Букет от врага

На экране выпавшего в коридоре телефона светится – 01:19, 8 января, 2023 год. Ки Хун чертыхается про себя и в последний раз дергает связанными на коленях запястьями, пытаясь вырваться из западни, в которую угодил по собственной же глупости. Шнур скрипит, но не поддается. Кожу жжет. В то же время шея непривычно горит в месте укола, разнося по венам странный жар и будто поджигая что-то внутри. Из-за повязки на глазах мужчина не видит себя, но ощущает каждую деталь: он будто бы усажен в изголовье собственной кровати и привязан к ее перекладинам веревками на груди и плечах. Спина затекла, но ноги вытянуты, и он хотя бы может ими шевелить. Что за дерьмо!.. Эта постель была единственной вещью, которую игрок купил на свои призовые деньги, оставшись жить в квартире матери после ее смерти. Больше он не менял тут ничего: те же обои, та же старая мебель, тот же запах. Он скрывался здесь, ведя расследование против «Игры», но не привлекая к себе внимание открыто… Так как же вышло, что теперь он связан, а какой-то ублюдок, напав на него под видом курьера, свободно ходит тут, будто хозяин? Его шаги раздаются то в коридоре, то на кухне. Скрипят половицы, шуршат пакеты, открываются ящики. Ну ты и влип, Сон Ки Хун... А ведь когда-то, одержав победу на «Игре в кальмара», мужчина почти сел в самолет, чтобы улететь к своей дочери в Штаты. Его билет был уже на руках, сумка собрана, и даже регистрация на рейс осталась позади. Он был готов оставить все в прошлом… но передумал в самый последний момент – когда увидел того самого «вербовщика», что с гадливой улыбкой отдавал свою визитку новой жертве «Игры». Ки Хун не смог тогда закрыть глаза на продолжающиеся бесчинства. Он сдал билеты, забыл про Америку и остался в Корее, чтобы прекратить матчи и остановить этот конвейер смерти. По крайней мере, он старался достичь именно этого… Но каким-то образом добился лишь того, что теперь полулежит, связанный на собственной кровати, в то время как некто шурует по его дому. Блестяще, Сон Ки Хун, это успех! И кто бы мог подумать, что всему виной окажутся те дурацкие букеты от загадочного отправителя… Вспоминая о цветах, Ки Хун все еще не понимает, как он умудрился так облажаться. Ему казалось, что он уже перестал быть тем идиотом, который верил в бесплатную помощь, слепую удачу и случайные совпадения. Целый год расследований, слежек, поиска обходных путей – он должен был чему-то научиться, разве нет?! Однако на деле – Ки Хун доказал ровно обратное. Хотя, если бы этот некто, напавший сейчас, изначально отправлял мужчине обычные посылки – с любым информативным содержанием, любым! – все быстро закончилось бы явкой в полицию и переездом на другой адрес. Ки Хун сдал бы все полученное как вещественную улику и скрылся бы в неизвестном направлении, поддавшись здоровой паранойе. Но этот некто… он слал бывшему 456-му охапки цветов. И будто бы «общался» через них с Ки Хуном, выставляя сумасшедшим не только себя, но и его. Это сразу же вогнало бывшего финалиста в замешательство и заставило тянуть с выводами… за что теперь он так горько расплачивался. Первый букет Ки Хун получил в свой день рождения, 31 октября. Почти три месяца назад. Он хорошо помнит его, хоть уже давно выбросил засохшие стебли: белые каллы на тонких ножках – строгие, но нежные; пушистые гортензии синего цвета, холодные как лед; и колючий терн, вплетенный в композицию, будто скрытое предупреждение. Этот букет доставил к квартире матери курьер из службы «Flowers Island». Ки Хун тогда долго расспрашивал его, но так и не добился ни имени, ни контактов отправителя. Кем бы тот ни был, он пожелал остаться анонимным. И, наверное, не будь в ту дату у Ки Хуна дня рождения, он бы не забрал букет себе ни под каким соусом. Сдал бы его назад, как любой другой подозрительный «подарок». Но обстоятельства сложились так, что мужчина принял посылку, подумав на поздравление от каких-нибудь дальних знакомых – своих или матери. Лишь позже, уже сидя за кухонным столом с дырявой скатертью, Ки Хун заметил торчащую среди цветов визитку. Без всяких зловещих символов, белую, из дорогого и плотного материала с глянцем. «Хотите продолжить?» – гласила короткая надпись на ее обратной стороне. Ни имени, ни телефона, ни каких-то еще пояснений. Только два слова, отпечатанные черным тиснением. …Э? В тот миг Ки Хун не знал, что и думать. С одной стороны, все это было похоже на чью-то фатальную ошибку: бедный ухажер перепутал адрес и оставил свою даму сердца без цветов, одарив вместо нее Ки Хуна. С другой стороны – написанный вопрос будил в игроке какие-то странные ассоциации. Словно кто-то пытался возобновить с ним разговор, который они когда-то не закончили. Или же – стремился сообщить что-то, но не прямо, а косвенно. И это настораживало еще больше. Все дело в том, что буквально на днях помощникам Ки Хуна удалось добыть для него из закрытого архива одну флэш-карту и распечатку с довольно компрометирующими данными – статистикой пропавших людей в Сеуле за последние пару лет. Сама по себе эта информация вряд ли несла какую-то ценность: просто сухие цифры и отчеты. Но, если знать об «Игре», кое-что вставало на свои места. Например, всплески исчезновений, районы, уязвимые слои населения… Бывший игрок мог использовать это в будущем как улику – оставалось только сообразить, как именно. И тут некто присылает ему цветы, будто намекая на что-то. Ха! Недолго думая, Ки Хун в тот же день позвал к себе двух нанятых им экспертов. Прежде у него не было мысли встречать свой день рождения за бутылкой соджу и в компании, однако подаренный букет перевернул все с ног на голову. В итоге, вместо просмотра телевизора в одиночестве, бывший игрок просидел за бутылкой вместе с одним детективом и ростовщиком Кимом до глубокой ночи, строя самые бредовые теории и пытаясь привлечь к ним факты. Мужчины долго мучили пришедшую посылку: осмотрели каждый цветок, перебрали упаковку, проверили даже ленту на наличие микроскопических записей. Но, кроме карточки с вопросом, больше ничего не нашли. И лишь спьяну, уже заполночь, догадались проверить по интернету «язык цветов» – с наводки детектива, чья жена увлекалась флористикой. – Слушайте, – чуть поддато сказал Ким, первым нагуглив ответ на своем телефоне. – Тут написано, что каллы... они и для свадеб, и для похорон. Типа символ чистоты, но и траура тоже. – О-отлично, – детектив за столом икнул. – То есть господина Сона хотят либо женить на себе, либо похоронить. Это уже любопытно. – А гортензия? – отмахнувшись от чужих подколок, спросил Ки Хун. – Гортензия... Э-э, холодность. Отчуждение. «Ты мне безразличен» или что-то такое. – Готов спорить, что терн – это про трудности и опасность, – хохотнул детектив, протягивая руку еще за стопкой соджу. – В яблочко! – подтвердил ростовщик через несколько секунд поисков. – Получается какая-то безумная смесь… Такое разве можно дарить женщине? Женщине, скорее всего, было действительно такое дарить нельзя. А значит, Ки Хун угадал с предназначением подарка: кто-то в самом деле хотел связаться именно с ним. Но зачем? И кто?? Пока бывший финалист раздумывал над этими вопросами, Ким решил посчитать цветы. В доставленной охапке оказалось 20 бутонов гортензий, 11 штук калл и уйма колючек терна. Почему-то мужчины решили, что это тоже может иметь смысл. Например, намекать на следующую доставку – в ноябре. Конечно, никто не взялся считать шипы, но, судя по объему, их вполне могло быть 2022. То есть второй букет Ки Хуну могли доставить уже в следующем месяце – если ничего не изменится и они окажутся правы в своей версии. Честно говоря, все это казалось надуманным бредом, но Ки Хун не верил в случайности, так что они с командой решили последить – и не спешить с выводами. После этого дни поползли мучительно медленно и безрезультатно. Ни детектив, ни ростовщик больше не находили ничего важного по поводу «Игры». Информация отсутствовала, а этот «вербовщик» словно сквозь землю провалился. Подобное затишье выводило Ки Хуна из себя, заставляя терять сон и аппетит. Он метался по квартире зверем и от скуки все чаще поглядывал на дверь в ожидании еще какого-нибудь курьера. Но и с доставками все было так же глухо. Впав в уныние, Ки Хун вскоре забыл о загадочном отправителе. Однако стоило наступить 20-му числу ноября, как в дверь позвонили – и курьер в самом деле привез игроку второй букет. Тот был такой же неброский, в выдержанной гамме, как первый, но теперь с яркими вкраплениями бутонов, будто проступившими кляксами чувств на стерильном полотне. На этот раз Ки Хун сам сел за компьютер, не став дожидаться «экспертов»: просто открыл форум флористов и принялся за расшифровку. Пучки белой эустомы с нераскрытыми бутонами и сочной листвой, которых было больше всего в охапке, оказались знаком «запечатанной правды» и скрытых секретов. Желтые тюльпаны с красными прожилками символизировали «горящее противоречие» между разлукой и влечением. А стебли плюща в композиции были намеком на плен и какую-то зависимость… Словом, это был очередной чертовски странный букет. Ки Хун все еще не имел ни малейшей догадки насчет личности его отправителя, зато выяснил: таких цветов не было на прилавках Кореи в ноябре. Их везли в магазин только по спецзаказу, из-за рубежа. Самолетом. С наценкой в триста процентов! Выходит, этот тайный даритель был кем-то обеспеченным. С доступом к личным данным бывшего финалиста, его адресу, дате рождения – и абсолютно не боящийся того, что на него заявят в полицию! Нутро Ки Хуна вопило: это мог быть некто из организаторов или даже гостей злосчастной «Игры»!! Мужчина просто не знал никого другого, настолько подходящего под описание «двинутого богача». Конечно, он был в отчаянии из-за отсутствия новостей по поводу «Игры» и цеплялся за каждую соломинку… но какая разница?! Помимо этих букетов, у Ки Хуна не было ничего, что еще хоть немного двигало бы их расследование вперед. Так что теперь он решил отнестись к этим «подаркам» более серьезно. Во второй посылке 456-й нашел такую же белую визитку, как в первой. Те же плотные края, бумага и изысканный минимализм: «Встреча по следам из лепестков». И снова ни строчки для обратной связи. Ни телефона, ни адреса, ни намека на то, как ответить. Черт! Как бы то ни было, Ки Хун сразу же предположил, что этот некто пытался не просто дать ему наводку, а буквально искал с ним сотрудничества. Он намекал на возможность или даже необходимость увидеться. «Встреча» – это же прямое указание, разве нет? После такого игрок потерял вообще всякое спокойствие. В приступе маниакального возбуждения он вновь связался со своими помощниками, но детектив с ростовщиком начали его всячески отговаривать. – Это плохая затея, Ки Хун! – моментально выдал ему в трубку Ким. – Абсолютно неоправданный риск! – Вам лучше куда-нибудь переехать и затаиться, – ответил ему в другом разговоре детектив. Однако мужчину доводы его команды совершенно не убедили. Эти типы едва-едва смогли достать для него несколько зацепок – и это за целый ГОД активных поисков! В то время как загадочный отправитель явно имел для него нечто конкретное и наверняка ценное. К тому же он слал Ки Хуну цветы, а не взрывчатку, из чего следовало, что вредить он ему не собирался. Так чего тогда опасаться?? Не слушая чужих предупреждений, бывший игрок снова пересчитал цветы. Эустом было 25 штук. Тюльпанов – 12. Плюща с его листочками – столько, что можно было смело повеситься. Вероятно, это снова был намек на 2022. Таким образом, мужчина приготовился ждать 25-е декабря для получения третьей подсказки. Конечно, за это время он не прекратил бросать все силы и средства на продолжение поиска острова или организаторов «Игры», но… его инициативность будто немного поутихла. А мысли теперь были заняты не только смертельными матчами, но и этим загадочным отправителем. Ради продолжения их странной переписки Ки Хун специально не менял адреса проживания, хотя помощники настырно предлагали ему переселиться в один заброшенный мотель на окраине столицы. Такое решение остаться было иррациональным и самонадеянным. Но где-то в глубине души Ки Хун чувствовал, будто этот неизвестный мог оказаться ключом к его победе над «Игрой». Бывший игрок так сосредоточился на ожидании нового букета, что даже не заметил, как наступил канун Рождества – та самая ночь с 24-го на 25-е декабря. В эти дни весь Сеул радовался и кутил: везде мигали разноцветные огни, на каждом углу торчали наряженные елки, а из кафе лились музыка и смех. Люди радовались и дарили друг другу подарки. Парочки обнимались под залпами фейерверков. А Ки Хун сидел в своей затхлой квартирке и как псих отсчитывал мгновения до получения следующего букета. Будто это был его личный «подарок под елку», который он хотел так, что не мог думать больше ни о чем другом. Между тем курьер задерживался. Время уже успело приблизиться к вечеру, когда в дверь наконец-то позвонили. Ки Хун ломанулся открывать засов, едва не опрокинув стул. Раскланявшись из-за задержки в праздничных пробках, курьер в форме из «Flowers Island» вручил бывшему финалисту очередной огромный букет. Приняв цветы, Ки Хун кинулся обратно в квартиру. Он рухнул за стол, достал планшет и принялся пробивать по данным из квитанции очередное послание на «языке цветов». Его пальцы дрожали от возбуждения. Новый полученный букет отличался от прежних двух, светлых и сдержанных. Сегодня в наборе были лилии «Звездный охотник» – темные, пурпурно-черные, почти мистические. Они выражали тоску и ожидание. Рядом с ними торчали россыпью ночные фиалки, маттиолы. Их запах усиливался с закатом, и в викторианском языке цветов они значили «тайную любовь и запретное желание». Кхем. От такого намека Ки Хун невольно вспыхнул, однако постарался не принимать подобное на свой счет. Даритель явно имел в виду что-то другое. Он просто не так понял. В довершение ко всему из букета торчала по центру ветка колючего эрингиума. Его серебристые шипы выглядели острыми и неприступными, но в интернете писали, словно они символизировали защиту. Ох!.. Кем бы ни был этот тайный отправитель, Ки Хун находил, что он не был лишен вкуса. Каждый его букет нес в себе какую-то особую, мрачную, но притягательную эстетику. Словно это была замаскированная игра со смертью. На нее мог отважиться не каждый, и далеко не всем она нравилась. Однако Ки Хун – оценил. И все же бывший 456-й не понимал до конца, причем здесь был весь этот подтекст, временами граничащий с флиртом. Если этот некто хотел ему помочь, он мог бы просто скинуть координаты острова! Прислать ему еще одну флэшку с данными. Позвонить??.. Однако неизвестный – играл. Специально. И бывший финалист тоже почему-то вовлекался, имея склонность к авантюрам, хоть и чувствуя, как эта переписка затягивает его в себя, будто болото. Этот третий букет для игрока был не менее пышным, чем все предыдущие: море фиалок с их маленькими бутончиками, семь стройных лилий и одна тонкая ветка синего эрингиума для контраста… Получается – 7 января. Выходит, следующее послание Ки Хуну придет уже через пару недель. Совсем скоро! Бывший финалист с волнением поджал губы, разглядывая полученный букет. Говоря по правде, ему за всю жизнь не дарили столько цветов. Совсем никогда. Ни на день рождения, ни на выпускной, ни на работе за выслугу лет. А тут – огромные, дорогие, эксклюзивные. С доставкой на дом и зашифрованными посланиями специально для него. Ощущая себя странно от такого внимания, Ки Хун даже не сразу додумался поискать визитку – вообще-то самую ценную часть этих «посылок». Он просто наклонился к охапке бутонов на краю стола и бездумно нырнул в самую гущу ее ароматов. Сладких. Влекущих. Чертовски таинственных… Если бы не колючки, Ки Хун так и просидел бы с лицом в букете, как дурак. Но эрингиум ткнул его в щеку, отрезвляя и напоминая о реальности. Отодвинув его, игрок наконец нашел для себя визитку среди стеблей: «Полночь, будь один». А-а. Всего три слова, но от них уже веяло чем-то многообещающим. Интересно, как этот некто понимал, что Ки Хун согласен на его правила? Игроку ведь некуда было отвечать! Может быть, этот тип следил за ним у дома? Стоял где-то в тени, наблюдая, как Ки Хун сначала мечется по квартире, а потом забирает букеты и сидит, расшифровывая послания?.. Подобная мысль была тревожной. И почему-то чуть-чуть волнующей. На самом деле, Ки Хун подозревал, что в итоге ему предстоит встреча не с каким-нибудь интеллигентным джентльменом или обворожительной леди, а с весьма чудаковатой личностью: полубезумной старушкой, вроде покойного Иль Нама, или каким-нибудь жутким ботаником, сделавшим состояние на продаже цветов. Кто ж еще мог дарить ему букеты с такими посылами?? Явно кто-то с приветом! Но в реальности все пошло наперекосяк – и вышло далеко за пределы ожиданий Ки Хуна... Зато как и обещано: ровно 7 января, поздним вечером, в только наступившем 2023 году. Бывший игрок не предполагал, что вместо следующего бланка для подписи получит от четвертого курьера из «Flowers Island» укол в шею. А затем – упадет без чувств прямо на пороге собственной квартиры, так и не узнав, какие цветы лежат в пакете с четвертым букетом. Ки Хун очнулся уже какое-то время назад, но по-прежнему не знает, который сейчас час и что происходит вокруг. Темнота за повязкой давит на глаза, а шорохи в квартире усиливают панику. Бывший 456-й натужно выдыхает, ощущая, как по спине стекает липкий пот. А затем он снова пробует разболтать веревки на запястьях, но те не поддаются ему ни на миллиметр. Зря Ки Хун тогда никого не послушал и не переехал в какую-нибудь глушь. Права была мать: его тяга к играм его же и погубит! Мужчина вновь ерзает на постели, не в силах смириться с происходящим и просто ждать своей участи. Однако уже в следующий момент он замирает – потому что слышит шаги. Спокойные, неторопливые, но неумолимо приближающиеся к спальне. А затем слышит еще и голос. Низкий, ровный, мужской. Такой бездушный, что у Ки Хуна вместо пота вдруг бегут за шиворотом зябкие мурашки. – Игрок 456, – обращается к нему неизвестный от двери. – Вижу, вы очнулись. Я как раз закончил с вашим ноутбуком. Ха?? В ответ на это Ки Хун по инерции зло вскидывает голову, реагируя на название своего номера, словно бык на красную тряпку. Выходит, он действительно угадал про связь этого загадочного дарителя с «Игрой». Но неужели этот гад связался с ним, чтобы порыться в его данных?! В тех крупицах информации, что им с детективом и ростовщиком удалось найти с таким трудом! А-аа! Если бы 456-й мог, он бы закричал от негодования, но этот тип предусмотрительно всунул ему какой-то ремешок в качестве кляпа. Плотный, давящий на язык и не дающий сказать ни слова. Сволочь!!! Вот зачем этому типу нужно было так тянуть с букетами – он просто давал финалисту собрать побольше информации, чтобы стереть все разом или украсть. Он вел свою игру, заставляя Ки Хуна расшифровывать идиотские послания и заманивая его этим в ловушку. А ведь у игрока даже не было дубликата улик! Все найденные им данные хранились только тут, на ноутбуке, который этот ублюдок уже успел найти и наверняка сломать. – Это для вашего же блага, поверьте мне, – между тем продолжает этот тип совершенно бесстрастно. Он кладет компьютер куда-то – вроде бы на комод, судя по глухому стуку дерева. – Вам следовало послушать меня тогда и улететь в Лос-Анджелес. Не ожидал, что вы окажетесь настолько упорны. Только что кипя от ярости как магма, Ки Хун вновь застывает – и словно покрывается льдом. Тогда? Улететь в Лос-Анджелес?.. Откуда этот хрен знает про билеты?! Неужели это… неужели это – тот самый тип из аэропорта?!! Из лимузина?!! Тот напыщенный говнюк, назвавший всех участников «Игры» лошадьми на скачках. Тот козел, что смотрел на них сверху вниз, будто на муравьев?!.. Ки Хун не сразу узнал его голос. Слишком давно это было, слишком много воды утекло. Но теперь – у него нет сомнений. Выходит, его загадочный «даритель букетов» был этим дьяволом во плоти, а вовсе не какой-то старушкой-цветочницей! Не безумным ботаником, не эксцентричным миллиардером. А тем, кто сидел в зале наблюдателей и аплодировал чужим смертям!.. Игрок впервые испытывает такое сильное разочарование за все время своих поисков. – Ннк-ххх!.. От злости кровь вскипает и бежит по венам еще быстрее. Ки Хун впадает в бешенство и бьется в веревках, пытаясь получить свободу и возможность отомстить. Однако чем больше он двигается, тем сильнее ощущает странное, ноющее чувство: оно стекает от места укола на его шее, вниз по позвоночнику, по ребрам – и почему-то стремится прямо к паху, заставляя тот гореть от возбуждения. Совершенно неуместного и нелогичного. Ки Хуна вовсе не заводит эта ситуация! Нет!! Он в ярости! И хочет задушить этого типа голыми руками!.. Бывший 456-й мечется в новом приступе, не зная, кого ненавидит сейчас сильнее: наивного себя, который думал, что с ним кто-то связался ради сотрудничества, или этого ублюдка, который изначально планировал поиздеваться над его отчаянием и одиночеством. Между тем ублюдок шагает ближе и заставляет кровать прогнуться под тяжестью своего тела. Он присаживается куда-то на угол, не касаясь игрока, но определенно чувствуя себя как дома и располагаясь с комфортом. Ки Хун слышит, как он небрежно закидывает ногу на ногу. – Успокойтесь, иначе вы сделаете себе хуже, – предупреждает он игрока все тем же ровным и безучастным тоном. – Вам не выбраться самостоятельно, но я отпущу вас, если будете слушаться. Пережив приступ гнева, Ки Хун громко сопит, кусая свой кляп и жалея, что не может поступить так же с горлом этого подонка. Он ужасно возбужден и унижен собственным положением. Больше всего на свете ему хочется сейчас провалиться под землю. Тем не менее Ки Хун вынужден сидеть и слушать чужие требования, едва ли имея право им возразить. – Это станет хорошим уроком – вспомнить, где ваше место, – продолжает чужой голос, роняя слова так, будто это глыбы льда. – Чтобы вы не думали, словно способны что-то изменить. Потому что вы – все еще пешка. Просто более удачливая, чем все остальные. Ублюдок… Какой же этот тип законченный ублюдок! Ки Хун молчит. Он жмурится за своей повязкой на глазах, стараясь отгородиться от чужого высокомерия, как от колючей проволоки. Ему противно, что он думал об этом человеке сутками. Что фантазировал об их встрече. Он мечтал увидеть в нем единомышленника, а получил лишь козла, который сидит сейчас на его кровати и поучает его самого, словно глупую собаку. Бывший финалист ничего не отвечает на подобный комментарий. Он свирепо молчит. Однако не проходит и минуты, как из его забитого кляпом рта вырывается судорожное шипение, а глаза – потрясенно распахиваются за тканью повязки. Потому что этот тип… потому что его рука… Ки Хун внезапно ощущает чужое давление на собственной ширинке. Теплую, тяжелую ладонь, накрывшую его член через ткань джинсов. Этот неизвестный касается его: горячо, властно, абсолютно беззастенчиво. Бывший игрок вздрагивает, против воли подаваясь навстречу этому трению – и тут же ругая себя за это. Что за черт?! Зачем этот тип делает с ним подобное?.. Неужели он так сильно жаждет унизить бывшего финалиста – или ему просто нравится ощущение своей власти над другим человеком?.. Мысли вспыхивают в голове фейерверком, но гаснут так же стремительно, как настоящие искры. Сознание мутнеет под действием жара. Укол на шее тянет, а тело Ки Хуна становится все более чужим, податливым и горячим. – Игрок 456, на этот раз я не дам вам выбора, – произносит все тот же отстраненный тип, но будто бы уже подсаживаясь ближе к игроку. – Вам придется следовать правилам. Пауза. Рука на ширинке чуть сжимается, и у Ки Хуна перехватывает дыхание. – Вы готовы? Ни хрена Ки Хун не готов. Он еще никогда не играл в такие игры! Но этот вопрос – снова формальность. Его ответ никого не интересует. – Прикоснитесь к себе, – вдруг командует этот же голос, но теперь вызывая в теле не гнев, а предательский трепет. – Вам было вколото мощное стимулирующее средство, чей эффект снимет только разрядка. Подчинитесь мне – и мы закончим на этом. Я развяжу вас и уйду. Урок будет завершен. Подлец. Это не человек, а настоящая скотина!.. Ки Хун нервно сглатывает, ощущая хватку чужих пальцев на своей ширинке. Его эрекция при этом бесстыдно просится наружу. Телу хочется ласки: благодаря наркотику ему плевать, от кого она будет – даже если от заклятого врага. Бывший 456-й сдавленно стонет сквозь кляп. Он мотает головой, пока остатки гордости еще позволяют ему сопротивляться. Однако другой мужчина не принимает его отказа: он бесцеремонно расстегивает его штаны – всего за пару рывков. А следом приспускает трусы. Ох!.. Из-за повязки на глазах Ки Хун не успевает среагировать и помешать этому типу. Все происходит слишком быстро. Ему остается только снова замычать, когда разгоряченную кожу члена внезапно окатывает волна воздуха из спальни. Это невыразимо хорошо – и одновременно плохо. Теперь бывший финалист оказывается уязвим как никогда. Его обоняние ловит чужой запах неподалеку – мускус, какой-то парфюм и будто сталь, словно от ручки пистолета. Ки Хуну кажется, что он бредит. Слова неизвестного начинают доноситься до него, как сквозь толщу воды. – Прикоснитесь к себе, медленно. Я хочу видеть, как вы ласкаете головку. Сдвиньте кожу… – чужой голос звучит растянуто, почти гипнотически, а затем фразы рубятся с неумолимой жесткостью. – Или я вколю еще дозу. Вам не отменить заданных правил, игрок 456. Лучше подчинитесь добровольно. Слова этого типа звучат, будто проклятие. Как приговор. И все же Ки Хун старается держаться: сжимает зубы, пытается думать о чем угодно еще – о дочери, о расследовании, о том, как он выберется и убьет этого скота. Но наркотик в крови делает свое дело. Тело неистово требует касания, и, в конце концов, разум просто не находит смысла упрямиться. Воля слабеет под натиском химии. Возможно, мастурбируй Ки Хун чаще, ему было бы проще. Но он уже целую вечность не прикасался к себе: был слишком занят расследованием, слишком вымотан, слишком подавлен. Он уже забыл, когда занимался хоть чем-нибудь интимным с другим человеком на одной кровати. Связанные руки, свободные в движениях ниже локтей, сами собой хватаются за член, и предэякулят течет по их пальцам. Ки Хун и не знал, что он уже такой мокрый! Головка чувствительна почти до боли, и тело дергается, когда он все-таки послушно выполняет чужую команду: оттягивает кожу и позволяет другому мужчине смотреть. Вместе с этим из груди Ки Хуна рвется скулеж – такой томный и пылкий, какой не должен издавать ни один человек, захваченный своим противником в плен. На щеках бывшего 456-го еще сильнее разгорается румянец. Он краснеет до корней волос и кончиков ушей. Однако – подчиняется, радуясь тому, что его лицо хотя бы немного скрыто повязкой. Между тем собеседник игрока явно упивается своим триумфом. В отличие от Ки Хуна, он не пытается скрыть, что получает удовольствие: этот тип рассматривает связанного мужчину перед собой безо всякого зазрения совести. Ки Хун чувствует его взгляд – жадный, зловещий, невыносимый. Он гуляет по телу финалиста, задерживаясь на открытых участках его кожи и оставляя там следы своего превосходства. Будто засосы. От этого странного чувства чужой власти у бывшего 456-го протестно поджимается подбородок. Он вдруг понимает, что ему нужно остановиться. Унять это безумие. Одуматься, пока не поздно и это не зашло слишком далеко!.. Его пальцы кое-как сбавляют темп. – Нет. Чужой стальной голос режет воздух, как удар хлыста. – Я не разрешал вам прекращать. Неизвестный будто нависает сильнее. И хотя Ки Хун не видит его, он чувствует это каждой своей клеткой. Другой мужчина замирает возле него как хищник, который хочет впиться в свою добычу, но сдерживается и почему-то терпит. – Двигайтесь. Схватите пальцами себя у основания и ускорьтесь… Я хочу слышать ваши стоны. Громко. Скотина!! А еще чего-нибудь он не хочет?! Ки Хун с рычанием встряхивает головой. Ему невыносимо быть живой игрушкой: уже даже не «лошадью на скачках», а самой настоящей марионеткой, которую этот тип откровенно дергает за ниточки в свое удовольствие! Задетое самолюбие ноет и заставляет его отвернуться. Хотя бы попытаться. Хотя бы обозначить, что он не сломлен. Бывший игрок готовится занять глухую оборону, но неожиданно тип рядом с ним меняет стратегию: его дыхание чуть ускоряется и в нем проскальзывает что-то новое – волнение. Дрожь, которую ему не скрыть даже за самой идеальной маской. Словно в этом человеке тоже что-то откликается на вид чужого возбуждения и борьбы. Без какого-либо предупреждения этот гад меняет правила. Он перестает давить и отдавать команды. Вместо этого он начинает испытывать границы Ки Хуна, словно желая вогнать его в то же безумие, в котором живет сам. – Представьте, что делаете это со мной, – вдруг роняет он в пропитанный дурманом, густой воздух спальни. – Покажите, как бы это было. А??.. Пальцы Ки Хуна непроизвольно замирают, хотя совсем недавно хотели отстраниться и прервать ласку. Он слушает другого человека, пока его слова проваливаются в сознание, словно камни на дно реки. – Если бы вы могли добраться до меня сейчас, игрок 456, – продолжает свое объяснение этот неизвестный еще более низким, глубоким тоном. – Покажите, как бы вы поступили, если бы могли отплатить мне. Двигайтесь. Я хочу видеть ритм. …ЧТО??? Сон Ки Хун, даже не вздумай! Нет!! Разве можно ласкать себя, лежа связанным перед своим врагом и думая о близости с ним?!.. Да где твоя совесть?? Где гордость?! Где принципы??? И где та ярость, что кипела у тебя в крови еще минуту назад... К несчастью, внутренний голос мужчины оказывается не способен достучаться до его вскипевшего рассудка. От подобной «картины мести» Ки Хуна охватывает ступор – но всего на несколько секунд. А затем его руки, готовые недавно разжаться, сжимают пылающий член снова – и начинают двигаться. Резко. Грубо. Совершенно дико. Он начисто забывает о том, что собирался сопротивляться. Забывает об унижении и о том факте, что все это – ужасно неправильно. Ки Хун отдается во власть своих желаний без остатка и тонет в них, как в чане с кипятком. Бывший игрок не понимает, почему так реагирует, но не может прекратить – его воспаленное воображение находит отдушину в этой фантазии. Той, где он еще способен на что-то влиять. Где он – не жертва. Где может схватить чужие бедра и насадить их на себя – жестко, быстро, до хрипа. Где может потянуть чужую голову за волосы и вынудить глотать член – до основания и слез. Бывшему 456-му чудится, будто он слышит эти жаркие, хлюпающие звуки. Они заполняют всю комнату, все пространство между его телом и телом невидимого врага. Кровать словно уже скрипит от толчков их бедер, а чужое сдержанное дыхание сбивается, переплавляясь в стоны – такие же рваные, как у самого игрока. – Нмммм-гх!.. Это полное сумасшествие – и Ки Хун с позором ему проигрывает. Он теряет над собой контроль окончательно: стонет через кляп громко, не сдерживаясь, дергается в тесном кольце собственных пальцев и кончает, считая наивысшим милосердием то, что его сознание практически сразу отключается. Нервы коротит, как электропроводку, в которую плеснули водой. Перед глазами неотвратимо темнеет. Получив долгожданную разрядку, мужчина вновь стремительно теряет сознание, перегруженный действием вколотого препарата. Ки Хун больше не осознает, что происходит и откуда теперь раздается чужой тембр. Ему мерещится, словно неизвестный наклоняется к нему совсем близко – так, что дыхание обжигает щеку. Этот тип молчит какое-то время, будто борется с собой. А затем говорит очень вкрадчиво. – Надеюсь, вы запомните этот урок надолго, – в его голосе снова возникает высокомерие, но еще там проскальзывает что-то более… личное, чего Ки Хун уже не в силах разобрать. – Считайте это моим последним предупреждением, игрок 456… Не ищите проблем. После этого сознание бывшего финалиста уплывает вовсе. Он уже не фиксирует, как чужие руки в перчатках распутывают на нем веревки. Как его подхватывают и аккуратно укладывают на матрас, не давая рухнуть мешком. Как достают салфетки и приводят одежду в порядок, будто следуя какой-то внутренней, больной педантичности. Благо, Ки Хуну хотя бы не снится продолжение этого кошмара. Он просто отрубается до утра. Однако когда мужчина просыпается на следующий день, то подскакивает на кровати так, словно этот неизвестный все еще здесь – сидит рядом и готовится пойти с ним на «второй тур». – А-ааа!.. Крик разрывает тишину пустой квартиры. Ки Хун хватается за лоб, за грудь, лихорадочно ощупывает себя. Свободен. Он свободен!! Зимнее солнце светит ему в окно. Где-то за стеной шумит вода в трубах – соседи собираются на работу. Обычное утро. Обычный день. Фухххх… Бывший игрок переводит дыхание. Смотрит вниз: он одет, чист, даже джинсы застегнуты. И только запястья слегка ноют, но никаких ран на них нет. Неужели ему это все привиделось?? Похоже, он уснул вчера, так и не дождавшись курьера с последним букетом. Какое-то время Ки Хун в самом деле верит в то, что его подвело воображение: пока идет в туалет, чистит зубы и рассматривает себя в зеркале, словно конченный шизофреник. С такого ракурса он не видит следов от укола, но обнаруживает синяки под глазами, взъерошенные волосы и воспаленный взгляд – его классический набор после ночи кошмаров. Это же ведь надо представлять такие сны!.. Сплюнув пасту, Ки Хун умывается ледяной водой, пытаясь прийти в себя. Сердце все еще колотится за грудиной скачками, но разум постепенно возвращает себе спокойствие. Это был сон. Просто сон. Очень реалистичный, очень хреновый, но сон. А потом мужчина выходит на кухню за кофе и – видит букет. Тот самый, что доставили ему вчера. Из-за которого он открыл дверь неизвестному в одежде курьера и получил укол в шею. Снова лилия, но теперь одна, белая и скорбная. Вокруг нее 21 бутон красных гвоздик – ярких, почти кричащих. А по их краям раскинулось несколько засохших ветвей акации с бесчисленной, ломкой и колючей листвой, которая, кажется, рассыплется при малейшем касании… Этот букет оказывается гораздо ярче всех прочих, но выглядит почти безжизненно. Словно горькое прощание. Его цветы напоминают взрыв чувств и вместе с тем – молчаливый траур. Будто не на своих ногах, Ки Хун подходит к кухонному столу и уставляется на букет в полном потрясении. В тот же миг реальность обрушивается на него всей своей массой. Это был не сон. Все, что он помнит – связанные руки, похоть, приказы – все это было на самом деле. Черт!! Мозг бывшего 456-го уже автоматически считает и переводит количество цветов в дату следующей доставки: 21 января, 2023 года. Это совсем скоро, как раз в преддверии следующего крупного праздника – Соллаль, корейского Нового года. Однако вместо визитки с очередной подсказкой Ки Хун обнаруживает между цветов конверт. Вновь без надписей и возможности обратной связи. Внутри – распечатка билетов на рейс: его паспортные данные и указание вылета в Лос-Анджелес. Как раз 21-го числа этого месяца, из аэропорта Инчхон. Прямой рейс. Бизнес-класс. Оплачено. Через мгновение Ки Хун с гневом швыряет конверт обратно в цветы и стонет, хватаясь за голову. Его щеки вспыхивают, уши дымятся, а грудь разрывает от ощущения противной, зыбучей пустоты. Рука мужчины бездумно хватает телефон, который некто тоже весьма аккуратно положил ему на стол, подобрав из коридора. Пальцы ищут нужный номер в списке контактов. Голова Ки Хуна трещит как с похмелья, хотя он не пил вчера ни капли. – Ким! – гаркает игрок вместо приветствия, даже не представляя, который сейчас час. – Помнишь, ты говорил что-то о конспиративном жилье? Думаю, мне в самом деле стоит затаиться. И чем быстрее, тем лучше! Я заплачу любые деньги – твое предложение еще в силе? – О-оо… Ки Хун, не вопрос! – обрадованно отзывается другой мужчина из трубки, прогоняя из голоса остатки сонливости. – Рад, что ты одумался. Помнишь про мотель «Pink»? Он расположен так, что тебя там сам черт не найдет! – Сам черт не найдет? – переспрашивает Ки Хун и мучительно трет переносицу. – Думаю, мне подходит, хо... Пришли тогда координаты. Я выезжаю. На этом бывший игрок скидывает вызов и смотрит на букет. На эти долбанные цветы, которые снова стоят перед ним, напоминая обо всем случившемся и том человеке, который прислал их вместе с билетом в один конец. Бывший финалист так и не понял, какую цель преследовал этот неизвестный. Он хотел всем этим разбить его? Или правда как-то помочь?.. И все же что бы там ни задумал этот хрен, Ки Хун никуда не полетит по его указке. Он уже все решил для себя – и его не запугают подобные «визиты». Раз этот гад опустился до такого, значит, у бывшего 456-го в самом деле есть шанс что-то вычислить и одолеть эту гребаную систему. Вот только начать ему придется заново. С нуля. А еще – купить новый ноутбук и быть впредь куда более осторожным. Больше никаких букетов и записок. В бездну! Когда они встретятся в следующий раз, Ки Хун будет уже без веревок. И, черт подери, он сделает все, чтобы этот подлец расплатился с ним – за каждый подаренный букет и эту гребаную фантазию, от которой теперь его вряд ли спасут хоть какие-нибудь таблетки. Схватив куртку, мужчина пихает в свой дорожный рюкзак минимум вещей и вылетает из квартиры, даже не оглянувшись на подаренные цветы. Он не прощается и ни о чем не жалеет. Однако запах гвоздик преследует его вплоть до самой машины. А сердце – опять стучит неровно и часто.