Magic Star

Фэнг очнулся. Открыв глаза, он увидел, что находится неподалёку от центра Сибуи. В голове с оглушительной силой промелькнули события прошлой ночи — от этого виски пронзила острая боль, а старые раны от недавних драк напомнили о себе глухой, ноющей болью в каждой кости и мышце. Фэнг понятия не имел, где он и как ему теперь попасть в техникум. Собрав остатки сил, он кое-как выбрался на небольшую улочку, где уже толпились люди. Они молчаливо наблюдали за тем, что осталось от вчерашнего кошмара, будто пытаясь осмыслить увиденное. Фэнг смотрел на это с застывшим ужасом в глазах, особенно когда из динамиков начали зачитывать списки погибших. Каждое имя отдавалось в груди тяжёлым свинцом. Не в силах больше выносить этот шум, этот гул голосов и собственных мыслей, он направился прочь. В его голове пульсировала лишь одна мысль: Фэнг: (Как же хочется спать… и есть. Я просто вымотан до предела. Мне нужно чуть-чуть отдохнуть…) Эти слова звучали так, будто их произносил человек, отработавший пятнадцатичасовую смену, разбитый и опустошённый. Фэнг брёл по тротуару, пытаясь найти хоть какое-то убежище, но силы таяли с каждым шагом. Ноги налились свинцом, а в глазах начало темнеть. Наконец, он сдался. Увидев ближайшую скамейку, он просто рухнул на неё. Из-за дикой, всепоглощающей усталости он отключился мгновенно. Ему ничего не снилось — лишь спасительная, глубокая пустота, в которой можно было хотя бы на время забыть обо всём. Его разбудило какое-то едва уловимое движение. Открыв глаза, Фэнг с удивлением понял, что лежит в помещении, больше всего напоминающем лазарет. За окном звонко пели птицы, а в палату пробивался тёплый, обманчиво-спокойный солнечный свет. Он долго смотрел в потолок, пытаясь обработать информацию и понять, где он, пока дверь не открылась и в палату не вошли двое. Это были Байрон и Джанет. Байрон, как всегда, попытался держаться бодро: Байрон:Рад видеть, что ты жив, Фэнг. Ты так крепко уснул, что мы уж думали, тебя и будить бесполезно. Фэнг с трудом сфокусировал взгляд: Фэнг: Как я здесь оказался? Байрон: Скажи спасибо Джанет кивнул Байрон. Байрон: Это она нашла тебя, пока облетала район, чтобы помочь пострадавшим в ту ночь. Джанет стояла за спиной Байрона, и в её глазах читалось столько боли и облегчения одновременно, что она едва могла вымолвить слово. Байрон, почувствовав неловкость, мягко улыбнулся: Байрон: Ладно, я пойду проверю остальных. Как только дверь за ним закрылась, Джанет, больше не в силах сдерживаться, бросилась к койке и, всхлипывая, обняла Фэнга. Её плечи дрожали от едва сдерживаемых рыданий. Всё это время она жила с мыслью, что он мёртв, что она не успела, что потеряла его. Джанет, шмыгнув носом, ударила его кулачком в плечо: Джанет: Еблан! Не хватало мне ещё и тебя потерять! Я думала… думала, что ты… Фэнг, чувствуя, как её слёзы обжигают кожу сквозь бинты, попытался улыбнуться: Фэнг: Да ладно тебе… Вот он я. Живой и почти здоровый. Джанет: Не говори так! выкрикнула она, и голос её сорвался от отчаяния. Джанет: Если бы не ты, я и многие другие могли бы погибнуть. Ты же даже не думаешь о себе! Фэнг на мгновение задумался над её словами. А ведь и правда. Он всегда ставил свою жизнь ниже жизней тех, кого спасал. Каждый раз он был готов вновь шагнуть в самое пекло, будто его собственная судьба ничего не значила. Он был перебинтован от шеи до пупка, но так, чтобы оставалась подвижность — видимо, чтобы он мог себя хоть как-то обслуживать. Джанет всё ещё плакала, уткнувшись ему в плечо, и Фэнг не мог вымолвить ни слова. Наконец, он тихо произнёс: Фэнг: Прими мои соболезнования. Голос Джанет прозвучал едва слышно, дрожащий и надломленный: Джанет: Спасибо… Они молчали ещё несколько минут. Тишину нарушали лишь редкие всхлипы. Джанет, смахнув с лица слёзы и глубоко вздохнув, поднялась. Джанет: Фэнг сказала она уже более твёрдым тоном, стараясь скрыть внутреннюю бурю. Джанет: Я сейчас принесу поесть и перекус. Но учти: если увижу, что ты попытался встать, лично пристегну тебя наручниками к этой койке. Ясно? Фэнг, тронутый её заботой до глубины души, лишь улыбнулся: Фэнг: Ясно. Джанет быстро выскользнула из лазарета. Фэнг, оставшись один, улыбнулся своим мыслям. Может быть, скоро он сможет ей признаться в том, что таит так долго. Сердце сжалось от надежды, смешанной с грустью. Пока Фэнг отдыхал, Фуигура, хоть и был побит и помят, смог оправиться быстрее всех. Его доставили в техникум ещё ночью. Только вот его техника, связанная с декодированием и анализом, теперь, из-за ранения глаза, была в некоторой степени искажена. Но Фуигура не стал унывать. Всем своим видом он показывал, что не из тех, кто будет стоять на месте. Он тренировался с утроенной силой, будто пытаясь заглушить боль потери или внутреннюю пустоту усердием. В конце концов его заметили высшие маги, и, пока Фэнг томился в лазарете, Фуигру отправили к ним на аудиенцию. Честер обрабатывал поступающую информацию. Он отделался лишь небольшими ранениями, но душевная тяжесть давила на него сильнее любой физической боли. Ему было не по себе, как и Мэнди, которая, укутавшись в плед с головой, пыталась просто забыться, провалиться в беспамятство. Честер сидел рядом, чувствуя её отчаяние, и пытался хоть как-то её успокоить. Честер: Эй… Ну что ты… начал он, положив руку ей на плечо. Честер: Не надо себя так изводить. Мэнди, подняв на него заплаканные глаза, едва сдерживала истерику: Менди: А как тут быть спокойной?! Столько людей погибло! Столько наших ранено… Колетт сейчас в тяжёлом состоянии, и я… я просто не могу найти себе места! Это всё слишком ужасно! Она говорила это с такой глубокой, невыносимой тоской, что каждое её слово разрезало воздух, как лезвие. Она, как никто другой, понимала всю горечь утраты — ей казалось, что она сама тонет в этой чёрной пучине. Она хотела бы уснуть и проснуться с осознанием, что весь этот ад был лишь дурным сном. Но реальность была жестока. Забыть тот кошмар было невозможно. Честер не выдержал. Он просто притянул её к себе и обнял так крепко, как только мог, стараясь не причинить боли. Он чувствовал, как её тело сотрясают беззвучные рыдания. Через некоторое время Мэнди, обессиленная, немного успокоилась, а затем и вовсе непроизвольно уснула у него на руках. Честер: (Она просто устала) подумал Честер, поднимая её на руки с невероятной осторожностью. Он отнёс её в спальню, уложил на кровать и укрыл одеялом, а затем вышел из комнаты. На его лице не было ни тени эмоций — только глухая, давящая пустота. Он смотрел сквозь стену, размышляя о том, как же всё успело так быстро и безвозвратно измениться. По дороге он встретил Лори. Честер: Хей, Лори. Ну как там продвигаются поиски? — спросил Честер, голос его звучал бесцветно. Лори, потупив взгляд, покачал головой: Лори: Ужасно. Никого живого так и не удалось найти. Честер: Даже Эдгара? тихо переспросил Честер, хотя уже знал ответ. Лори молча кивнул, и в этом жесте было столько безысходности, что Честер сжал кулаки. Честер: Спасибо, Лори. За твою работу с трудом выдавил он и пошёл дальше, сам не зная куда. Ему просто хотелось уйти как можно дальше от всего этого кошмара. Джанет вернулась с полными пакетами еды и закусок. Фэнг, как она и просила, не двигался. Увидев его послушным, она почувствовала облегчение. Фэнг: Спасибо, Джанет выдохнул он. Фэнн: Я даже не знаю, как тебя благодарить. Джанет: Не стоит Ответила она, и в её голосе уже слышалась маленькая, но тёплая улыбка. Джанет: Лучше просто лежи и не сопротивляйся. Она порылась в пакете, достала пудинг с голубикой, ванилью и клубникой. Фэнг потянулся было за ним, но резкая боль молнией пронзила всё тело. Джанет ахнула от испуга: Джанет: Не двигайся! рявкнула она, но в голосе слышался животный страх за него. Она открыла пудинг, взяла ложку и, зачерпнув немного, поднесла к его губам. Глаза её наполнились нежностью и тревогой. Джанет: Открой рот, пожалуйста. Фэнг на мгновение опешил, но послушно открыл рот и прикрыл глаза. Джанет аккуратно положила ложку ему в рот. Сладкий вкус ягод и ванили разлился по языку, даря ему иллюзию покоя. Джанет улыбнулась и продолжила кормить его с ложки. Когда пудинг закончился, она достала печенье, но вдруг заметила, как по щекам парня скатились мелкие, тихие слёзы. Их появление было вызвано не болью, а её заботой. Это тепло, эта ласка в разгар всеобщего ада пронзила его до самой души. Фэнг прошептал: Фэнг: Спасибо… Джанет, растроганная до глубины души, смущённо потупила взгляд: Дданет: Не за что. И она продолжила его кормить, чувствуя, как между ними растёт что-то светлое, что отчаянно пыталось пробиться сквозь мрак. Колетт лежала в той же палате, что и лазарет, погружённая в какой-то липкий, тревожный сон. Поко, используя свою технику, смог создать ей иллюзию покоя. Во сне девушка бежала от чего-то. От чего-то тёмного и неотвратимого. Она бежала до тех пор, пока звук погони не стих, а пространство вокруг не начало заливаться слепящим белым светом. В этом безмолвии она заметила силуэт. Он был ужасно похож на Эдгара, но тот стоял, опустив голову вниз, и не мог поднять взгляда. Колетт рванула к нему, но в этот момент Эдгар упал на четвереньки и начал кричать: Эдгар: Прости! ПРОСТИ МЕНЯ, ПОЖАЛУЙСТА! Колетт ничего не понимала, она бежала изо всех сил, пока расстояние почти не сократилось. Но в тот самый миг, когда она почти дотянулась до него, реальность разрушилась. Она резко открыла глаза. Узнав потолок лазарета, Колетт поняла, что очнулась. Её глаз, перевязанный после боя с Вороном, слегка саднил. Она лежала, прокручивая в голове ужасающий сон, и думала о том, что же сейчас происходит. Через несколько минут в палату зашёл Байрон. Увидев, что Колетт уже очнулась и даже пытается привстать, он подбежал к ней, чтобы осмотреть её состояние. Колетт схватила его за руку, голос её был надломленным: Колетт: Байрон… Вы не знаете, где Эдгар? Байрон тяжело вздохнул, избегая её взгляда: Юайрон: К сожалению, нет. Мы его ищем, так что… скоро мы его найдём. Эти слова прозвучали как приговор. Колетт поникла. Внутри неё разрасталась холодная, липкая уверенность, что Эдгар либо уже мёртв, либо доживает свои последние часы где-то там, в этом аду. Фуигура тем временем добрался до места, где его уже ждали старейшины. Всю дорогу ему завязывали глаза, чтобы он не знал, где находится их логово. Когда его привели внутрь, повязку так и не сняли. Голос из тени: Фуигура. Ты проявил недюжинный навык и внёс огромный вклад в развитие своей техники. Ты очень понравился нам. Второй голос: Верно. Поэтому мы думаем повысить тебе ранг в соответствии с твоими способностями. Третий голос, ледяной: Но чтобы это сделать, ты должен выполнить наше условие. Ты убьёшь для нас Эдгара. Фуигура застыл, чувствуя, как холодок пробегает по спине. В комнате повисла звенящая тишина, пока старейшины ждали его ответа. Фуигура, собравшись с мыслями, выдохнул: Фуигура: Хорошо. Ровно через три дня Эдгар будет мёртв. Голоса удивлённо переспросили: Голоса: Почему через три дня? Фуигура: Первые два я потрачу на подготовку и изучение местности. На третий я его казню. ответил Фуигура, и в его голосе не было ни капли сомнения. Голоса: Мы рады это слышать. Ступай. Наши люди отведут тебя обратно в техникум. Вернувшись в техникум, Фуигура первым делом отправился к Лори, чтобы с помощью дронов разузнать всё о местности в Сибуе. Эдгар, встав в стойку, за считанные секунды разорвал трёх духов. От них остались лишь липкие лужицы фиолетовой крови. Он был почти на грани своих физических возможностей: каждое движение давалось с неимоверным трудом, и он отчаянно искал место, где можно было бы перевести дух. Таким местом стала квартира со сломанным замком. Эдгар и сам выломал его, когда врывался внутрь. Он тщательно закрыл все двери и окна на всякий случай, после чего рухнул на кровать, надеясь забыться сном. Но сон не принёс покоя. Это был не кошмар, а жуткое видение — тот самый день в Сибуе. Он снова слышал крики людей, видел горы трупов, чувствовал запах гари и смерти. Эдгар проснулся в холодном поту, его тело было липким от пота, а в груди болезненно колотилось сердце. Он понял, что весь грязный и потный, и направился в душ. Вещи он закинул в стирку. Когда он вышел, то с грустью заметил, что шарф больше не подаёт признаков того, что имеет собственный разум — он стал просто вещью. Эдгар решил найти какую-нибудь одежду, чтобы переодеться, и на глаза ему попалась почти идеально сидящая вещь, а на полке стояли хлопья. Пока его вещи сохли, его взгляд упал на фотографию на стене. На ней была счастливая семья: мама, папа и маленький сын. Они улыбались, будто у них всё было хорошо. Эдгар сглотнул. Теперь у них нет дома. И, возможно, их уже нет в живых. Эта мысль кольнула его острым ножом, но он заставил себя не зацикливаться на этом. Дождавшись, пока вещи высохнут, он переоделся и вышел наружу. Ему нужно было двигаться дальше, не зная, куда он идёт. Он встречал по пути лишь мелких духов, проклятия, и уничтожал их с ледяным спокойствием. Эдгар даже расстраивался, когда бой заканчивался слишком быстро — это была жалкая попытка хоть чем-то заглушить внутреннюю пустоту. Но идти дальше становилось всё тяжелее. Внезапно в нос ударил резкий, омерзительный запах мертвечины и разлагающейся плоти. Эдгара едва не вырвало, но он сдержался, сжав зубы. В техникуме Фуигура уже собирался уходить к Лори. Фуигура: Лори, докладывай, что в Сибуе, — приказал он. Лори, не отрываясь от мониторов, ответил: Лори: Всё плохо, друг. Центр сейчас представляет собой настоящий курорт для проклятий. Их там пруд пруди. Фуигура: За это не переживай, отрезал Фуигура. Лори: И ещё замялся Лори. Лори: Я тут заметил, как кто-то истребляет проклятия. Причём с невероятной эффективностью. Фуигура насторожился: Фуигура: Это может быть Эдгар? Лори: Я не могу сказать точно, — осторожно ответил Лори. Лори: Поэтому говорю только тебе. Но… никому больше, ладно? Фуигура кивнул, на прощание сжав плечо друга: Фуигура: Хорошо. Увидимся. Выйдя от Лори, Фуигура тихо задумался, прокручивая в голове варианты: Фуигура: Блин… и что мне теперь делать? Он стоял несколько минут, пока в его голове не начал зарождаться гениальный, но жестокий план. Для начала ему нужно было найти Поко. И вот прошли три дня. Собравшись с мыслями и подготовившись, Фуигура отправился в Сибую. Место, которое когда-то было оживлённым центром, теперь походило на огромное кладбище. Вонь стояла невыносимая, но время жаловаться прошло. Нужно было выполнять поручение. Он продирался вперёд по руинам, и чем дальше он шёл, тем больше трупов проклятий попадалось ему на пути. Это настораживало, но он не мог остановиться. Уйдя в самую глубь зоны бедствия, он замер. Впереди, у стены обрушившегося здания, он узнал знакомый силуэт. [To be continued]