Прах богов

El Mañana — Gorillaz

요단강 (Jordan River) — NASTYONA

Sustain/Decay — Drivealone

•••

      Дни на Ониносиме тянутся словно вечность, особенно когда ты один и даже начинаешь забывать как звучит твой собственный голос.       Монтегю уже привык к такой жизни: перестал обходить весь остров каждый день, почти не говорит ни с кем, даже если пересекается с теми или иными людьми, лица которых уже давно отложились в памяти - каждая их черта, каждая изюминка и привычное выражение.       Но старые лица всё никак не забываются. Ни лица тех, кто состоял в Обществе, ни тех, кто был в команде Мидаса.       Мидас... Монтегю уже полностью смирился с тем, что никогда больше не увидит его, что не выскажет ему всё что нужно высказать, что больше не сможет прикоснуться к нему, будь то прикосновение в пылу сражения или в какой-то более спокойной, даже можно сказать будничной обстановке.       Монтегю успел научиться доставать всё что ему нужно самостоятельно, даже если приходится воровать. Ну, не зря ведь он осел в городке, названном как "Криминоград"?       В один из дней, что уже давно смазались в одно единое нечто, в котором не происходит ничего нового, мужчина отправился к Лисьему Шлюзу, просто чтобы опустошить свою голову, только и всего.       Вот так побыть на дамбе, с которой открывается невероятный вид на остров, даже если ты уже привык к нему. Шум воды успокаивает разум и заглушает мысли... Да настолько сильно, что Монтегю даже не сразу услышал с угрожающей скоростью приближающиеся звуки двигателей и выстрелов.       Он тут же прячется за ближайшей пристройкой, прижавшись спиной к стене и начав вслушиваться в происходящее. По шуму двигателей можно было хотя бы представить что это за транспорт. Что-то лёгкое и быстрое, похоже на мотоцикл... А его опережает что-то явно массивное и медленное, напоминающее грузовик...       Раздался взрыв, а затем смолкли и двигатели. Послышались чьи-то голоса - мужские были разгневанными и угрожающими, но помимо них был и один женский голос, явно уверенный в себе и не стесняющийся в выражениях. И всю эту свору голосов перебивали выстрелы.       Монтегю наконец-то осмелился выглянуть из своего укрытия. Одна девушка, явно являющаяся байкершей, в одиночку напала на прихвостней местного барона, чтобы обокрасть их, просто унеся столько, сколько это вообще возможно... Смело.       Но мужчину привлекло не это. Пока между этими была перестрелка - они, кажется, даже не обращали внимания на окружение, а двери грузовика были распахнуты настежь, поскольку замок был просто-напросто подорван этой байкершей.       Внутри было золото... Много золота. Там было первоклассное снаряжение, там были невиданные ранее Монтегю монеты, всего две штуки, но они явно перевозились с особой осторожностью.       От такого в мужчине проснулась его прежняя тяга к драгоценностям, словно он был не человеком вовсе, а сорокой, которая если увидела что-то блестящее, то обязательно заполучит это себе.       В последнее время уж совсем худо было, ничего не осталось на обмен, а с кражами, ставшими привычной рутиной для Монтегю, вовсе ничего не получалось последние недели две, а оттого даже элементарно пропитание себе добыть уже становилось ощутимой проблемой.       Проблема эта становилась особенно явной в тот момент, когда Монтегю видел собственное исхудавшее тело и относительный упадок сил. В особенно тяжкие дни чувство головокружения и слабости стало более чем привычным явлением для него.       А сейчас, глядя на всё это золото и ценности, Монтегю просто не мог ничего с собой поделать, кроме как пойти на риск и попробовать украсть хоть немного, а затем сбежав с выученной юркостью.       И вот он уже выгребает из грузовика всё что видит, спешно распихивая найденное по карманам и сумкам. Параллельно с этим он сохраняет повышенное внимание, прислушиваясь к тому что происходит.       Сердце пропускает удар, когда по другую сторону грузовика затихает возня, затихают звонкие удары биты и явное сопротивление. Плохи дела.       Монтегю, двигаясь так тихо как только может, выбирается из грузовика, понимая, что нужно срочно куда-то спрятаться, раз уж вступать в схватку сейчас - себе дороже за неимением хотя бы минимальных средств обороны.       Путь отступления к прежнему укрытию перекрыт, поскольку приближающиеся шаги слышались именно с той стороны, а потому, за считанные секунды абсолютной растерянности, Монтегю не придумывает ничего лучше, чем спуститься по дамбе.       На дамбе были выступы в виде труб с текущей из них водой, на одну из которых и съехал Монтегю, готовясь в крайнем случае прыгать отсюда, даже если лететь придётся по меньшей мере 35 метров. Так и убиться об воду не тяжело, но это всё ещё лучше чем даже не попытаться сбежать с награбленным.       — Эй!       Сверху послышался резкий женский голос.       Монтегю, сам того не осознавая, практически на автомате прыгнул в воду, заранее стараясь скорректировать траекторию, чтобы не разбиться по собственной глупости.       Однако боль пронзила его тело раньше, чем он столкнулся с поверхностью воды под дамбой. Всего за мгновение до этого обжигающего чувства послышалось несколько выстрелов сзади сверху.       Это несколько пуль было всажено в ноги мужчины. Та байкерша явно меткая, раз так идеально попала... За секунду до падения в воду лёгкие Монтегю покинул болезненный крик.       Только всплыв и начав жадно глотать ртом воздух, мужчина сразу начал ощупывать сумки, и только потом заметил насколько быстро вода вокруг него окрашивается в кроваво-красный цвет. Боль была ужасная, но по крайней мере большая часть добычи осталась при Монтегю, а потому он, преисполненный исключительно инстинктом выживания, поплыл дальше, превозмогая дискомфорт и пытаясь найти место где вообще можно выбраться из воды в его нынешнем состоянии, схожем с раненным зверем.       На суше стало ещё хуже. При каждом шаге Монтегю всё ярче ощущал свинец в своих ногах, но он двигался так быстро, как только мог сейчас. Он знал, что его преследуют, он знал, что нужно где-то спрятаться, но где?       Сил хватило только на то, чтобы добраться до ближайшего моста, под которым Монтегю и забился. Где-то под одеждой блеснул его амулет, которым в последнее время стали пользоваться заметно реже, но сейчас что угодно будет кстати. Да, распространившиеся по ногам алмазы останавливают кровотечение, но от боли и слабости из-за потери крови это не помогает так же, как и бушующий адреналин.       Сложно сказать сколько конкретно он просидел здесь, но когда услышал быстро приближающиеся шаги - в голове прозвучало только "вот и всё, мне конец". Это действительно была та девушка.       Чёрные волосы с розовыми концами заплетены в дреды, на голове шапка дерзкого вида с очками. Одета же она в чёрный кроп-топ с розовым сердцем на нём, штаны с кучей карманов и ремней - то что надо для бандитки. Ботинками же, даже берцами, что по какой-то причине имели разного цвета шнурки, было бы очень удобно отпинать до полу-смерти кого-то - например Монтегю, что посмел своровать чужую добычу в виде всевозможных драгоценностей, которые можно было толкнуть кому-то.       Это и случилось. Не успел Монтегю опомниться, как в боку разразилась тупая боль от удара ногой. Он не удержался, упав на землю, а затем, словно пытаясь исправить совсем недавнюю ошибку, что привела к пулевым ранениям, быстро распространяет алмазы по всему телу, защищая не только ноги.       Удары прекратились, зато на спину надавили, заставляя Монтегю уткнуться лицом в землю.       — Гха... Отпусти, я всё верну! Только оставь меня! – Уже отчаявшись выпалил Монтегю.       Он бы мог отбиться, да, в конце концов он не слабак, но будучи раненным тяжело сопротивляться, когда тело ослабло от того сколько крови было потеряно, да и куда ему бежать потом? Правильно - никуда, он даже не сможет бежать толком.       Однако девушка не отступилась, даже слова не сказала, только выудила из кармана рацию и, повозившись с ней немного, наконец заговорила, но не с Монтегю.       — Мидас? Мидас, приём.       Мужчина аж замер, просто пялясь куда-то в пустоту. Ему не послышалось, она точно назвала это имя... Внутри всё сжалось, а к горлу подступил ком. Все эти дни, недели, целые месяцы поисков всплыли в памяти так же, как и чувство опустошения и глубокой тоски, возникавшее каждый раз, когда все говорили, что даже не слышали о Мидасе. А сейчас... Всё это было слишком просто чтобы поверить в реальность происходящего.       Тело невольно задрожало от вспыхнувших чувств, опалявших грудную клетку и сознание своей несправедливостью и одновременно с тем рвением, почти жизненной необходимостью, сделать хоть что-то, когда Мидас оказался настолько близко, когда шанс вновь увидеть его оказался не столь уж недосягаемым.       — В чём дело, Кеша? – Через несколько секунд молчания из рации раздался его голос.       Монтегю даже не волновало наконец-то прозвучавшее имя этой байкерши, всё что сейчас заботило его - это голос Мидаса, который уже начинал стираться из памяти. Было очень страшно, что вскоре он забудет как звучит голос столь дорогого ему человека, но теперь эта участь ему не грозит.       — При перехвате фургона Кейна появился какой-то кретин, вздумавший красть прямо из-под чужого носа. – Она смерила мужчину под собой взглядом. – И он.. какой-то странный. Покрылся алмазами прямо у меня на глазах. Что думаешь?       Повисла тишина, нарушаемая лишь шумом воды от реки, протекающей всего в нескольких метрах от них. Мидас молчал, причём не ясно от чего.       — Приём?       — Вези его сюда. Быстро. – Тон стал куда серьёзнее, но в нём читалось что-то не такое уж холодное и суровое, а скорее с точностью до наоборот. – Конец связи.       Кеша с недоверием и презрением хмыкнула, а затем, убрав рацию обратно, наконец отступила от Монтегю, что тут же взглянул на девушку. В глазах его читалась целая буря эмоций, попросту не поддающаяся описанию.       — Ты всё слышал. Попробуешь удрать - ещё больше дыр в тебе наделаю, усёк?       Монтегю же, не осмеливаясь сказать и слова той что пригрозила чем-то подобным, с трудом встаёт, опираясь обо всё что только под руку попадалось, морщась как от боли в ногах, так и в рёбрах, по которым били с завидной силой.       Адреналин полностью отступил, а потому двигаться стало ещё сложнее, нежели во время погони, однако Кеша, кажется, даже и не собиралась хоть как-то помогать.       — Выгребу всё с фургона и поедем к боссу. Уж понятия не имею с чего он так изменился в тоне, но тебе лучше молиться, чтобы в живых остаться. – Идёт позади Монтегю, держа оружие наготове.       — Ты работаешь на Мидаса? – Всё же решает спросить, задавая вопрос едва слышно.       — А ты, видимо, совсем идиот, раз не знаешь кто он. – Кеша была действительно удивлена, хотя всё равно оставалась в не лучшем расположении духа. – Плакаты о том, что он в розыске расклеены по всему острову, не видел что-ли? Это я должна спрашивать почему ты воруешь, но мало того что не работаешь с ним, так и вовсе не знаешь его.       Монтегю аж опешил от такого. Неужели он настолько отчаялся, настолько утратил любую веру в то, что сможет отыскать Мидаса, что даже не заметил ни разу плакатов, о которых готовит Кеша? Ну конечно, в Криминограде на каждом столбе минимум с десяток подобных плакатов с разными лицами...       — Я знаю его, просто... Немного непривычно слышать, что он теперь, ээ.. среди бандитов. Я привык к другому его амплуа.       — Знакомы значит...       Монтегю даже не особо обращал на реальность, поскольку с каждой секундой всё больше и больше погружался в мысли о Мидасе. Как он пришёл к тому, чтобы быть в окружении бандитов? Почему при переходе между Реальностями Монтегю оказался чёрт знает где? Что вообще произошло?       В его памяти даже не отложилось ни как он ждал пока Кеша обчистит тот фургон, ни как они ехали на её байке на юго-восток, где местность уже давно была знакома Монтегю как его собственные пять пальцев.       Цветочные поля... Те самые, что стали первым, что увидел Монтегю, попав на Ониносиму. От этих воспоминаний щемило сердце, хотя осознание того, что Мидас окопался здесь, лишь ухудшало это чувство. Где поиски начались - там и закончатся. Иронично...       С каждым шагом сердце замирало всё сильнее, уже даже не волновал направленный в спину ствол Кеши, всё это казалось лишь бредовым сном, угрожающим вот-вот закончиться. Ну не может всё быть.. вот так.       Звонкие от алмазов шаги отдаются лёгким эхом пока оба спускаются в какой-то подвал, о котором явно знает далеко не каждый. Кеша тащит с собой несколько сумок с награбленным, хоть и не сводя с Монтегю ствола, но всё же ведя себя более-менее отстранённо.       И вот лестница наконец закончилась, дав Монтегю возможность осмотреться, окинуть сравнительно тёмное помещение взглядом. Витрины со всевозможным оружием, куча бочек, деревянных коробок, наверняка набитых чем-то до отказа, ноль работы над интерьером...       Из-за угла показался человек, которого явно оторвали от работы. И стоило ему только увидеть Монтегю, как он сразу замер, искренне стараясь сохранять лицо, даже если по глазам всё понятно.       Монтегю не осмелился сказать ни слова, лишь так же молча и недвижимо оглядывал того, кого думал, что потерял навсегда.       — Вот этот вор. – Махнув головой в сторону мужчины рядом, сказала Кеша, сразу после этого проходя вглубь помещения, дабы оставить сумки с украденными ценностями. – В том грузовике было немного, зато была пара огуркоинов.       Мидас наконец-то вернулся в реальность, обращая внимание на Кешу, к которой тут же и повернулся, прочистив горло кашлем.       — Кхм... Да, прекрасно. – Явно преисполненный всевозможными чувствами, Мидас вёл себя заметно более суетливо и нетерпеливо. – Свободна. Обнаружишь что-нибудь ещё - сообщи.       — Как скажешь, босс. – Уже пройдя пару ступеней наверх, к выходу, Кеша всё же обернулась на секунду, переведя взгляд на Монтегю. – И с этим разберись. Уж больно наглый, нервы мне все истрепал.       — Это уже мне решать. – Ответ короткий, но более чем серьёзный. Мидас и впрямь выдающийся лидер.       Оба мужчины не отрывают взгляда от уходящей прочь девушки, всё равно до того момента как не послышался звук закрывшейся с грохотом двери, после чего Мидас даже толком опомниться не успел, как Монтегю уже оказался ближе, чем когда-либо раньше.       Для заметно ослабшего человека его объятия были удивительно крепкими, пока сам Монтегю утыкался лицом в чужое плечо, даже не заботясь о том, как это выглядит со стороны. В конце концов они здесь одни, не видевшиеся по ощущениям целую вечность.       — Oh mon amour, tu m'as tellement manqué! Pourquoi est-ce arrivé? Pourquoi n'ai-je pas pu te retrouver!? Ne disparais plus jamais comme ça, je t'en supplie... – Затараторил он на французском, пока ноги подкашивались, даже если по большей части только из-за боли и слабости.       — Эй, полегче..! – Мидас аж опешил от того насколько быстро всё произошло.       И всё же не оттолкнул. Очень хотелось обнять в ответ, обнять как полагается, но проклятие не позволяло, а потому Мидас лишь слегка приобнимает, стараясь случайно не коснуться Монтегю и не обратить его в золото.       — Ты... – Всё это было слишком резко, этим утром Мидас даже и подумать не мог, что снова увидит этого человека. – Где ты был всё это время?       Первое что пришло в голову, но тем не менее это был тот вопрос, что волновал мужчину больше всего на протяжении этих месяцев.       — Когда Джулс использовала ту штуку, я.. не знаю, я очнулся в цветочных полях, а потом искал тебя и остальных, полагаю, на протяжении нескольких месяцев? – Было тяжело вспоминать об этом, особенно когда всё наконец-то закончилось. – В какой-то момент я просто отчаялся и принял, что это конец... Я осел в Криминограде и уходил только чтобы достать хоть что-то, на что можно жить. Я не думал, что в этот раз краду у тебя, я...       Монтегю уже немного отстранился и полез в карманы, однако его тут же остановили.       — Можешь оставить себе. – Мидас говорил это абсолютно легко, совершенно не злясь на мужчину, раз уж это стало причиной их воссоединения. Взгляд упал ниже, на сияющие даже в приглушённом свете алмазы. – А что с ногами?       Мужчина остановился, поднял взгляд на Мидаса и хотел уже что-то сказать, но последующий вопрос застал его врасплох, заставив всё же увести взгляд прочь. Алмазы начали медленно сходить, пока лицо скривилось от того, что "защита" пропала.       — Пока бежал от.. ээ, Кеши, – Запнулся, вспоминая имя байкерши. – Она стреляла по ногам. Должен отметить, стрелок она отменный.       Лицо Мидаса тут же изменилось, на нём выступило недовольство и жалость, когда он разглядывал кровавые пятна на чужих штанах.       Повисло молчание, пока мужчина размышлял о чём-то. Однако, в какой-то момент он просто развернулся и направился вглубь помещения, к верстаку, на коем лежал ПП Мидаса, который он, вероятно, проверял и чинил совсем недавно. Хотя шёл он явно не за своим оружием.       — Присаживайся пока. И ботинки сними с штанами, а то мешать будут.       — Что прости? – Теперь уже Монтегю опешил.       — Нужно удалить пули, если ты, конечно, не хочешь получить заражение или отравление свинцом.       Справедливо, но всё же это было немного.. непривычно и странно для Монтегю. Конечно, он бы сам мог справиться, хотя у него не то что с собой ничего не было, а даже в его уже родной коморке в Криминограде не имелось никаких медикаментов уже долгое время.       Пока Монтегю снимал ботинки, вслед за которыми пошли и камуфляжные, потрёпанные жизнью и запачканные его собственной кровью штаны, он наблюдал за Мидасом через стеклянные витрины.       Он надевал перчатку, ту самую, которую практически не снимал на Гелиосе. Ах, воспоминания... Сразу после этого он взял, кажется, набор первой помощи? Да, стоило только Мидасу направиться к мужчине, уже расположившемуся на диване без этих громоздких ботинок и потрёпанных жизнью штанов, как этот факт стал очевиден.       Кровь до сих пор текла, хоть уже и не так сильно как в момент ранения. Мидас опускается на пол, садясь на колени, а затем начинает копаться в аптечке. Первым идёт жгут, точнее два жгута, по одному на каждую ногу. Две пули в правой и одна в левой...       — Уж прости, никаких обезболивающих не осталось, поэтому опыт будет не из приятных... – Сказал Мидас, уже зная, что сделать это будет ещё тяжелее, чем могло бы.       — Знаю, один раз такое уже было... Кто бы мог подумать, что это повторится снова.       Ну, хотя бы так. По крайней мере Монтегю знает что это и оттого хотя бы морально подготовиться легче.       Мидас берёт марлевую салфетку, одну из многих что будут потрачены в дальнейшем, располагая ту под первой раной, а затем рукой, что в перчатке, начинает надавливать на кожу, пуская ещё больше крови, просто чтобы в дальнейшем облегчить себе работу, чтобы было видно хоть что-то.       — Эй, гха... Перчатка чистая хоть?       — Спиртом протёр ещё когда брал её. Я не такой идиот, чтобы грязными руками лезть тебе в раны, принцесса. – Мидас и сам сейчас был напряжён, потому что извлечение пуль всегда сопряжено с различными рисками и уж тем более трудностями, а потому "принцесса" было сказано в соответствующей манере.       Крови вылилось достаточно, а когда она почти перестала течь - мужчина вытер всё вокруг раны, да и по ней же прошёлся потом смоченной спиртом салфеткой. Да, ощущения уже не из приятных, но дальше - больше.       В ход идут щипцы. Два пальца той руки что в перчатке, концы которой на самом деле больше напоминают когти, осторожно поддевают края раны, разводя их в стороны для пущего удобства, в то время как другая рука с щипцами в ней, осторожно вводится внутрь.       Монтегю же в этот момент едва сдержался, чтобы не взвыть от боли. Руки впились в спинку дивана, параллельно с этим покрываясь алмазами, причём сам Монтегю даже не задумывался об этом, особенно когда зажмурившись, он откинул голову назад, стараясь равномерно дышать. Приходилось прикладывать немало сил, дабы нога осталась недвижима. И всё же он дрожал.       Щипцы осторожно продвигаются всё глубже, пачкаясь в крови и раздвигая плоть по мере погружения. Пуля, как и должно было случиться, при попадании в ногу замедлилась и пошла не по прямой, отчего найти её было куда сложнее. Не зря Монтегю носит эти громоздкие ботинки, ведь если бы не они, то пуля вполне могла бы пройти насквозь...       — ..Ты справляешься лучше, чем я думал. – Мимолётом подмечает Мидас, предполагая, что этому поспособствовал высокий болевой порог, однако в ответ он получает лишь болезненный, измученный стон.       Наконец-то пулю удалось найти, фактически наощупь. И, взяв её только где-то с третьей попытки, Мидас так же нежно и плавно начал вытаскивать щипцы, но уже и с одной из трёх виновниц данного мероприятия.       Пуля с лёгким стуком падает на стол, раз уж девать их больше некуда сейчас.       Сразу после этого в рану вновь лезут, но уже чтобы достать возможные фрагменты ткани, может даже ботинок, раз уж пуля пробила их насквозь. Лучше не оставлять всякий мусор внутри.       Монтегю корчится от боли, от того насколько это невыносимо и ужасно, но лучше уж так, чем оставить всё как есть.       Глаза наконец открывает, когда Мидас вновь вытащил щипцы из раны, на этот раз начав вытирать кровь, а сразу после этого и перевязывать ногу, тем самым дав мужчине передышку.       В дальнем конце комнаты Монтегю заметил немного выпивки - крепкой, с явно высоким содержанием спирта.       — Нужна передышка? – Спрашивает Мидас, заканчивая с перевязкой чужой ноги.       — Было бы неплохо... – Делает глубокий вдох, пытаясь отвлечься от жжения в ноге. – Налей мне немного...       — А?       — Я вижу алкоголь, налей пожалуйста...       Мидас же поднимается с колен, в любом случае спина затекла и стоило бы хоть как-то размяться.       — К твоему сведению, алкоголь разгоняет кровоток и ухудшает свёртываемость крови, несмотря на притупление болевых ощущений. – Говорит он, вздыхая и наливая весьма неплохого коньяка в первый попавшийся стакан. Да, никаких рюмок или бокалов, откуда им взяться на чёрном рынке. – Но тебе виднее.       Монтегю же с благодарностью берёт налитый ему алкоголь и выпивает слишком быстро для человека, который в последний раз пил ещё до пришествия богов на Гелиос.       — Коньяк? Я уже и забыл какой он на вкус. – Одновременно и с тоской, и с облегчением подмечает Монтегю, хоть немного расслабившись.       — Когда кровь свернётся и ты хоть немного в себя придёшь - хоть всю бутылку выпей, всё равно это для меня достали. – Пожимает плечами Мидас, параллельно с этим протирая перчатку от крови и проходясь по ней антисептиком.       — Merci mon amour.       — Надо было на досуге учить французский... – С некой досадой обращается скорее к себе, а не к Монтегю. – Что за "amour"?       — Кхм... Давай лучше продолжим. – В наглую уходит от темы, тем самым всё равно позволяя Мидасу догадаться о том, что это значит.       И вот Мидас вновь опускается на колени, уже настраиваясь обратно на столь неприятное занятие.       Давит на кожу вокруг раны, вытирает кровь, обрабатывает спиртом, раздвигает края раны, ищет щипцами внутри пулю, достаёт, ищет всякий мусор, вытирает, обрабатывает, накладывает повязку... Мидас, конечно, не эксперт в области медицины, но с тем, в скольких перестрелках он поучаствовал, тем более со своей командой и не только, ему просто пришлось научиться чему-то подобному.       На этот раз Монтегю оставался немного спокойней, самую каплю, раз уж алкоголь начинал действовать. Мужчина в принципе всегда быстро пьянел, в отличие от Мидаса, что являлся полной его противоположностью в этом плане.       — Ты изменился... – Наконец-то обращает внимание на то, как сильно иначе Мидас теперь выглядит. – Волосы отросли, да и выбор одежды кардинально иной.       — Раньше они были даже короче, чем как когда мы были на Гелиосе. Сейчас, полагаю, решил попробовать что-то новое.       Впрочем, причина была не только в этом. Когда-то Мидас услышал от своей дочери фразу "волосы хранят воспоминания", и, казалось бы, она забылась совсем скоро, но стоило только Монтегю пропасть, а Мидасу отчаяться - так в голове сразу вновь всплыли слова Джулс многолетней давности. Да, это и звучало как бред, и являлось таковым, но что-то всё равно не позволяло мужчине отстричь их.       — А сам-то? Тебя жизнь неплохо потрепала, как я погляжу. – Мидас чуть сощурился, вглядываясь в небольшие царапины на чужом лице. Затем последовал смешок, но абсолютно не злой. – Ты что, ножом брился?       — Вообще-то да... – Проводя рукой по паре порезов, Монтегю пристыженно отвёл взгляд. – Я бы рассказал что мне пришлось ещё делать, попав сюда, но я пожалуй воздержусь от этого унижения.       — Да ладно, как будто я не видел тебя когда ты был в отчаянии и на самом дне. – Проявляя интерес, настаивал Мидас.       — ..Ты когда-нибудь мог представить, что я буду жить в подвале примерно два на пять метров, где заколочены окна, дверь не закрывается, а из интерьера только старый матрас и взбухший от сырости стол?       — ..Ладно, это объясняет то, почему ты теперь выглядишь так. – В это время Мидас по новой протирал щипцы и уже готовился к последнему заходу. – А знаешь что? Оставайся тут. Да, местечко не райское, но всяко лучше подвала в Криминограде.       — Merci mon chéri, merci! Это было невыносимо, я чувствовал себя сточной крысой, а не человеком!       — Не благодари, я бы.. не позволил себе оставить тебя там жить, тем более в таком состоянии. – Теперь уж это звучало более искренне и чистосердечно. – Ну что, покончим с этим? Всё равно, как я вижу, пуля прошла насквозь, поэтому я справлюсь быстрее.       В ответ лишь кивок. Да, всё равно придётся прочищать рану от возможного мусора, что мог попасть внутрь, но это хотя бы не доставать пулю.       Мидас же повторяет всё по новой - надавить, вытереть, обработать и так далее по списку, пока Монтегю старается шевелиться как можно меньше, отвлекаясь от боли всеми возможными способами.       Пока это происходило - между ними повисла тишина, в которой оба думали о двусмысленности фраз друг друга. Мидас думал о том что же говорил Монтегю по-французски, увиливая от ответа на то, что же это значит. А Монтегю о том, что Мидас не позволил бы себе оставить мужчину в Криминограде, фактически приютив его и протянув руку помощи уже во второй раз. Всё это складывалось в картину, знакомую им обоим.       В голове всплывают события, случившиеся накануне отправления в новую Реальность. Да, это было до жути стыдно, но это раскрыло все карты.       Мидас уже снимал жгуты с чужих ног, как вдруг сверху послышались шаги, оповещающие либо о потенциальных клиентах, либо о ком-то из подчинённых бандитов.       — Прикройся. – Кратко просит Мидас, указывая на лежащий по другую сторону дивана плед, края которого покрыты золотом. Кажется, мужчина ещё и спит в этом подвале.       Монтегю же поспешно исполняет его просьбу, хватаясь за плед и тут же укрываясь им, хоть и не полностью, а только ниже пояса, раз уж штанов на нём не было.       Оказалось, что это был всё же не клиент, а другой бандит, но не Кеша, а кто-то другой. Монтегю не видел кто, разве что слушать мог.       — Обнесли ещё один фургон, среди прочего пара ящиков с наркотиками. – Говорил незнакомый женский голос, обращаясь к Мидасу. – Нику я бы это не доверила, а Джосс сама может сварить что-нибудь даже покрепче, у неё и так этого добра навалом.       — Неплохой улов. – Хмыкнул мужчина, беря два поставленных друг на друга сравнительно небольших ящика. – Неси остальное пока я буду с этим разбираться.       После этого Мидас таки развернулся и направился в противоположную сторону помещения, где лежали другие ящики, но уже куда большего размера.       Монтегю же мог только молчаливо наблюдать за происходящим, однако в этот раз его мысли были больше сконцентрированы на содержимом этих ящиков.       В памяти всплыли воспоминания о том, как он сидел посреди ночи в хранилище - один или ещё с кем-то, на столе были белые дороги, а в голове ничего кроме тумана, пока рот не закрывался вовсе.       Кокаин. Мужчина не часто его употреблял, но мог себе позволить расслабиться по особым случаям. Что же до отходов после? Да, конечно, они были, но куда менее сильные, нежели какими они могли быть. Монтегю не до конца понимал почему так, но смел предположить, что дело в амулете на его шее. Видимо, именно он сделал мужчину таким устойчивым и, можно сказать, стабильным. Кто бы мог подумать, что эта вещица обладает подобным эффектом?       За время потраченное на копание в воспоминаниях, Мидас уже успел разобраться с только что доставленной добычей.       — Слушай, Мидас... – Сказал Монтегю раньше, чем вовсе осознал это.       — Хм?       — Гхх, не знаю, может я уже наглею, но... – Аж стиснул зубы от того, насколько это действительно нагло. – Как бы подступиться то...       — Говори уже. – Без какого-либо упрёка отвечает ему, скорее с долей усталости, а не недовольства.       — Ну... Что привезли то хоть? – Явно имея в виду те два ящика, Монтегю всё же придумал с чего зайти.       — Скорее всего кокаин, "Альфа" в основном его перевозит. – Смерил Монтегю взглядом, уже имея некоторые догадки о том, к чему клонит его собеседник. – А к чему вопрос?       — Может, если не составит проблем, ты бы мог дать мне немного? – Вырвался неловкий смешок, пока взгляд увели в сторону.