Я буду тебя ненавидеть

Все тело болит. Оно ноет от синяков и ссадин, которые Лионель получил во время суда семерых. Под глазами залегли темные синяки, а мышцы дрожали от любого напряжения. Он сидел на траве, прислонившись к высокому вязу, рядом с Дунком. Эшфордский турнир подошел к концу и ему следовало вернуться в свои владения и заниматься своими лордскими делами, но сердце ныло. Встреча с Дунком перевернула его мир с ног на голову. Его потрясающая простота и наивность, граничащая с глупостью, поразили Лионеля до глубины души. Дунк стал для него яркой вспышкой в обыденной жизни лорда, от чего ему хотелось удержать эту искру возле себя, дабы всегда греться ее светом. - Точно, поехали со мной в Штормовой Предел? Мы будем охотиться, рассекать моря, веселиться, я наточу твой меч, чтобы ты больше не позорился. Буду любить тебя…как брата, - в сердцах сказал Лионель и тут же поторопился скрыть свои эмоции, отойдя отлить, - а если нет, что же…иди нахер! Буду тебя ненавидеть, как брата. Лионель не смотрел на него, боялся, что Дунк прочтет всё по его глазам. - Щедрое предложение, Лионель, но все что я приношу окружающим это боль и страдания. Лионель не удержался и фыркнул: - Ты сделал королевству одолжение, когда-нибудь ты это поймешь. Хороший дракон – мертвый дракон. - Ебаный в рот! Бейлор отдал за меня свою жизнь! Можешь проявить хоть каплю уважения? - Да пошел ты нахуй вместе с ним! – Лионелю стало смертельно обидно, - Я сражался за тебя! Я..Хардинг, Бисбери, яблочный мальчик! Мы сражались за тебя, а принц сражался против людей, что поклялись его защищать! Он ничем не рисковал! – выкрикнул он и вздохнул, думая, почему в таком случае Бейлор все же погиб, - а боги не благоволят обманщикам! Все верно. Суд семерых — это суд богов. Как же он мог быть справедлив, если в нем участвовали те, кто не мог пойти против своих клятв и убить принца? Это нарушает все правила, поэтому Таргариен и поплатился. - Тогда почему они благоволят мне? – Дунк растерялся от такой тирады и искренне не понимал, почему боги оставили его в живых. - Это то? Это не благословение, это насмешка. Грядет война и вместе мы бы стали реальной силой. Подумаешь над этим? Дунк молчал. Его лицо почернело от синяков и запекшейся крови. Лионелю было сложно понять, о чем думает межевой рыцарь, но не услышав сразу отказ, решил, что Дункан в конце концов примет его предложение. И это было ошибкой. После разговора с Дунканом, Лионель отправился в свой шатер проконтролировать сборы, а также плотно пообедать перед дорогой. Лорд Штормовых земель был абсолютно уверен, что от такого щедрого предложения не откажется никто. Даже такой добродушный великан, как Дункан. Завидев свою свиту, Лионель тут же распорядился подготовить место в повозке для Дунка, так как усидеть на лошади с такими ранами ему было бы трудно, если не опасно. - Сир Дункан поедет с нами? – парнишка лет двадцати округлил глаза, услышав приказ от своего лорда. - Нет, я решил подарить ему целую повозку, чтобы он в ней провалялся, - саркастично ответил Лионель и тут же решил разъяснить глупому мальчишке, - Конечно он едет с нами, какие могут быть вопросы? – он раздраженно захромал в шатер, агрессивно раздвинув полог. Он все еще был раздражен из-за слов Дункана о нем и Бейлоре. Ему казалось несправедливым, что межевой рыцарь так убивался по Таргариену и совершенно не скорбел о двух других погибших за него рыцарях. О нем самом. Да, сам Лионель практически не пострадал, но он также мог лишиться жизни. Случайно, как Бейлор, или нет, как Бисбери. Всем в лагере было крайне любопытно, что станется с Дунканом после таких событий, поэтому сия новость тут же разлетелась по Эшфорду. К концу сборов уже все ожидали Дункана у повозок Баратеона, но он никак не являлся. Лионель напряженно всматривался в снующих туда-сюда рыцарей и слуг, ища высокую фигуру парня, но никак не могу его выглядеть. Вдруг на глаза ему попался Фоссовей младший, ведущий одну из лошадей Дунка за поводья. Лионель пришпорил своего коня и с нескрываемым беспокойством поинтересовался: - Где сир Дункан? Мы его уже заждались. Фоссовей хмыкнул, посмотрел на Легконогую и ответил: - Уехал милорд, в Дорн. Вы не знали? Весь спектр эмоций отразился на лице Баратеона от удивления до жгучей обиды. Он не ожидал, что Дунк его отвергнет. - Какая глупость, - пробормотал Лионель, задумчиво глядя поверх Реймуна, — значит ты выбрал ненависть, - и стиснув зубы, резко пришпорил бока коню, направляя его на дорогу. Вся вереница медленно двинулась за своим лордом. Внутри Лионеля бушевал не Смеющийся Шторм, как его называли, а самая настоящая огненная буря, языки пламени которой обжигали, разъедая кожу. Только вот огня на деле не было, а разъедало сердце…и уязвленная гордость. «Как он посмел отказаться от моего предложения? Жалкий межевой рыцарь! Я предложил ему все, даже свое сердце! А он не удостоил меня даже прямым отказом!» - злобно нахмурившись, Лионель трусил поодаль от других, дабы пережить эту бурю в одиночку. Он не должен показывать, насколько его ранил отказ Дунка. Это уничтожит его репутацию. Ближе к вечеру, когда колонна замедлилась в поисках места для ночлега, Лионель взял себя в руки, надев маску вечно праздного лорда, которому плевать на мнение окружающих. Он развернул лощадь, ближе к своим капитанам и отдал приказ остановиться у берега Зыбкой. Слуги с облегчением вздохнули, день долгой дороги подходил к концу и их ждет, как минимум восемь часов спокойного сна. Начало весны выдалось крайне теплым и безветренным. Солнце уже норовилось скрыться за горизонтом, но все еще освещало зеленый подлесок, который выбрал Лионель для ночлега. От продолжительного сидения в седле гудели мышцы и кости, к тому же разболелась голова, то ли от прошедшего боя, то ли от тяжких дум, Лионелю трудно было сказать. - Стефан, налей мне самого крепкого вина, - распорядился рыцарь, как только присел на упавшее бревно, надеясь, что алкоголь разгонит давящую боль. Мальчишка понятливо кивнул и направился к винным бочкам. В это время к нему подошел мейстер: - Прошу прощения милорд, могу я осмотреть ваши раны и сменить повязки? Лионель покосился на свою ногу. Черт. Из-под повязки сочилась темная кровь. Кажется, он переусердствовал с ездой на коне, и рана вновь открылась. Лионель обреченно вздохнул и махнул рукой: - Ладно, хер с тобой. Валяй. Мейстер тут же принялся суетиться вокруг лорда. Он аккуратно распустил повязки, осмотрел рану. Края были чисты, не гноилось, уже хорошо, но стоило еще раз продезинфицировать рану, поэтому мейстер, откупорив свой бурдюк, добротно полил вином ногу Баратеона, от чего тот недовольно зашипел. Боль отступила, как только мейстер вновь наложил повязки и удалился. К моменту, когда Лионель допил свой первый кубок, его слуги успели установить шатер для ночлега. Не такой большой, как на самом Эшфордском турнире. Более простой и быстровозводимый. До ближайшего замка им добираться еще как минимум неделю. Но даже в таком случае, шатер лорда Штормовых земель был просторным и мог вместить в себя удобную деревянную кровать, стол, стул и пару сундуков. Почти весь ужин Лионель обильно запивал крепким вином, от чего быстро захмелел и стал еще более раздражительным. - Милорд, а разве вы не говорили, что сир Дункан Высокий поедет с вами в Штормовой Предел? – вдруг спросил его один из рыцарей сир Стедмон. Лицо Лионеля в миг ожесточилось, и он пугающе улыбнулся: - Сир Дункан решил, что солнечный Дорн ему подходит лучше, чем ветренный Штормовой Предел. -Вздор! Этот великан решил служить Таргариенам, поэтому взял мальчишку с собой. Я видел, как они вместе уезжали, - отозвался другой рыцарь сир Коннингтон. В сердце больно кольнуло. Немыслимо. Дунк променял его на богомерзких Таргариенов. Таргариенов, которые хотели его казнить за защиту слабых и невинных. Таргариенов, которые разорвали страну на части из-за борьбы за власть. Таргариенов, что силой подчинили все свободные королевства Вестероса и навязали свои обычаи. Лионеля затошнило. - Если кто-то упомянет еще раз имя Дункана в моем присутствии, я отрежу ему язык и скормлю собакам, - с улыбкой произнес Лионель своей свите. Все тревожно переглянулись, но умолкли. Даже после пятого кубка боль не утихала, хотя Лионель не был уверен, что именно у него болит, голова, нога или сердце? Он начал искать утешение в женщинах. Куртизанки и мыльщицы были обязательны в любом долгом походе. Баратеон, абсолютно не стесняясь присутствующих, лапал и целовал пышногрудых девиц, что с большим удовольствием сидели у него на коленях. В какой-то момент Лионелю перестало быть этого достаточно, и он потащил за собой девушек в шатер. Хотя, вернее сказать, они потащили его, так как полноценно наступать на раненую ногу он все еще не мог. Он уселся на стул, а девушкам приказал раздеться и ласкать друг друга перед ним. Полноценно заняться сексом было бы затруднительно, а вот забыться в увлекательном шоу, он вполне мог. Поэтому девушки беспрекословно выполнили приказ своего лорда, усевшись на его кровати. Одна девушка была черноволосой красавицей, скорее всего южанка, вторая огненно-рыжая, наверное, с Севера. Девушки явно занимались таким не в первые, так как без стеснения начали оглаживать груди и бедра друг друга. Темноволосая потянулась за поцелуем. Медленно и тягуче губы сминали друг друга, а затем поползли вниз, по шее, ключицам, к груди. Рыжеволосая тихо ахнула. Лионель, пьяно наблюдавший за ними, задержал дыхание. Этот эротический танец его заворожил, кровь прилила к низу и начала понемногу пульсировать. Южанка обвела языком ореол соска, втянула в себя и тут же прикусила, вызвав стон второй девушки. Возбуждение нарастало, поэтому рыжая притянула ее к себе для страстного поцелуя. Ее руки уже опускались ниже, к самому чувствительному месту женщины. Темноволосая выгнулась навстречу ее касанию и ахнула. Движение руки стало более интенсивным вызывая волну мурашек и дикого возбуждения. Лионель уже не выдержал и запустил руку в штаны, поглаживая собственный член. Девушка южанка, вдруг толкнула вторую, опрокинув на спину. Она опустилась меж ее ног и припала губами к влажному лоно. Языком она прошлась от самого края до входа. Рыжеволосая не сдержала громкий стон, а Лионель сильнее сжал член. Мысли начали беспорядочно скакать и невольно возвращались к Эшфордскому турниру. В частности, к Дунку. «Твою мать! Какого хера?» - тихо выругался Лионель и мотнул головой, пытаясь сосредоточиться на настоящем. К языку девушки, добавились пальцы, которыми она проникла во влагалище, усиливая приятные ощущения. Рыжая часто задышала, иногда поскуливая. Она мяла свои груди и металась на кровати, не зная, куда себя деть. Южанка, чувствуя подступающий оргазм, остановилась и сменила позу. - Дорогая, не так быстро. Наш милорд еще недостаточно повеселился, - отозвалась она, игриво взглянув на Баратеона. Тот одарил ее нежной улыбкой и отпил еще вина. Северянка вновь поцеловала девушку, грязно и мокро, сталкиваясь языками, прикусывая губы, а затем решила прижаться промежностью друг друга. Влажные лоно хорошо терлись, скользя по чувствительным местам. С каждым движением они ускорялись, гоняясь за удовольствием. Одна из них не выдержала и скользнула пальцами к клитору. Более громкие стоны наполнили шатер Баратеона. Лионель решил, что хочет почувствовать тепло на своем теле, поэтому подозвал девушек к себе: - Идите ко мне, - взгляд полный похоти и желания, направлен на девушек. Не просьба, приказ. Девушки нехотя прерывают свои ласки и направляются к своему лорду. Темноволосая сразу же обхватывает набухший член руками, начиная медленно двигаться. Рыжеволосая потянулась за поцелуем к Лионелю и не встретила отказа. Наконец-то голова окончательно опустела, выкинув мысли о Дункане. Лионель полностью отдался ощущениям. Он также решил проникнуть пальцами в северянку, почувствовать, как его действия вызывают стоны другого человека, как закатываются ее глаза от удовольствия. В этот момент он любил ее. «Я бы любил тебя…», вдруг проносится в голове Лионеля воспоминание. Черт, опять. Мысли перестали его слушаться и обрушились на его пьяное и возбужденное сознание неконтролируемым потоком. «Я бы любил тебя, больше, чем брата. Я бы снова отдал за тебя жизнь. Я бы отдал даже свое сердце», целуя девушку, думал Лионель. От движений куртизанки, возбуждение скручивалось в тугой узел и грозило вот-вот покинуть тело Баратеона. Он часто задышал и направил голову девушки ближе к члену, она взяла его в рот, доводя до пика. Он излился с громким стоном и обмяк, а после тут же равнодушно заявил: - Проваливайте. Девушки ошарашенно уставились на него, думая, что тот шутит. Он посмотрел на обеих понятливым взглядом и повторил: - Я сказал, идите нахуй отсюда! Девушки испуганно дернулись, спешно оделись и выбежали из шатра. У Лионеля кружилась голова, на ватных ногах он доковылял до кровати. Времяпрепровождение с женщинами не дали ему ожидаемого облегчения, а только лишь усилили его чувство тоски. И предательства. «Любой другой рыцарь с честью и радостью принял бы мое предложение, но почему не ты? Почему ты так терзаешь мои мысли?» - вопрошал сам у себя Лионель, силясь понять собственные чувства. «Я буду тебя ненавидеть. Всегда», думал Лионель, наконец-то проваливаясь в сон.