Металл и кардиган

В школьном коридоре пахло потом, дешевым лаком для волос и всеобщей усталостью. Крисси Каннингем, словно лебедь, плывущий по мутной воде, скользила мимо шкафчиков, на автомате улыбаясь знакомым. Ее идеально уложенные светлые волосы лежали на плечах ровно настолько, насколько это одобрялось в негласном кодексе чирлидерш. Розовый кардиган и юбка - униформа прилежной девочки из хорошей семьи. На углу, у фонтанчика с водой, стоял он. Эдди Мансон. Гнездо на голове вместо прически, потертая косуха, даже в теплую погоду, и джинсы, которые, кажется, видели лучшие времена еще до того, как Крисси пошла в первый класс. Он что-то яростно жестикулировал перед Гаретом и Джеффом, расписывая, вероятно, очередную легендарную партию в «Подземелья и Драконы». Короче говоря, компания неудачников, как называет парень отличницы - Джейсон. Завидев Крисси, Эдди не стал отводить взгляд, как делали другие. Наоборот, он посмотрел на нее в упор. Не с вызовом, а с каким-то спокойным, чуть насмешливым интересом. Крисси всегда чувствовала себя под этим взглядом неуютно. Слишком пронзительным. Слишком видящим насквозь. Она ускорила шаг, сжимая в кармане кардигана смятую двадцатку. У Джейсона сегодня важная игра, и он будет слишком занят, чтобы говорить о ее проблемах с матерью, о чувстве, будто она задыхается в этом идеальном мире. А ей нужно было забыться. Хотя бы на час. Встреча была назначена у него в трейлерном парке, на стоянке «Форест Хиллз». Подходя к знакомому слегка покосившемуся жилищу, Крисси чувствовала, как каблуки ее туфель проваливаются в мягкую лесную почву. Она постучала условным стуком: три коротких, два длинных. Дверь распахнулась. Эдди стоял в проеме, без куртки, в черной футболке с облупившимся принтом какой-то метал-группы. В воздухе пахло дезодорантом, чтобы замаскировать запах травки и старых носков. — Кристин, — протянул он, растягивая губы в ленивой улыбке. — Какими судьбами? Королева школы решила навестить тёмные земли? — Крисси, — машинально поправила она, заходя внутрь. — Не начинай. Внутри было тесно, но уютно в своей хаотичности. Повсюду множество кассет, плакаты с «Iron Maiden» и «Black Sabbath», стопки листов с пометками для D&D. Эдди плюхнулся на продавленный диван, жестом приглашая ее сесть в кресло напротив. На журнальном столике лежал приготовленный для нее пакетик. — Товар, мадам, — он пододвинул его к ней. — Высший сорт. Для уставших принцесс. Крисси взяла пакетик, пряча его в карман, но не уходила. Она смотрела на него. На то, как он сидит, развалившись, в полной гармонии с собой и этим бардаком. — Чего зависла? — спросил Эдди, доставая уже раскуренный косяк. — Сделать это здесь боишься? Чтобы запах травки не впитался в твой свитер? — Он хмыкнул, но беззлобно. — Садись. Расслабься. Я не кусаюсь. Она должна была отказаться. Должна была уйти. Но ноги сами подогнулись, и она села на край дивана, поджав под себя ноги и стараясь не касаться его. — Дай, — тихо сказала она, кивая на косяк. Эдди удивленно приподнял бровь, но протянул ей бычок. Крисси сделала короткую, неумелую затяжку, закашлялась. В висках застучало. — Полегче, малышка, — он забрал косяк. — Это тебе не шампанское на выпускном. Это грузовик с кирпичами. — Я устала, — вырвалось у нее вдруг. Глухо, в пространство. — Так устала, что хочется выть. Эдди молчал. Он просто смотрел на нее, и в этом взгляде не было привычной глупой насмешки. — От чего? — наконец спросил он тихо. — От того, что ты самая популярная девочка в школе? Что у тебя самый крутой парень, который таскает тебя на руках? Что твоя улыбка освещает этот гребаный мир? Каждое его слово было ударом. Он не издевался, он спрашивал. И от этого было еще больнее. — От того, что я не я, — прошептала Крисси, и глаза ее защипало. — Я марионетка. Мама дергает за ниточки «будь отличницей», Джейсон дергает за ниточку «будь идеальной девушкой», школа дергает за ниточку «будь королевой». А где Крисси? Где я? В комнате повисла тяжелая тишина. Было слышно только прерывистое дыхание. Эдди вдруг потянулся к гитаре, стоящей у дивана, и тихо, почти без усилий, тронул струны. Он заиграл что-то медленное. Не ту тяжесть, которую ждешь от его образа, а что-то текучее, грустное и невероятно красивое. — Это кто? — спросила Крисси, шмыгнув носом. — Дилан, — ответил Эдди, не поднимая глаз от грифа. — «Knockin’ on Heaven’s Door». Версия для грустных девочек. Играл он долго. Минут пять. Крисси сидела, закрыв глаза, и чувствовала, как наркотик легким туманом окутывает мозг, а музыка проникает в самую душу, смывая накопившуюся грязь. — Спасибо, — сказала она, когда он закончил, и ее голос был хриплым. — За что? За музыку или за дурь? — усмехнулся он, откладывая гитару. — За то, что не спросил, в чем дело. И не посоветал просто улыбнуться. Эдди посмотрел на нее долгим взглядом. Таким, от которого у Крисси сжалось сердце. — Крисси, — позвал он. Она подняла глаза. — Знаешь, в чем разница между нами? Ты боишься, что твой мир рухнет, если ты сделаешь неверный шаг. А я знаю, что мой мир - это куча мусора на свалке. И мне на него плевать. Я сам его строю из того, что есть. Хочешь совет? Плюнь на всех. Начни строить свой. Она ушла от него в тот вечер с пакетиком в кармане и странным чувством в груди. Чувством, похожим на надежду. *** Крисси сидела в кафетерии с Джейсоном и баскетболистами. Джейсон рассказывал про свою победную подачу, ребята шумно поддерживали. А Крисси смотрела в дальний угол, где Эдди, сидя на стуле верхом, что-то увлеченно рисовал в своем блокноте. Рядом с ним сидел мальчишка, кажется, Дастин Хендерсон, и они о чем-то спорили, тыча пальцами в рисунок. — Крисси? Ты слушаешь? — голос Джейсона вырвал ее из транса. — Что? Да, конечно, милый. Подача была потрясающая, — автоматически улыбнулась она. Но взгляд ее снова скользнул в угол. Эдди поймал этот взгляд. Он не улыбнулся, лишь едва заметно кивнул, словно спрашивая: «Ну как ты, держишься?». Она коротко моргнула в ответ. В пятницу вечером Джейсон повез ее в кино. По дороге они проезжали мимо леса. Тусовка у костра. Гитарные аккорды. Смех. Крисси с тоской посмотрела в ту сторону, где мелькнула знакомая кудрявая голова. Там пахло свободой. Здесь пахло вонючим адекалоном Джейсона и его собственническими объятиями. — Смотри, наши неудачники развлекаются, — хмыкнул Джейсон. — Мансон, небось, опять спаивает малолеток. Надо будет шерифу намекнуть, чтобы проверил. — А может, они просто играют музыку? — тихо возразила Крисси. — Кто? Мансон? Он умеет только орать под металл. Это не музыка. Пойдем, детка, не думай об этом отродье. Крисси промолчала. Но внутри что-то неприятно кольнуло. *** Тусовка у Крисси дома. Мать настояла: «Джейсон придет, надо быть гостеприимной. И вообще, зови своих друзей, а не сиди в своей комнате». Друзья Крисси - это баскетболисты и чирлидерши. Они пили колу, слушали Мадонну и сплетничали. Крисси разносила закуски, улыбалась, поддакивала. — А вы слышали, что этот псих Мансон опять учудил на химии? — заржал один из парней. — Засунул в пробирку что-то не то, и они чуть кабинет не взорвали! Все засмеялись. Крисси, ставящая поднос на стол, замерла. Она вспомнила, как Эдди играл на гитаре. Как его глаза были серьезны, когда он говорил про мир из мусора. — Да он просто дурачится, — неожиданно для самой себя сказала она. — Может, ему просто скучно? Повисла неловкая пауза. Все уставились на нее. — С чего ты взяла? — прищурилась одна из девчонок. — Ну... просто... он же творческий человек, — промямлила Крисси, чувствуя, как краснеет. — Крисси, детка, ты заступаешься за этого придурка? — Джейсон подошел и обнял ее за талию. — Брось. Он просто наркоман и неудачник. В этот момент Крисси почувствовала, как его рука на ее талии стала тяжелой, словно кандалы. Поздно вечером, когда все разошлись, а родители легли спать, Крисси набрала номер, который уже выучила наизусть. — Алло? — сонный, хриплый голос Эдди. — Это я, — прошептала она. — Можно... можно мне приехать? Молчание. Потом короткое: «Жду». В этот раз она надела не каблуки. Нашла старые кеды, джинсы, простую футболку. Посмотрела на себя в зеркало. На Крисси Каннингем. Потом стянула волосы в небрежный хвост. Стало чуточку легче. Внутри дома горел свет. Изнутри доносился приглушенный гитарный перебор. Она постучала. Эдди открыл, и в глазах его мелькнуло что-то вроде одобрения, когда он окинул взглядом ее простой наряд. — А где принцесса? — спросил он. — Умерла, — ответила Крисси, проходя внутрь. — Пока что. До утра. Дом сегодня пах не только дезодорантом, но и жареной картошкой. На столе стояла тарелка. — Есть будешь? — кивнул Эдди. — Сам жарил. Пальчики оближешь, если не брезгуешь. Крисси села за стол. Взяла вилку. Картошка была пересолена, но невероятно вкусной. Потому что настоящей. Они ели молча. Потом Эдди закурил косяк, предложил ей. Она сделала затяжку и на этот раз не закашлялась. — У тебя сегодня тяжелый день? — спросил он, кивая на ее джинсы. — Сменила униформу на гражданку. — Я больше не могу, — выдохнула она вместе с дымом. — Они все такие... плоские. Как картонки. Сегодня они смеялись над тобой. Говорили, что ты неудачник, который только и умеет, что орать под металл. А я... я знаю, что ты умеешь играть Дилана. И я ничего не сказала. Промолчала. — И правильно сделала, — пожал плечами Эдди. — Что бы ты сказала? Что их королева торчит у местного сатаниста? Это не лучший аргумент. — Дело не в этом! — Крисси вскочила. — Дело в том, что я... я как будто предаю тебя. И себя. Потому что с ними мне плохо, а с тобой... с тобой спокойно. Она замерла, осознав, что сказала. — Крисси, — позвал он, и его голос звучал низко и серьезно. — Я никто. Я торчок, которого терпят в школе только потому, что дядя Уэйн хорошо косит газоны шерифу. Я тот, кого твой парень хочет посадить за решетку. Ты это понимаешь? — Я понимаю, что ты единственный, кто спросил меня, что у меня болит, — ответила она, глядя ему в глаза. Он поднял руку и осторожно, словно она была стеклянной, убрал выбившуюся прядь волос с ее лица. Крисси замерла. Его пальцы, мозолистые от струн, пахнущие табаком, были такими живыми, такими настоящими. — Это плохая идея, — прошептал Эдди, но его взгляд упал на ее губы. — Знаю, — выдохнула Крисси. И он поцеловал ее. Осторожно, неуверенно, словно давая шанс отстраниться. Но Крисси, наоборот, подалась вперед, хватая его за футболку. Его губы были горячими и настойчивыми, табак смешивался с ее мятной жвачкой. Это было совсем не похоже на поцелуи с Джейсоном - аккуратные, дозированные, для галочки. Это было жадно, глубоко и пугающе. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. — Черт, — выдохнул Эдди. — Твой парень убьет меня. — Он не мой парень, — твердо сказала Крисси. — Я с ним расстанусь. Она осталась у него до трех часов ночи. Они лежали на его узком диване, он обнимал ее, и она рассказывала про мать, про давление, про страх. Он молчал и гладил ее по голове. А потом снова целовал. *** Слухи поползли по школе с молниеносной скоростью. Их видели вместе. Кто-то заметил Крисси, выходящую из машины Эдди у «Форест Хиллз». Кто-то видел их в парке. Джейсон был в ярости. — Это правда? — рявкнул он, сжимая кулаки. — Ты шляешься с этим... с этим Мансоном? Ты опозорила меня, Крисси! Моя девушка с наркоманом! — Я больше не твоя девушка, Джейсон, — устало сказала Крисси. Она чувствовала невероятную легкость. Страх ушел. — И я не шляюсь. Я... я с ним. Вокруг собралась толпа. Баскетболисты, чирлидерши, просто ученики. Все ждали шоу. — Ты рехнулась! Посмотри на себя! Ты из себя приличную строила! — орал Джейсон. — Я устала строить, — отрезала Крисси. — Прощай. Она развернулась и пошла прочь. Сквозь шепот и смешки: «Смотрите, смотрите, Каннингем тронулась», «Бросила Джейсона ради этого урода». Сердце колотилось, но она шла. В самом конце коридора, прислонившись плечом к стене, стоял Эдди. Он не улыбался. Он просто ждал. Она подошла к нему, и на глазах у всей школы, среди смешков и возмущенных возгласов, он взял ее за руку. Сплел их пальцы. — Идем, — тихо сказал он. — У нас сегодня игра. Гарет придумал новый сценарий. Там принцесса сбегает из золотой клетки и присоединяется к отряду воров и бардов. Крисси посмотрела на их переплетенные руки. Его, одетая объемными кольцами, мозолистая, темная. Ее, с аккуратным маникюром, светлая, тонкая. Такая разница. Но почему-то именно сейчас это казалось правильным. — Я не умею играть, — сказала она. — Научу, — ответил он. И они вышли из школы. За их спинами кипел скандал, рушились репутации, ломались стереотипы. А Крисси впервые за долгое время дышала полной грудью. *** Крисси сидела на полу, окруженная листами с персонажами. На ней была клетчатая рубашка Эдди, наглаженная ею же самой сегодня утром, и джинсы. Волосы были стянуты в пучок на макушке. За соседним столом Джефф, Гарет и Майк с Дастином увлеченно обсуждали ход действий. Эдди сидел во главе, размахивая руками и изображая голос дракона. — Ты входишь в пещеру и видишь горы золота! Но на страже стоит древний лич! — вещал он. — Я кидаю в него заклинание! — выкрикнул Дастин. Крисси смотрела на эту компанию. На то, как они самозабвенно спорят, кричат, смеются. Никто не смотрел на нее с осуждением. Никто не оценивал ее одежду или прическу. Гарет, когда она пришла, спросил: «Крисси, будешь колу?», словно она всегда здесь была. Эдди поймал ее взгляд и подмигнул. — Эй, народ, — сказал он, прерывая игру. — Давайте-ка перерыв. Наша новая участница пока не готова к такому эпическому сражению. Ребята заворчали, но разошлись кто за чем. Крисси подошла к Эдди, он сидел на диване, и она села ему на колени, обвив руками его шею. Он уткнулся носом в ее плечо. — Ну как ты, принцесса? — спросил он. — Не жалеешь, что променяла свою свиту на сброд? — Это не сброд, — тихо ответила Крисси, глядя на то, как Майк и Дастин делят чипсы, а Джефф настраивает гитару. — Это... это семья. У них нет второго дна. Им не нужна от меня улыбка. Им нужна я. — А мне? — спросил Эдди, чуть крепче сжимая ее талию. Крисси повернулась к нему, провела пальцем по его перстню с черепом. — А ты мне нужен, чтобы напоминать, что можно быть собой. Даже если ты носишь косуху, играешь металл и продаешь дурь школьникам, — улыбнулась она. — Эй! — притворно возмутился он. — Травку я больше не продаю. Дядя Уэйн пригрозил выгнать, если не завяжу. Теперь я только играю на гитаре и вожусь с вами, неудачниками. Он поцеловал ее. Легко, невесомо. — Кстати, — сказал он, отстраняясь. — Твой стиль, — он кивнул на ее рубашку. — Мне нравится. Хотя тот розовый свитер... он тоже был ничего. Крисси рассмеялась. Впервые за долгое время искренне, громко, счастливо. — Это был кардиган! Сейчас это уже неважно, ведь я его сожгла, – улыбнулась Крисси. – Но, честно говоря, я сначала порвала его, пытаясь придать ему панковский вид. — Боже упаси, — закатил глаза Эдди. — Лучше оставь моду профессионалам. Я научу тебя носить косуху. Они сидели в обнимку, пока компания вновь собиралась за столом. Крисси уже не была той идеальной девочкой. Она была собой. Той, что устала от фальши. Той, что нашла свой мир в этом маленьком, дымном, шумном трейлере, полном странных людей, играющих в выдуманные миры. Ей было страшно. Страшно представить, что скажет мать, когда узнает. Страшно думать о будущем. Но когда Эдди, увидев тень на ее лице, сжал ее ладонь под столом, страх отступал. Потому что теперь у нее была не только марионетка Крисси, но и настоящая, живая, дышащая. Та, которую он называл просто - Крисси.