Власть и подчинение

Шин Рюджин училась на четвертом курсе и уже успела заработать репутацию человека, с которым лучше не связываться. Не потому что она была грубой или конфликтной — просто от нее веяло такой ледяной уверенностью, что даже преподаватели старались лишний раз не перечить. Высокая, черноволосая, с идеальной осанкой и взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю, она была грозой всего университета. Кроме одного человека. Хван Йеджи училась на параллельном потоке. Русоволосая, миниатюрная, с кошачьими глазами, в которых всегда плескались эмоции. Она была полной противоположностью Рюджин — живая, импульсивная, обидчивая. И именно она умудрилась зацепить ту, кого считали неприступной. Они встречались уже полгода. Рюджин обожала свою девочку. Но обожала по-своему — требовала послушания, дисциплины и полного подчинения. Йеджи сначала пыталась бунтовать, но быстро поняла: когда Рюджин переходит в режим "доминанта", спорить бесполезно. Да и, если честно, ей это нравилось. Нравилось, когда сильная, властная девушка брала контроль в свои руки и заставляла забыть обо всем на свете. Но иногда инстинкты брали верх. Все началось с глупой ссоры. Йеджи завалила экзамен. Не потому что не знала — потому что провела ночь перед ним не за учебниками, а в обнимку с Рюджин, и сил на повторение просто не осталось. Рюджин, узнав об этом, не стала жалеть. — Ты сама виновата, — холодно сказала она, даже не поднимая взгляда от конспекта. — Надо было думать головой, а не другим местом. Йеджи вспыхнула. — То есть это я виновата? А кто меня всю ночь не отпускал? Кто говорил "еще разок, малышка"? Рюджин наконец подняла глаза. В них не было ни капли раскаяния. — Ты могла отказаться. Но ты не отказалась. Значит, выбор был твой. — Знаешь что? — Йеджи вскочила, хватая сумку. — Иди ты со своей логикой! Я поехала. — Куда? — Туда, где меня хоть кто-то пожалеет! Она вылетела из квартиры, хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась. Рюджин проводила её взглядом и покачала головой. "Попустится, вернется", — подумала она и вернулась к конспектам. Ошиблась.   Клуб "Insomnia" гремел музыкой так, что закладывало уши. Йеджи сидела за стойкой бара и допивала уже третий коктейль. Рядом крутились какие-то парни, что-то предлагали, но она отмахивалась. Она просто хотела забыться. Хотела, чтобы эта ледяная стерва хоть раз почувствовала, каково это — когда тебя бросают. — Йеджи? Йеджи, твою мать, это правда ты? Перед ней стояла Сокюн — подруга с параллельного потока, которая зачем-то дружила с Рюджин. — Привет, — буркнула Йеджи, отворачиваясь. — Ты чего здесь делаешь? Вы же с Рюджин... — А ничего мы с Рюджин! — перебила Йеджи, и голос её дрогнул. — Пусть катится к черту со своим контролем. Сокюн внимательно посмотрела на неё, покачала головой и отошла в сторону, достав телефон. Через полчаса Йеджи уже танцевала в толпе, прижимаясь к незнакомым людям и чувствуя, как алкоголь развязывает тело. Она не заметила, как чьи-то руки легли ей на талию. Не заметила, как эти руки начали спускаться ниже. Ей было плевать. Пусть Рюджин знает, пусть видит, что она... Резкая хватка на запястье выдернула её из транса. — Пошли. Ледяной голос перекрыл музыку. Йеджи обернулась и встретилась взглядом с Рюджин. Черноволосая девушка стояла в пальто, наброшенном поверх домашней одежды — видимо, вылетела сразу, как получила звонок. Глаза её горели таким холодным пламенем, что у Йеджи ноги подкосились. — Я... я не пойду, — попыталась возразить она, но голос сорвался. — Я сказала — пошли. Рюджин даже не повысила голос. Она просто развернулась и пошла к выходу, таща Йеджи за собой, как нашкодившего котенка. Русоволосая девушка попыталась вырваться, но хватка была железной. — Отпусти! Больно! — Больно будет дома, — бросила Рюджин, не оборачиваясь. Она запихнула Йеджи в такси, села рядом и всю дорогу молчала, сжимая челюсть так, что желваки ходили ходуном. Йеджи сжалась в комок на сиденье, чувствуя, как опьянение сменяется липким страхом. Она знала этот взгляд. Она знала, что будет дальше.   Дверь квартиры захлопнулась с оглушительным звуком. Рюджин включила свет в прихожей и наконец повернулась к Йеджи. Та стояла, вжавшись в стену, и пыталась сделать вид, что не боится. — Раздевайся, — коротко приказала Рюджин. — Что? — Я сказала — раздевайся. Всё снимай. Йеджи сглотнула. Пальцы дрожали, когда она расстегивала куртку, потом стягивала свитер, потом джинсы. Рюджин наблюдала, скрестив руки на груди, и во взгляде её не было ни капли жалости. Когда Йеджи осталась в одном белье, она попыталась прикрыться руками. — Руки убрала. Йеджи послушалась, чувствуя, как щеки заливает краска стыда. Рюджин медленно обошла её, рассматривая, как товар. — Ты хоть представляешь, что я чувствовала, когда мне позвонили и сказали, что моя девушка в клубе обжимается с кем попало? — Я не обжималась... — Руки на талии — это не обжимания? — голос Рюджин стал опасным. — Ты позволяла трогать себя. Мою девочку. Ты. Она резко развернула Йеджи к себе и схватила за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты моя. Забыла? Йеджи отвела виноватый взгляд. — Не забыла... — Плохо помнишь. Придется напомнить. Рюджин толкнула её в сторону спальни. Йеджи влетела в комнату и остановилась, не зная, что делать. — На кровать. На колени. Лицом в подушку. Йеджи замерла. — Рюджин... — Я не повторяю дважды. Голос резал как нож. Йеджи знала: если ослушаться сейчас, будет только хуже. Она забралась на кровать, встала на колени и уткнулась лицом в подушку, чувствуя, как дрожит все тело. Рюджин подошла сзади. Йеджи услышала щелчок — ремень. — Сколько? — спросила она, зарываясь лицом в подушку. — Десять. Будешь считать. Если собьешься — начнем сначала. Первый удар обжег ягодицы. Йеджи вскрикнула. — Раз! — Хорошо. Второй. Третий. Четвертый. Йеджи считала сдерживая слезы, впиваясь пальцами в подушку. Кожа горела огнем, но где-то глубоко внутри разрасталось странное возбуждение — от того, что Рюджин так сильно злится, от того, что она контролирует каждое движение, каждую секунду. — Восемь... девять... десять... Последний удар был самым сильным. Йеджи вскрикнула, плача в подушку. Рюджин отбросила ремень. На секунду в комнате повисла тишина, нарушаемая только всхлипами. — Повернись. Йеджи медленно перевернулась, садясь на кровати. По щекам текли слезы, губы дрожали. Рюджин стояла перед ней — высокая, властная, и в глазах её наконец мелькнуло что-то похожее на тепло. — Иди сюда. Она села на край кровати и развела колени, приглашая. Йеджи, всхлипывая, подползла и устроилась между её ног, уткнувшись лбом в живот. — Прости меня, — прошептала она. — За что именно? — Рюджин гладила её по волосам, но голос оставался твердым. — За то, что ушла. За то, что в клуб пошла. За то, что позволяла себя трогать... — Правильно. А за что еще? Йеджи подняла заплаканные глаза. — Я не знаю... — За то, что подвергала себя опасности. За то, что заставила меня волноваться. — Рюджин взяла её за подбородок. — Я никому не позволю тебя трогать. Поняла? — Поняла. — Хорошо. Рюджин наклонилась и поцеловала её — властно, требовательно, сметая остатки слез. Йеджи ответила, прижимаясь всем телом, впиваясь пальцами в её плечи. Поцелуй становился глубже, жарче. Рюджин отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть в глаза. — Ты думаешь, это все? Йеджи моргнула. — А что еще? — А то, — Рюджин усмехнулась, и в этой усмешке было столько обещания, что у Йеджи перехватило дыхание, — что я еще не закончила тебя наказывать. Она поднялась и жестом приказала Йеджи лечь на спину. Та послушалась, глядя снизу вверх на свою девушку. Рюджин нависла над ней, медленно стягивая с себя одежду. — Смотреть на меня, — приказала она. — Никуда не отводить взгляд. Йеджи смотрела. На то, как обнажается идеальное тело, на грудь, на плоский живот. Она облизнула пересохшие губы. — Нравится? — Да... — Хочешь меня? — Да... — Тогда покажи, как сильно. Рюджин легла сверху, прижимая её к кровати всем телом. Её руки гладили бока, спускались к бедрам, раздвигали их. Йеджи выгибалась навстречу, готовая принять всё, что ей дадут. — Какая ты мокрая, — усмехнулась Рюджин, проводя пальцами между ног. — И от чего бы это? От порки? От того, что я тобой командую? — От тебя... — выдохнула Йеджи. — Просто от тебя. Рюджин довольно хмыкнула и вошла в неё сразу двумя пальцами. Йеджи вскрикнула, выгибаясь, вцепившись в плечи девушки. — Тише, — шепнула Рюджин ей в ухо, начиная ритмичные движения. — Ты же знаешь, я люблю твои стоны. Но сначала — смотри. Она вытащила пальцы, мокрые от смазки, и поднесла их к губам Йеджи. — Открой рот. Йеджи замерла на секунду, а потом приоткрыла губы. Рюджин ввела пальцы ей в рот, глубоко, почти до горла. — Соси. Йеджи послушно обвела пальцы языком, втягивая щеки, чувствуя собственный вкус. Рюджин смотрела на это с горящим взглядом, и от этого взгляда низ живота сводило сладкой судорогой. — Хорошая девочка, — выдохнула она, вынимая пальцы и тут же возвращая их обратно — теперь вниз. — Такая послушная, когда хочешь. Она двигалась быстро, глубоко, заставляя Йеджи стонать в голос, не сдерживаясь. — Рюджин... я уже... — Знаю. Кончай для меня. Йеджи закричала, выгибаясь дугой, и волны оргазма накрывали её одну за другой. Рюджин не останавливалась, продлевая удовольствие, пока тело Йеджи не обмякло на кровати. Но передышка была недолгой. Рюджин перевернула её на живот, приподняла бедра и вошла сзади, сразу глубоко и сильно. — А теперь, — выдохнула она, вбиваясь в неё, — я возьму своё. Йеджи только стонала, вцепившись в подушку, подаваясь навстречу каждому движению. Рюджин была безжалостна — она тянула за волосы, заставляя выгибаться сильнее, шлепала по покрасневшей от порки коже, отчего Йеджи вскрикивала и сжималась внутри еще сильнее. — Моя, — шептала Рюджин между толчками. — Только моя. Никому не отдам. — Твоя... — выдыхала Йеджи. — Только твоя... Когда Йеджи наконец кончила, содрогаясь, они обе рухнули на кровать, тяжело дыша. Какое-то время лежали молча, переплетясь телами. Потом Рюджин притянула Йеджи к себе, обняла, поцеловала в макушку. — Прости, если было слишком жестко, — тихо сказала она, и в голосе её наконец появилась та мягкость, которую Йеджи так любила. — Все хорошо, — прошептала Йеджи, утыкаясь носом в её шею. — Я сама виновата. Не надо было уходить. — Не надо было. Но я тоже виновата — наехала на тебя из-за экзамена. — Ты была права. — Я была стервой. — Рюджин вздохнула. — Просто я волновалась за тебя. А когда волнуюсь, становлюсь... такой. — Такой, от которой у меня подкашиваются колени? — усмехнулась Йеджи. Рюджин фыркнула. — Дурочка. — Твоя дурочка. Они поцеловались — нежно, долго, смакуя момент. — Знаешь, — вдруг сказала Йеджи, — а мне понравилось. — Что именно? — Ну... когда ты меня наказываешь. — Она покраснела, но продолжила: — Я чувствую, что нужна тебе. Что ты за меня переживаешь. И потом... потом так хорошо. Рюджин внимательно посмотрела на неё. — Ты серьезно? — Ага. Только... может, в следующий раз без клуба? — Йеджи виновато улыбнулась. — Чтобы сразу переходить к приятной части. Рюджин расхохоталась — громко, искренне, запрокидывая голову. — Договорились. В следующий раз просто взбеси меня чем-нибудь дома. Например, съешь мой йогурт из холодильника. — А это сработает? — с надеждой спросила Йеджи. — Проверь. Йеджи приподнялась на локте и посмотрела на неё с озорным блеском в глазах. — А можно прямо сейчас? Я хочу проверить. Рюджин приподняла бровь. — Ты серьезно? Только что кончила и уже хочешь? — Ну... — Йеджи закусила губу. — Ты слишком сексуальная, когда злишься. Я хочу еще. — Ах ты маленькая извращенка. Рюджин перевернулась, нависая сверху, и в глазах её снова загорелся тот самый опасный огонек. — Тогда держись. Потому что в этот раз наказывать буду долго. Йеджи довольно улыбнулась и обвила руками её шею. — Я готова.   Утро встретило их солнечным светом и ноющей болью во всем теле. Йеджи лежала, уткнувшись в подушку, и пыталась вспомнить, в какой момент они уснули. Кажется, под утро. Или уже утром. Рюджин рядом тихо посапывала, обнимая её со спины. — Жива? — хрипло спросила она, просыпаясь. — Не уверена, — простонала Йеджи. — Кажется, у меня отваливаются ноги. — Значит, я старалась не зря. Йеджи повернулась и ткнула её кулаком в плечо. Рюджин рассмеялась и прижала её крепче. — Люблю тебя, дурочка. — Я тебя тоже. Даже когда ты меня порола. — Особенно когда порола? — Особенно когда после этого обнимала. Рюджин поцеловала её в лоб. — Тогда давай договоримся: ты меня бесишь, я тебя наказываю, потом мы миримся. Идет? — Идет, — кивнула Йеджи. — Только можно сегодня без экзаменов и клубов? Просто полежим? — Можно. Они лежали, обнявшись, и слушали, как за окном просыпается город. Им было хорошо. А остальное — неважно.