Вступая в игру

«Закат утонет в бокале,

и кажется мы попали.

Басы взрывают динамик,

а чувство будто цунами.

Друг друга не замечая,

мы вновь танцуем ночами.

Ты хочешь этой фальши,

тогда играем дальше».

©Ханна — Музыка звучит

***

      «— Ты знаешь, что она никогда тебя не полюбит? Стефан для неё всегда на первом месте, особенно теперь.       — Именно поэтому в игру вступаешь ты. От любви до ненависти зачастую всего один шаг.       — Ты ошибаешься, Деймон. В нашем ведь случае всё совсем не так, невзирая на дурацкие метки».       Алекса помнила всё ещё этот разговор. Она запомнила каждую деталь, каждую мимику, которой Деймон сопровождал своё «гениальное» предложение. Всего одно. Всего два слова. Потом всего одно признание, и Алекса, наконец, поняла, каково это — ненавидеть любимого человека. За то, что отказывается принадлежать, но желая влезть туда, где он просто третий лишний.       Да, она эгоистка. Она хотела быть с ним. Была даже вроде как рада, что судьба связала её с тем, кого она знает, как свои пять пальцев. С недодругом, с которым отношения всегда были… странными.       Если быть точнее — они колебались.       В один день оба вампира могли весело отжигать на какой-нибудь рок-вечеринке, настольгируя по былым временам, а в другой же на полном серьёзе пытались перегрызть друг другу глотки.       Чёрт, они даже переспать умудрились несколько раз! По дружбе якобы, конечно.       Алекса на его шутки, мол, секс даже укрепляет дружбу, усмехалась, делая вид, что согласна.       Делая вид, что нисколько её это не заботит.       Да вот незадача — заботит ещё как.       Но это уже её личные проблемы. Следовало изначально быть осторожнее, прежде чем влюбляться в… друга, врага, недруга, компаньона по несчастной вечности? Вот и кто он ей такой?        Как заевшая пластинка на одном и том же повторе вопрос крутился в её голове. И сколько бы дней, лет ни прошло, ответа она так и не получила. Алекса застряла. Со своей проблемой, со своими идиотскими чувствами, которые ей были необходимы, как океан сухопутным.       Стоило появиться метке — так всё, её понесло.       Никогда она не забудет свою первую истерику, как только поняла, что судьба только усугубила всё.       Казалось бы, живи, радуйся, что предмет твоего интереса бесповоротно принадлежит тебе.       Но имелась одна загвоздка: Деймон так не считал.       Ему Елену, видите ли, подавайте. Девушку брата, с которым та связана такими же метками соуйлмейтов.       У Стефана, так уж получилось, что татуировка появилась ещё задолго до встречи со своей наречённой. Лишь по приезде в Мистик Фоллс он, наконец, встретил свою любовь, точно зная, что ни Кэтрин — его прошлое и злое отражение самой Гилберт, — ни сама вселенная не разлучит его с той, которую он полюбил за очень быстрые сроки.       А потом появился Деймон со своей щенячьей преданностью к, опять же, той самой Кэтрин. Даже невзирая на знание, что Пирс ему не принадлежит, Деймон всё равно пал смертью храбрых, влюбившись в манипулятивную стерву. Потом переключился на её точную копию и по-прежнему продолжает изводить себя безответной любовью к одному и тому же личику. Ну не смешно ли?       Вот Алексе было. Да ещё как.       Но больше всего она смеялась над своей собственной несправедливостью. Судьба-злодейка (Алекса, как такой же антагонист, с другой стороны даже восхищалась такой жестокой тактикой за все свои деяния) привязала её к самому непостоянному, импульсивному и до одури влюблённому Деймону Сальваторе. Влюблённому вовсе не в неё.       И ей теперь поперёк горла стояло жалкое признание в своих чувствах. Уж лучше она захлебнётся в них, чем признается ему. Пускай он думает, что она тоже считает их метки не иначе, чем глупой ошибкой. Сбоем в системе, где просто у кого-то случился порыв к отвратному чувству юмора.       А теперь же она сидела в своём доме, в полной тишине, и размышляла, как же сильно судьба любит над ней издеваться и наказывать. Иначе бы такого абсурда не происходило.       Почти целый век она жила, как ни в чём не бывало. А потом «бац» — и она наречённая Деймона Сальваторе, который даже не воспринимает это всерьёз. Отмахнулся так, словно им просто во сне кто-то маркером нарисовал татуировки, и они скоро сойдут.       Вот только загвоздка состояла в том, что они не сойдут.       Но мужчину это едва ли волновало. Он не верил в серьёзность и значимость этих меток. Не верил, что судьба на самом деле может приковать двух приятелей (?) друг к другу. А Алекса таила в душе на это и смиренное понимание (это ведь Деймон), и злую обиду.       Даже она сразу приняла это! Поняла серьёзность! А он?       Вечный баламут и разгильдяй. Он без ума от Елены Гилберт, которая ему не принадлежит и принадлежать никогда не будет. Она слишком хорошая для такого, как он. И она нашла себе такого же моралиста, радуясь, что всё так «замечательно» сложилось. Идиллия, чёрт побери этот мир.       Но эту «идиллию» хотела разрушить дурацкая гениальная идея Деймона.       Фиктивные отношения.       Мол, он должен понять, выяснить, испытывает ли Елена к нему хоть каплю чего-то романтического. Хоть немножечко. И плевать, что это ничего не изменит, плевать, что Елена никогда не станет его.       На все доводы Алексы от отмахивался, говоря, что лучше знает, кто ему подходит. Своей спутницей он видел лишь Гилберт. Долбаного двойника, чьё лицо носила когда-то ещё одна девица, но у той хотя бы хватило мозгов сразу дать понять, что им не по пути с Сальваторе. А Елена, сама того не понимая, давала ложные надежды.       И что ещё хуже?       Она, чёрт побери, чуть сдуру не согласилась!       Алекса Де́вер, закоренелая стерва с самоуважением, едва не согласилась стать фиктивной девушкой!       И ради чего?       Ради придурошных надежд Деймона и, видимо, похорон своих собственных чувств!       Просто: «А-а-а-а-а!»       Мотнув раздражённо головой, Алекса встала со своей огромной двуспальной кровати, на которой продолжительное время… лежала и коротала минуты за бесполезными думами. Ни к чему конкретному поток мыслей не привёл. Она всё так же думала, что ей не везёт, Деймон придурок, а весь мир — дерьмо.       Единственный выход из всей этой ситуации — хорошенько напиться. Да так, чтобы на краткий миг забыть про всю это бесполезность.       «Да, так и надо поступить», — решительно кивнула самой себе девушка.       Она вампир, и чтобы ей действительно напиться — придётся опустошить значительный запас алкоголя в Мистик Гриль. Тот всегда кишит тем, что помогает отвлечься. И там неплохой выбор среди алкоголя. Конечно, не то, что она пила несколько десятилетий назад или в личной коллекции Деймона, но тоже вполне приемлемо для её капризного состояния.       «Сгодится и простое пиво, если его будет много… Прям очень много», — про себя усмехнулась девушка, уже стоя напротив зеркала. Она кропотливо поправила немного растрепавшиеся волосы, причесалась и украсила заколкой.       Вполне довольная ухмылка и взгляд сверху-вниз были удовлетворены тем, что видели в отражении. Дерзкий нрав и милая оболочка с виду. Прелесть.       Алекса никогда не считала себя «просто симпатичной девушкой». Она как раз знала, что достаточно красива, чтобы нравиться мужчинам и даже вызывать зависть у девушек.       «Но ты не интересна тому, кто тебя реально привлекает», — напомнил ехидный голос, на который девушка закатила глаза, делая вид, что это просто помеха.       Так, мысли, которые даже не важны и ей вообще-то становится вроде как плевать.       Во всяком случае, на этот вечер она будет придерживаться такой аффирмации. Алкоголь потом заглушит — она надеялась — ненужное. Или раскроет ещё больше потаённого.       Дальнейший путь до Гриля занял так же мало времени, сколько она потратила на сборы. Алекса сидела за барной стойкой, заприметив крутящегося Мэттью. Тот был как белка в колесе: и заказы разносит, и за баром приглядывает, и в подсобку за чем-то бегает. Милый трудоголик. Аж тошно.       Хмыкнув, Де́вер пару раз постучала по стойке пальцами. Негромко, но достаточно, чтобы привлечь внимание. Как только это осуществилось — она натянула фальшивую улыбку. Мэтт немного нахмурился при виде неё, стараясь смотреть взглядом хорошего, праведного мальчика. Но она-то помнила, как он глазел на неё совсем недавно, когда она надела то платье со скромным декольте, но убийственной длиной.       Он парень. У них инстинкты и привычки почти у всех совпадают, как бы они ни прикрывали их «моралями».       — Чего тебе? — недоброжелательно заговорил Донован, приближаясь.       — Грубо. Впрочем, я не в том настроении, чтобы писать про тебя в книгу жалоб. Просто дай чего покрепче. Бутылку. А лучше две. Мне для разгона, а там, глядишь, перейду на что-то другое.       Мэтт поджал губы, словно осуждал саму идею её предстоящего пьянства, но ей вот только не хватало, чтобы он начал на мозг капать. Парень молча выполнил заказ, ставя перед ней две бутылки виски, а сам удалился восвояси. Бедняга продолжал принимать заказы у посетителей, пока Алекса, какое-то время понаблюдав за ним, не хмыкнула, откупоривая первую бутылку.       Даже не став просить стакан, девушка принялась пьянеть. Причём чем сильнее росло желание, тем скорее пустел её начальный запас.       И вот уже десять минут спустя первая бутылка была прозрачна без наполнения. Алекса принялась за вторую, ещё не ощущая нужного эффекта.       Посетителей в баре было не так много; каждый был занят своими компаниями, едой, делами. На неё никто не обращал внимания, что было очень даже на руку. Никто не помешает её одиночному алкоголизму, не станет донимать вопросами и просто не нарушит приятный покой.       Когда бронзовая жидкость в стекле стала уменьшаться в объёме, не омывая с прежней интенсивностью бутылку, рядом кто-то подсел.       «Рано выводы делала, Лекс», — хмыкнула девушка про себя, но даже взгляда не скосила, пригубив прямо из горла виски, основательно обжигая себе глотку.       Она чувствовала под носом терпкий алкоголь, так что даже не старалась уловить чужой аромат.       — Не припоминаю особых поводов для такой грандиозной попойки.       Хмыкаюший, саркастичный, с низким тембром голоса, с приятным парфюмом, который частенько щекотал ей нюх до обожания и раздражения.       Деймон. Собственной, мать его, персоной.       И вот почему как только у неё намечается нечто подобное с желанием отвадить мысли об этом вампире — он тут как тут?       Или всё дело в татуировке и их так «притягивало» друг к другу? Алекса даже не знала, смеяться или плакать. Ей ведь даже банальное пьянство испортили. И кто? Заядлый алкоголик, который сам в вечном запое! Ну не ирония ли?       Подумав ещё об этой их «связи», девушка повела плечом. Именно там, на правой лопатке, были изображены птички. Несколько штук, красивые, но благодаря витиеватым линиям рисунок получился весьма симпатичным. Ей даже нравилась татуировка, но не её значение.       — Уйди. Ты лишний в нашей компании, — вполне трезво ещё проговорила девушка.       — У кого-то уже белочка или я перестал нравиться твоим призракам, что они «скрылись» от меня? — хмыкнул он так остроумно.       — Моя компания, если ты не понял, — это я, бутылка и одиночество. Ты тут лишний Сальваторе, — с прищуром ответила Де́вер.             Мужчина, словно не услышав её, выхватил нагло бутылку, придирчиво покривив лицом. Стоило лишь увидеть, что за дрянь она вливает в себя в немаленький дозах, так сразу появилось это выражение «восторга». Лекс чуть не поперхнулась от неуместного смеха.       — Твой вкус в выборе алкоголя начинает настораживать. Продолжишь в том же духе — забудь, что ты меня знаешь.       — Супер. Так и поступлю, — натянуто улыбнулась вампирша, потянувшись за своим «сокровищем», но тот отвёл бутылку в сторону, не отдавая. Мужчина внимательно посмотрел на неё.       Алекса раздражённо выдохнула, понимая, что бутылка пала смертью настойчивой доставучести. Девушка просто подняла руку, чтобы привлечь внимание Мэтта. А тот, когда заметил в компании девушки её компаньона, сначала немного завис, а после напрягся ещё сильнее.       Вот будто их дуэт прямо сейчас устроит ему тут диверсию. Больно надо. Она здесь пить любит, так что слишком невыгодно разрушать тут всё и вся.       — Боже правый, Донован, расслабься. Бутылку дай и забудь, что мы тут вообще есть, — скривилась Алекса, протянув ладонь, чтобы он дал ей то, что она требовала.       — Давай, квотербек, исполняй желание дамы, — с лёгкой ухмылкой мотнул головой вбок Деймон, а сам, ещё раз глянув на пойло в своих руках, скривился. — И мне чего-нибудь налей, а эту дрянь вылей и лучше вообще не выставляй на продажу.       Мэтт закатил глаза, уже «готовый» прислушаться к чужому замечанию, ведь оно так «важно» репутации Мистик Гриля.       Парень молча всучил двум вампирам то, что они просили, снова игнорируя их. Он гораздо больше энтузиазма излучал, обслуживая других. Даже самых ворчливых. А эти двое не вызывали в нём ничего, кроме неприязни.       Убийцы, маньяки и всё такое.       Чёртов праведный мальчик. И как с такими моралистами в городе не устраивают церковные хоры, куда приглашают строго по имеющимся характеристикам: осуждающий взгляд, вечное «так нельзя» и в целом вид побитого котёнка, которого выбросили вот такие сволочи, как они.       — Итак, — Деймон налил себе щедрую порцию своего излюбленного бурбона, поворачиваясь к ней всем телом, немного задевая коленями её стул. — Кто-то обидел, или ты вдруг осознала, как неправильно живёшь и надо исправляться?       — У меня что, на лице написано «страдания по четвергам, я поддаюсь унынию и твоему допросу»? Не старайся, Деймон, я даже под угрозой смерти хрен в чём признаюсь тебе. Как там любят красиво говорить? «Унесу эту тайну в могилу».       — Будь ты человеком, слегла бы от того количества алкоголя, который твоя печень принимает на чистой привычке, — ответил он, отворачиваясь снова к стойке. — А если серьёзно?       — А серьёзно — я осознала, как моя жизнь стала несчастна после появления тебя. Ты не замечал, что мои проблемы имеют зачастую характер с твоим именем? Ты корень всех моих зол, Деймон. И это не комплимент твоему самолюбию, — хмыкнула Девер.       Деймон повернул голову к ней, немного сузив глаза, будто бы пытаясь прочитать девушку и понять, что именно она подразумевала под этими словами.       А потом его осенила одна догадка.       — Брось, Лекс, ты так отреагировала из-за моего предложения? Ты же не всерьёз.       Алекса, однако, ничего ему не ответила, делая огромный глоток виски. Кстати, это был уже другой, немного приятнее на вкус, но ниже по градусу.       — Я часто могут бывать несерьёзной, Сальваторе. Но с тобой в одном помещении моя беспечность превращается в комок сарказма.       — Что же это, ты сделала мне комплимент? — лукаво произнёс он. — Стоит отметить этот день в календаре, а то я забыл, когда слышал от тебя что-то помимо «идиот».       — Я тебя ещё кретином, придурком и безмозглым называла. — Всё же тень улыбки залегла аккурат на её губы. Это было забавно. «Мило» в их странном понимании.       — Разве это не признак великой любви? Глядишь, в будущем всё будет замечательно, как в сказке.       — Кровавой сказке, — поправила она, тут же глуша в душе обиду от его слов.       Он всё шутил, а она эти слова за чистую монету принимала.       Её щеки надулись из-за того, что напиток с градусом наполнил рот. Алекса в несколько глотков проглотила содержимое, а потом с выражением напускного раздражения повернулась к нему.       — Слушай, Сальваторе, сходи к чёрту. И не мешай мне напиваться. Меня судьба связала с придурком, у которого щенячья любовь мозги съела. Можешь считать это веской причиной, — огрызнулась она, теряя тот флёр задорности, который выдавила из себя. Девушка слезла с барного стула, хватая свою бутылку крепче, намереваясь уйти, раз он не хочет.       Сегодня, так уж и быть, она не будет гордой.       Сегодня она будет просто само́й собой: с разбитым сердцем, с утопающими мыслями и извечным вопросом «почему?»       В комплект этих забот сам исток причин совсем не входил.       Деньги за бутылки она кинула на стойку не глядя, выложив даже больше, чем полагается.       Так и прогуливаясь не спеша по пустым дорогам, Алекса медленно цедила алкоголь, растягивая его, ибо возвратиться за новой порцией в бар или домой желания не было. Попойка накрылась медным тазом. Однако свежий воздух стал очень даже приятным дополнением к её унылой компании.       Опять же, до той поры, пока шелест ветра не пронёсся за ней, а следом послышались шаги.       Де́вер закатила глазах, от злости запивая своё горе ещё одним глотком.       Деймон как муха! Прилипает именно тогда, когда больше всего бесит!              — Ты в очаровательном бешенстве, дорогая. Причиной, видимо, стал я.       — Поразительная дедукция, Сальваторе. Не замечал, что причиной почти всегда являешься ты? — немного хрипло ответила девушка, скрещивая руки на груди, всё так же пальцами крепко держа бутылку.       — Просто пытаюсь понять, почему конкретно?       Алекса остановилась, вперив в него скептичный взгляд. Тот словно осознал сказанную глупость, прицокнув.       — Ладно, причин, может, достатчно. Но всё-таки? Неужто тебя и впрямь раздражает, что наши метки одинаковые? Так ты поступи, как я, — наплюй.       Алекса отвела взгляд ему за плечо, с горечью и нарастающей злостью усмехнувшись. Она покачала головой, посмотрела на него таким взглядом, что он нахмурился, и продолжила идти.       Вся проблема как раз и заключалась в этом его «наплюй».       А Деймон этого не замечал, как будто поступая так намеренно. Он был ослеплён своей любовью к Елене, внушив себе, что у него есть шанс. И его шанс — это Алекса. Всего лишь расходный материал. Свои чувства девушка могла и сама растоптать, но Сальваторе опередил.       — Деймон, иди своей дорогой. Я напьюсь, засну и утром снова буду говорить тебе, какой ты идиот, но чаще, чем сейчас.       — Что так?       — Настроение один поганец испортил, — съехидничала она, прикладываясь вновь к горлышку бутылки.       — Ладно.       На секунду ей показалось, что он правда решил оставить её в покое, прислушавшись к не то просьбе, не то приказу. Но когда она прошла несколько метров, а шаги всё так же синхронизировались в унисон, — Алекса поняла, что он просто, видимо, решил ненадолго замолчать.       «И на том спасибо», — проговорила она про себя, спокойно допивая виски. А потом просто швырнула пустую бутылку в сторону, и звон её отозвался откуда-то издали. Похоже, та приземлилась в относительно мягком месте, раз не было звона битого стекла.       И вот тогда Деймон, будто получив зелёный свет, снова заговорил:       — Дело ещё в том, что ты согласилась побыть моей девушкой?       — Я не соглашалась! — немного резче возразила Лекс, тормозя. Её горячий возглас только побудил его к вскидыванию одной брови. Деймон эту импульсивность проигнорировал.       — Ты сказала, цитирую: «Ты придурок, но будь что будет». Что это, если не согласие?       — Моя тупость. Считай это оправдание вполне себе отличным, — спаясничала Де́вер, возобновляя шаг. Ну вот чего он пристал к ней?!       — Ой, брось. Неужто я стал тебя не устраивать, как кандидат? — закатил он манерно глаза, прицокнув кончиком языка. Мужчина не стал её догонять, потому что Алекса сама остановилась. А потом развернулась к нему, сверкнув глазами. Но в них не было усталости, не было горечи. Только вспыхнувшая как спичка взбешённость и лопнувшее терпение.       Мысли, которые она озвучивала у себя в голове, несдержанно вывалились вслух:       — Вся проблема в том, Деймон, что устраиваешь. Я не устраиваю тебя.       Процедив эти слова, Алекса почти с настоящим наслаждением наблюдала, как он растерянно моргнул. А она, напоследок подарив ему свою стервозную усмешку, отвернулась.       В следующий миг на дороге стоял только Деймон, переваривая услышанное и думая, верно ли он только что истолковал… признание.

***

      На следующее утро Алекса стояла у двери пансионата.       Ночью ей так и не удалось беспамятно забыться в попойке, которую прервали. В итоге она даже в трезвом состоянии умудрилась признаться Деймону в том, что её гложило. Правда, быстро пожалела об этом, потому сейчас хотела решить это… недопонимание быстро и чётко. Расставить все точки над «i» и доказать, что её на самом деле нисколько не волнуют те чувства, которые она испытывала к вампиру. Якобы просто мелкая помеха. Совсем незначительная.       Такая же незначительная, как астероид рядом с муравьём.       План созрел довольно быстро.       Она занесла руку, чтобы постучать, как массивная дубовая дверь тут же сама открылась. Алекса удивлённо вскинула брови, зависнув с поднятой рукой.       В проходе показалась довольная физиономия Деймона. Вот только привычные ухмылка и чарующий взгляд были… пристальными. Слишком гипнотическими.       Алекса прервала себя прежде, чем успела бы поддаться его обаянию. Ей нужно начинать действовать, а не одной осечкой разрушить навсегда все дальнейшие шансы «удалить» словесную ошибку.       — Ты теперь подрабатываешь в собственном доме швейцаром? — опустила она руку.       — И тебе доброе утро, мисс «ухожу красиво после горячего признания в любви».       Деймон паясничал. Шутил. Он был несерьёзен. Впрочем, ничего другого от такого, как он, она и не ожидала. Так, наверное, было даже проще.       Вот только Алекса и не замечала, как осторожно по его словам скользила внимательная цепкость.       Он считывал. Пытался понять, насколько она была серьёзна ночью. Насколько сильные её чувства, которые, оказывается, девушка всё это время испытывала к нему.       Он слепой дурак, и Деймон понимал это прекрасно сам. Просто у него в голове не укладывалось, что такая, как Алекса, и впрямь смогла полюбить его. Их отношения всегда оставляли желать лучшего и, честно, по-настоящему приятельскими тоже можно было назвать с натяжкой. С огромной такой натяжкой. А тут на тебе. Вечер, звёзды, правда. Романтика, одним словом.       Алекса показательно закатила глаза, отталкивая его с прохода, грациозно проходя вглубь пансионата.       — Собственно, по этому поводу и пришла.       Девушка развернулась к нему, но Деймон не увидел в ней даже отголоска той мимолётной ранимости, которую она проявила в порыве там, на дороге. Перед ним стояла та самая Алекса, в которой он даже не думал, что найдёт действительно что-то тёплое по отношению к себе. Но нашёл. Даже ярче, чем намёки Елены.       — Не всё сказала? — хмыкнул он, складывая руки на груди. Мужчина знал, что звучал как настоящий мудак, но это была самозащита от… от чего? От чужой любви? Или чтобы прикрыть собственную трусость?       За этой показушностью он прятал растерянность. Но не мог показать этого. Иначе он перестанет быть Деймоном Сальваторе.       Однако он не скрывал, каким пристальным был его взгляд, несмотря на натянутую усмешку. Потому что на самом деле ему не было весело. Ни капли.       — Вообще-то, даже переборщила. Моё признание… оно… м-м, — Де́вер отвела взгляд, как бы раздумывая над ответом. Она вела себя спокойно. Слишком спокойно для той, которая несколькими часами ранее бушевала. И тем самым вводила вампира в замешательство, на самом ли деле она такая или же притворяется.       Деймон позволил себе полуше рассмотреть недоподругу, уделяя внимание её ярким голубым глазам, в которых он больше не мог отыскать тех чувств. Глядел на её фарфоровую кожу, которая так идеально контрастировала с иссиня-чёрными волосами. А ещё в её волосах была та самая голубая заколка, кою он заметил ночью. Она переоделась, смыла с себя все намёки минувшего вечера, но он нашёл в таких мелочах остатки. Те, которые говорили, что ночь ему не приснилась, и это взаправду произошло.       Алекса Де́вер, оказывается, всё это время любила его. По-настоящему. Как мужчину. Того, кто её бесил, кто составлял ей компании в попойках, на вечеринках, в постели.       Деймон и не помнит, когда последний раз был в таком смятении.       Он даже не заметил, как размышления о вампирше вытеснили все мысли о Елене.       — …так что да, я согласна.       Деймон моргнул, в немой рассеянности нахмурившись. Потому что он прослушал абсолютно всё. Вампир понял, насколько глубоко задумался, что попросту пропустил мимо ушей бо́льшую часть её речи.       Он быстро сообразил, что к чему, снова нацепив маску собранной самоуверенности.       — Согласна на что? — протянул он, но картинная улыбка была фальшивой. Тот Деймон, которым он намеревался встретить её, куда-то делся. Просто запропастился в дебрях смешанных эмоций, которые вышли из берегов, так не вовремя отвлекая мужчину.       Алекса смерила его взглядом подумав, что он просто как и всегда издевается и желает ещё раз услышать то, что она ему высказала.       — Повторюсь ещё раз: я согласна стать твоей фиктивной девушкой.       У Деймона дар речи пропал. Улыбка дрогнула, в таких же голубых глазах осело изумление, что он уже не старался скрыть.       Теперь он окончательно перестал понимать ее мотивы.       — Прости?       — Прощаю. И считаю это неплохим началом наших отношений. Ты признаёшь свои ошибки — я этим наслаждаюсь. Продолжишь в том же духе, я подумаю о том, чтобы не называть тебя придурком на людях. Кретином — не обещаю.       С этими словами она направилась обратно к выходу в явном намерении вот так беззаботно свалить. Она сделала всё, что хотела, осталась довольна и вроде как на душе даже легче чуть стало. Деймон же, нахмурившись, схватил беглянку за руку в тот самым момент, когда она обходила его.       Развернув Лекс к себе, он прищурился, желая вывести эту поганку на чистую воду. Ведь подвох был. Его просто не могло не быть.       Он только не мог разгадать её замыслов, так что пытался это исправить.       — Что? — изобразила она искреннее удивление. — Ты уже передумал?       — В чём подвох? — вслух озвучил он свои подозрения, заставляя девушку усмехнуться, спокойно высвобождая свою руку.       — Нет его. А если тебя мучают сомнения из-за того, что я сказала ночью, то наплюй. У тебя вроде как неплохо это получается, — не могла не уколоть она его, ведь он, разумеется, сразу понял, на что она намекала.       Его взгляд изменился. Деймон немного отстранился от девушки, став серьёзным.       Алекса направилась к выходу, с лёгкостью игнорируя прожигающий взгляд в спину.       А Деймон в полную меру осознал, в чём была проблема.       Как раз в его наплевательском отношении. Оттого он и не замечал ничего.       Единственное, что ему было неизвестно, — сколько уже она прячет в себе эти чувства?       Чертыхнувшись, Деймон на вампирской скорости оказался у своего бара, плеснув в стакан самый крепкий бурбон, который у него только был. Он залпом осушил стакан, почувствовав жар в груди. Однако когда осадок алкоголя пропал, вампир понял, что жар появился ещё до этого. Вовсе не из-за высокого градуса напитка. Вовсе не из-за обстановки напряжённости.       Дело было в градусе накала, спусковой крючок которого он вчера дёрнул, сам того не подозревая.       Теперь Деймон был вынужден пожинать плоды своих стараний и размышлять, что ему, чёрт побери, теперь делать. Ведь одно дело, если бы она просто призналась в простой симпатии. Но тут дело было серьёзнее. Была связь. Были её чувства. И имелись его чувства к Елене, которые она, оказывается, была вынуждена всё это время терпеть. Почти так же, как он терпел чувства Стефана к Гилберт.       «Оттого, видимо, такая недовольная и была, когда я упоминал при ней Елену», — задумался он, уже не так агрессивно выпивая бурбон. Он смотрел в стену и гадал, как быть дальше. А ещё вернулся мыслями к тому моменту, где Алекса зачем-то согласилась стать его экс-девушкой.       Вот только зачем ей это нужно? Резко занялась мазохизмом? Привыкла быть в качестве безответной любви? Или нашла в этом способ быть ближе к нему?..       На последней мысли вампир застыл, как и поднесённый к губам стакан.       «Нет, в этом совершенно нет смысла», — нахмурился он, отбрасывая сразу эту догадку, но зерно сомнения уже взросло.       Может, теперь он уже и не был так уверен, что знает Алексу, но он знал её характер. И она бы не стала так унижаться. Не после тех замечаний, которые дала ему, пока он плыл перед ней в рассказах о безграничной любви к двойникам.       Тут дело было в чём-то другом.       «Что-то в этом всё нечисто», — пришёл Деймон к очевидному выводу, одним махом допивая остатки виски. А потом схватил с дивана свою кожаную куртку и покинул дом с прямым намерением докопаться до правды. Потому что его стало терзать знание, что рядом с ним всё это время находилась та, к которой он относился просто, а она к нему — по-особенному.       Деймон хотел бы не думать об этом дерьме, но не получалось. Внутри что-то ныло в скромном смятении на грани непринятия той правды, которая неприятно шокировала. Ещё в придачу ему предстоит разобраться до конца в этом непростом дельце.       Раз Алекса приняла его предложение — так тому и быть. У него появилась отличная фора, чтобы по крупицам вызволить всю истину, кою она скрыла от него за масками и качественной ложью.

***

      Следующие пару дней Алекса и Деймон не виделись. Сальваторе погряз как и обычно в проблемах двойника, а Алекса жила в своё удовольствие, плавно продумывая, как будет вести себя теперь с мужчиной, когда буквально с порога заявила, что станет его девушкой. Пусть временной и не настоящей, но факт оставался фактом.       Наверняка Деймон гадал, в чём заключался смысл всего этого.       А его просто не было на самом-то деле.       Алекса просто поняла, что единственный выход из того болота, в котором она себя чуть не утопила, — это продолжить вести себя, как и раньше: безрассудно, с пофигизмом. Если она покажет Деймону, что даже в отношениях, начавшихся в абсурдной форме, она такая же, как раньше, то он забудет. А с учётом того, что сам Сальваторе ни капли романтических чувств к ней не испытывал, то времени много не должно понадобиться, чтобы та ночь осталась только в качестве воспоминаний.       Так что никакого замудрённого замысла не было. Но понаблюдать за тем, как Деймон ломает голову, которую она же ему и заморочила, будет забавно.       Хоть какую-то пользу выловит из всего этого.       Она не верила, что их фиктивные отношения помогут Деймону с Еленой, но это был отличный шанс отвадить внимание мужчины от себя, как бы противоречиво ни звучало. Свою выгоду она тоже извлечёт.       Впереди намечался благотворительный вечер, на который она тоже была приглашена. Да и её пожертвование просто не могло позволить остальным забыть про девушку.       Насвистывая под нос незамысловатую мелодию, Алекса методично отбирала платья в своём гардеробе.       «Это слишком скромное». «Это вообще непонятно что забыло у меня». «О, а в этом неплохо смотрелась бы моя бабушка Трикси».       Хмыкая под нос на каждый мысленный оценочный комментарий, всё же вампирша остановила свой выбор на бледно-розовом платье. Оно было прямое, ниже колен, с открытой спиной и имело небольшое декольте за счёт того, что завязывалось за шеей.       «То, что нужно».       Туфли нашла в подходящем цветовом оттенке. Каштановые волосы оставила распущенными, придав им немного неряшливости, создавая этакий эффект нежного цветка с буйным нравом. Но результат в отражении зеркала ей нравился.       Подмигнув себе с очаровательной улыбкой, Алекса покинула спальню, а вскоре и дом. Улица встретила её тёплыми лучами солнца, что вот-вот должно было покинуть пределы пика.       Сверкающее покрытие чёрного Вольво манило, как если бы сорока нашла что-то такое же яркое, но в меньшем размере. Салон пах кожей и резкими нотками специального ароматизатора, который болтался на ниточке под зеркалом.       «К чёрту Деймона, этого засранца. Я его люблю столько же, сколько во мне может сидеть неприязни к этому вампиру за одно только его поведение. К чёрту весь мир. Я еду отвлечься, сделав доброе дело. Ну прямо Мать Тереза».       Правда, чем ближе она была к дому Локвудов, где и проходили все мероприятия, тем сильнее она стала ощущать себя идиоткой.       «К чёрту Деймона, да, Лекс? А то, что он тоже там будет, и вы вроде как состоите в отношениях для всех, это так, мелочи?»       — Идиотка, — под нос пробормотала девушка, поджав после этого губы. И остаток пути проехала угрюмой.       Но как только машина плавно припарковалась на территории особняка, улыбка уже по привычке нарисовалась на лице.       Она не испортит себе попытку отвлечься, думая о Деймоне. Пускай для всех он её парень, но для себя она решила поставить на нём табу. Плевать, если метки будут связывать их вечно, и из-за этого она останется одна. Уж лучше так, чем унижаться и гнаться за любовью того, кто никогда не ответит взаимностью.       Вход в дом был открыт, приглашая всех желающих. Ну и её, само собой. Нога Лекс переступила порог, не встречая никакого сопротивления её вампирской сущности. И это разумеется, ведь её уже пригласили когда-то. Теперь ей в принципе были открыты многие двери в городе.       «А у меня что ни день, так день открытых дверей», — сыронизировала она, пока не наткнулась на саму миссис Локвуд — мэра города.       Вежливая улыбка стала ещё шире, когда женщина тоже заметила Девер. И, на удивление, мэр Локвуд была одной из немногих, кто уже привык к Алексе и её буйному нраву.       — Кэрол, ты замечательно выглядишь. Впрочем, как и всегда, — похвалила чужой наряд девушка. Женщины как настоящие подруги поприветствовались поцелуями в щёки, одаривая друг друга улыбками.       — Благодарю. Ты выглядишь ничуть не хуже. Как давно ты приехала? — завела она разговор, который плавно перетёк на обсуждение самого́ банкета и темы пожертвований.       Алекса ещё некоторое время провела подле Кэрол, а потом ретировалась, поскольку миссис Локвуд нужно было выполнять обязанности мэра и поговорить с остальными гостями.       Девушка отошла чуть в сторону, не спеша прогуливаясь по просторам большого особняка. Алекса прихватила попутно бокал шампанского, смакуя его с неторопливостью. Совсем непохоже на ту недавнюю пьянку, которая так и не состоялась. Да даже близко не походила на эту эстетичную дегустацию.       Глаза метались от одного гостя к другому, пока в центре не уловили два знакомых лица. Одно умиротворённое, второе с лёгкой улыбкой. Стефан и Елена.       Конечно, её ничуть не удивило, что эти двое тоже здесь. Гилберт принадлежит членам семьи основателей, как и Стефан. А то, что эта парочка ещё и вместе, желающие — она готова была поспорить — облазить каждый угол дома в уединённой обстановке, было и так понятно.       Девер слышала, как Елена шептала ему на ухо всякие ласковые фразочки, вносила уют в обстановку, витающую вокруг них. Одним словом — сказка. Та самая сказка, которая у Деймона и Лекс вышла бы кровавой, но хотя бы интересной.       Оба смотрели друг на друга с потаённой страстью, плохо скрытой любовной нежностью, которая вызывала приступ отвращения у Лекс.       Да, она тоже желала любви, но не в таком её сопливом проявлении. Вся соль ещё заключалась в том, что Деймон мог бы угодить всем её прихотям: его темперамент был именно таким, какой она любила в парнях. Жаль только, что сам Сальваторе считал совершенно иначе, а его вкус оставлял желать успехов. Если в Кэтрин хотя бы был огонёк и страсть, то Елена была её полной противоположностью. Измученный взгляд (ясно, почему Стефан повелся на неё, ведь сам недалеко ушёл), вечная «дама в беде» и тот ещё магнит для неприятностей.       Лекс никогда не вмешивалась в дела двойника. Она бы ни за что не стала спасать её, даже если и ради Деймона. Эта девчонка была ей поперёк горла, чего она, впрочем, и не скрывала. Наверное, потому Гилберт её сторонилась, а у Лекс из-за этого появлялась время от времени насмешливая ухмылка.       Виновник её родоначальных мысленных терзаний словно услышал эти громкие обвинения в разные адреса, появившись позади девушки. Она услышала лишь тихие шаги, которые любой другой в доме вряд ли бы распознал. Но её нюха коснулся знакомый мускусный аромат с нотками знакомого бурбона, который и душил её, и дарил наслаждение. Иногда ей даже хотелось — в чём она никогда в жизни не признается никому — закрыть глаза и забыться в этом запахе, чтобы пропитать им лёгкие дополна.       Намёк на кроткую усмешку исчез, оставляя в глазах равнодушие. Как бы она ни старалась снова нацепить маску — всё бестолку. Перед кем ей стараться? Перед тем, кому всё равно на её эмоции и чувства?       Так, по крайней мере, девушка считала до сих пор, невзирая на случившееся. А вот Деймон, как только она развернулась к нему с выгнутой бровью, внимательно просканировал её лицо. От этого отстранённого вызова в пустых глазах до прямой линии губ, которые он привык чаще видеть в изгибе усмешки. А сейчас — ничего. Наигранное спокойствие.       Лекс была той ещё актрисой, но Деймон и не думал, что за эти несколько дней почувствует, как ему не достает её язвительности. Он и не думал до недавнего времени — а девушка бы пошутила, что он в принципе никогда не думает, — что так привык к такому её поведение. Так что это равнодушие почти ударило где-то за рёбрами.       — И что ты тут делаешь?       — Жертвую городом, — фыркнула она, делая ещё один глоток из бокала.       Поймав его выразительный, почти смешливый взгляд, она закатила глаза.       — О, прости, оговорилась. Я имела в виду жертвую для города.       — Не то, чтобы я был против, реши ты даже сжечь здесь всё дотла, — ухмыльнулся он, приблизившись к ней. Вот только в ответ получил беглый взгляд, который очертил то пространство между ними, и незаинтересованное хмыканье.       Его челюсти сжались.       — Расслабься, Деймон, — произнесла она, заставляя его как бы прийти в себя, проморгавшись. Он непонимающе посмотрел на неё, подумав, что она заметила его напряжение. — Я тоже живу тут и на моём счету приличное число ноликов. Так что сбавь обороты, родной, я тут не по твою душу.       Вовсе нет. Она даже не обратила внимание. Поступила с ним так же, как он поступал с ней продолжительные годы.       Вся ирония заключалась теперь в том, что Деймон буквально, сам того не осознавая, поменял их местами. Но так он почувствовал себя хоть немного в её шкуре.       Алекса обернулась к нему снова спиной, делая вид, что её заинтересовала вся эта толпа неудачников, каждый из которых чувствовал себя чем-то значимым. Мол, вклад в ячейку общества только потому, что приглашён на светский раут. Как дёшево.       Вместе с тем Деймон, всё ещё стоящий немного позади, обратил внимание на оголённую спину девушки, а именно — на лопатки. Сама Лекс, когда выбирала это платье, благополучно проигнорировала — а, может, и забыла — о татуировке. Сейчас это могло показаться кому-то демонстрацией, а Деймон видел в этом отстранение. Она просто забила болт на том, что их связывают эти дурацкие птицы. Символ свободы. Как же. Брехня собачья!       Взгляд его так и прожигал тонкие контуры нескольких птиц. Он знал этот рисунок наизусть. Если ему дадут в руки карандаш, то даже со своими ничтожными навыками рисования Деймон сможет изобразить внсе в мельчайших деталях. Он с закрытыми глазами мог бы воспроизвести точный вид её лопатки с меткой и обязательно ещё маленькую родинку, которая располагалась прямо под самой нижней птичкой. Почти у черной тонкой линии.       Девушка на что-то отвлеклась, дёрнув головой, отчего длинные волосы полностью перекрыли ему обзор на татуировку. Мужчина пришёл в себя, поднимая глаза на её макушку.       Натянутая лукавая ухмылка снова скользнула по его выразительным губам.       Пора было заканчивать это представление.       — Вот как. А я-то уж было подумал, что ты наконец соизволила навестить своего парня.       Он намеренно акцентировал на этом внимание, желая пойти другим путём. Вывести её хоть на какую-то эмоцию теперь стало делом принципа.       Алекса повернулась снова. Ему почудилось, что глаза её даже игриво сверкнули. В таком знакомом азарте. Но лишь только он попытался вглядеться в них глубже, как подумал, что взаправду показалось. Игры разума, который жаждал увидеть подобное.       В её глазах прежнее равнодушие.       Взор оценивающе мазнул по силуэту девушки, задерживаясь на границах талии, что плавно переходили в округлые выпуклости бёдер. Вырез декольте был вполне невинным, даже не открывая небольшую грудь, что, на самом деле, ничуть не вязалось с личностью девушки, но ему понравилось. Этакий намёк на целомудренный вызов. Броский и в то же время отчасти скромный.       Алекса была хороша и всегда знала, как это подчеркнуть.       Он это тело знал наизусть. Знал, отчего она вздрагивает; знал, где нужно поцеловать, чтобы возбудить сильнее; знал, как именно ей нравится получать удовольствие. Деймон, оказывается, знал её намного лучше, чем задумывался раньше.       Но он никогда не помышлял до этого момента, что будет вспоминать о таком почти с нетерпением. Почти с болезненной тягой вернуть.       — То, что на дворе двадцать первый век, вовсе не значит, что я буду становиться той девушкой, которая бегает за мужчиной. — Алекса снова вызывающе вскинула брови, едва не обронив смешок. Естественно, она видела, как он смотрел на неё. Но если позволит себе повестись на это, то всё рухнет, не успев начаться. — Ты мужчина, так что ты и проявляй инициативу. Это ведь тебе в первую очередь надо было.       — Я буду, — почти сразу отрезал он, подняв на неё свои голубые глаза, в которых она — какой позор — как неопытная девчонка тонула. — Пожалуй, начну прямо сейчас. — Деймон бесцеремонно, когда ему надоела эта ходьба вокруг да около, притянул девушку к себе за талию.       Алекса врезалась в него, рвано выдохнув. Готова была признать — не ожидала. Это стало первым признаком слабости, из-за чего она посетовала мысленно на себя, ругая. Её ладони упёрлись в крепкую грудь на автомате, поверх чёрного пиджака, а боковым зрением Девер заметила, как та самая Елена, ради которой всё это шоу и было устроено, смотрела на них, замерев на месте. Словно не могла определиться, всё равно ей или подобное зрелище вызывает неприятную тоску в сердце.       В этом все беды Деймона и заключались. В долбаном милом личике и непостоянстве выбора.       Алекса же была однолюбом. У неё если имелись чувства, то их никто не смел перебить. Это же стало её проклятием.       Почти ожидая, что Сальваторе тоже заметит Елену, Алекса посмотрела на него. Но, к своему удивлению, застала его полностью увлечённым ею. Ни Еленой Гилберт, чьё лицо она проклинала на чём свет стоит. А ею. Той, к которой у него было всегда переменчивое настроение.       Он так же, как и она, то любил её ночами и, бывало, даже по утрам, то ненавидел до скрежета в зубах, искренне не понимая, как два столь вспыльчивых и собственнических вампира нашли друг друга и в то же время сторонились.       У судьбы было извращённое чувство юмора. Ей явно надоело это клише «противоположности притягиваются», оттого она свела двух совершенно одинаковых людей.       Лекс искоса заметила ещё несколкьо любопытных взоров. Она не сомневалась, что слух об их романе разлетится по городу быстрее, чем она передвигалась со своей вампирской скоростью.       План Деймона работал — на них обращали именно то внимание, которое и должно быть. Вот только почему Сальваторе внезапно стал слеп к миру, а к ней — нет?       Почти коснувшись её губ своими в наглом поцелуе, Деймон растратил всю свою напускную весёлость. Осталась только сосредоточенность. Он словно ждал, что она сейчас отпихнёт его и врежет по морде за такую своевольность.       Но девушка стояла неподвижно, заключаннная в его крепкие руки и пленительные глаза. Ей нравилось это и отрицать факт было трудно.       Сперва вампир подумал о том, что это действие точно вытащит из её закрытого отныне сердца хоть намёк на правдивость. А потом, как только её нечёткое дыхание опалило его кожу, он почти мученически застонал, осознавая, что желание поцеловать её и впрямь исходит из простого желания.       Не из-за тех зевак, которые в любопытстве оглядывались на них, словно только Деймон и Алекса были главным центром этого дома. Даже не из-за факта их фиктивных отношений, которые для всех официально подтвердились. А из-за грёбаного желания, пульсирующего по венам жгучим ощущением.       Он хотел эту девушку. Глупо было отрицать, что она привлекала его как мужчину. Лекс была красива. Да что там — она была тем редким случаем, когда притягивала внимание независимо от того, в каком виде появлялась. Приди она на это чёртово мероприятие даже в мешке и без укладки — всё равно не смогла бы испортить свою красоту.       Но то действительно было раньше. За всей этой погоней за настоящей Лексой вампир нашёл в себе зерно здравомыслия и принятия.       Деймон привык.       Он в самом деле привык, что Алекса Девер с ним почти всегда рядом. Какие бы обстоятельства ни складывались между ними и как бы близки они иногда ни были к убийству друг друга. Но её присутствие рядом сложило в нём чёткое понимание, что так и должно быть.       М-да, узнай Лекс, о чём он думает, снова бы назвала его дураком.       Те птицы, что идентично рисовались на их лопатках, были не зна́ком оков. Они и близко не были тем символом свободы. Но они олицетворяли их привязанность.       Жаль, конечно, что до Деймона это дошло только после того, как Девер ему раскрыла глаза спустя… сколько там лет она скрывала от него своё сердце?       Татуировка появилась давно, и он почувствовал себя настоящим кретином, что всё это время так беспечно отзывался об их метке прямо ей в лицо, не ведая, как это ранит уже зародившиеся чувства девушки.       Но теперь он не будет таким идиотом. Тем более когда многое стало очевидно. Как и его чувства, которые, оказывается, имелись в чёрном сердце по отношению к Лекс. Им просто нужен был стимул, чтобы открыть глаза Деймону. Он, наконец, разглядел свою наречённую не в Гилберт — бедной овечке с ласковым взглядом, а в девушке с огоньком, который нравился ему гораздо больше, чем нежность Елены, кою она никогда бы ему не подарила в такой дозе, сколько ему необходимо.       А Лекс могла предоставить всю себя без остатка. Она хотела этого. И он это понял.       Алекса сразу же, как только его губы почти накрыли её рот, как ни в чём не бывало отвернула лицо. Едва сдерживая улыбку, девушка обвела любопытную толпу мимолётным взглядом.       Вот, кажется, одноклассники той самой Елены в компании растерянного от этого зрелища Тайлера Локвуда. Лекс знала, что он питал к ней интерес. А вот Кэролайн Форбс со своей мамой. Но если шериф была почти отстранённой к интрижкам Деймона Сальваторе, уже привыкнув к безнравственности друга, то младшая Форбс, эта малышка-Барби, смотрела, раззинув рот.       Вряд ли она могла предположить, что такие, как Алекса и Деймон, вообще когда-то сойдутся. Мало кто вообще знал о том, что они оба имели одинаковые тату.       А вот и сама Елена уже в объятиях Стефана. Тот обеспокоенно и слишком внимательно смотрел на свою девушку, а карие глаза той бесстыдно были устремлены на них.       Злорадство взыграло невероятно торжественным кличем в груди вампирши. Она даже хотела по-детски показать двойнику язык, мол, знай своё место, но сдержала этот позыв.       Хотелось также до зуда в коже указать Деймону в ту сторону, показать, что его задумка работает. И так бы она, несомненно, разрушила флёр, витающий над ними в эту минуту. Снова бы вернулась к той себе, которая была отстранённой.       Поэтому девушка не стала.       Если этот миг станет последним в её жизни, когда она может так наслаждаться близостью Деймона, то пусть этот момент растянется подольше. Даже если потом она пожалеет. Даже если ещё не знает, какие мысли витают в голове самого́ Сальваторе. Он уже не намеревался так просто отпускать вампиршу. Не тогда, когда признал свою ошибку и желал исправиться, что уже было истинным чудом в его лице.       Деймон так и замер, смотря на неё после так и не случившегося поцелуя. Девушка будто решила поиздеваться. Отомстить за ту малую частичку боли, что он причинил ей по неосторожности. Мужчина словно не мог поверить в то, что она впервые отказала ему в банальном поцелуе.       Их страстные ночи были куда очаровательнее и похотливее, чем это невинное с виду касание. Тем более когда публика уже сделала свои выводы и всё, казалось бы, стало ясно. Продолжай спектакль. Но нет. Девер была непреклонна, похоже, всерьёз решив поступить его примеру — наплевать.       А мужчина впервые был зол на то, что она приняла такое решение. Взяла и согласилась с ним, чего не делала никогда!       Хуже было как раз то, что он сам ей посоветовал так поступить!       А что бесило ещё больше — Деймон бы поступил точно так же.       — Для тебя поцелуи на публику стали чем-то постыдным, дорогая? — сделал он вид, что вся эта ситуация ничуть не задела его самолюбие и какую-то потаённую точку в груди.       — Что ты. Просто это так вульгарно, что ты на глазах у всех этих людей пытаешься чуть ли не заклеймить меня. А я, уж прости, свободу люблю. А ты принимай меня такой, какая я есть. Поцелуи ведь не обязаны входить в фиктивные отношения?       — Никто из здесь собравшихся с тобой не согласится, — фыркнул он, чуть крепче сжимая девичью талию.       — А жаль. Обжимания и все эти близкие моменты зря недооценивают. Но мне кажется, что народу всё же достаточно увидеть нас в таком положении.       Прозвучало, как удар хлыста, заставляя его сжать зубы почти до скрежета.       «Фиктивные отношения». Не прошло и недели этого фарса, а ему это словосочетание уже резало слух.       Лекс — чертовка. Отыгрывается теперь, как может.       Высвободившись из кольца его рук, Алекса напоследок подарила ему свою очаровательную улыбку, заработав его прищур. Она почти даже рассмеялась, но вовремя опомнилась.       И всё же лёгкая горечь фальши едва не заставила его скривиться, и в то же время вампир возжелал видеть эту улыбку чаще. Вместо той пустоты, кою она решила принять. Видимо, больше не находя причин таить надежду на взаимность.       Деймон знал, что если не предпримет ничего, то потеряет её уже навсегда. Их метки ничего не исправят, если чувства погаснут. А вампирическая вечность станет ещё одним проклятием.       Удаляясь дальше, Лекс прекрасно знала, что его взгляд следует за ней по всему дому. А у неё сошёл с лица весь намёк на притворство, оставляя оттенок той лёгкости и в то же время тяжести. Наслаждение тем кратким мигом испарилось, оставаясь только приятным, но немного болезненным воспоминанием. Его она ещё не раз будет воспроизводить в голове.       Просто чтобы помучить себя сильнее, видимо.       «Отвлеклась, подруга? Помогло тебе это дурацкое пожертвование?» — мысленно причитала девушка. — «Лучше бы себе пожертвовала что-то, а не чем-то».       Она и не думала, что несколько минут в обществе Сальваторе вызовут такой эффект. Но с той ночи и правда что-то надломилось в ней. Стараться скрыть очевидное, возможно, будет сложнее. Но ещё сложнее станет, если она не станет этого делать вовсе. Потому что в конечном итоге не выдержит.       А смотреть на Деймона, пока он очарован лицом, кое она терпеть не могла, было ниже её гордости. Поэтому девушка не станет. Пусть сердце и будет разбито, но так сильно унижать себя какой-то школьнице она не позволит. Так что Деймон либо решает, либо «до свидания».       Взгляд Елены на них в тот момент она тоже не забудет. Не забудет и то, как Деймон смотрел на неё. Но на этом волшебство момента заканчивалось.       Всё. Стоп. Снова полный ноль.       Уж лучше и впрямь захлебнуться своими дурацкими чувствами. Они были неуместными и навсегда такими останутся. Алекса просто воспользуется шансом вечности, чтобы забыть, отвлечься, найти хоть временную замену.       А для Деймона же это встанет только костью в горле. И как бы велико ни было её желание действительно посмотреть, как он задыхается, но это уже были бы вытекающие последствия её слабости.       А она не слабая. Просто влюблённая дурочка.       Сегодня Алекса в который раз убедилась, что любовь — это зло в чистом виде. Это чувство прекрасно, когда имеет взаимность. В ином случае оно умело пытает.       Ты либо выиграешь в борьбе за чужое сердце, либо потерпишь поражение.       Сегодня Алекса и победила, и проиграла.       А Деймон осознал, что у них всё только впереди. Намного лучше, чем просто «хорошо». Потому что он принял её чувства и раскрыл свои для самого себя.

«…не можем быть с тобой, но вопреки».

***

«Нас навсегда запомнят эти стены,

Как громко танцевали на столе мы.

И снова инстаграмный story telling,

Покажет всем, чего они хотели».

©XNOVA — Фиолетовый дождь