Судьба

Рон сидел на краю кровати, изо всех сил стараясь унять дрожь в руках. Прошло больше двух лет с той ужасной ночи, когда он стал свидетелем смерти брата. Завтра он наконец узнает, кто он — просто Рон или кто-то гораздо более особенный. Он лёг в постель и не мог не вспомнить последние два года своей жизни. Они определённо были самыми безумными, а ведь до начала учёбы в Хогвартсе оставался ещё год. На следующее утро после того, как ему приснился сон о смерти Фреда, целитель выдал ему справку о прекрасном состоянии здоровья, и его родители заметно успокоились. В течение следующих нескольких дней они не спускали с него глаз, но потом решили, что его всплеск и головная боль были вызваны обычным случаем спонтанного проявления магии. В конце концов, он разнёс в щепки мамину любимую кухню. Рон решил не рассказывать родным о своём сне и о странной силе, которую он почувствовал, когда кухня взорвалась. Он не хотел, чтобы они переживали из-за того, что могло быть обычным случаем спонтанного проявления магии, как и сказали ему родители. В те дни близнецы и Джинни ходили вокруг него на цыпочках, что его ужасно раздражало. Близнецы постоянно спрашивали, всё ли с ним в порядке, и не хочет ли он присоединиться к ним в их комнате. Раньше они никогда его об этом не спрашивали, и Рон не мог заставить себя согласиться. Он не мог смотреть на Фреда. Его братья довольно быстро это заметили и решили держаться на расстоянии, но при этом присматривать за ним. Фреду и Джорджу было ясно, что Рон просто хочет, чтобы к нему относились как обычно. А не как к человеку, о котором нужно постоянно заботиться. Сначала Фред не пожелал держаться от него на расстоянии, но Джордж знал, каким упрямым может быть их младший брат, и ему удалось убедить Фреда. А вот Джинни не поняла, что Рон просто хочет, чтобы к нему относились как обычно. Она постоянно была рядом с ним, даже когда он выполнял свою долю работы по дому. Она, конечно, не помогала, но не выпускала его из виду. Это быстро перестало быть для него чем-то новым, когда Джинни заявила, что тоже хочет спать в его комнате. Мать, конечно же, исполнила её желание, и Рону пришлось делить свою и без того маленькую кровать с сестрой, которая во сне всегда мёртвой хваткой сжимала его руку. Было бы мило, если б только он не морщился от боли каждое утро после того, как Джинни чуть не ломала ему руку во сне.

~***~

Прошло четыре месяца, прежде чем Джинни вернулась в свою комнату, но как только она ушла, Рон начал по ней скучать. За эти четыре месяца они сблизились ещё больше, после того как Рон решил, что Джинни просто боится его потерять. Одна эта мысль делала постоянное присутствие Джинни рядом с ним милым и даже приятным. Как ни странно, именно мать убедила Джинни, что Рон никуда не денется и ей нужно вернуться в свою комнату. Джинни весь день супилась, надувала губы и ныла, но в конце концов вернулась в свою комнату. Прошло четыре месяца с тех пор, как ему приснился Фред, но Рон до сих пор помнил каждую деталь этого сна. Это казалось ему странным и даже немного пугающим, ведь раньше он никогда не помнил свои сны, не говоря уже о том, чтобы помнить их в мельчайших подробностях даже спустя четыре месяца. Это время далось ему нелегко, но теперь он мог находиться в одной комнате с Фредом, не пялясь на него и не игнорируя. Наконец-то всё стало возвращаться на круги своя. Мать и отец снова вели себя как обычно: не замечали Рона и души не чаяли в Джинни. Близнецы снова начали над ним подшучивать, из-за чего у него сейчас был зелёный язык. На прошлой неделе из Хогвартса вернулись Перси и Чарли, так что в Норе снова было не протолкнуться. Не было только Билла, который уехал во Францию на каникулы со своими школьными друзьями. Накануне отъезда он сказал что-то о вейлах, за что получил убийственный взгляд от матери. Рон будет скучать по Биллу, потому что он, пожалуй, был его любимым братом. Билл был не только самым крутым, добрым и любящим по отношению ко всем, даже к Перси, который, вероятно, чувствовал себя ещё большим изгоем, чем Рон, но и умел заставить Рона почувствовать себя в безопасности. Билл всегда был готов сыграть с Роном в шахматы и даже убивал пауков, которых видел Рон, не дразня его. К концу второй недели Перси вернулся к своему высокомерию и уже начал готовиться к следующему учебному году, утверждая, что ему нужно добиться отличных результатов, чтобы стать старостой на пятом курсе, иначе его жизнь будет разрушена. Рон был рад, что близнецы переключились на Перси, а не на него. Он понимал, насколько эгоистично такое отношение, но ему было всё равно. Близнецы наводили ужас и никогда не проявляли милосердия к тем, на кого нападали. Лучше он, чем я. У меня язык всё ещё зелёный. Во время следующего семейного ужина Рон услышал кое-что, что одновременно напугало его и заставило расплыться в улыбке от уха до уха. Перси обсуждал с отцом свой спор с профессором прорицаний в Хогвартсе, а Рон подслушивал — ему просто было любопытно, вот и всё. — Говорю тебе, отец, профессор Трелони не годится на роль преподавателя. Она, наверное, вообще сумасшедшая! — фыркнул Перси. Рон видел, что он взволнован и, возможно, даже немного зол. — Перси, не говори так неуважительно! — упрекнул его Артур. — Трелони талантлива, и Дамблдор полностью ей доверяет. А значит, и я тоже. Прояви немного благосклонности, сынок. Рон не был знаком с этим профессором, поэтому его охватило любопытство. С чего бы Перси так говорить о ней? — Отец, она заявила, что у меня нет «дара», потому что я слишком много времени трачу на книги в поисках того, чего никогда не добьюсь. Я всего лишь спросил её, можно ли гадать на чаинках и сбываются ли эти предсказания. А она взяла и опозорила меня перед всей школой, заявив, что я никогда не смогу достичь своей цели — стать министром магии. Откуда ей это знать? Она же не провидица. Услышав это, Рон навострил уши. Провидцы могли видеть будущее и делать пророчества. После своего сна Рон на мгновение задумался о том, что, возможно, мог быть провидцем, но в конце концов решил, что это не так. Он был просто Роном, и его это устраивало. В глубине души он знал, что не хочет быть провидцем, ведь это означало бы, что Фред погибнет, а он не мог смириться с этой мыслью. — Перси, послушай меня. Дамблдор действительно верит в её видения и пророчества, хоть я и не могу понять почему. Но ты можешь стать тем, кем захочешь. Ты трудолюбивый, и у тебя светлая голова на плечах. Эти два качества сами по себе помогут тебе многого добиться. А пророчества не высечены в камне. Вот почему мы храним их в Отделе тайн. Если кто-то знает будущее, значит, он может его изменить. Поэтому такие знания опасны. Слушай, сынок, я просто хочу, чтобы ты был счастлив. И чтобы знал, что мы любим тебя, чем бы ты ни занимался после окончания Хогвартса. Но только потому, что она сказала, что ты не достигнешь своих целей… — Тут его отец вздохнул. — Я хочу сказать, что твоё будущее в твоих руках. Артур положил руку на плечо Перси и улыбнулся своему третьему сыну. Мальчик был достаточно амбициозен, чтобы попасть на Слизерин, но Артур знал, что у него доброе сердце, потому что Распределяющая шляпа отправила его на Гриффиндор. — Я просто… Ты прав, отец, — проворчал Перси через несколько секунд. — Она всё-таки профессор, и я должен относиться к ней с должным уважением. На минуту мне показалось, что Перси вот-вот станет таким же крутым, как Билл и Чарли… В этот момент Рон доел свой ужин и встал, чтобы отнести тарелку в раковину. Ни Перси, ни Артур не заметили, что Рон подслушивал и что слова Артура натолкнули его на невероятную мысль, от которой на его лице расплылась широкая улыбка. Изменить будущее. Моё будущее в моих руках. Будущее Фреда в моих руках. Рон взбежал по лестнице в свою комнату, не обращая внимания на то, что мать отчитывает его за то, что он носится по дому. Он быстро вошёл в комнату и закрыл дверь. Смогу ли я это сделать? Спасти Фреда? Чёрт возьми, я даже не уверен, что я провидец. Может, это был просто сон, и я зря из-за него так волнуюсь. Но я не могу просто так ничего не делать… Большую часть ночи Рон метался из угла в угол, размышляя о том, что ему делать и стоит ли вообще верить в то, что он может быть провидцем. В конце концов желание быть умнее своих братьев взяло верх, и он решил, что будет вести себя так, будто он провидец, пока не докажет себе обратного. Так он стал разрабатывать один план. План по спасению брата. План по спасению Фреда. План по тому, чтобы стать героем и наконец перестать быть тенью своих братьев.

~***~

На следующее утро он всё ещё сомневался в том, что он провидец, но это не помешало ему после завтрака зайти в комнату Перси и постучать в дверь с излишним энтузиазмом. Дверь Перси распахнулась так резко, что Рон вскрикнул и от неожиданности отпрянул. — Вам двоим лучше… — Перси замолчал на полуслове. Близнецов в комнате не было. Только Ронни смущённо смотрел на него. — Ронни? — Э-э… Привет, Перси… Можно войти, пожалуйста? — Рон понятия не имел, почему Перси в таком дурном настроении, но мог предположить. Близнецы… — Конечно, — сказал Перси, качая головой и отходя в сторону. Он улыбнулся Рону, чтобы тот почувствовал себя желанным гостем. Перси всегда казалось, что Рон — единственный из братьев, кто может его понять. В конце концов, они оба были не такими, как все. — Присаживайся и расскажи, что тебе нужно. Рон тихо присел на кровать Перси и улыбнулся брату в ответ. Перси подвинулся и сел рядом с ним. Ну, была ни была. — Перси, можно тебя кое о чём попросить? Ничего особенного, но я не знаю, к кому ещё обратиться. Рон говорил чётко, но его голос слегка дрожал. Перси это заметил и теперь гадал, о чём же идёт речь. У Рона какие-то проблемы? — Да, Рон, ты можешь просить меня о чём угодно, ты же знаешь. — Перси явно пытался его успокоить, но у него не очень получалось. Он и сам был слишком напряжён. Хорошо, хорошо. Ну, поехали. — У тебя есть запасной дневник? Я видел, как ты в нём пишешь, и ты говорил, что он тебе очень помогает и даёт возможность взглянуть на себя со стороны. Перси поперхнулся и подавил смех. Его умилила неумелая попытка Рона выразить такие сложные мысли. — Хочешь тоже вести дневник? У меня есть несколько запасных, которые мне подарил отец. — ДА… то есть да, можно мне один, пожалуйста? Я хочу учиться и стать таким же, как ты… В этом году у тебя были очень хорошие оценки, и маме с папой это понравилось. Поэтому я хочу… тоже попробовать. Перси просиял и вскочил на ноги так быстро, что Рон даже не успел понять, что происходит. Перси крепко обнял его, смеясь и бормоча что-то невнятное. Затем Перси отстранился и взял себя в руки, но его улыбка всё ещё грозила растянуться до ушей. — Конечно, Ронни, вот, держи два. — С этими словами Перси подбежал к шкафу, распахнул его и начал лихорадочно искать дневники. Почему он так взволнован? Перси вернулся и положил два дневника на колени Рону. — О, тебе ещё нужны перья и чернила! У меня есть запасные, можешь взять! — Перси подошёл к своему столу и начал собирать вещи, при этом ухмыляясь как сумасшедший. Не думал, что мой план сработает… ого! А Перси ничего! Его брат не нашёл запасных чернил, поэтому решил отдать Рону свои, а запасы пополнить потом. Учёба могла подождать, ведь брат пришёл к нему за помощью. К нему. Никто никогда не приходил к нему за помощью, особенно младшие братья и сёстры. — Вот, Рон, держи. Перси положил чернильницу и три пера на стопку дневников, лежавшую на коленях у Рона. — Спасибо, Перси! Ты лучший. Рон отложил вещи и встал, чтобы обнять брата. Перси ответил на объятие и почему-то заулыбался ещё шире. Отлично, всё получилось, теперь я могу делать заметки о своих видениях и записывать всё, чтобы ничего не забыть. Рон взял свои новые вещи и вышел из комнаты, не оглядываясь. Если б он оглянулся, то увидел бы, как Перси пытается вытереть заслезившиеся глаза. Рон положил один из дневников в ящик стола, закрыл его и сел в неудобное кресло. Это было старое кресло Билла, и оно было слишком высоким. Ноги Рона болтались в воздухе, но, по крайней мере, теперь он мог сесть за стол и воспользоваться им по назначению. Он быстро открыл дневник и на первой странице написал своё имя. Затем, когда чернила высохли, он перевернул страницу и записал свой сон. Он записывал всё до мельчайших подробностей. На противоположной странице делал пометки: возраст, в котором они могли быть, физическое состояние окружающих и так далее. Он просидел в своей комнате до самого ужина, записывая всё, что приходило в голову. Впервые в жизни он пропустил обед и даже не заметил этого — настолько важным было то, что он делал. — Ронни! Ужин готов, — раздался с кухни голос матери. Рон улыбнулся, гордясь собой, и спрятал дневник под кроватью на всякий случай. Он не хотел, чтобы кто-то узнал, что в нём написано. Он мог представить себе только два сценария развития событий, прочти кто-то его дневник. Первый: его запрут в палате с мягкими стенами в больнице Святого Мунго; второй: люди попытаются использовать его дар в своих целях. Быть запертым среди мягких стен кажется более вероятным… Даже я сам не верю, что я провидец. Он как мог тщательно вымыл руки, но некоторые чернильные пятна так и не исчезли. Пожав плечами, он подошёл к обеденному столу и сел на своё место. Все уже были в сборе и приступили к еде. Рон начал накладывать себе в тарелку, но тут Джинни ахнула и схватила его за руки. — Эй, Джин, что такое? — Рон был озадачен странным поведением сестры. — Почему у тебя все пальцы в пятнах и чёрные? Мама, смотри! — воскликнула она. Её глаза были широко раскрыты, а сама она была бледной, даже бледнее обычного. — Расслабься, Джин, это просто чернила, — сказал Рон, высвобождая руки. — Не надо сходить с ума. Он вернулся к еде, а Джинни успокоилась. Рон поднял глаза и увидел, что все смотрят на него с разными выражениями лиц. Близнецы подозрительно щурились, мать стояла с открытым ртом, а отец хмурился. Джинни слегка улыбалась, видимо, почувствовав себя спокойнее. Чарли едва сдержал смех и вернулся к еде. Перси просто сидел и ухмылялся, но в его глазах читалась гордость. Почему он так на меня смотрит? — Рон, ты опять пролил чернила в моём кабинете? — Отец всё ещё хмурился. На самом деле у них не было кабинета, это был просто угол в гостиной, который их отец использовал для работы. — Нет, пап, я просто писал кое-что в своём дневнике, — тихо ответил Рон, чувствуя себя виноватым из-за того, что произошло в начале года. Артур успокоился и улыбнулся сыну. — О, хорошо. И о чём же ты писал? И где ты взял дневник? — игриво спросил Артур. Он был удивлён, что Рон что-то пишет, ведь его сын ненавидел уроки, которые его жена пыталась вбить в головы всех детей. Но ещё больше его интересовало, где Рон взял дневник и чернила. — Да так… ничего особенного… эм… Просто подписал его своим именем, — запнулся Рон. Зачем я упомянул дневник?.. Я просто идиот. — А ещё Перси дал мне два своих дневника, перья и чернила. Я подумал… — Рон не мог придумать оправдание и чувствовал, что краснеет. Ну же, Рон, думай… — Ронни хотел сосредоточиться на учёбе, отец. Он попросил у меня дневник и, полагаю, собирается записывать в него все чары и заклинания, которые выучит и которые ему пригодятся. В голосе Перси звучала гордость, и все недоверчиво уставились на него. Все, кроме Рона, на лице которого появилась улыбка облегчения. Спасибо Мерлину за Перси. Никогда бы не подумал, что скажу такое. — Что?! — Близнецы вскочили и уставились на Рона. Им это явно не понравилось. Что с ними не так? — Ты пытаешься сделать из него такого же напыщенного придурка, как ты сам, — обвинил его Фред, указывая пальцем на раздражённого Перси. — И мы этого не потерпим, — добавил Джордж, не сводя глаз с Рона, который вжался в стул. — Хватит! — крикнула их мать, и близнецы тут же сели. Но они не переставали пялиться на Рона и Перси. По крайней мере, Перси ухмыльнулся в ответ, но Рон боялся близнецов. Не надо было этого говорить. Какой же я идиот. Надо научиться думать, прежде чем говорить… — Ронни, дорогой, по-моему, это просто замечательно! Я так горжусь тобой, — проворковала его мать. Подняв глаза, Рон увидел, как она улыбается ему, и не смог не улыбнуться в ответ. Она гордится мной. Ужин продолжился как ни в чём не бывало. Хотя нет, совсем не «как ни в чём не бывало». Близнецы сверлили его взглядами, пока ели молча. Чарли всё это показалось очень забавным, и он предложил Рону научить его парочке пренеприятных заклинаний, за что получил от матери лёгкий шутливый подзатыльник. Артур тоже сказал ему, что учёба важна, но тут же сам себе возразил, заявив, что веселье важнее. Перси был на седьмом небе от счастья и предложил дать ему несколько советов и даже поделиться своими старыми конспектами с первого курса Хогвартса. Рон был не в восторге от этой идеи, но он притворился, что ему всё интересно, потому что Перси сегодня его очень выручил. Перси, конечно, купился на это, потому что был слишком горд за младшего брата — да и за себя, наверное. Джинни ела молча, но Рон видел, что её что-то беспокоит. Она всегда теребила что-то в руках, когда была расстроена. Что же с ней не так? Наверное, спрошу после ужина… Ужин закончился, и близнецы первыми поднялись наверх. Но перед этим они повернулись к Рону и бросили на него мрачный взгляд. Вот это я влип. Следующей была Джинни, и она всё так же теребила что-то в руках. Перси взъерошил ему волосы, но Рону стало неловко, потому что Перси никогда так не делал. Но он всё равно сиял от радости и сказал Рону, что принесёт ему конспекты завтра вечером, после того как переберёт их. После этого Перси в приподнятом настроении взбежал наверх. Чарли с отцом ушли в гостиную, чтобы расслабиться и, как всегда, поговорить о маглах и волшебных существах. Его мать начала колдовать над тарелками и кастрюлями, чтобы очистить их. Рон остался за обеденным столом наедине со своими мыслями. Мне правда нужно быть осторожнее. Я чуть не выдал свой секрет без веской причины. Я как будто хочу оказаться в психушке. С этого момента я буду думать, прежде чем говорить. И что мне делать с конспектами Перси? Я не хочу учиться… Не найдя ответа на этот вопрос, Рон решил, что разберётся с этим позже. А сейчас ему нужно было разобраться с Джинни. Рон поднялся по лестнице в комнату Джинни и подошёл к закрытой двери. Он хотел постучать, но остановился, не успев ударить кулаком по двери. А я правда хочу с ней разбираться? У меня сейчас столько других проблем. Она всё равно будет дуться и жаловаться. Он развернулся и решил вернуться в свою комнату. Но не успел он сделать и шага, как услышал нечто такое, что заставило его обернуться и постучать в её дверь. Она плакала, он слышал это через дверь. — Джинни, ты в порядке? Джин, я вхожу. — С этими словами он открыл дверь и вошёл. Джин сидела на кровати, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом. Услышав, как захлопнулась дверь, она подняла голову. Её глаза опухли, а из носа текли сопли. — Чего ты хочешь? Оставь меня в покое, — пробормотала она и громко шмыгнула носом. — Джин, что случилось? Почему ты плачешь? — Он проигнорировал её вопрос, быстро подошёл к кровати и медленно сел рядом. Она не ответила, а лишь вытерла нос рукавом. Это новый джемпер… — Джин-Джин… пожалуйста, скажи мне. Она на мгновение затихла, а потом посмотрела на него, и в её глазах он увидел боль и растерянность. — Ты… — она снова громко шмыгнула носом, — ты вечно пытаешься делать что-то без меня. Сначала это было с… с Луной. Вы всё время болтали и болтали, а меня не позвали и ни о чём не спросили. Каждый раз… — её голос сорвался, она замолчала и опустила взгляд на колени. — Каждый раз, когда она появляется, ты ведёшь себя так, будто меня здесь нет. Сейчас… А теперь ты проводишь время с Перси и хочешь всё время учиться… Со мной никто не играет, никто меня не замечает… — Она снова расплакалась, и её хрупкое тело то и дело сотрясалось от рыданий. Чтоб тебя, Перси… Но он понимал, что не может винить в этом его. Он сам невольно был в ответе за случившееся, потому что был неосторожен. Он проболтался о своих дневниках, как какой-то придурок, и чуть не попался. Перси просто передал семье то, что Рон рассказал ему ранее. И теперь ему придётся пройти через это, потому что это было его прикрытием для хранения дневников… Какой же я идиот. Несколько минут Рон сидел рядом с ней, пока она плакала. Когда рыдания стали утихать, он обнял её и прижал к себе. Сначала она немного сопротивлялась, но потом прижалась к нему всем телом. Неужели она всегда так себя чувствовала? Может, поэтому она так капризничала, когда Луна пришла к нам на мой день рождения? Нужно как-то её разубедить в этом. Но что же сказать.. — Джин, прости… Я не подумал о тебе, когда решил… начать учиться. — При этих словах он побледнел. Я вообще ни о чём не думал. — Почему бы тебе не позаниматься со мной? Мы могли бы выучить какие-нибудь крутые заклинания у Чарли и, может быть, даже что-нибудь по-настоящему сложное у Перси. А потом поделаем что-нибудь вместе, сыграем во «взрывающиеся карты» или ещё чего, что тебе нравится. — Он нежно прижал её к себе. — Ты… ты обещаешь? — Да, Джин, обещаю. — У нас нет… — она снова шмыгнула носом, — волшебных палочек. Мы не можем колдовать. — Ничего страшного, когда они у нас появятся, мы уже будем знать больше, чем все остальные на наших уроках в Хогвартсе. И, может быть, мы даже сможем разыграть Фреда и Джорджа. Джинни фыркнула и обняла в ответ. Минуту она молчала, а потом снова заговорила. — Я люблю тебя, Ронни, — тихо сказала она. Он не смог сдержать улыбку. Джинни была его ответственностью. Но, кроме того, она была единственным человеком, о котором он всегда будет заботиться. Несмотря ни на что. Она больше не будет плакать из-за меня. Никогда больше. — Я тоже тебя люблю, Джин-Джин. — Она больше ничего не сказала, а просто крепче обняла его. Рон хотел сделать то же самое, но не мог пошевелиться. Ему казалось, что всё его тело невесомо, и у него сильно закружилась голова. Он закрыл глаза, а когда открыл их, то тут же застыл на месте.

~***~

Он стоял один в чёрно-белом коридоре. Коридор был величественным, с движущимися портретами и доспехами. Только не снова… этого не может быть. В конце коридора он услышал громкий разговор двух людей. Он не мог разобрать, о чём они говорят, но было ясно, что они ссорятся. Сердце Рона бешено заколотилось, и он медленно двинулся на звук голосов. Приблизившись, он смог разобрать несколько слов. Это были парень и девушка, и парень явно был расстроен сильнее, потому что кричал, а девушка говорила тихо, в перерывах между его криками. Рон остановился прямо перед поворотом, откуда доносились голоса. — ТЫ ВСЕГДА ДУМАЕШЬ О НЕМ, ДЖИННИ! ГАРРИ ТО, ГАРРИ СЕ! — кричал парень, и Рон услышал, как девочка всхлипнула. Джинни? — МНЕ ЭТО УЖЕ НАДОЕЛО! Девушка громко шмыгнула носом, и, услышав это, Рон быстро свернул за угол и оказался лицом к лицу с ними. Парень был одет в чёрно-белое, а девочка — в цветное. У неё были такие же рыжие волосы, как у него, и он узнал в ней девушку, которая обнимала Джорджа в его последнем видении. Джин-Джин? Она выглядела примерно так же, как и раньше, разве что на год или два младше, потому что была ниже ростом, чем в его последнем видении. Её глаза опухли, и она пыталась утешающе коснуться руки парня, но тот отпрянул от неё. Кто этот придурок? Обычно Рон не ругался, но этот придурок орал на его сестру. — Дин, пожалуйста, просто послушай, — всхлипывала она, всё ещё пытаясь дотронуться до него, но он снова отдёрнул руку. — Я… прости, ладно… Я больше не буду о нём говорить, обещаю. — Её голос дрожал, нижняя губа тряслась. Дин?.. Кто такой этот Дин? И кто такой Гарри? — НЕТ, БУДЕШЬ! — рявкнул Дин, его лицо исказилось от гнева. — ТЫ ТОЛЬКО О ГАРРИ ПОТТЕРЕ И ДУМАЕШЬ! Я ВИДЕЛ ТЕБЯ В ОБЩЕЙ КОМНАТЕ, ТЫ ВСЁ ВРЕМЯ СМОТРЕЛА НА НЕГО И НАБЛЮДАЛА ЗА НИМ! Я ТВОЙ ПАРЕНЬ, А ТЫ НА МЕНЯ ТАК НЕ СМОТРИШЬ! Дин был на грани истерики, и Джинни отпрянула от него и разрыдалась по-настоящему, но Рон просто стоял как вкопанный. Он сказал: «Гарри Поттер»? Тот самый Гарри Поттер? Джинни знакома с Гарри Поттером? Тут до него дошло ещё кое-что. Общая комната… Они на одном факультете… Рон пристально посмотрел на плачущую сестру, которая закрывала лицо руками. Эмблема Гриффиндора… Он очнулся от своих мыслей, когда она бросилась к нему, всё ещё закрывая лицо и громко рыдая. Он инстинктивно раскрыл объятия, чтобы обнять и утешить её, но она прошла сквозь него, как сквозь привидение. Конечно… Он слышал, как её шаги отдаляются, но не обернулся, чтобы посмотреть на неё. Ему нужно было переварить слишком много информации, и он был слишком расстроен, увидев сестру в таком состоянии, чтобы как следует всё обдумать. Во всём виноват он. Рон уставился на парня в чёрно-белой мантии. — Дин… — процедил Рон сквозь зубы. Парень был высоким и темнокожим. Он обхватил голову руками, его глаза сверкали от гнева, когда он смотрел в ту сторону, куда убежала его девушка. Затем он выкрикнул что-то невнятное, развернулся на каблуках и быстрым шагом направился по коридору. Рон почувствовал, как гнев обжигает его изнутри, и хотел броситься за ним, но внезапно у него снова закружилась голова. Он остановился и потряс головой, когда перед глазами всё поплыло. Он крепко зажмурился и потёр глаза.

~***~

Когда он снова открыл глаза, то оказался в комнате Джинни. Сестра крепко обнимала его и что-то напевала. Ещё одно видение… Я не сошёл с ума… А может, и сошёл, не знаю… Он медленно обвёл взглядом комнату, и всё снова стало цветным. Он почувствовал, что сестра ослабила объятия, но тут же притянул её к себе и обнял с большей силой, чем требовалось. Он хотел утешить её и не хотел, чтобы она чувствовала себя так же, как в его видении. Джинни ахнула от неожиданности, но решила не отстраняться. — Ронни… Что случилось? — Она была в замешательстве и, возможно, даже немного напугана. Рон понял это по её дрожащему и встревоженному голосу. — Ничего, Джин, я… я люблю тебя, вот и всё… — вздохнул он. Это было всего лишь видение, Рон, оно ещё не сбылось. Расслабься. Может, этого вообще никогда не случится. Он разжал объятия и посмотрел на сестру. Она улыбалась и вытирала глаза рукавом. Он улыбнулся ей в ответ, а через мгновение встал, не сводя с неё глаз. Я должен записать это сейчас. Пока не забыл. — Спокойной ночи, Джин, уже поздно, а я очень устал. — С этими словами он развернулся, чтобы уйти, но она схватила его за левую руку. — Подожди… ты можешь переночевать здесь? Пожалуйста… Рон развернулся, чтобы отказаться, но, увидев, что взгляд у сестры смущённо потупился, а уши стали ярко-красными, понял, что не может ей отказать. — Ладно, Джин, дай мне переодеться в пижаму. Она подняла на него глаза, улыбаясь от уха до уха. Она что, меня… обманула? — Ладно, я переоденусь! — с этими словами она подбежала к своему шкафу, а Рон направился в свою комнату. Позже он лёг с ней в постель, и она тут же схватила его за правую руку своей фирменной мёртвой хваткой. Ай… Чёрт, как я мог об этом забыть? Он не спал по меньшей мере несколько часов. Даже лёжа рядом с ней и слушая её прерывистое дыхание, Рон снова и снова прокручивал в голове своё видение. Мысли о Гарри Поттере и этом придурке Дине не давали ему покоя. Что могло означать это видение? Мог ли он видеть что-то не столь важное, например, ссору между двумя влюблёнными? Её парень Дин… Этот придурок и близко не подойдёт к моей сестре… Я его прокляну, если он только попробует. Первое видение было очень важным, но второе не оставило такого сильного эмоционального шрама. В конце концов он решил, что его всё же стоит записать. Во-первых, он узнал, что Джинни попадёт на Гриффиндор, как и тот самый Гарри Поттер. Его это воодушевляло. Может быть, он подружится с Гарри? Они будут учиться на одном курсе, если верить рассказам родителей о Мальчике-Который-Выжил. Судя по их словам, они с Поттером были примерно одного возраста. Во-вторых, он знал, что найдёт этого Дина и будет следить за ним все годы учёбы в Хогвартсе. А если он хоть раз заговорит с Джинни, Рон без колебаний его проклянёт. Он вспомнил, как рыдала его сестра и как затихли её шаги, когда она убежала. Это было последнее, что он запомнил, прежде чем погрузиться в глубокий сон.

~***~

На следующий день Рон проснулся и тут же поморщился от боли в правой руке. Адский ад, Джин. Вспомнив о Джинни, он огляделся в поисках неё и обнаружил, что её нет. Наверное, ушла на завтрак. Он подавил зевоту, встал с её кровати и направился в свою комнату. Мне нужно записать видение. — Ну и ну, посмотрите-ка, кто тут у нас, — раздался голос у него за спиной. В нём слышалась злоба, и Рон вздрогнул. Он обернулся и увидел Фреда, который смотрел на него с непроницаемым выражением лица. — Малыш Ронни. Любимчик напыщенного Перси, — презрительно фыркнул Фред. Рон почувствовал, как в нём закипает гнев, и его лицо покраснело. — Уходи, Фред, — презрительно ответил он. У меня нет времени с тобой возиться. — И перестань издеваться над Перси. Услышав это, Фред тоже покраснел и громко фыркнул. — Слушай, ты… — начал Фред, но замолчал, увидев кого-то за спиной Рона. Он обернулся и увидел Чарли, стоявшего в конце коридора, хмуро смотря на Фреда. — Фред, оставь его в покое, — тихо и угрожающе произнёс Чарли, подходя к Рону сзади. Фред презрительно фыркнул, но всё же спустился вниз. Чарли посмотрел на Рона и легко улыбнулся. — Ронни, я правда горжусь тобой, — тихо сказал он, опускаясь на корточки, чтобы быть с Роном одного роста. — Вот так защищаешь Перси и решаешь сосредоточиться на учебе. Я считаю, это здорово. Рон просиял и обнял брата. Чарли усмехнулся и обнял его в ответ. Он не шутил. Он гордился Роном. — И я не шутил, когда говорил вчера вечером. Если хочешь, я могу записать для тебя в дневник несколько довольно неприятных порч. У меня сегодня много свободного времени, если ты не против. Это здорово. Я дам ему свой второй дневник. — Спасибо, Чарли, я сейчас принесу. — Рон быстро пробежал мимо Чарли в свою комнату. Он открыл ящик и достал запасной дневник. В него я буду записывать проклятия и другие заклинания. Может, стоит попросить и Билла, когда он вернётся. И Перси, уверен, знает много интересного, судя по его оценкам. Он обернулся и увидел в дверях Чарли, на лице которого играла озорная улыбка. Как в тот раз, когда Чарли выпустил упыря с чердака прямо в Нору. Рон усмехнулся, вспомнив, как взбесилась их мама. — Вот, держи, Чарли! — Рон протянул брату дневник. — Пожалуйста, напиши самые лучшие из тех, что знаешь, — он ухмыльнулся, — и всё, что ещё покажется тебе полезным, — быстро добавил он. — Не волнуйся, Рон, — рассмеялся Чарли, беря дневник. — Я верну его тебе сегодня вечером, хорошо? А ты пока сходи умойся и спускайся обедать. Затем Чарли двинулся вниз по лестнице. Обед? Сколько же я проспал прошлой ночью? Теперь понятно, почему Джинни не было, когда я проснулся. Остаток дня пролетел для Рона незаметно. Он провёл его с Джинни, как и обещал, стараясь при этом избегать близнецов, которые, без сомнения, его искали. После ужина Перси и Чарли пришли к нему в комнату с дневником, заполненным порчами и заклятиями, а также со старыми конспектами Перси с первого курса в Хогвартсе. Чарли объяснил, что он даже подробно описал, как произносить порчи и заклятия, а также верные движения палочкой, чтобы Рон понял, когда и как их использовать. Перси сказал, что с радостью поможет Рону разобраться с конспектами, когда бы тот ни обратился к нему за помощью. Рон был потрясён и, конечно, обрадовался, хотя никогда бы в этом не признался. Мужчины не говорят о своих чувствах. Поэтому Рон быстро и благодарно обнял их обоих и пожелал спокойной ночи. Как только они вышли из его комнаты, Рон достал из-под кровати дневник и записал последнее видение и всю информацию, которую смог из него извлечь. Пока он это делал, то наконец решил, что будет серьёзно относиться к учёбе с Перси. Раньше учёба ему не нравилась, потому что отнимала много времени и казалась скучной, но, увидев, сколько усилий прилагают ради него братья, он взглянул на это с другой стороны. Я не могу допустить, чтобы их старания были напрасны. Они меня возненавидят, если так случится. К тому же это поможет мне скрыть, зачем мне эти дневники. На самом деле, когда Рон задумался об этом, он отчасти расстроился из-за финансового положения семьи. Если бы у них было больше денег, он мог бы просто купить их на свои карманные деньги, и никто бы ничего не заподозрил. Но из-за того, что они были очень бедны, родители строго следили за семейными расходами. Но в конце концов это не имело значения, ведь теперь у него были дневники и даже уважительная причина для их ведения. К тому же он всё равно ничего не мог сделать с финансовым положением семьи.

~***~

В течение следующих семи месяцев Рон усердно занимался. Он получил от Перси столько помощи, сколько мог, пока тот не уехал в Хогвартс, и они очень сблизились. К большому удивлению Рона, он понял, что теперь понимает Перси гораздо лучше, чем остальных своих братьев и сестёр. Стремление Перси к успеху было вызвано его разочарованием из-за финансовых проблем семьи, желанием выделиться на фоне Билла и Чарли и, самое главное, желанием, чтобы его воспринимали не просто как ещё одного Уизли. Он хотел, чтобы мир знал, что он сам себе хозяин. Узнав об этом, Рон не мог не проникнуться сочувствием к Перси, потому что чувствовал то же самое. Они оба просто хотели, чтобы их принимали такими, какие они есть, и уважали за это. Поэтому Рон с нетерпением ждал каждого урока с Перси, к большой радости брата. Это, конечно, привело к ряду других проблем и преимуществ в отношениях с остальными членами семьи. Во-первых, близнецы решили, что Рон — это ещё один Перси. Они были холодны и неприветливы с ним. Хуже всего было то, что за следующие три месяца над ним подшутили больше раз, чем за всю его жизнь. В результате одной из таких шуток он сломал запястье, и их мать чуть не лопнула от злости. Однако именно Перси вышел из себя и сломал Джорджу нос, а Фреда пнул в пах с такой силой, что Рон чуть не рассмеялся, когда тот взвизгнул, падая на пол. После этого близнецы оставили его в покое. Чарли после месяца уговоров наконец убедил Рона заниматься с ним физическими нагрузками, бегать по утрам и выполнять другие упражнения, например, отжиматься и качать пресс. «Не важно, насколько ты хороший волшебник, Рон, но если ты не можешь произнести пару заклинаний, не запыхавшись, то в бою тебе не выстоять», — пошутил Чарли. Но Рон понимал, что брат прав. В конце концов, Чарли был самым крепким из детей Уизли, в этом не было никаких сомнений. Джинни месяц училась заклинаниям с ним и Перси за компанию, но потом решила, что это слишком скучно и не стоит её времени. Она просто играла с Ронни после занятий. Однако она продолжала бегать и заниматься с Роном и Чарли до тех пор, пока старший не уехал в Хогвартс. Тогда мать положила этому конец, сказав, что это не подобает леди. Что бы это ни значило, Рон был уверен, что вряд ли когда-нибудь узнает. Когда он продолжил заниматься и тренироваться каждый день, даже после отъезда Перси и Чарли, его родители были вне себя от радости. Молли всегда просила его показать ей свои мускулы, что он и делал с большой гордостью (хотя мускулов у него было немного, но он об этом не знал), а после утренних пробежек она всегда готовила ему сытный завтрак. В начале ноября отец сводил его в Косой переулок и купил ему новый набор перьев, три новых дневника и чернила более высокого качества, чем те, которыми пользовался сам Артур. Затем он отвёл Рона в магазин «Мантии мадам Малкин» и заказал для него новую заколдованную тренировочную мантию, которая была зачарована, чтобы расти вместе с ним. Отец никогда раньше не тратил на него столько денег, и Рон плакал от радости и благодарности, когда они вернулись домой. Артур крепко обнял сына и сказал, что очень гордится его новым отношением к жизни. Если что и могло укрепить в Роне данное отношение, так это слова отца. К своему девятому дню рождения Рон почти забыл о своих видениях. Они не приходили к нему с той ночи, когда он ночевал в комнате Джинни, и он был слишком занят, чтобы думать об этом. В конце концов, ему приходилось совмещать учёбу, тренировки, общение с матерью и отцом, попытки уворачиваться от проделок близнецов, домашние дела и то единственное занятие, которое отнимало у него большую часть времени бодрствования, — игры с Джинни и присмотр за ней. Поначалу это было непосильной задачей, но Рон не сдавался и научился справляться со всем этим, не теряя рассудка. Кроме того, ему очень помогло то, что Фред и Джордж наконец прекратили свои нападки на него. Видя, как много времени он проводит с Джинни, они поняли, что их младший брат не станет таким же напыщенным и заносчивым, как Перси. Осознав это, они постепенно помирились с братом, и жизнь снова стала более-менее нормальной. Но в день его девятого дня рождения всё это рухнуло. Он как раз собирался разрезать торт, пока его семья и Лавгуды (мистера Лавгуда снова не было) пели поздравительную песню, как вдруг почувствовал сильное головокружение. Нож выскользнул у него из руки и упал на пол, а он тряхнул головой, пытаясь избавиться от пелены, застелившей глаза. Он быстро моргал, слушая обеспокоенные голоса вокруг, но казалось, что слова доносятся откуда-то издалека. А потом он оказался в комнате, которая была полностью чёрно-белой.

~***~

Чёрт возьми! Ещё одно видение? На мгновение он растерялся, но быстро взял себя в руки — благодаря новому дисциплинированному образу жизни он стал гораздо собраннее. Сосредоточься и ищи человека, о котором идёт речь в этом видении. Рон огляделся. Он находился в просторной круглой комнате с арочными окнами, стульями и столами, книжными шкафами, заполненными книгами, которые занимали все стены, а когда он поднял голову, то увидел, что потолок расписан звёздами. Даже в черно-белой гамме эта комната была прекрасна, и Рон не мог не восхищаться ею. На стульях сидели девочки-подростки, но они были бесцветными, поэтому Рон не обращал на них внимания. Где тот, кого я ищу? И кто это? Рон почувствовал волнение: у него уже давно не было видений, и он начал опасаться, что утратил свою силу. Или что он просто сходит с ума, как в первые два раза… Он услышал, как за его спиной открылась дверь, и обернулся, чтобы посмотреть, кто это. Она цветная! Видение о ней! Рон посмотрел на девочку, которая вбежала в комнату, громко напевая. Это была девочка-подросток с светло-русыми волосами, бледно-серебристыми глазами и худощавым телосложением. Луна?.. Она была ещё больше похожа на свою мать, чем раньше. Он обратил внимание на её одежду и заметил эмблему Рейвенкло на мантии. Совсем как её мама. Когда она подошла ближе, он заметил нечто очень странное. Взгляд у неё был отсутствующий, а улыбка не затрагивала её большие выпученные глаза. Кроме того, на ней не было обуви, а на шее висело ожерелье из пробок от сливочного пива, что окончательно сбило Рона с толку. Когда она прошла мимо него и девочек, сидевших на стульях, те захихикали и обозвали её Полоумной Лавгуд. — Опять потеряла обувь, Полоумная? Как жаль, что распределяющая шляпа позволила тебе опозорить доброе имя Ровены Когтевран, — презрительно бросила одна из девочек, которая, как показалось Рону, была предводительницей этой шайки. Полоумная? Опозорила? Луна не перестала подпрыгивать и напевать, а просто пошла к белой мраморной статуе женщины, о которой Рон ничего не знал. Остальные громко рассмеялись в ответ на слова крикуньи. Рон последовал за Луной, которая поднялась по лестнице, и остановился, когда она захлопнула дверь своей комнаты прямо перед его носом. Отлично… Что теперь? Он простоял там несколько мгновений, прежде чем вспомнил, что в этих видениях он как призрак. Может, я и сквозь стены проходить могу? Он закрыл глаза и медленно направился к двери. Когда он проходил через дверь, его затошнило, но это прошло, как только он оказался по ту сторону. Чёрт возьми, это было круто. Он открыл глаза и оглядел комнату. Она была погружена во тьму, лишь лунный свет, проникавший через окна, слегка освещал помещение. Луна стояла в изножье кровати с балдахином спиной к нему. В комнате было ещё четыре таких же кровати. Он подошёл к ней сзади и заглянул ей через плечо, чтобы посмотреть, на что она смотрит. Странно, что я ниже Луны. Он заметил открытый сундук, в котором беспорядочно лежала одежда. При ближайшем рассмотрении он увидел, что одежда была порвана. Луна наклонилась и достала из сундука платье. Это был странный сарафан, к правой груди которого была пришита гигантская бабочка, а всё платье было в заплатках. Почему её платье?.. Но не успел он закончить мысль, как понял кое-что ужасное. Полоумная… Позор… Девочки смеются у неё за спиной… Они издеваются над ней. Её босые ноги… Гнев так быстро охватил его, что ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать. Вот… вот ведь суки! Он посмотрел на Луну, чтобы узнать, всё ли с ней в порядке, и увидел, что она улыбается своей странной улыбкой. Это его поразило. Ей… всё равно? Затем она положила платье обратно в сундук и, напевая, подошла к кровати. Она начала снимать верхний слой одежды, напевая. Когда она расстегнула рубашку, Рон быстро отвернулся и закрыл глаза руками. Он убрал руки от лица и направился к двери. Щёки у него горели, и он знал, что уши у него такие красные, что их можно принять за сигнальные огни. Но он остановился, не дойдя до двери. Сердце у него бешено колотилось, дыхание сбилось, когда он услышал шорох ткани за спиной. Он стал раздумывать, а не взглянуть ли на неё. В конце концов любопытство взяло верх, и он медленно повернулся, чтобы посмотреть на Луну. Она стояла перед ним, сияющая и красивая, как бабочка: лунный свет отражался от её бледной кожи рук. Она была худенькой, но не костлявой, и он не мог оторвать взгляд от её неземного изящества. Совсем невесомая, почти прозрачная. Рон стоял в полном молчании, с открытым ртом, восхищаясь каждому её движению: даже тому, как она грациозно проскальзывала в постель, словно туман. Устроившись поудобнее, она перестала напевать и закрыла глаза, видимо, засыпая. Рон так и стоял, словно статуя. Статуя извращенца… Зря я повернулся… Стыд быстро охватил его, и он зашагал к двери. Щёки у него всё ещё горели, а сердце билось ещё быстрее, чем раньше. Он медленно закрыл лицо руками, зажмурившись. Чёрт возьми… если Луна узнает, что я был в её спальне, она меня убьёт. Может, и правильно сделает… Кошмар! Когда он убрал руки от лица и открыл глаза, то снова оказался в столовой, рядом с неразрезанным тортом, и множество людей смотрели на него с глубокой тревогой. Всё кончено…

~***~

У него закружилась голова, и ему пришлось схватиться за стол, чтобы не упасть. Мать уже стояла рядом с ним и успокаивающе положила руку ему на плечо. — Дорогой? Ты в порядке? Ты какой-то бледный, — сказала мама с явным беспокойством в голосе. — Да, мам… меня просто тошнит, — соврал он. Ему было стыдно и неловко, но как он мог объяснить, что всего минуту назад подглядывал за своей подругой детства? — Мне просто нужно прилечь. — Хорошо, милый, приляг на диван, а мама принесёт тебе пирожное, хорошо? Джинни, отведи брата на диван, пожалуйста. Джинни быстро подошла к нему и взяла за левую руку. — Пойдём, Ронни, — прошептала она, ведя его к дивану. Они сели, и через мгновение к ним присоединилась Луна. Рон снова почувствовал себя виноватым и уставился на свои ноги. — Рон, ты в порядке? — тихо спросила Луна, присаживаясь рядом. Он кивнул, но не поднял взгляд. Я не хочу на неё смотреть… Она всё поймёт… Луна начала поглаживать его по спине. Рон напрягся от её прикосновений, но постепенно расслабился. Это было приятно. — Что ты делаешь, Лу? — спросила Джинни. Но Луна не остановилась. — Когда я болею, папа всегда так делает, и мне становится легче. Поэтому я делаю то же самое для Рона, — ответила она. — Тебе лучше, Рон? Ему действительно стало лучше. — Да, — прошептал он. Никогда ещё ему не было так стыдно, как в этот момент. Луна утешала его, а он подглядывал за ней, как какой-то извращенец. Потом он почувствовал, как другая рука гладит его по спине. Джинни. Несколько минут они сидели в уютной тишине. По крайней мере, девочкам было уютно. Рон по-прежнему не поднимал глаз. Затем вошли Пандора и Молли с тремя тарелками, на которых лежали пирожные. Рон и девочки ели в тишине. Рон на самом деле не был голоден, что его удивило, потому что он всегда был голоден. Тем не менее, он ел вместе с остальными. — Луна, милая, думаю, нам пора возвращаться домой. Твой отец скоро вернётся, а Рону нужно отдохнуть, — сказала Пандора своим лёгким и беззаботным голосом. Но он чувствовал на себе пронзительный взгляд Пандоры, и у него всё внутри переворачивалось. Не смотри на неё в ответ… Не смотри. Луна кивнула и, обняв Рона, вместе с мамой вернулась домой через камин. Вскоре после этого Рон сам отправился спать, усталый и виноватый.

~***~

Проснувшись на следующее утро, он обнаружил, что его прикроватная тумбочка завалена всевозможными сладостями. Сахарные перья, бобы «Берти Ботт» с любым вкусом, лакричные палочки и его любимые шоколадные лягушки. Кто бы мог мне всё это подарить? Он на секунду задумался, прежде чем понял, кто. Близнецы. От этого его сердце забилось сильнее, а на лице появилась улыбка. Они по-прежнему любили его. День шёл своим чередом, и он постепенно начал чувствовать себя нормально после того, как записал своё видение в дневнике. Чувство вины в конце концов тоже покинуло его, и на смену ему пришло небольшое чувство гордости по самой странной причине. Он побывал в девичьей спальне! Даже если там была Луна, это всё равно заставило его почувствовать себя более взрослым. Чарли всегда говорил, что это рубеж, который каждый мужчина должен преодолеть, несмотря ни на что, и он это сделал. Правда, очень странным образом.

~***~

Дни превращались в недели, а недели — в месяцы, и Рон не отставал от своего графика. Когда Перси и Чарли вернулись домой из Хогвартса, он уже закончил свой первый курс обучения, к большой радости Перси и веселью Чарли. Они оба также испытали его, чтобы убедиться, что он не отлынивал всё это время, и были потрясены, обнаружив, что он успешно справился с их тестами. Перси отметил, что Рон отлично сдал экзамены по зельеварению, чарам и защите от тёмных искусств, но ему ещё нужно было подтянуть травологию. Чарли также был очень рад узнать, что Рону удалось запомнить большинство сглазов и порч, в том числе движения волшебной палочки при их произнесении, и он решил добавить в дневник ещё парочку. Рон был в восторге от решения Чарли и пообещал брату, что обязательно выучит их. Чарли усмехнулся и с силой взъерошил Рону волосы. Перси сказал, что принёс для Рона конспекты за второй курс, и Рон почувствовал, что Перси сомневается в своём решении. Когда Рон с волнением спросил Перси, когда они начнут, тот обнял младшего брата и расплылся в широченной улыбке, которая грозила растянуть его лицо до ушей… снова. Ему правда нравится мне помогать? Перси молодец! Не надо было дразнить его все эти годы… Рон почувствовал укол вины, но быстро отогнал эти мысли. Я не могу изменить прошлое… но будущее… будущее в моих руках! Слова отца были для него утешением. А если он действительно был провидцем, то будущее действительно было в его руках. Следующий год пролетел гораздо быстрее, и усердная учёба и тренировки Рона стали привычным делом для всей семьи. Его мать по-прежнему хвасталась перед друзьями младшим сыном, который, по её словам, перевернёт Хогвартс с ног на голову, к большому смущению Рона. К июлю тысяча девятьсот девяностого года Рону исполнилось десять лет, и он уже прошёл первые два года обучения в Хогвартсе. Он хотел сразу перейти на третий курс, но Перси его остановил. Перси объяснил, что обилие информации только помешает ему, если он ещё не отточил навыки, полученные за первые два года. Рон немного расстроился, но в конце концов согласился с планом Перси. Он меня ещё ни разу не подвёл. Поэтому Рон решил, что за год до поступления в Хогвартс он подтянет и отточит всё, чему научился. В том числе и всё, что было в его постоянно растущем списке заклинаний, заклятий и сглазов. Билл тоже несколько раз заходил в Нору с работы и был очень удивлён переменами в Роне. По просьбе Рона Билл рассказал ему кое-что о защитных чарах и о том, каково это — быть мракоборцем. На следующий же день Билл купил Рону на свои деньги «Руководство по защитным чарам для чайников». Рон прочёл её почти всю, но практически ничего не понял и решил, что вернётся к ней, когда будет лучше разбираться в сложной магии. В год, когда ему исполнилось десять лет, Рон после видения с Луной побывал ещё в трёх видениях. Ни одно из них не имело для него особого значения, но он всё равно записал их в свой дневник видений. В первом видении он увидел, как Джордж-подросток бегает по тёмному коридору со странным пергаментом в руках. Рон заметил, что пергамент превратился в своего рода карту, когда его брат произнёс слова «Торжественно клянусь, что замышляю только шалость» и постучал по ней волшебной палочкой. Рону это показалось очень крутым, но, когда его брат произнёс слова «Шалость удалась», карта исчезла, и Рон был в восторге. Во втором видении он увидел Джинни, которая целовалась со своим «бойфрендом» Дином. Сначала Рон был потрясён этим зрелищем, но быстро пришёл в ярость. Он бросился на Дина с ругательствами, но прошёл сквозь него и рухнул лицом на холодный пол. Я убью этого ублюдка, КЛЯНУСЬ! Этими словами Рон навсегда запечатлел в своём сердце ненависть к Дину. Но самым странным было третье видение. В нём его мать мыла посуду и хихикала над чем-то. Он понятия не имел, почему она хихикает, как ребёнок, и даже не знал, что с этим делать, но во время этого видения он узнал один полезный трюк. Он случайно взглянул на их семейный календарь и часы (нормальные часы), и это натолкнуло его на мысль. Если в моих видениях будут появляться календарь и часы, я смогу определить, где и когда всё произойдёт. Он знал, что это пригодится ему в будущем, если он всё-таки окажется провидцем. Но он по-прежнему сомневался, что станет им. Он не был готов к участи таких масштабов. Он никогда не был выдающимся, в отличие от своих братьев, а теперь подумывал о том, чтобы изменить будущее с помощью своих «видений». Это было слишком масштабно и пугало его. Очень пугало.

~***~

В конце первой недели сентября к ним за ужином присоединились Лавгуды. В тот момент дома были только Артур, Молли, Джинни и Рон. Остальные Уизли были в Хогвартсе, а Билл уехал в Египет, где работал ликвидатором заклинаний по делам Гринготтса. К тому времени Рон окончательно избавился от чувства вины за то, что увидел Луну без одежды, и теперь с удовольствием болтал с ней и Джинни о Хогвартсе. Луна радовалась за Рона, но Джинни была очень расстроена тем, что в следующем году её Ронни уедет. На этот раз с ними был мистер Лавгуд, который беседовал с отцом и матерью Рона о каком-то новом ужасном существе, на поиски которого ему вскоре предстояло отправиться. Родители Рона слушали и кивали, но было видно, что они не очень-то верят в это новое существо. Миссис Лавгуд с любовью улыбалась мужу, пока тот с энтузиазмом рассказывал об этом новом существе. Почувствовав на себе взгляд Рона, она повернулась к нему и просияла. — Рон, ты уже предвкушаешь следующий год? Скоро тебя распределят на Когтевран, — поддразнила она его, лукаво улыбнувшись, и Рон понял, что Пандора снова пытается вывести его мать из себя. Это стало её хобби, и, похоже, ей это всегда удавалось. Но Рон не возражал, потому что после её ухода Молли начинала душить его любовью, как курица, почувствовавшая угрозу. Рону нравилось такое внимание. — Да, — ответил он с наигранным воодушевлением. — Мне не терпится попасть на факультет, на который вас распределили, миссис Лавгуд. Я уже знаю почти всё, что будут преподавать в первые два года обучения. Пандора действительно заинтересовалась. Неужели он говорит правду? Молли тоже отвлеклась от своего разговора и молча слушала сына. — Правда, Рон? — В голосе Пандоры зазвучало неподдельное любопытство. — И как же ты всему этому научился? — Меня научили Перси и Чарли, — быстро ответил Рон. Нужно быть осторожным и не рассказывать ей слишком много. Она всегда как-то меня раскусывает. Рон немного побаивался миссис Лавгуд. Его пугала её странная способность всегда знать, что чувствуют окружающие. Он не мог допустить, чтобы она раскрыла его секрет. Она бы рассказала об этом его родителям, и это бы всё усложнило. Шанс изменить будущее мог бы ускользнуть от него навсегда. — Правда? Это… очень интересно, Рон, — медленно проговорила она, и её улыбка померкла. Её серебристые глаза впились в него, и его сердце забилось чаще. Он заставил себя улыбнуться, чтобы не выдать, что явно что-то скрывает. Но он чувствовал, что его щёки и уши горят. Ненадоничеговыяснять… Ненадоничеговыяснять… Ненадоничеговыяснять… Он поймал себя на том, что быстро думает и повторяет эти слова про себя. — Молли, это правда? — Пандора перевела взгляд с Рона на его мать. — Да, Пандора, это правда. Последние два года Ронни каждый день занимается и тренируется, — с гордостью сказала его мать. Она что, хвастается? — Я очень горжусь им. Из него точно выйдет отличный гриффиндорец! — А… вот оно что. Ни для кого не было секретом, что семья Уизли известна тем, что их всех распределяли на Гриффиндор… ну, наверное, всегда, если верить рассказам его матери. Поэтому неудивительно, что она срывалась на всех и каждого, кто говорил иначе. Особенно когда речь шла о её детях. — Судя по тому, что ты мне рассказала, он явно демонстрирует ум и даже мудрость. Это черты Когтеврана. Ты согласен, Рон? — Пандора явно снова начала подшучивать, и Рон не стал упускать такую возможность. Пусть лучше мама злится, чем меня поймают… — Перси тоже так считает, миссис Лавгуд, — ответил он, с трудом сдерживая улыбку. — Он говорит, что начать учиться заранее — это очень мудрый выбор. От того, как он выделил слово «мудрый», у его матери перехватило дыхание. — Что ж, я считаю, что это было очень смело и дерзко с твоей стороны, Ронни, взяться за такие сложные предметы, — почти выкрикнула она. — Это гриффиндорские черты. Ты согласна, Пандора? Напряжение в комнате было почти осязаемым. На лице его матери читался вызов и непокорность, в то время как миссис Лавгуд, как всегда, держалась отстранённо и спокойно. Однако по её улыбке Рон понял, что она с удовольствием поддразнивает его мать. — Конечно, я согласна, Молли, — мягко сказала Пандора. В ответ его мать фыркнула. — Но, учитывая любовь Рона к шахматам, а теперь и к учёбе, я не могу представить, что он попадёт куда-то ещё, кроме Когтеврана. В нашем доме всегда найдётся место для тех, кто обладает острым умом. От этих слов лицо его матери покраснело, и Рон мог поклясться, что она дрожала от ярости. Миссис Лавгуд перегнула палку, и теперь нам всем конец… Рон с замиранием сердца ждал, что вот-вот разразится скандал, но прежде чем его мать успела взорваться прямо за обеденным столом, отец быстро заговорил: — Что ж, мы будем любить Рона, куда бы его ни распределили, — сказал отец, не сводя глаз с жены. — Разве не так? Рон восхищался способностью отца усмирять гнев матери. Именно поэтому все братья и сёстры первым делом шли к отцу, если совершали какую-нибудь невероятную глупость. Он всегда утешал их, а не ругал, как мать. Единственный раз, когда он видел отца по-настоящему разъярённым, это когда близнецы чуть не заставили Рона заключить с ними непреложный обет. — Конечно, будем, — поспешно ответила мать, бросив на мужа испепеляющий взгляд. — Но это не имеет значения, потому что Ронни будет на Гриффиндоре, — быстро добавила она, и отец вздохнул. Дети в комнате притихли и сосредоточились на том, что было у них на тарелках. В том числе и Рон. Я ни за что не стану вмешиваться в это… И тут мистер Лавгуд как нельзя кстати обратился к детям. — Пока это не имеет значения, друзья, — заявил мистер Лавгуд. — Сейчас главное — наш прекрасный ужин. — Молли с энтузиазмом кивнула. — И то, что мы наслаждаемся обществом друг друга. Пандора улыбнулась, и Артур быстро с ней согласился. Ужин продолжился, и вскоре все вернулись к разговорам. Рон ел с пугающей скоростью, но всё равно чувствовал, что миссис Лавгуд время от времени поглядывает на него краем глаза, пока разговаривает с другими взрослыми. Она что-то знает? Надеюсь, что нет. — Рон, передай мне, пожалуйста, салат, — попросила миссис Лавгуд. Рон потянулся, взял миску и передал ей. На мгновение их пальцы соприкоснулись. Тело Рона стало невесомым, в голове зашумело, и он перестал понимать, где находится.

~***~

Рон оказался в каком-то чёрно-белом подвале или, может быть, в полуподвальном помещении. В общем, он не мог сказать наверняка. Он уже собирался оглядеться в поисках подсказок, как вдруг услышал звук, от которого по его телу пробежал холодок. Кто-то позади него булькал, как будто давился водой. Он медленно обернулся, и его начало трясти. Что это за звук?.. Человек не может так булькать. От увиденного он закричал и упал на спину от ужаса. Там, в луже крови, лежала Пандора Лавгуд. Она ещё шевелилась, но едва заметно. Её и без того бледная кожа стала почти прозрачной и практически вся была окровавлена. Светло-русые волосы слиплись от тёмно-красной крови. Она густыми потоками вытекала изо рта, пока она пыталась дышать. Пока она пыталась позвать на помощь… Рон отвернулся, и его вырвало. В горле жгло от желчи, глаза щипало. Булькающие звуки не прекращались. По его щекам текли слезы, и он снова закричал, отползая подальше от умирающей женщины. НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ! ТОЛЬКО НЕ ЭТО! ТОЛЬКО НЕ ЕЩЁ ОДНА СМЕРТЬ, ПОЖАЛУЙСТА! Он крепко зажмурился и заткнул уши руками. Он не мог больше слышать этот отвратительный звук, иначе его снова бы стошнило. Миссис Лавгуд… нет… Он разрыдался, его тело сотрясалось. Он не мог дышать. — Мамочка! Мамочка, ты в лаборатории? Я спускаюсь, — раздался детский голос сверху. Ребёнок… ЛУНА! Рон в мгновение ока вскочил на ноги и посмотрел на лестницу, ведущую из лаборатории. — НЕТ! ЛУНА, НЕ СПУСКАЙСЯ! НЕ ИДИ СЮДА! — закричал Рон, чувствуя, как в горле першит от желчи. Дверь, ведущая на выход, медленно распахнулась. — ЛУНА, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! НЕ СПУСКАЙСЯ! — он был на грани истерики. Она не должна это видеть… она… Его глаза расширились от ужаса, когда он увидел её. Она спускалась по лестнице, улыбаясь и напевая. Она выглядит точно так же, как сейчас? КАКОЕ ЧИСЛО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ? Рон резко обернулся в поисках календаря. Его нигде не было. Когда он услышал детский крик, его кровь застыла. Только не это… пожалуйста, Мерлин. — Мамочка?.. Рон посмотрел на Луну. Её глаза были широко раскрыты, а рот слегка приоткрыт. Губы дрожали, а маленькое тело слегка тряслось. Слёзы покатились по её щекам, оставляя мокрые следы. Она медленно, словно в трансе, направилась к матери. — Мам… мамочка, что случилось? В ответ Луна услышала лишь ещё более громкие сдавленные звуки. Рон инстинктивно заслонил собой Луну, и, когда она прошла сквозь него, он в гневе закричал. ЧЁРТ ВОЗЬМИ… мне срочно нужен календарь! Полный решимости, он сломя голову взбежал по лестнице и ворвался на кухню Лавгуд. В глубине души он просто хотел поскорее выбраться из этой комнаты. Он слышал, как колотится его сердце, пока он лихорадочно искал календарь или что-то, что могло бы подсказать ему эту чёртову дату. Календаря он не нашёл и бросился в гостиную. Как только он вошёл, он увидел его, а прямо над ним — часы. НАКОНЕЦ-ТО! Он быстро подбежал к календарю и начал искать дату. Суббота, тринадцатое, тысяча девятьсот девяностого года… сегодня пятое… восемь дней… Он посмотрел на часы. Чуть больше половины второго… я запомню. По дому разнёсся громкий вопль, от которого Рон подпрыгнул. ЛУНА… Он со всех ног бросился обратно в подвал, повторяя про себя дату и время. Вопль не прекращался, пока он спускался по лестнице, и тогда он посмотрел на Луну. Она обхватила лицо матери и кричала во всё горло. — Мамочка… встань… что с тобой?.. Скажи мне, — выдавила она между рыданиями и криками. Рон подошёл к ним, и его взгляд упал на лицо миссис Лавгуд. Она перестала издавать эти жуткие звуки и лежала неподвижно. Её глаза были широко раскрыты и остекленели. Её глаза… они… пустые… Когда он видел своего мёртвого брата, у Фреда были закрытые глаза. Это… это… Глядя в эти глаза, Рон почувствовал, как они затягивают его. У него подкосились ноги, и он начал задыхаться. Я не могу… дышать… она мертва… что это… Луна… Рон попытался схватить Луну, но, пройдя сквозь неё, потерял равновесие и упал лицом вниз. Он просто лежал, пытаясь отдышаться, пытаясь не умереть прямо на месте. Вот на что была похожа смерть. Он просто знал это. Его собственное тело проходило сквозь Луну и её мать, но он просто лежал. Это ад… Его глаза закрылись сами собой. Он так устал… ему просто нужно было немного поспать…

~***~

Когда он открыл глаза, то снова оказался за обеденным столом. Он поднял голову и увидел растерянную и встревоженную миссис Лавгуд, которая смотрела на него. Он медленно перевёл взгляд на стол и увидел, что уронил миску. Он снова посмотрел на женщину, которая, как ему казалось, только что умерла. Её губы шевелились, но она не издавала ни звука. На самом деле не было слышно ни звука… вообще… Что… Он почувствовал, как к горлу подступает тошнота, резко встал, напугав всех, кто сидел за столом, и бросился к туалету. Едва добравшись до него, он стошнило. Когда ему показалось, что тошнота отступила, его снова начало рвать. Он даже не заметил, как его отец опустился рядом с ним на колени. Когда его наконец перестало тошнить, отец положил руку ему на спину. Рон резко дёрнулся и отпрянул от отца, который испуганно отступил на шаг. Рон снова посмотрел на него и впервые увидел страх в его глазах. Перед глазами всё поплыло, и он потерял сознание. Он очнулся вечером следующего дня. Всё его тело болело, когда он вставал с кровати. В мыслях царил беспорядок. Он даже не осознавал, что делает, когда нашёл свой дневник видений и начал записывать своё последнее и самое пугающее. Да, видение о смерти Фреда было ужасным, и это его совершенно потрясло. Но это… Видеть, как женщина, которую он знал, медленно умирает, а её дочь рыдает над её телом… А потом снова оказаться рядом с ней… Как будто ничего и не было… Это было слишком. Столько крови. Что могло с ней случиться? К тому времени, как Рон закончил, он уже чувствовал запах ужина. Он собрал вещи и спрятал дневник. Он пошёл в ванную и посмотрел на себя в зеркало. Мальчик, смотревший на него с той стороны, был бледен, гораздо бледнее, чем он помнил. Под глазами у него были тёмные круги, а сами глаза казались пустыми. Он и сам чувствовал себя опустошённым. Как будто в нём не осталось сил. Он больше не хотел быть провидцем. Только не после того, что он увидел. Если он был провидцем… то миссис Лавгуд умрёт всего через несколько дней… и Луна нашла бы её. В тот момент ему было всё равно, что его никогда не сочтут выдающимся. Ему было всё равно, что он никогда не станет знаменитым героем. Ему было всё равно. Единственное, что его волновало, — это чтобы его видения никогда не сбывались. Он подошёл к крану, чтобы умыться, и заметил, что его руки дрожат. Он сжал их в кулаки, чтобы унять дрожь. Это помогло. Он открыл кран и умылся. Прохладная вода была божественно приятна. Он снова посмотрел в зеркало и дал себе молчаливое обещание. Он положит этому конец. Всему этому. А для этого ему нужно стать сильнее. И телом, и духом. Как учили его братья Чарли и Перси. Поэтому он натянул на лицо улыбку, которая не коснулась его глаз, и спустился вниз, чтобы поужинать. Следующие несколько дней тянулись для Рона медленно, и с каждой минутой его страх усиливался. Его семья была потрясена, увидев его на ногах. И при этом улыбавшимся. Они сказали, что целитель диагностировал у Рона острое стрессовое расстройство. У его матери по щекам текли слёзы, а отец выглядел измотанным. Джинни просто выглядела обеспокоенной и напуганной за него. Родители заставили его пообещать, что он не будет так усердно заниматься. Что ему не следует брать на себя столько учёбы и дополнительных занятий за один день. Они и представить себе не могут… Хорошо. За это Мерлину стоит сказать спасибо. И не успел он опомниться, как наступила ночь перед тринадцатым числом. Это была последняя ночь, которую могла видеть миссис Лавгуд. Завтра он узнает правду. Завтра он, возможно, спасёт жизнь женщине. Завтра…