Like father, like daughter.

— Пап, мы можем поговорить? — тихо сказала тринадцатилетняя девочка, аккуратно садясь на край дивана. — Хм, это не может подождать? — только через время ответил мужчина, сидящий за рабочим столом, усердно вчитываясь в лежащие на нём бумаги. — П-пап... — послышался тихий всхлип. Мужчина кинул встревоженный взгляд: слёзы в глазах дочери заставили сердце больно сжаться. Он тут же отложил листы и сел на диван, обнимая девочку за плечи. — Милая, что такое? Давай поговорим, у тебя всё хорошо? — пытаясь звучать спокойнее, сказал мужчина, но в конце предложения голос предательски дрогнул из-за появившегося от волнения кома в горле. Он знал, что разговор предстоит не лёгкий, это чувствовало сердце. Девочка на слова отца лишь кивнула и разразилась в громких рыданьях не в силах больше их сдерживать. Мужчина лишь обнял дочь, понимая, что ей нужно время. Когда слёзы поутихли, он неуверенно решил начать: — Уилли, что ты хотела мне сказать? — Я-я не могу... — всё ещё плача сказала девочка, — я устала это прятать, но я-я не могу сказать.. — Тебе не нужно, хочешь я постараюсь тебе помочь? Давай так: я буду задавать вопросы, а ты попытайся ответить, — всхлипнув, девочка лишь кивнула, ожидая дальнейших слов отца. — Итак, тебя кто-то обидел? И ты боишься рассказать мне об этом? — Уиллоу отрицательно покачала головой. — Уже хорошо, тогда может тебе кто-то нравится? Какой-то мальчик, который не замечает тебя? — Мужчина заметил, как губы дочери вновь задрожали и она издала очередной всхлип, хотя до этого казалось, что успокоилась насколько, насколько это было возможно. — Уилли, ты же знаешь, что всё хорошо, и я никогда не буду против твоих чувств, главное, чтобы этот парень тебя не обижал, — начал было мужчина, но девочка начала плакать навзрыд, тем самым вызывая ещё больше беспокойства у отца. — Милая, всё хорошо! Давай я задам вопрос иначе: тебе кто-то нравится, так? — сказав эти слова, мужчина устремил встревоженный взгляд на девочку, та еле заметно кивнула. — Он из твоей школы? — очередной всхлип со стороны дочери заставил мужчину ненадолго задуматься. И вдруг сердце пропустило удар: осознание накрыло волной и теперь он был не в силах сдержать эмоции. Слеза одиноко скатилась по щеке из под квадратных очков. — Это девочка? — П-прости... — Уиллов вновь разревелась и хотела сказать что-то ещё в свою оправдание, но её прервали: — Солнце, тебе не за что извиняться! Всё хорошо, — мужчина обнял дочь обеими руками, слегка покачивая, будто пытаясь убаюкать. Спустя время рыданья сошли на нет, и вновь перед мужчиной сидела всё та же тихая девочка, но с меньшим страхом в глазах: теперь в них будто теплилась надежда. Опухшие от слёз веки слегка подрагивали при дыхании, а красное усыпанное веснушками лицо больше не выглядело таким растерянным. Девочка убрала прядь чёрных волос, которая так и норовила залесть в рот. В этот момент мужчина подумал о том, как сильно эта девочка, его дочь, напоминает ему себя: те же запутанные кудрявые волосы, тот же профиль и тот же страх в глазах. Где-то в глубине души, он знал, что так будет, но был несказанно рад, что хоть что-то в его дочери было другим: храбрость рассказать — сила, которой когда-то так не хватило ему самому, которая могла изменить его жизнь, сделать счастливым. — Милая, пойдём на кухню, сделаем чай, и ты сможешь рассказать мне дальше. Помни, я никогда не осужу тебя за то, какая ты есть. Дождавшись чайника и наконец заварив ароматный напиток, отец и дочь сели за стол. — Уилли, я тебя не тороплю, хочешь начни издалека, если тебе так будет легче. — мягко сказал мужчина, поглаживая девочку по руке. Девочка кивнула и тихо начала: — Помнишь, я говорила, что со мной никто не общался в детском саду, — не дожидаясь ответа, из-за уверенности в его положительности, девочка продолжила, — это и было так, пока к нам не пришла одна девочка: я сидела на качелях одна, она пришла и предложила мне всегда быть друзьями. — сердце мужчины больно кольнуло, но он внимательно продолжил слушать рассказ дочери. — И после этого мы всё время проводили с ней вместе, и, наверное, это случилось давно, ещё тогда на площадке, но осознание пришло ко мне позже, когда я поняла, что хочу танцевать с ней на зимнем балу, что хочу по... девочка замялась — поцеловать её, как это делают другие парочки в нашей школе. Но ты знаешь, пап, я так боюсь всё испортить... Вдруг она не захочет больше со мной дружить? Вдруг ей уже кто-то нравится? — из глаз девочки вновь потекли слёзы. — Эй, эй, Уиллоу, всё хорошо. Ты такая сильная, спасибо, что рассказала мне. Я уверен, что могу тебе помочь. Я знаю эту девочку? Как её зовут? — Микки. — мужчина поперхнулся чаем, но попытался сделать вид, что всё хорошо. — Пап? Ты в порядке? — Кхм, да, всё хорошо, — спрятав появившееся беспокойство, сказал мужчина. Убедив свою дочь, что он поможет ей позвать Микки на бал, мужчина вёз их двоих до дома, о котором сказала Уиллоу. Пальцы нервно барабанили по кожаному рулю машины. У нужного места он остановился, перед глазами предстала небольшая придомовая территория, полностью усеянная голубыми незабудками с жёлтыми сердцивинами. Девочка слегка робела у двери, но почувствовав, как отец похлопал её по плечу, набралась смелости и постучала. Дверь открыли почти сразу: за ней оказалась худенькая девочка. Один взгляд на неё заставил мужчину усомниться в собственных глазах, уж слишком она кое-кого напоминала: коричневые короткие волосы, слегка растрёпанные, видимо, после сна, медовая кожа, нежно-зелёные глаза и родинка над губой с правой стороны. — Уилли! — радостно крикнула девушка и бросилась в объятия подруги. Отстранившись от подруги, Уиллоу, слегка потупив глаза, начала говорить: — Я хотела кое-что сказать тебе, — начала девочка, но быстро замялась. Мужчина стоявший рядом, взял её руку в свою, тем самым говоря: "я здесь, я рядом, ничего не бойся", и она продолжила: — Я бы хотела... то есть, ты не хочешь пойти со мной на зимний бал вместе? — Уиллоу протянула небольшую лилию и конверт, её лицо залила краска. Подруга, всё ещё стоящая в двери смущённо отвела глаза, но приняла подарок и робко ответила: — Да, конечно я пойду с тобой. — Солнце, кто там? — судя по всему, с кухни раздался голос мужчины. "До боли знакомый голос" пролетело в голове у стоящего на пороге. — Пап, это Уилли! Представляешь, я иду с ней на бал! — радостно крикнула девочка, быстро засмущавшись от собственных слов. — Так это же замечательно, милая! Пригласи её внутрь, я как раз испёк печенье — сказал всё тот же голос с кухни. — Уилли, давай я заберу тебя позже, только позвони, хорошо? — Микки, почему ты не сказала, что твоя подруга пришла не одна? Я бы подошёл позда... — мужчина прервался, не веря своим глазам. — Майк... — Уилл... Имена тихо вырвались у обоих мужчин.