ВЕРНИ МНЕ МОЕГО МУЖА!

Начало сентября. Вроде лето только что закончилось, но на улице уже дубак. Деревья были наполовину лысые, а дороги не видно под слоем листвы, что шелестела под ногами. Детская площадка, которая обычно вечно ревела и кричала, была пуста — лишь скрежет старой ржавой качели раздавался и отталкивался от стен многоэтажек, если можно сказать, что пять — это много. Зазвенел домофон дальнего дома. Киккин повернул голову в сторону своего подъезда, из которого вышло два тела: одно еле перебирало ногами, изо всех сил стремясь догнать второго, который уже вприпрыжку бежал к машине чёрного цвета, которую уже стоило бы помыть, но, судя по всему, Дог Дэй постоянно забывает, а Кэт Нэп терпеливо напоминает каждый раз. Двое сели в машину. В этот раз за рулём был Дог Дэй. Киккин заметил закономерность, что по понедельникам и по выходным за рулём пёс, а в остальные дни — кот, который очень уж любит выпивать, удобно. Эти двое вышли замуж всего неделю назад, и у них всё впереди. — Мило...И даже завидно. За цыплёнком послышался голос подруги. Бобби и Киккин дружат уже давно, а цыплёнок до сих пор не может привыкнуть к её тихому шагу. Наверное, сидела в беседке, а он и не заметил. — Тебе не холодно? Качель металлическая. Бобби показательно затушила сигарету о длинную балку, после бросила её в мусорник. — Руки-то не замёрзли? — он перевёл взгляд с собеседницы на перчатки без пальцев на его руке. — А вот жопу отморозил. Киккин поднялся с качели, отряхивая зад. — Ты как? — Ой, да помаленьку, дорогой. Блин, зайдёшь ко мне после работы? Надо лампочку поменять, а то Бубба — как об стенку горох. А я тебя чаем угощу? — Да без проблем. По-моему, Бубба уже ревнует тебя, судя по периодичности твоих предложений «зайти на чай». — Ха, не старовата ли я для тебя? Телефон пернатого завибрировал, он автоматом посмотрел на время. — Тебе на работу не пора? Он повернул экран к медведице. — Да, засиделась я. Но и ты не опаздывай. Та удалилась с какой-то странной ухмылкой, которой у цыплёнка не нашлось объяснения. Киккин смотрел ей вслед, думая о сегодняшней смене, и поплёлся в сторону работы.