукой. Рюджин убрала её руку. — Посмотри на меня. Йеджи послушалась. В глазах Рюджин было столько нежности и желания одновременно, что дыхание перехватило. — Ничего стыдного, — сказала Рюджин. — Ты моя. И я хочу видеть, как тебе хорошо. Она опустилась ниже, покрывая поцелуями живот, бедра, внутреннюю сторону бедер. Йеджи дрожала, вцепившись в простыни. — Рюджин... ты... туда?.. — голос её сорвался. — Хочу попробовать тебя на вкус, — ответила Рюджин, и её дыхание коснулось самого чувствительного места. — Можно? Йеджи только кивнула, боясь, что голос откажет. Первого же прикосновения языка было достаточно, чтобы она вскрикнула и выгнулась. Рюджин действовала медленно, со знанием дела — обводила, дразнила, углублялась, заставляя Йеджи стонать все громче. — Тише, тише, — шептала Рюджин между ласками. — Соседи услышат. — К черту соседей... — выдохнула Йеджи, зарываясь пальцами в черные волосы. Рюджин ускорилась, добавила пальцы, работая ими в такт языку. Йеджи уже не сдерживалась — она стонала в голос, выгибаясь, и когда оргазм накрыл её, закричала, выстанывая имя Рюджин. Черноволосая девушка поднялась, облизнулась и довольно улыбнулась, глядя на распластанную, тяжело дышащую Йеджи. — Вкусно, — прокомментировала она. Йеджи закрыла лицо подушкой и застонала от смущения. — Ты невозможная... Рюджин рассмеялась и легла рядом, притягивая её к себе. — Это ты невозможная. Такая сладкая. — Перестань... — пробубнила Йеджи в её плечо. — Ни за что. Они лежали, переплетясь, слушая дыхание друг друга. Йеджи пришла в себя первой и подняла голову. — А ты? — спросила она тихо. — Что я? — Ты же не... я хочу тебя тоже. Рюджин удивленно приподняла бровь. — Серьезно? Обычно ты после первого раза отключаешься. — Ну... — Йеджи смутилась, но не отвела взгляд. — Ты же говорила, что я твоя. И ты моя. И я хочу... Она не договорила — поцеловала сама, неумело, но очень старательно. Рюджин ответила, чувствуя, как внутри разгорается ответное желание. — Хорошо, — выдохнула она. — Тогда садись сверху. Йеджи замерла. — Чего? — Садись сверху, — повторила Рюджин, и в глазах её заплясали чертики. — Хочу посмотреть, как ты это делаешь. — Я... я не умею... — Йеджи залилась краской. — Научу. Рюджин перевернулась на спину и потянула Йеджи за собой, усаживая сверху. Та оказалась верхом на её бедрах, совершенно растерянная и смущенная. — Рюджин... — Давай, малышка. — Рюджин гладила её бока, успокаивая. — Просто садись на меня. Медленно. Йеджи приподнялась, взялась за плечи Рюджин и осторожно опустилась, чувствуя, как пальцы входят в неё. Ахнула, замерла. — Всё хорошо? — Рюджин смотрела на неё снизу вверх, и взгляд этот обжигал. — Да... просто... глубоко... — Привыкай. Йеджи сделала робкое движение, потом еще одно. Рюджин помогала, направляла, подсказывала, когда ускориться, когда замедлиться. — Вот так... да... ты такая красивая сейчас... — шептала она. Йеджи, превозмогая смущение, двигалась быстрее, чувствуя, как нарастает напряжение. Вид снизу — растрепанная, раскрасневшаяся, с прикушенной губой, скачущая на ней — сводил Рюджин с ума. — Кончи для меня, — попросила она хрипло. — Давай, малышка, я хочу видеть. Йеджи застонала, ускоряясь, и через минуту с криком рухнула на грудь Рюджин, сотрясаясь в оргазме. Рюджин обняла её, гладя по спине, шепча что-то нежное, пока дрожь не утихла. — Ты чудо, — сказала она, целуя мокрый висок. — Я... я не смогла для тебя... — прошептала Йеджи виновато. — Смогла. — Рюджин усмехнулась. — Ты даже не представляешь, как заводит смотреть на тебя сверху. Я уже готова. Йеджи подняла голову, и в глазах её мелькнуло удивление. — Правда? — Правда. Йеджи задумалась на секунду, а потом вдруг улыбнулась и скользнула вниз, под одеяло. — Тогда моя очередь пробовать, — донеслось оттуда. Рюджин ахнула, когда горячий рот коснулся её, и выгнулась навстречу. — Йеджи... ты... учишься быстро... — Молчи, — шепнули снизу. — Дай мне сделать приятно. И Рюджин замолчала, потому что говорить было действительно некогда.   Позже, когда они наконец выбрались из постели и сидели на кухне за завтраком (вернее, уже обедом), Йеджи вдруг спросила: — А что будет, если на работе узнают? Рюджин отпила кофе, посмотрела на неё поверх чашки. — А ты хочешь, чтобы узнали? Йеджи задумалась. — Нет. Наверное. Я не хочу, чтобы на тебя косо смотрели. Или чтобы думали, что я сплю с тобой ради должности. — А ты спишь со мной ради должности? — притворно строго спросила Рюджин. Йеджи фыркнула и кинула в неё салфеткой. — Дура. Я сплю с тобой, потому что ты... ты моя. Рюджин улыбнулась — той самой улыбкой, которую никто, кроме Йеджи, не видел. — Тогда пусть думают что хотят. Главное, что мы знаем правду. — И что это? — Йеджи прищурилась. Рюджин встала, обошла стол, наклонилась и поцеловала её долгим, нежным поцелуем. — Что я тебя люблю. Вопреки всему. Йеджи растаяла. — Я тебя тоже. Даже когда ты ругаешь меня за отчеты. — Кстати об отчетах... — начала Рюджин. — Нет! — Йеджи замахала руками. — Сегодня суббота. Никакой работы. — Ладно. — Рюджин сдалась на удивление легко. — Тогда предлагаю провести остаток дня в постели. Йеджи покраснела, но кивнула. — Только... можно я сегодня сверху? Я тренироваться буду. Рюджин расхохоталась и подхватила её на руки. — Тренируйся сколько влезет. Я вся твоя.   Солнце клонилось к закату, заливая кухню золотым светом. Они снова сидели обнявшись, допивая остывший кофе, и молчали. Это было лучшее утро (и день, и вечер) в их жизни. А впереди была целая вечность таких же.