Бабочки и правила

Вэй Ин сидел на своём месте в общем зале, старательно делая вид, что внимательно слушает лекцию Лань Цижэня. На самом деле мысли его были далеко — точнее, в Призрачном городе и в домике Лань Чжаня. Он незаметно активировал кольцо. Серебряные бабочки одна за другой вспорхнули с его пальца и растворились в воздухе. Каждая несла послание — кому положено. «Папа, отец, Мэйлин! Я сделал кое-что грандиозное! Лишил Лань Цижэня его драгоценной бороды. Теперь он похож на лысого хомяка. Ждите подробностей, если выживу. Люблю вас!» «Лань Чжань. Я тот, кто лишил твоего дядю бороды. Не сердись, но он меня бесил. Вечером приду, всё расскажу. Если доживу до вечера. Твой Вэй Ин.» Ответы пришли быстро. От Мэйлин — довольный смех, материализовавшийся прямо в голове в виде заразительного хихиканья. Она явно оценила. От Се Ляня — мягкий, но обеспокоенный вздох. «Вэй Ин, зачем ты опять... Будь осторожен. Пожалуйста.» От Хуа Чэна — короткое, но ёмкое: «Правильно сделал. Если тронут — скажи, я приду и разберусь.» А Лань Чжань думал как спасать Вэй Ина. Лань Цижэнь собрал всех снова, и кипел. Он перепробовал всё — допросы, угрозы. Ученики только трясли головами и клялись, что ничего не знают. Но старый заклинатель не был бы старым заклинателем, если бы не имел в запасе парочку трюков. Он достал гуцинь. Мелодия полилась тягучая, пронизывающая, заполняющая каждый уголок Облачных Глубин. Лань Цижэнь играл технику, позволяющую уловить следы недавно использованной духовной силы. Ничего сложного — просто отголоски, которые остаются после применения заклинаний. Вэй Ин, стоя в строю учеников, почувствовал, как по коже пробежал холодок. «Твою ж...» Но было поздно. Глаза Лань Цижэня распахнулись, и взгляд его — тяжёлый, как каменная плита — вперился прямо в Вэй Ина. — ТЫ! — голос старейшины сорвался на фальцет. Вэй Ин моргнул с самым невинным выражением лица: — Господин Лань? Что-то случилось? — НЕ СМЕЙ ПРИТВОРЯТЬСЯ! — Лань Цижэнь трясущейся рукой указывал на него. — Это ты! Твоя духовная сила! Ты... ты... МОЯ БОРОДА! Вэй Ин театрально прижал руку к груди: — Я? Господин Лань, вы ошибаетесь! Я никогда... — МОЛЧАТЬ! Лань Цижэнь был в ярости. Этот ученик — этот образцовый, этот идеальный, этот, казалось бы, воплощение всех добродетелей — сотворил такое с его бородой! С его гордостью! — Переписывание правил! — прорычал он. — Пятьдесят раз! Стоя на руках! НЕМЕДЛЕННО! Вэй Ин вздохнул. Могло быть хуже. — И родители! — добавил Лань Цижэнь. — Пусть явятся! Я требую объяснений! — Родители? — Вэй Ин моргнул. — Эм... хорошо. Я передам. Хуа Чэн явился на следующий день. Он изменил облик — теперь это был обычный мужчина средних лет, в скромной одежде, с ничем не примечательным лицом. Но взгляд... взгляд остался тем же. Холодный, острый, оценивающий. Лань Цижэнь встретил его в приёмном зале. С порога начал: — Господин Хуа! Ваш сын поступил неподобающе! Мало того что он срезал мою бороду! Так ещё и нарушил комендантский час! Хуа Чэн выслушал, склонив голову набок. А потом пожал плечами: — Если мой сын так поступил, значит, вы ему не нравитесь. У Лань Цижэня дёрнулся глаз. — ЧТО? — Да и не знаю, — продолжил Хуа Чэн задумчиво, — каким вы были с бородой. Может, с ней было хуже. А так — вполне себе ничего. Даже моложе выглядите. — ВЫ... ВЫ... — Лань Цижэнь побагровел. — Я требую уважения! — А я требую, чтобы к моему сыну относились справедливо, — Хуа Чэн скрестил руки на груди. — Он что-то сделал — он наказан. Вопрос решён. Чего вы ещё хотите? — Я хочу, чтобы вы повлияли на него! — Повлиял, — Хуа Чэн кивнул. — Скажу ему, что в следующий раз пусть использует ножницы, чтобы не выследили У Лань Цижэня задергался уже не только глаз, но и всё лицо. Разговор длился долго. Очень долго. Лань Цижэнь метал громы и молнии, Хуа Чэн невозмутимо парировал. К концу беседы старый заклинатель чувствовал себя так, будто его пропустили через мясорубку. — Яблоня от яблони недалеко падает, — выдохнул он, когда Хуа Чэн наконец удалился. Он даже не представлял, насколько был прав. А тем временем в другом конце Облачных Глубин... Вэй Ин стоял на руках, в библиотеке. Перед ним лежал длинный свиток, и он старательно выводил иероглифы, вися вверх ногами. Кисть двигалась криво, но правила должны быть переписаны — пятьдесят раз, и никак иначе. — Зачем ты это сделал? — раздался тихий голос. Вэй Ин скосил глаза и увидел Лань Чжаня, бесшумно возникшего рядом. — А, Лань Чжань! — он просиял, даже не меняя позы. — Зашёл проведать бедного грешника? — Зачем? — повторил Лань Чжань. Вэй Ин вздохнул, на мгновение перестав выводить иероглифы: — Всегда мечтал это сделать. Борода у него была... ну слишком пафосная, ты не находишь? Я просто внёс разнообразие в его образ. Лань Чжань молчал. — Кстати, — Вэй Ин продолжил писать, — я не думал, что наказание изменится. Раньше за такое просто правила переписывали сидя, а тут — на руках! Откуда такая жестокость? — Потому что обычное переписывание на одного ученика так и не повлияло, — ровно ответил Лань Чжань. Вэй Ин моргнул, а потом расхохотался, чуть не рухнув: — Лань Чжань! Ты шутишь? Это ты про меня? Да плевать я хотел на эти правила! — Так и знал, что это работа господина Вэя, — раздался ещё один голос. Вэй Ин и Лань Чжань одновременно повернули головы. В дверях стоял Лань Сичэнь с мягкой улыбкой на губах. — Брат? — Лань Чжань напрягся. — Ты откуда здесь? — Пришёл взять некоторые книги в библиотеке, — Лань Сичэнь шагнул внутрь. — И случайно услышал ваш разговор. Не волнуйся, Ванцзи, я никому не скажу. Лань Чжань слегка расслабился: — Я благодарен тебе, брат. — Меня другое интересует, — Лань Сичэнь перевёл взгляд на Вэй Ина, всё ещё висящего вверх ногами. — Кто тот мужчина, который приходил и представился вашим отцом? Дядя после разговора с ним выглядел так, будто его переехала повозка. Вэй Ин усмехнулся: — Это и есть мой настоящий отец. — Настоящий? — Лань Сичэнь поднял бровь. — А разве ваши родители не Вэй Чанцзэ и Цансэ Саньжэнь? Или я ошибаюсь? — Не ошибаетесь, — Вэй Ин кивнул, чуть покачиваясь. — Они такие же приёмные, как дядя Цзян и мадам Юй. Просто... это долгая история. Лань Сичэнь посмотрел на него внимательно, потом перевёл взгляд на брата. — Понимаю, — мягко сказал он. — Хорошо. Я поговорю с дядей. Постараюсь смягчить его гнев. — Правда? — Вэй Ин просиял. — Но впредь, — Лань Сичэнь погрозил пальцем, — пожалуйста, не создавайте проблем. Дядя не выгнал вас только потому, что вы были хорошим учеником все эти недели. Ещё одна выходка — и он может передумать. — Я понял, — Вэй Ин кивнул. — Больше не буду. Честно-честно. Лань Сичэнь перевёл взгляд на брата. В глазах его мелькнуло что-то тёплое и чуть грустное. — Ванцзи, будь осторожен, — тихо сказал он. — Если кто-то узнает, что он Вэй Ин... будут большие проблемы. Лань Чжань чуть заметно напрягся, но ответил спокойно: — Хорошо. Лань Сичэнь кивнул и бесшумно вышел, оставив их вдвоём. Вэй Ин проводил его взглядом и повернулся к Лань Чжаню: — У тебя замечательный брат. Почти такой же хороший, как моя сестра. — Твоя сестра рисует на дворцах небожителей, — напомнил Лань Чжань. — Ну... никто не идеален, — Вэй Ин ухмыльнулся. — Ладно, Лань Чжань, иди ты тоже. Тебе лучше тут не находиться, а то подумают всякое. Лань Чжань посмотрел на него долгим взглядом. — Постарайся больше не делать ничего такого, — тихо сказал он. — Хорошо-хорошо, — Вэй Ин закивал, отчего его поза стала ещё более шаткой. — Не буду. Лань Чжань вздохнул и вышел. А Вэй Ин остался стоять на руках, переписывать правила и улыбаться своим мыслям. «Не буду, — думал он, выводя очередной иероглиф. — До следующего раза».