Confession to the Devil

      22 апреля 2025 года, 9:30

      Воротник рубашки жмет. Пот стекает по лицу. Ну конечно, после того случая ее теперь все время будут отправлять на выселки в Инсадон, чтобы расследовать бытовые преступления, а вместе с этим и огромную кучу бумажной волокиты. Еще и этот приторно добрый и милый белобрысый напарник. — Рюджин-а, аккуратнее! — Хенджин подхватывает Шин в миллиметре от земли, когда та запинается об очередную кривую ступеньку в этом районе. Поскорей бы Минхо уже из отпуска вышел. — Я тебе уже тысячу раз говорила не называть меня так, — бурчит Рюджин, отмахиваясь от рук помощи в лице Хвана, — Давай быстрее, там нас уже наверняка заждалась очередная истеричка.       Взгляд цепляется за очередную бумажку на стене дома с просьбами о помощи в поиске очередного «заблудшего», на изображении Шин улавливает на удивление знакомые черты и лицо Рюджин моментально меняется с будничного «как вы все меня уже достали» на «хочется блевануть прямо здесь и сейчас».       Девушка срывает с бетонной поверхности листовку, сминает и кладет в карман, не хватало, чтобы кто-то здесь еще начал возмущаться по поводу неправильной сортировки мусора. Честно, такой мусор только сжигать, чтобы раз и навсегда, без какой-либо переработки. — Как у них совести вообще хватает, — день без возмущений для Шин — роскошь.       Еще пару шагов по лестнице вверх и они оказываются у нужного им дома. Светловолосая женщина с приторно испуганными глазами выбегает к ним на встречу, кажется, дай ей волю, она бы закричала на всю улицу о своей проблеме. Вся как на иголках. Рюджин хмурит брови осматривая с ног до головы, странноватая реакция для бытовой разборки. — Там, там, там он лежит, — кусает губы женщина, хмурит брови, будто вспоминая что-то, но взгляда от Шин не отрывает, — Не двигается, я не знаю что произошло, — и вот на этом моменте до Рюджин доходит, что дело тут явно не в чем-то обычном и будничном.       Полицейские быстро вбегают в дом и сказать, что увиденное повергает их в шок — ничего не сказать. Странно контрастирующий с жарой на улице холод окутывает их тела. Бледный полноватый мужчина с татуировками на кистях лежит в центре небольшого домика, неестественности придает и его поза — то ли он упал, то ли его нарочно уронили словно куклу, как бы насмехаясь над защитниками правопорядка.       Хенджин складывается пополам в рвотном порыве, на что Рюджин взглядом указывает ему выйти. Ей самой непривычно очень, давно она подобного не видела. Давно не осматривала мертвые тела с текущей изо рта белой пеной. — Вызывай медиков и криминалистов, — по рации сообщает Шин, — у нас очень, — делает акцент на последнем слове девушка, — нерядовая ситуация, — с тяжестью выдыхая, прерывает связь.              Она знает, что сейчас не в праве расследовать подобные случаи, но с другой стороны, они же сами сюда ее отправили. За спиной будто тенью появляется та самая истеричная блондинка, удивительно, что она такого сказала по телефону, что вызвали их, а не спецов. — Я ушла до магазина, прихожу, а мой Гювончик уже… — прерывается на полуслове женщина, даже ее голос будто становится на пару тонов выше, — он уже лежит, я думала может просто притворяется.       Рюджин смеряет ее строгим взглядом, вроде допрос еще не начался, а тут уже появляется какая-то информация. Как вообще можно было не понять, что человек лежит замертво, не может же быть она настолько глупа и инфантильна, ведь на вид ей уже лет сорок.       Девушка осматривает дом получше. Ничего необычного. Голый пол, картина семьи на тумбочке, видимо, жертва его жена и две дочери. Сложная потеря для таких семей обычно. На стене часы, кажется батарейка села и застряли на отметке двенадцать.       Одно в голове Рюджин не укладывается: женщина выходила за продуктами, а после сразу нашла своего мужа мертвым, но где тогда пакет. Его не было ни в руках блондинки, его не видно нигде в комнате. — Во сколько вы вышли из дома? — интересуется Шин, оглядывая пространство около трупа.       Взглядом примечая стакан с какой-то недопитой жидкостью, надевает перчатки, принюхивается. Странно, ничем не пахнет, но и на воду судя по образовавшимся на дне шарикам газа это не похоже. — Около двух часов назад, — уже более спокойно отмечает блондинка, пристально следя за действиями детектива.       Шин подходит к двери, осматривает щеколду — явных признаков взлома нет, по крайней мере здесь, значит жертва скорее всего сама впустила своего убийцу домой, или же тот человек обладал возможностью зайти в дом без приглашения. — Кто-то, кроме вас, мог зайти в дом? — Рюджин присаживается, внимательнее осматривая погибшего, трогать его нельзя до приезда медиков, однако кое-что удается отметить.       Верхней пуговицы на рубашке не хватает — либо ее не было уже до преступления, либо мужчина в агонии оторвал ее, пытаясь получить хоть капельку свежего воздуха, задыхаясь. Нужно будет заняться поиском.       Шин переводит взгляд на женщину, что все еще медлит с ответом. Однако сейчас ее внимание больше привлекает другая деталь. Блондинка чешет затылок, в попытках вспомнить, и ее рукав кофты слегка спадает вниз, оголяя запястье с темно-фиолетовой отметиной. Отталкиваясь от этого, Рюджин решает лучше рассмотреть лицо женщины: небольшая, уже почти зажившая ссадинка у губы, неумело перекрывается тональной основой. Для продавщиц из местных магазинов это конечно не заметно, но у Рюджин на такие случаи глаз уже наметан.       Еще одна странная деталь — при огромной эмоциональности женщины невозможно наверняка понять ее настоящую реакцию на произошедшее. Она то расплывчато улыбается одной стороной губ, то начинает тяжело дышать и тараторить все подряд. Слез Шин у нее не замечала еще с самого начала встречи. — Мой брат, Инсу, — резко заявляет женщина, — Они любили выпивать вместе. Думаете это мог быть он? — но вопрос остается без ответа, Шин продолжает анализировать ситуацию.       Встает и осматривает место, где погибший, предположительно отравился. Рядом нет ни того предполагаемого «яда», ни следов присутствия второго человека. Заглядывает в шкафы — вся посуда вымыта давно, даже возможно утром. Рюджин качает головой из стороны в сторону. — Вы отравили его потому что подвергались постоянному домашнему насилию? — вопрос в лоб, который больше похож на утверждение.       Реакция женщины не заставляет долго ждать: на ее лице наконец появляются слезы. Настоящие, совершенно ненаигранные, слезы. То многообразие эмоций уходит в небытие, остается одна, кажется, раскаяние. Однако без признания, сложно сказать что-то наверняка.       Радость почти раскрытого преступления быстро сменяется тяжелым вздохом, как только распахивается дверь. Этот дом постигает новая неприятность: двойная порция Хванов. Для этой женщины вряд ли эти белобрысые особи вряд ли означают что-то еще более трагичное, однако для Рюджин это пытка. Одного она уже научилась пресекать, но когда появляется взбалмошная сестренка Хенджина проблем обычно становится в два раза больше. Кулаки почему-то сами по себе сжимаются при виде ее. — Приветик, детектив Шин, — играючи кидает Йеджи при входе, кажется, забываясь, что она вообще-то на работе, — Начало дня, а ты уже успела довести женщину до слез, — осматривая эту картину, продолжает Хван, пока ее взгляд не опускается вниз, — А вот и кажется наш клиент. — Хватит молоть херню, Хван, займись делом и скажи мне от чего он умер, — злобно вскрикивает Рюджин, от неожиданности женщина рядом с ней чуть ли не подпрыгивает на месте от страха, — Это наша главная подозреваемая на данный момент, Хенджин, увези ее в участок для дальнейшего допроса, — командует Шин.       Когда она в таком настроении легче безоговорочно повиноваться, потому парень надевает наручники на блондинку и выводит ту из дома, в сторону их машины оставленной у подножья этого гористого района. — Ты так уверена, что тебе дадут это дело после твоих выходок? — будто насмехаясь говорит Хван, продолжая осматривать тело, — Тебе сейчас, кажется, и кражу конфет детьми не доверят, не то, что жертву насильственной смерти.       Шин пытается никак не реагировать на подобные фразочки Хван. Выдыхает, считает до десяти про себя, смотрит куда угодно, только не в сторону коллеги и на свое же счастье улавливает еще одну интересную деталь — работающий кондиционер и плотно закрытые окна. Устройство поставлено на самую низкую температуру обдува. Сегодня конечно жара, но зачем искусственно создавать настолько контрастирующую с улицей обстановку, заболеть можно да и возможно ли вообще настолько переохладить весь дом за два часа. Будто в холодильнике. Странно это. — Как ты думаешь за два часа можно так сильно проветрить дом? — игнорируя прошлый подкол Хван, задается более интересующим ее вопросом Шин. — Я тоже думаю, что его пытались заморозить, детектив, — поднимает глаза Йеджи, Шин хотела бы что-то возразить по поводу этого, но не дав ей и открыть рта, Хван произносит то, что заставляет начать все расследование заново — Судя по всему его убили почти сутки назад.       У Шин округляются глаза. Женщина врала ей. Однако о чем. Что конкретно так наивно скрывала от нее. Дыхание вновь сбивается. Мысли в кучу — она снова провалилась, она снова поспешила и конечно же ошиблась. Так ей никогда не выбраться обратно к нормальным делам из бумажной волокиты. Рюджин кусает губы, ее взгляд бегает из стороны в сторону, надеясь, что вдруг она снова найдет что-то, что наведет на верный след и цепляется за Хван, которая достает небольшую ламинированную бумажку из кармана жертвы.       Тут удивляется и Йеджи, судя по выражению ее лица ей становится явно не по себе. Глаза бегают по тексту, она сглатывает и протягивает ее в сторону Шин. Рюджин резко выхватывает улику у Хван и тут уже кажется всем становится не до смеха. Детектив Шин, наверное, Вам так наскучило растрачивать свой талант на бытовые жалобы и мелкие преступления. Вот игра поинтересней — найдите меня или я найду Вас.

Ваш давний поклонник JC

— Не думала, что среди твоих фанатов теперь и психопаты, детектив, — пытается отшутиться Хван. — В зеркало посмотри и пойми, что это не первый, — резко бросает Шин, — Узнаешь как он умер сообщи мне, — быстро собираясь направляется в двери детектив, слыша за окном звуки полицейских машин уже подъехавших спецов — И стакан на столе не забудь проверить, — дверь с грохотом закрывается, не оставляя Йеджи ни секунды съязвить в ответ.

***

22 апреля 2025 года, 12:17

— Ты обязан отдать мне это дело, Чан! — крики Рюджин, кажется, были слышны на весь участок. — Ты сама прекрасно знаешь, что верхушка будет против, Шин, мы же не хотим, чтобы по городу снова валялись трупы гражданских, пристрелянных полицейской дробью — пытается как можно размереннее говорить с девушкой старший инспектор этого участка, но еще чуть-чуть и его терпение лопнет.       Рюджин заметно напрягается от услышанной только что информации. Нервно сглатывает, оглядывается дабы убедиться, что никто больше в участке не обратил на это внимание. Что эта история вновь осталась только между ней и тем, кому она безмерно доверяет, даже если моментами этот старик начинает ее подбешивать.       Мужчина, чей возраст уже через несколько лет перешагнет пятидесятилетнюю отметку всегда был авторитетом для Шин. Был по факту вторым, не родным, но отцом девушки. Всегда следил за тем, чтобы та не попадала в неприятности, и даже после того инцидента лично поручился за Рюджин, дабы ту вовсе не уволили.       Однако сейчас детектив игнорирует его слова: начинает кричать на весь отдел, но потом почему-то резко замолкает, останавливая свой взгляд на щетине мужчины. Давно Бан Чан не видел ее настолько растерянной и эмоциональной. Он и так пытался сгладить все углы и быстро решить проблемы, которые уже возникли вместе с этим делом. Только задумайтесь: убийца угрожает уже даже не всей корейской полиции, а конкретному человеку — идеальная тема для утренних заголовков желтой прессы. — Он угрожает не им, он угрожает лично мне, — игнорируя прошлые слова Чана, уже бьет себя в грудь девушка. — Ты будешь всегда находиться под нашим наблюдением, не беспокойся, я обещаю, с тобой все будет хорошо, — полицейский кладет руку на плечо девушки, пытаясь успокоить ту, слегка поглаживает, дабы придать убедительности своим словам.       Но Рюджин не сильно беспокоит своя жизнь — ее уже охватил азарт одновременно с жутким страхом и желанием разгадать личность этого мерзавца со странными инициалами JC. Однако больше того, что ей сейчас настойчиво не дают это дело ее беспокоит только то, что убийца догадывался, что там окажется Шин, знал какое впечатление произведет его записка и будто специально устроил все это шоу с подставной уткой в виде жены жертвы.       Кстати о ней. Они же все еще не разобрались в чем была причина ее лжи, но до окончательной экспертизы Йеджи сложно сказать наверняка кто прав, а кто нет. Нельзя откладывать вариант, что если она даже и не убивала его, то знакома с убийцей и помогала ему. — И кто по твоему мнению меня захочет защищать? — без особого интереса продолжает диалог Шин, прижимаясь чуть ближе к крепкой ладони начальника. — Как кто? Твой напарник конечно же, — две пары глаз резко направились на Хенджина, заполняющего отчет о сегодняшнем случае.       Для Рюджин это предательство, она смотрит на Чана, будто не верит в то, что он сейчас не шутит. Убирает руку мужчины с плеча и делает шаг назад, мотая головой из стороны в сторону. Полицейский, конечно, понимает чем обусловлена реакция Шин, но на самом деле мало кто кроме Хенджина бы согласился на ее защиту, потому в этом случае даже Хван лучше, чем ничего. Других вариантов просто нет. — Да я лучше умру, чем буду терпеть его, — шипит Рюджин. — Не знаю как ты, но я не хочу, чтобы ты закончила как твой отец, — пытается максимально спокойно сказать это Чан.       Но реакцию Рюджин уже не остановить: ее дыхание вновь сбивается, она кусает губы, а глаза, кажется, вот-вот заполнятся слезами. Она просто не верит, что человек, которому она безоговорочно доверяла всю жизнь, именно в такой ситуации скажет именно это. — Именно с ним я и закончу как мой отец! — уже ничего не скрывая от чужих ушей, кричит девушка, — Как и полагается по всем канонам Хванов!       Она больше не намерена продолжать этот изматывающий диалог, бежит в сторону туалета, чтобы привести себя в порядок, не замечая никого вокруг себя. Будто в огромной иллюзии, которую под силам разбить только ледяной воде.       Чан лишь с тяжестью смотрит на эту сцену, глубоко вздыхает, потирает переносицу и взглядом показывает Хенджину подойти к нему, шепчет что-то на ухо, а после того, как глаза Хвана загораются и он резко начинает бежать в неизвестном направлении, слегка подпрыгивая от радости, инспектор вновь вздыхает, с легкой улыбкой прокручивая прокручивая у себя в голове то, что эти двое его когда-нибудь до могилы доведут.       Рюджин тяжело дышит, трясущимися руками раскручивает краник с водой, что быстро заполняет ее ладони. Шин прыскает жидкость на лицо, чуть поднимает голову, рассматривая себя в зеркало. Во что она превратилась: некогда один из самых востребованных детективов Кореи, сейчас опухшая от слез стоит напротив грязного зеркала с растекшейся под глазами тушью и слегка смазанной помадой в никому ненужном участке на окраине Сеула. И ведь никто в этом не виноват. Никто, кроме ее самой.       Мало того, она потащила сюда, с собой на дно, и Бан Чана — человека, который кажется готов звезды с небес достать для нее. Он на старости службы должен разбирать точно такие же бытовые дилеммы граждан, в старом, необорудованном должным образом участке, вместо того, чтобы досиживать до пенсии в комфортных условиях.       Еще и эти Хваны. Как две занозы, застрявшие глубоко в заднице. Ладно хоть с одной, истеричкой, она видится сейчас крайне редко, по особым случаям. Не то, что два года назад, когда они пересекались с ней почти ежедневно. Чан говорит, что Йеджи высококлассный судмедэксперт, на что Рюджин обычно предпочитает молчать, сложно соглашаться с чем-то или отрицать, когда не работал с человеком более двух лет. Вдруг у нее руки резко искривились.       Брат ее отдельная история. Как только из поля зрения исчезли высококлассный специалист, появился неумелый Хенджин. Он постоянно возится вокруг Шин, не дает ей и секунды спокойствия. Да уж, хоть в чем-то один другого лучше из них: Йеджи тише, но язык у нее острее, хотя какая уже разница, если они оба психопаты. Отбитые на голову психопаты. — Рюджин? Все нормально? — ну вот опять, вспомнишь солнышко — вот и лучик. — Что ты делаешь в женском туалете, Хван? — слегка дрожащим голосом произносит Рюджин, пытаясь повернуть голову в сторону ненавистного собеседника.       Однако сделать ей этого до конца не дают: чуть повернувшись, девушка замечает уже прямо перед собственным носом улыбающуюся морду светловолосого короткостриженого Хвана. Его рубашка чуть небрежно заправлена в штаны, а ботинки слегка измазаны в какой-то грязи — все что успевает рассмотреть Шин, перед тем как замечает перед собой коробку с салфетками, которую протягивают прямо ей в руки. — Вообще-то тут общий туалет, — беззаботно сообщает Хенджин, оглядываясь по сторонам. — Точно… — обреченно вспоминает Шин, перед тем как взять салфетку, чтобы поправить макияж, — Спасибо — Да не за то, кстати, инспектор сказал, что разрешит тебе взять этого, с условием, что ты будешь докладывать ему о каждом своем шагу, — слегка улыбнувшись, произносит Хван, даже не подозревая что сейчас творится в душе Рюджин.       Девушка слегка отшатывается назад в неверии: она до последнего думала, что Чан не разрешит ей ни пальчиком притронуться к этому загадочному JC, но сейчас она готова чуть ли не прыгать от счастья. Улыбка впервые за этот сложный день появляется на ее лице. Сама того не осознавая она набрасывается на Хенджина с быстрыми объятиями, начиная бесконечно благодарить того и крутить из стороны в сторону, но как только ее рассудок становится чуть четче быстро отходит от Хвана и выбегает из туалета на последок бросая неловкое «Сорри»       Кажется этот участок плохо влияет на нее — иначе как объяснить то, что сейчас в ее голове зародилась мимолетная, но какая-то уж слишком предательская мысль о том, что не все Хваны одинаковые.

***

22 апреля 2025 года, 14:34

      Первое и далеко не последнее испытание, с которым ей придется встретиться, работая над этим делом — постоянное присутствие и такое же активное участие в нем Йеджи. В последний раз, два года назад, они вместе пытались распутать не менее жестокое дело о убийце-поджигателе и даже тогда сотрудничество шло сквозь стиснутые зубы, по крайней мере так считала Рюджин. Шин точно не могла представить, что после ее оплошности она вновь сможет хоть на миллиметр приблизиться к кабинету, откуда всегда выходила с легким шлейфом безнадеги и пустоты.       Рюджин аккуратно открывает дверь в так называемую «лабораторию смерти», оглядывается по сторонам, будто бы ничего и не изменилось: трупы, холодильники, физрастворы и конечно же Йеджи. Как всегда, в идеально выглаженном халате, на котором уже виднелись пятна крови, с идеально зализанным пучком, ну и конечно же, идеальной осанкой. Она полная противоположность своего брата.       И кажется, даже руки у нее кривее не стали, кисти, покрытые белоснежными перчатками, испачканными кровью, совершенно не потеряли былого изящества. Холодный свет ламп падает прямо на лицо Йеджи, очерчивая профиль ярким контуром, что можно разглядеть каждую частичку души Хван. Девушка филигранно, как и два года назад, делает надрезы скальпелем, постоянно проверяя что-то в записях. Будто искусный скрипач, управляющий смычком — создает не мелодию, а особый рисунок, понятный только ей одной. Йеджи — настоящий ангел смерти.       Шин, пользуясь тем, что ее все еще не заметили, молча наблюдает за работой Хван. Игнорируя пронизывающий холод и ужасный запах, прикусывает нижнюю губу, привстает на носочки, чтобы лучше разглядеть процесс. Будто хищник, который боится спугнуть свою жертву. Но была ли Йеджи когда-то жертвой? Это уже совершенно другой вопрос.       Однако Хван только делает вид, что не замечает присутствие второго человека в помещении — позволяет Рюджин почувствовать, что та ведет эту игру. Да и то, что это была Шин было понятно сразу: ее «аккуратно открыть дверь» — это всегда громко распахнуть и хлопнуть для Йеджи, да и чужое дыхание в нескольких метрах от собственной спины сложно не услышать, как и давно знакомый яблочно-пряный аромат. Рюджин явно не любит изменять тому, что любит — стабильность ее все. Будто этих двух лет и не было. — Соскучилась, детектив? — из-за спины шепчет Хван, чем в моменте пугает Шин, заставляя слегка подпрыгнуть на месте от неожиданности. Йеджи медленно поворачивается к Рюджин, держа руки на весу, — Ты по работе или так, поболтать по душам? — ухмыляется Хван. — Тебе, судя по всему, не привыкать быть по локоть в чужой крови, раз с такой довольной мордой стоишь, — оглядывает ее с ног до головы Рюджин, считая эту остроумную фразу лучшим, что она выдала за сегодняшний день. — А тебя, судя по всему, мама манерам не научила, раз ты постоянно на мои вопросики не отвечаешь, Шин, — самодовольная улыбка на лице Рюджин быстро сменяется напряженными жилками вен на висках и нервным заламливанием пальцев, — У меня между прочим есть кое-что интересное для тебя. Например, ты знала, что в стакане была просто газировка, а из этой посудинки никто никогда не пил? — подходя к раковине, снимает перчатки и моет руки судмедэксперт.       Это не было отравлением. Это было спланированной деталью, которая отвлечет Шин от сути. Ну конечно, отравление — это ведь самая банальная причина на которую можно подумать в сложившейся ситуации. Преступник прекрасно знал что творится в этой семье, знал, что это могут повесить на обычное «бытовое недоразумение», все ведь буквально играло на руку убийцы: побои на теле жены, ее ложь, ну и наконец, этот демонстративно поставленный стакан. Вновь насмешка, будто он прощупывает дно, будут ли они проверять его провокацию, поведутся ли на нее и пока он очевидно выигрывает. — В его легких было обнаружено небольшое количество воды, — продолжает Йеджи, — его кто-то утопил, хотя точнее будет сказать заставили наглотаться воды, знаешь, будто в ванну или тазик его голову пихали, — смеется Хван, видимо, представляя эту ситуацию. — Тебе смешно блять? — вскипает Рюджин, — Человек умер, а ты смеешься, ненормальная! — ударяет ладонью по столу, куда только что села Йеджи, рассматривая документы о вскрытии.       Хван молчаливо поднимает взгляд на детектива, что кажется вот-вот взорвется от своих эмоций. Краснота кожи обрамляет вздувшиеся жилки вен, тяжелое дыхание и сжатые зубы контрастируют с абсолютным спокойствием и легкой ухмылкой Йеджи. Девушка полностью отрывается от документов, и придерживая голову кулаком, кусает нижнюю губу, рассматривая Рюджин. — А разве не смешно, Джинни? — также спокойно произносит Хван, — Потому что судя по моему отчету, твоя версия с той блондиночкой разбивается о простые факты. — Джинни? — еще сильнее вскипает Шин, — Брата так своего называть будешь, сучка! — Маму твою так назову, сладкая, — вновь ухмыляется Йеджи, совершенно не теряя спокойствия в отличие от детектива, что кажется сейчас просто достанет табельное оружие и пристрелит эту даму в белом на месте.       А Рюджин раздражает то, что она не может вывести на такие же эмоции Хван, что не может разрушить эту противную напускную маску спокойствия. Сейчас Йеджи безусловный победитель — она на своей территории, на должности, которую у нее никто никогда не отбирал и даже не при идиотской версии, которую Шин составила даже не ознакомившись с другими фактами. В Хван есть все, чего нет Рюджин — спокойствие, рассудительность и наконец почти полное отсутствие эмоциональности, что бесит Шин больше всего, она будто с роботом общается, а не с человеком. Будто каждый ответ и эмоция Йеджи выверены до миллиметра и не могут ничем смениться.       Хван всегда разговаривает с ней будто заведомо права в любом диалоге, будто она и вовсе не считает Рюджин равной себе, а просто посмешищем, в сторону которого можно всегда отпускать неуместные шутки, человеком, которого можно всегда попустить в глазах других людей, но прежде всего в своих.       И Рюджин не находит в себе силы на другой колкий ответ, опускает руки, тяжело вздыхает, прикусывая щеку. Долго смотрит куда-то вниз, погружаясь в собственные мысли, а после поднимает голову на Йеджи, во взгляде которой читается что-то чего она еще ни разу не видела со стороны Хванов, но стоит ей полностью поднять глаза, как-то иллюзорное мгновение быстро сменяется будничным «ничем», полной пустотой в карем взгляде. — Знаешь, я хотя бы настоящая и живая, Йеджи, — резко возникает в тишине комнаты, Шин и сама не понимает зачем говорит это сейчас, — Если тебе есть еще что сказать по поводу трупа, я слушаю, — обреченно проговаривает Рюджин. — Из интересного: в его крови был обнаружен алкоголь, значит преступник воспользовался этой слабостью жертвы, что говорит о том, что этот JC, возможно, не был уверен в своих силах, — уже без шуток проговаривает Йеджи, задумываясь о чем-то своем.       Хван поправляет рукав халата, складывает документы в специальный конверт и передает его Шин. На секунду кажется их пальцы даже соприкасаются друг с другом, теплая кожа и мозолистые руки Рюджин обжигаются о ледяной покров мягкой и бархатной кожи Йеджи. Девушки смотрят друг на друга, будто боясь того, кто же первый закончит эту игру — завершить эту напряженную встречу. — Спасибо, — сухо кидает Шин, выхватывая конверт, быстро разворачиваясь и почти выбегая из этой комнаты.       Йеджи также безэмоционально смотрит ей вслед. Опускает взгляд, казалось бы, разве не она хотела разозлить Рюджин, но что-то явно пошло не по плану, что из этого диалога точно надолго останется в ее голове, как одно из тех воспоминаний, которое застывает в голове раз и навсегда.

***

22 года назад

      Очередное задержание. Ограбление на улице Синчон. Мужчина, отказываясь ехать с остальной командой, бросается в путь на собственном мотоцикле. Скорость всегда была его лучшим другом. Однако вся эта суета уже давно не радует его — единственная мысль, которая сейчас его греет это дочь, к которую он наконец сможет забрать у Чана после смены и отправиться домой.       Шлем прячет его от внешнего шума, мужчина выкручивает ручку газа сильнее, еще немного и он доберется до места. Гул дорог становится все сильнее, кажется начинает даже звенеть в ушах, но сейчас это не страшно — главное закончить поскорее смену. Приближаясь к месту, заезжает в узкий переулок и слегка удивляется: обычно на таких происшествиях множество зевак и журналистов, а сейчас полный штиль, будто ничего и не было. Мужчина сводит брови у переносицы, оглядывается по сторонам и заметно замедляет свой транспорт.       Спустя пару минут его путь преграждается: два ребенка, не старше десяти лет, стоят перед ним и не двигаются с места, но удивляет больше другое — они будто копия друг друга. Одинаковые темные волосы по плечи, серые ветровки и ярко-синие кеды, что популярны сейчас среди детей и есть даже у его дочери. Мужчина оглядывает парочку еще раз, пока не улавливает в темноте единственное, но значимое отличие: один ребенок держит в руках пистолет. — Малявки, дайте проехать, дяде работать надо, — улыбчиво кричит, полицейский, ожидая пока дети отойдут.       Но никто не собирался сдвигаться со своего места. Вечером, в темноте переулка да и тем более за стеклом визора особо не разглядишь лица, но получается приметить, что один ребенок начинает подталкивать второго в бок, торопя. Терпение мужчины кончается, он спрыгивает с мотоцикла и приближается к детям, но оказавшись в паре метров от них застывает в ужасе: этот, казалось бы, на первый взгляд игрушечный пистолет направлен на него, а ребенок, что стоит с оружие начинает плакать. Чертовщина какая-то. — Ты забрал у нас папу, — слышится в темноте.       И полицейский соотнести не может чьего отца он вообще мог забрать. Он еженедельно арестовывал множество преступников, но ведь не из собственного желания, не потому что ему так хотелось забрать чьего-нибудь отца. Да ему бы и совесть не позволила сделать такое с хорошими и законопослушными семьями, он ведь сам имеет маленькую дочь. — Ребят, вы меня с кем-то путаете, дайте мне пожалуйста проехать, я полицейский, вот удостоверение, — достает карточку-удостоверение из кармана мужчина, демонстрируя ее детям.       Но его просьба игнорируется, вместо этого неожиданно, кажется даже для самого стреляющего, пуля пролетает в сантиметре от головы полицейского. А вот теперь становится действительно страшно. Рефлекторно мужчина в секунду достает собственный пистолет из обоймы и даже не задумавшись стреляет в ответ.       Осознание только что произошедшего приходит лишь через пару секунд. В метре от него лежит плачущий ребенок, а рядом начинает появляться лужа крови. Он же не хотел стрелять, не хотел, не хотел. Точно не в ребенка. Однако второй не спешит помочь раненому приятелю, а вовсе исчезает во тьме вместе с пистолетом.       Глаза мужчины бегают из стороны в сторону, он пытается понять что же лучше сделать. Вызывает скорую, торопливо объясняя, что ехать нужно как можно скорее, но не успевая добежать до раненого ребенка, чтобы оказать первую помощь, чувствует острую боль в области позвоночника.       Слабый удар лишает его возможности нормально передвигаться. Мужчина, крича от боли, валится недалеко от ребенка. Он понимает, что это возможно последний момент его жизни, чувствует как добивающая пуля пронзает живот, хватается за ранение, чтобы хоть немного уменьшить количество уже потерянной крови. Второй рукой тянется к карману, куда положил телефон, дрожащими, почти обессиленными руками пытается набрать номер напарника, который сейчас заботится о его дочери, поговорить с ней в последний раз, нажимает на кнопку вызова, но телефон выпинывают из рук, а убийца возвышается над ним.       В темноте не разглядеть лица ребенка, но слабо мигающие фонари, очерчивают контур глаз стоящего над ним человека. Тот самый контур, которому он отдавал свое сердце последние годы, тот, что видел на фотографиях, тот за которым наблюдал издалека, обычно пропитанный добротой и невинностью сейчас смотрит на него с преступной злобой и бездушием. — Ты…? — последнее, что успевает сказать перед тем, как раненого ребенка закидывают на спину и скрываются в темноте.       Теперь все встает на свои места. И дети, и отец, которого он у них забрал, и пистолет в их руках, но это ему больше неинтересно, куда важнее попытаться выжить, не для того, чтобы сдать этих маленьких негодников, а чтобы жизнь его собственной дочери не превратилась в кошмар. — Рюсон! Рюсон, ответь! — слышится голос Чана из динамика отлетевшего телефона, но вскоре звонок сбрасывается, оставляя полицейского в тишине собственных мыслей.       Мужчина слышит вдалеке звук нового, входящего звонка, но у него нет сил тянуться за телефоном. Его веки, будто становясь все тяжелее и тяжелее, уже не могут не смыкаться, кожа заметно бледнеет, а изо рта вытекает струя крови. Хочется просто верить, что он еще проснется, встанет на ноги и снова будет тысячи раз повторять дочери о том, как любит ее.

***

22 апреля 2025 года, 18:07

— Итак, — Рюджин бросает папку с документами на дело и присаживается за стол напротив блондинки, — Ли Ынги, мы знаем, что все, что вы успели нам сказать на месте преступления — ложь. Почему? — бескомпромиссно начинает допрос Шин, пока Хенджин, устроившийся на соседнем стуле, документирует диалог на ноутбуке. — Детектив… — блондинка неуверенно переводит взгляд на удостоверение, висящее в прозрачном картхолдере на груди девушки, и на секунду со странным ужасом замирает, будто несколько раз вчитываясь в имя, написанное прямо перед ее лицом, — Детектив, Шин, — уже более боязливо тянет женщина, — Я бы хотела поменять свои показания, — нервно кусает губы женщина. — Хорошо. Сколько действительно Вас не было дома? — вчитываясь в документы, аккуратно оформленные Йеджи, откидывается на спинку стула Шин. — Около двух дней, а это так важно? — заламывает пальцы женщина, будто постоянно пытаясь успокоиться, взгляд бегает из стороны в сторону, будто пытаясь найти самый быстро путь к бегству из кабинета для допроса. — Конечно важно, госпожа Ли! — прикрикивает Рюджин, направляя озлобленный взгляд на блондинку.       Брови Шин сводятся у переносицы, а зубы начинают потихоньку стискиваться. Ее раздражает эта ситуация: мало того, что дамочка наврала им прямо на месте преступления, так еще и сейчас задает идиотские вопросы. Мало того, эта женщина даже собраться с мыслями не может — постоянно ерзает на месте и кусает губы, ее раздражают такие люди, которые не могут в подходящий момент собраться с мыслями сделать свое дело. Как же она отличается от Йеджи, с которой Шин вела разговор всего час назад — неприятно, но зато по делу.       А блондинка не сводит глаз с Рюджин, продолжая рассматривать то ее полицейское удостоверение, то лицо, будто призрака увидела. Хенджин замечая это, начинает наблюдать за женщиной, за каждым ее резким движением в диалоге, каждой дрожащей интонацией в голосе. — Все хорошо, госпожа? — этот елейный голосок всегда вымораживал Шин, но сейчас действует даже хуже красной тряпки для быка, — Принести попить? — Нет-нет, все хорошо, давайте продолжим — тараторит блондинка, — Вы просто напоминаете моего старого знакомого, детектив Шин.       Уголки губ Хенджина слегка приподнимаются на этот ответ, на секунду Шин даже кажется, что это что-то сравнимое с его обычной дурацкой улыбкой, но пустота взгляда заставляет даже покрыться Рюджин мурашками, однако она принимает решение не обращать внимания на эту странную деталь мимики навязчивого напарника. Скорее всего парень, как всегда слишком эмоциональный и чувствительный, эмпатично проникся историей этой женщины и где-то в глубине души понимает ее переживания, поэтому приободряюще улыбается ей. В принципе, в этом весь Хенджин — глупый, странный и наивный. — Кто-то может подтвердить, что Вас не было дома? — продолжает допрос Рюджин. — Да, я была у дочерей эти два дня, — уже более уверенно говорит женщина, вероятно, перестала врать.       Рюджин наблюдает за ее реакцией на каждый вопрос и не может уловить одного еще с самого утра: ее настоящую позицию по поводу убийства мужа. Блондинка продолжает, как и утром, быстро и скомкано отвечать и странно реагировать на невербальном уровне на некоторые вопросы. Она точно что-то знает, но явно не хочет об этом чем-то говорить.       Шин пытается проанализировать все, что уже успела услышать и увидеть за сегодняшний день. Полностью картинка не складывается, но почему-то на подсознательном уровне ей кажется, если этот ублюдок JC позаботился о подставных уликах, то и вряд ли именно этот мужчина стал случайной жертвой, а блондинка главной подозреваемой по делу.       Очевидно, что убийца не она, ведь вряд ли бы эта истеричка смогла утопить такого громадного мужчину, даже если он был в состоянии алкогольного опьянения, особенно таким изощренным способом. Но в таком случае зачем ей врать, зачем скрывать свою невиновность. Значит она определенно как-то замешана в этом деле, осталось понять как.       Шин складывает пальцы в замок, кусает губы, уставившись на подозреваемую, в голове пытаясь просчитать все возможные варианты событий. В какой-то момент жутко улыбается и начинает смеяться, прижимает ладонь ко рту и будто в мании начинает смотреть на блондинку, поправляет челку, мотая головой из стороны в сторону, чем особо не привлекает внимания Хвана, но слегка пугает женщину напротив. — Хенджин, сходи запроси всю информацию о ее дочерях и вызови на допрос, оставь нас пока наедине, — их взгляды пересекаются и Хван, кивая, удаляется.       Рюджин продолжает улыбаться, осматривая женщину, пока та, кажется, чувствует себя зверьком, загнанным в угол. Шин медленно разминает затекшую шею, а после склоняет ее вбок, все также смотря в упор. Улыбается во все тридцать два, анализируя ситуацию — она приняла окончательное решение: чтобы играть наравне с психопатом, нужно мыслить как психопат. Нужно стать психопатом. — Вы ведь рады тому, что он умер, не так ли, Ынги? — вопрос, заданный медленным и плавным тоном глубокого голоса перерастает в утверждение, — Столько лет он бил вас и возможно ваших дочерей, что этот псих буквально сделал вам одолжение, прикончив вашего мужа-ублюдка, — начинает подниматься с места Рюджин и неторопливо двигается в сторону женщины, — Я знаю, жертве всегда интересно, что же произошло с ее обидчиком и могу рассказать как это произошло, если расскажете мне что знаете сами, — Шин быстрым движением руки щелкает переключателями снизу стола, выключая камеры видеонаблюдения. Тишина покрывает комнату, лишь теплое дыхание Рюджин около уха женщины звучит между ними. Она начинает свой рассказ. Сначала Ваш ужравшийся в хлам муж встретился со своей «смертью» где-то в темном переулке Инсадона       Поздний вечер. Пьяный мужчина еле передвигая ногами, забирается по лестнице в сторону своего дома. Помутненный взгляд улавливает странный силуэт за ближайшим деревом, но стоит прикрыть глаза и вот уже никого нет. Всякое может почудиться на пьяную голову.       Вдруг на его плече появляется чья-то ладонь. Мужчина оглядывается и видит перед собой тот самый темный силуэт в кустах. Человек, в полностью темной и скрывающей его личность одежде, останавливает его. А после профессионально входит в доверие — Гювон, давно не виделись! — набрасывается с объятиями «силуэт»       А мужчина и вспомнить не может откуда этот человек знает его, но раз назвал имя, наверняка, знакомый, поддается объятиям и начинает смеяться — что может еще лучше скрасить вечер, как не старый знакомый. Это и говорит нам о том, что Ваш муж не был случайной жертвой, убийца запланировал все задолго до того, как увидел пьяного Гювона. — А кто вы? — все-таки решает поинтересоваться мужчина. — Бог, — последнее что слышит Гювон перед тем, как секундомер, отсчитывающий его минуты жизни начнет замедляться. После его жестоко убили, утопив где-то в доме, где он когда-то избивал вас, где росли ваши дочки, и издевались над ним так бесчеловечно, что в порыве асфиксии Ваш муж, пытаясь получить хоть глоток воздуха, оторвал верхнюю пуговицу своей рубашки. А потом его просто заморозили, как свинину на продажу. — И знаете все легко бы сошлось, даже если это не Вы, правда тогда возникает другой вопрос: Откуда Вы знали когда его убьют? — Рюджин заканчивая свой рассказ отходит от женщины, продолжая пристально смотреть на нее.       Блондинка тушуется, но будто совершенно не спешит отвечать на поставленный вопрос — ее действительно удовлетворила та информация, которую ей сейчас предоставила Рюджин, то, что она смогла представить сама благодаря рассказу детектива. Шин еще во время своего рассказа замечала, как поднимаются уголки губ женщины в легкой улыбке, как только она начинает слышать как именно убили ее мужа. — Откуда Вы узнали, детектив, — пытается корректно выстроить вопрос блондинка после будоражащего воображение рассказа, — О том, что я хочу знать       Шин закатывает глаза, понимает, что даже эта дамочка пока что отказывается играть по ее правилам и ответа сейчас от нее не дождешься. Выдыхает и вновь пристально смотрит на блондинку, облизывает нижнюю губу, думая, как бы правильно сказать ей. Сказать о том, что она ужасная лгунья, о синяках на ее теле, которые не перекроет никакая косметика или о том, что изначально ни в руках женщины, ни в квартире не было тех продуктов, за которыми она «выходила в магазин». Вновь качает головой из стороны в сторону и разворачивается к выходу, кажется так и не найдя нужных слов.       Перед выходом Рюджин застывает на месте, ноги будто становятся тяжелее и не дают ей покинуть эту комнату, она медленно поворачивает голову в сторону женщины, что уже видимо и не ждет ответа и тихо произносит: «Просто потому что я тоже женщина, также, как и Вы»       Взгляд задерживается на полных боли глазах детектива. Момент длится недолго и дверь закрывается за Рюджин. Щелчок замка как выстрел звучит в тишине комнаты. Женщина осталась в полном одиночестве, в компании своих мыслей и чувств, копившихся годами и появившихся за последний час ее жизни.       Взгляд падает на синяки, покрывающие ее предплечья, словно паутиной расходящиеся по всему телу. Аккуратно дотрагивается пальцем до разбитой губы и ведет вверх, нащупывая старый шрам около брови. То, что она скрывала годами от всех, но не смогла утаить только от проницательного детектива, которая очевидно не по рассказам знает о чем они только что говорили. И только сейчас она позволяет себе расплакаться, сидя в полном одиночестве в холодном и жутком месте, но, наконец полностью безопасном месте.

***

22 апреля 2025 года, 22:49

      Слишком тяжелый день. Слишком много дерьма для двадцати четырех часов. Как хорошо, что после этого обхода она наконец сможет отправиться домой и отдохнуть.       Патруль последнего участка всегда дается тяжело. Пока Хенджин выруливает, Рюджин, прислонившись лбом к стеклу автомобиля, пытается не уснуть и осматривать улицы. Все статично и однообразно, ну конечно, это же Инсадон. Что тут может произойти. Убийство сегодня, но и то, только из-за того, что Рюджин здесь. Абсолютно ничего интересного.       Но что-то резко привлекает ее внимание. Пожилой мужчина в десяти метрах от них стоит и активно машет руками. Это быстро отрезвляет Шин ото сна, она подпрыгивает на месте, ударяясь головой о переднюю панель автомобиля. Девушка толкает Хвана в плечо, указывая на старика неподалеку и они останавливаются.       Шин выбегает из автомобиля в сторону мужчины и сразу же застывает. Перед ней открывается настоящий ад наяву. Языки пламени отражаются в радужке детектива. Весь переулок в огне, но это далеко не самое страшное. Прямо посреди этого ада труп мужчины, будто ритуальная кукла, привязанный за руки по разные стороны стен домов, меж которых и свершился этот ужасающий инцидент.       Ноги согнуты в коленях – он специально поставлен в позе, напоминающей молитвенную. Самое настоящее издевательство. Но хуже всего: огромное количество в области паха, что залила все пространство около жертвы. Голова обессиленно опрокинута назад. Человек наверняка видел перед смертью весь этот ад.       Рюджин сглатывает, осматривая эту картину. Отходит чуть назад и замечает на стене надпись, выведенную кровью «Не прелюбодействуй», а снизу уже знакомые инициалы – JC. Девушка от ужаса прикрывает рот ладонью, она видела достаточно много, но такое в первый раз. И тут до нее наконец доходит значение этих букв: JC – Jesus Christ. Он считает себя правосудием. Он считает себя Богом.       Но хуже становится от понимания кого так жестоко казнили. Шин подходит чуть ближе к трупу и кажется на секунду забывает дышать, нервно сглатывает, дрожащими руками доставая из кармана бумажку, сорванную сегодня утром здесь же, в этом же районе. Смотрит на изображение на листовке, а после на труп и эта, уже ненужная вещь, сама выпадает из рук и быстро поглощается пламенем.       Мандраж по всему телу не прекращается, она не может начать нормально дышать, но во рту жертвы замечает бумажку, напоминающую ту, что она уже видела сегодня утром. Быстро надевая перчатки, Шин достает эту улику, и пытаясь собраться с мыслями читает. Все жертвы хотят узнать, что случилось с их обидчиками, не правда ли, Рюджин? Не всегда правосудие справляется с тем, чтобы их наказать так, как они этого заслуживают

JC

      И только сейчас Рюджин поняла, что это начало ее личного ада.