Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Или краткое пособие, как послать эту крылатую фразу к чёрту.
7 марта 2026 г., 13:12
Everybody knows my name now,
But somethin' 'bout it still feels strange.
— Justin Bieber & benny blanco — Lonely.
Ландо стоял у трапа частного джета, страдая от навалившейся перегрузки из-за прошедшей гонки, пока бельгийская морось оседала на волосах. Гран-при Бельгии остался позади, оставив после себя тошнотворное чувство незавершённости, которое преследовало его последние месяцы. Сезон складывался удачно — даже слишком удачно, если судить по цифрам и восторженным заголовкам относительно его карьеры, но внутри Ландо сидело тревожное чувство, что что-то шло не так. Ожидания давили, из-за чего тот опасался за каждую будущую ошибку и за каждое потерянное очко (за своё тоже). Он улыбался на камеру, шутил с механиками, привычно играл роль души компании, но стоило объективам отвернуться, как улыбка сползала с лица, оставляя лишь усталость. И даже несмотря на то, что он старался быть дружелюбным и с фанатами, и с репортёрами, и с троюродным дядюшкой CEO Макларен, на него со всех сторон лилось недовольство, доходящее до лютого хейта. Иногда Ландо думал о том, что стоило дать людям то, о чём они писали: отбитого Норриса, который матюкается направо и налево, не осторожничает в словах, отбирает у всех подиумы и грубит на каждом шагу. Лесли, его менеджер, давала подзатыльник от таких мыслей вслух, но он и сам понимал, что не мог так. Не в его стиле.
Благо, Норрис практически на сто процентов был уверен, что и у остальных гонщиков всё было не так уж и гладко. По крайней мере, он надеялся на то, что в этой яме с навозом он не один. В этом сезоне жёлтые газетёнки покусали будто пчёлы. Преследовали пилотов на каждом шагу, затаивались в кустах (Ландо думал, что всё это осталось в прошлом или каких-нибудь ромкомах), пытались выведать информацию из личной жизни. Парочке пройдох и правда везло. К примеру, на прошлых выходных опубликовали статью о тихоне Аджаре, что тот проводил свои тихие вечера в компании венгерской модели. Лоусона обвинили в том, что тот, пока его девушка была в разъездах по рабочим делам, весело проводил время в компании других девушек на Сицилии. Про Льюиса и Ким Кардашьян — отдельная история. Там такой скандал разгорелся, что Ландо порой было жаль S&M Феррари, которым и без этого хватало работы. Видимо, они надеялись на совершенно другой результат — на волну хайпа, которую подтянут под Формулу-1, но… Не всегда всё шло так, как нужно было. Как и сам Норрис не ожидал, что слухи о его расставании с Дианой просочатся так стремительно. А за ним же влетел и напарник со своим расставанием с Лили. В общем, у пиар-отдела Макларен дел тоже было невпроворот. Особенно после того, как Диана решила подмять этот инфоповод под себя, раздув из этого мини-скандал. Если бы мини…
Норрис глянул на остальных ребят, которые разбегались кто куда. Макс, громко обсуждая по телефону предстоящий гольф-турнир среди компании друзей, уже скрылся на пути к салону своего самолёта, в то время как Карлос махал кому-то рукой, предвкушая безумные ночи на Ибице. Сайнс пару раз настаивал на том, чтобы Ландо последовал за ним, забыл о работе, о том, что происходило во внешнем мире, и просто отдался безудержному веселью. Ландо, глядя на него, понимал, что физически не вытянет такие каникулы. Мысли о громкой музыке, толпах людей и необходимости быть «тем самым Ландо Норрисом» вызывали приступ дурноты. Ему хотелось стать невидимкой и просто выключить бесконечный поток входящей информации. Сказал бы ему кто об этом пару месяцев назад, Норрис покрутил бы пальцем у виска. Нынешние реалии совсем другие.
Посмотрев на противоположную сторону, его взгляд зацепился за фигуру, стоящую чуть в стороне от общей суматохи. Вот Оскар то ему и нужен был. На фоне всего этого Пиастри выглядел маленьким островком спокойствия. Стоял себе, закинув рюкзак на одно плечо, и смотрел на серые облака, в очередной раз напялив на себя каменную мину. Многие принимали это за равнодушие, некоторые из знакомых Ландо принимали это за безразличие на личный счёт, но Норрис понимал его лучше остальных. Оскару не было дела до громких прощаний или показной вежливости. Если ему было неинтересно — значит неинтересно. Ему было незачем строить из себя того, кем он не являлся. Наверное, именно из-за этой черты его характера у него выросла фанатская база. Сейчас такое явно в тренде. Людям подавай холодных принцев и непристрастных рыцарей, а не шаловливых шутов и бардов.
Норрис сам не заметил, как ноги понесли его в ту сторону.
— Мне не нравится твоё заговорщическое выражение лица, — спокойно произнёс Оскар, посмотрев на подступающего напарника. — Ты опять что-то задумал? Побег из Шоушенка? Или прячешься от папарацци, которые того и гляди дверь проломят?
— Хуже, — выдохнул Ландо, останавливаясь рядом и засовывая руки глубоко в карманы худи. — Побег от самого себя — благое дело, знаешь ли. Но кажется, мне нужен сообщник…
Оскар, непонимающе на него уставившись, скрестил руки на груди. Он молчал, позволяя Ландо самому озвучить свой план на летний перерыв, не подгоняя и не задавая лишних вопросов. Пиастри догадывался, что Норрис пронюхал про его план сбежать ото всех в Прованс, но никак не думал, что тот увяжется за ним. Норрис, в свою очередь, догадывался, что Оскар прознал про его план поехать вместе с ним, лишь раз взглянув на него. Эдакий чертила-чтец мыслей.
«Брр, иногда мне становится страшно рядом с ним», — подумал Ландо, усомнившись в адекватности своего решения.
— Я слышал, ты снял виллу где-то в глуши, — Ландо старался, чтобы голос звучал небрежно. Так, вскользь. — Никаких клубов и стримов, только еда и сон. Звучит как пенсия, Оскар.
— Звучит как рай, — парировал Пиастри, поправляя лямку рюкзака. — Прованс. Ближайший сосед далеко, а самое громкое событие дня — поход на пляж. Ты умрёшь там со скуки, Ландо.
— Возьми меня с собой! — слова вылетели прежде, чем Ландо успел их обдумать. Это прозвучало жалко, почти как мольба, и он тут же попытался перевести всё в шутку, растягивая губы в кривой ухмылке: — Серьёзно, Пиастри! Я буду вести себя тихо! Буду сидеть в углу, как мебель. Ты даже не заметишь, что я там. Я просто… мне просто нужно где-то переждать и всё обдумать. Ты и сам меня должен понять, не самое лёгкое расставание вышло, да и общая картина… Ай, даже рассказывать не хочу.
От взгляда Оскара Ландо снова стало максимально неуютно. Казалось, что он видел всё: бессонные ночи, трясущиеся руки, страх, который Норрис так тщательно прятал за громким смехом. Одиночество, из которого он не мог выползти даже тогда, когда был в кругу знакомых и друзей. Мысли о том, что Диана бросила его на пустом месте, не отставали от него, цепляясь мёртвой хваткой. Всё было идеально, как он сам думал. Они были вместе почти три года, Ландо мельком раздумывал о том, а не пора ли ему стать окольцованным. Но Диана всегда думала иначе, а Норрис просто погряз в своих сладких фантазиях о спокойных отношениях, пока та хайпила на нём и зарабатывала себе аудиторию.
Оскар же, казалось, вёл себя совершенно иначе. Если в первые дни от Ландо и мокрого места не найти было, то Пиастри выглядел так же, как и обычно: непроницаемый, с иголочки, всегда говорит правильные вещи. Ни опухших глаз, ни одной слезинки. Он так и не раскололся, кто был инициатором расставания, хотя все пилоты в паддоке пытались выведать эту строго конфиденциальную информацию. Тихушник, что сказать. Норрис то сразу выдал гневную тираду о том, что его всё это время использовали как расходный материал.
Пиастри продолжал молча буравить взглядом напарника, взвешивая все «за» и «против». Норрис, не выдержав молчания, поторопил его:
— Ну же, Оскар, соглашайся. Мы так до ночи тут простоим.
— Ты и тишина — вещи несовместимые, — наконец произнёс он. — Там нет гоночного симулятора, да и интернет работает с перебоями. Я не собираюсь развлекать тебя, когда тебе станет скучно.
— Я не прошу меня развлекать, — тихо ответил Ландо, опуская взгляд на свои кроссовки.
Ветер усилился, швырнув в них новую порцию мороси. Оскар в ответ еле слышно вздохнул, капитулируя.
— У тебя десять минут, чтобы забрать вещи из самолёта Зака, — сказал Оскар, разворачиваясь к трапу небольшого чартера. — И, если ты начнёшь ныть о скуке, я оставлю тебя на ближайшей заправке. Я не шучу, Ландо.
Норрис, весело подскочив, чуть ли не обнял Пиастри за содействие и скрылся в командном самолёте, чтобы быстрее забрать свои вещи. Угрозам Оскара он охотно верил, чего б нет. Попрощавшись с ничего не понимающими Заком и Андреа, Ландо бодрым шагом вышел из самолёта и направился к чартеру, где примостился Пиастри. Внутри пахло дорогущей кожей и свежесваренным кофе. Его поприветствовали милые стюардессы, он, коротко улыбнувшись им, прошёл вглубь за Оскаром, что занял место у иллюминатора.
Пиастри тут же схватился за книгу, не став завязывать разговор. Хотя Ландо было интересно узнать, что тот думал о предстоящих гонках и борьбе за титул. У них обоих были хорошие шансы побороться за титул в этом году, поэтому все вокруг удивлялись, что они всё ещё находились в приятельских отношениях, спокойно коммуницируя друг с другом. Сам Норрис в этом ничего такого не видел. Для него всё это было нормой. Да и тем более, всё, что происходило на трассе, стоило оставлять там же. Вне гонок они такие же люди, как и все вокруг. С чего бы ему агрессировать на Оскара и тому — в ответ? Здравое соперничество — залог успешной команды. Ландо в целом было сложно представить злого, разъярённого Оскара. Натуральная глыба изо льда, которую ничего не тронет. Он даже механику, который ему колесо не докрутил на FP3 Бельгии, и слова плохого не сказал. Похлопал по плечу, утёр сопли новичку и пошёл дальше, сказав, что всё бывает впервые.
Ландо, сидя в кресле напротив, не мог места себе найти, нервно дёргая ногой, отбивая какой-то ритм по мягкому ковровому покрытию. Пальцы теребили завязки худи, то затягивая их, то распуская. Энергия внутри него бушевала, требовала выхода, но выплеснуть её в самолёте в нескольких тысячах километров от земли было некуда. Одновременно с этим его не покидало чувство пустоты и апатии. Затем он перевёл свой взгляд на Оскара, который спокойно продолжал читать книгу, не обращая внимания на его выходки. Тот был полной противоположностью урагану, который бушевал внутри Норриса. Рядом с Пиастри время текло иначе.
— Ландо, у тебя нервный тик? Чего ты всё ногой дребезжишь? От обшивки самолёта ничего не останется, — не отрываясь от чтения, сказал Оскар.
Всё-таки заметил. Ландо вздрогнул и прижал ладонь к колену, заставляя ногу замереть.
— Прости. Просто… видимо, много кофе выпил, ахах, — нервно посмеялся он, пряча взгляд от Пиастри.
— Ландо, — Оскар закрыл книгу, заложив страницу пальцем. — Мы не на брифинге или интервью — тебе не нужно оправдываться. Просто дыши и наслаждайся тишиной, хорошо? Тебе не нужно притворяться весельчаком и искать повод для разговора. Возьми книгу или журнал, в конце концов. Это отвлекает от посторонних мыслей.
Казалось, это так просто… Просто дыши, просто читай, просто не думай. Но почему-то именно эти слова, сказанные спокойным баритоном Оскара, заставили ком в горле Ландо немного ослабнуть. Он откинул голову на подголовник и закрыл глаза, вслушиваясь в шум на фоне. Норрис и до этого момента понимал, что Оскар не из тех, кто судит. Возможно, он даже не заметит, что с Норрисом что-то не так, или же сделает вид, что ещё ценнее. С ним было проще, чем с другими, и пока Норрис не мог точно ответить, почему всё было именно так. Даже несвойственная Ландо тишина была какой-то другой рядом с напарником.
Самолёт набирал высоту, унося их прочь от дождливой Бельгии и миллионов глаз, следящих за каждым их шагом. Ландо приоткрыл один глаз и увидел, что Оскар снова вернулся к чтению, но теперь уголок его губ был чуть приподнят, словно он прочитал что-то забавное. Или, может быть, он просто был рад, что Ландо перестал мешать ему своим топаньем. Одно из двух. Норрис почувствовал, как его бешеное сердцебиение замедлялось, подстраиваясь под размеренный ритм дыхания человека, сидящего напротив.
Лето только начиналось, и это первый раз за долгое время, когда Ландо правда не знал, что будет дальше.
друга напарника настолько близко.
— Знаешь, — подведя итоги в голове, заговорил Ландо. — Мне безумно нравится то, что прячется за кирпичным лицом.
Оскар медленно повернул голову в сторону британца. Его глаза расширились от удивления, в них промелькнуло множество эмоций за считаные секунды. Он не ожидал услышать такие простецкие, но и вместе с этим обезоруживающие слова. Искренность Ландо застала его врасплох, он даже не знал, что на это ответить. Пиастри ни на что не надеялся, когда каждый раз делился с напарником сокровенными мыслями. Так, чисто для того, чтобы показать, что даже если ты не замечаешь шторма, что бушует внутри людей, то это не значило, что его не было. Как Оскар и говорил раннее, опыт совместного отпуска был полезен обоим. Пиастри успел позабыть, когда в последний раз тратил время на пустые разговоры. Действительно, с кем же ещё он мог спорить до хрипоты о теории заговора и масонской династии, кроме как с Ландо. Хотя, помимо шуток и вечных подколов, всегда находилось местечко для разговоров о высоком.
Австралиец не стал отводить взгляд, всматриваясь в сияющие глаза Ландо. Ему давно не хватало тепла, которое так и сквозило от фигуры напротив. Линия плеч окончательно расслабилась, он слегка приоткрыл губы, собираясь что-то ответить, но в последний момент будто передумал. Все слова казались излишними. Только рядом со своей семьёй и Лили он мог позволить себе казаться слабым. Жаловаться на жизнь, говорить о проблемах, плакать и искренне смеяться. Просить совета в том или ином деле, полагаться на руку помощи. Возможно, это был знак судьбы? Взять этого парнишу с собой, ни на что особо не надеясь. Чтобы в его маленький круг доверия входил ещё плюс один. Оскар не знал, что ждало их в будущем, но он и не хотел знать, отдавшись этому моменту полностью и бесповоротно.
Завтрашние проблемы — проблемы завтрашнего Оскара Пиастри и Ландо Норриса. Сейчас хотелось молча рассматривать звёздное небо в хорошей компании, поражаясь красотой высоких светил.
подопечный друг находился в своей лучшей моральной форме за последние несколько лет.
— Иди уже к своему креслу, обиженный ребёнок, у нас жёсткий тайминг. Все ждут, пока ты откроешь свой рот, — скомандовала менеджер, легонько подталкивая его в спину в сторону стола, где стояли таблички с именами.
Ландо демонстративно фыркнул, отворачиваясь от неё, уверенной походкой направляясь к центральному креслу. Он был готов к любым самым каверзным вопросам и был готов защищать свои границы, что бы там не плели другие.
напарника парня, в то время как он не мог.
— Я просто подумал, сможет ли мой пиар-агент найти мне такую же прекрасную подставную подружку для отвлечения всеобщего внимания, — спокойно отозвался Оскар, следя за дорогой. — Возможно, что и мне стоило начать раздавать страстные поцелуи, чтобы повысить рейтинги среди прессы и отвлечь журналистов от обсуждения моих гоночных результатов.
Ландо фыркнул, откидывая голову на удобный подголовник. По началу он и сам был недоволен тем, что предложили ему пиар-отдел. Для него сам факт фиктивных отношений при наличии бойфренда (о котором никто не знал, естественно) казался странным, но Лесли привела кучу разумных аргументов в пользу этой маркетинговой ходки. Под напором команды он сдался, согласовав контракт с Корсейро на полгода, скосив пару месяцев. В целом, ничего сложного: притворяться парочкой, держаться за руки, изредка целовать друг друга на камеру и проводить время вне гонок вместе. Её поцелуи для Норриса ничего не значили. Никаких чувств не вызывали. А вот реакция Оскара на всё это волновала его как никогда раньше. Но, спокойно всё обсудив, они договорились, что будут закрывать на всё глаза.
— Вообще-то, этот план сработал безупречно, — задумчиво произнёс он, глядя на проносящиеся мимо огни вечернего Остина. — Статьи о Диане и изменах канули в лету за несколько дней. Так что я доволен.
— Зато теперь все глянцевые издания поносят тебя вместе с Магуи, — парировал Оскар в противовес его словам, плавно притормаживая перед красным цветом. — Шило на мыло, Ландо.
Норрис пренебрежительно отмахнулся от этих слов. Его нисколечко не задевала подобная перспектива. Его настоящая личная жизнь оставалась в безопасности, а большего он и не требовал. Он не мог представить себе картину мира, когда все вокруг узнают, что пилоты Макларен встречаются друг с другом. Ни реакцию болельщиков Формулы-1, ни собственной команды. Хотя про него и так слагают легенды про его нетрадиционную ориентацию, чего уж там.
— Это очередные предубеждения на её счёт со стороны толпы, — серьёзно ответил Норрис. — Она на самом деле очень хороший, понимающий человек. Я понял это, когда мы начали общаться немного ближе для согласования пиар-компании. Меня беспокоило то, что на неё льётся весь этот хейт от моих же фанатов, но она… восприняла это вполне спокойно. Чёрный пиар — тоже пиар. Ну, она так сказала.
Оскар ничего не ответил на его тираду в отношении Магуи, лишь понимающе кивнул, плавно трогаясь с места на загоревшийся зелёный. Если эта хитрая сделка с моделью позволяла Ландо чувствовать себя спокойно, то он был готов терпеть любые глупые слухи на их счёт. Тем более, что всё это — временно.
Ландо повернул голову в сторону водительского кресла, следя за тем, как уверенно Оскар управлял машиной. Жёлтый свет уличных фонарей периодически выхватывал из темноты резкий профиль австралийца, освещая сосредоточенное лицо. Норрис думал о том, насколько же сильно изменилась его жизнь всего за каких-то пару месяцев, проведённых бок о бок с этим удивительным парнем. Рядом с ним Ландо сам становился более заземлённым, учился контролировать собственные панические порывы, обретал ту точку опоры, которой ему не хватало все эти долгие годы. Их разницы в характерах не создавала конфликтов, удивительным образом дополняя их.
— Какие планы на вечер? — внезапно спросил Оскар, переводя тему в бытовое русло.
Ландо встрепенулся, выныривая из размышлений, вспомнив о недавнем разговоре на парковке автодрома с Карлосом и Шарлем.
— Что на счёт бильярда? На цокольном этаже отеля, — предложил Норрис, предвкушая спокойный вечер. — Отличный способ немного сбросить напряжение перед гонкой.
Оскар издал издевательский смешок, бросив на напарника быстрый взгляд.
— Ты же не умеешь играть в бильярд, Ландо, — сказал он, — Нет, если ты хочешь красиво сфоткаться с кием, то пожалуйста. Но ты проиграешь мне в сухую за минут десять. А потом начнёшь возмущаться и требовать матч-реванш до самого утра, лишая нас обоих нормального сна. Но я великодушно соглашусь на твоё предложение, чтобы ты потренировался проигрывать перед завтрашней гонкой.
Британец возмущённо выдохнул, протянул руку и уверенно отвернул голову Оскара обратно в сторону лобового стекла.
— За дорогой лучше следи, водила, — проворчал он, изо всех сил стараясь скрыть расползающуюся улыбку, глубоко натянув капюшон своей толстовки на голову, пряча в нём почти всё своё раскрасневшееся лицо.
— О, это мы ещё про твои ужасные бытовые привычки не заговорили, — продолжая шутливо поддевать напарника, сказал Пиастри, ловко перестраиваясь в соседний ряд перед нужным поворотом. — Жить с тобой в одном номере оказалось намного сложнее, чем могло показаться с самого начала. Ты чего разбрасываешь все свои вещи по комнате? А тюбик зубной пасты кто закрывать будет? И где все мои протеиновые батончики, Норрис?
Ландо выглянул из-под надвинутого капюшона, отвечая напарнику тем же оружием.
— Так ты педант сотового уровня, Пиастри! — с довольной ухмылкой парировал британец, наблюдая за тем, как машина плавно заезжала на подземную парковку их отеля. — Раскладываешь футболки по цветам, заводишь пять будильников на одно и то же время, по часу укладываешь волосы перед выходом. Мы квиты в этом вопросе, тебе придётся терпеть мой беспорядок так же, как я терплю твоё душнильство.
Оскар аккуратно припарковал Макларен на свободное место, заглушив двигатель. Австралиец отстегнул свой ремень и повернул голову в сторону Норриса, мягко щёлкая его по носу. У них впереди был целый свободный вечер, партия в бильярд и бесконечные разговоры обо всём на свете. Ландо же смотрел в глаза человека, который стал для него самым безопасным местом в этом безумном мире. Его личный шторм наконец-то утих, уступив место яркому, согревающему свету. А на всё остальное и правда можно было закрыть глаза.
— Хотя знаешь, чуть поразмыслив… — начал было британец, но его перебил Пиастри:
— Тебе нельзя думать, Ландо.
— Ты невыносим! Даже закончить мысль не даёшь, — вскипел Ландо, вылезая из автомобиля.
— Бывает, — пожал плечами австралиец, заблокировав машину.
Ах, да, Ландо Норрису придётся свыкнуться ещё и с тем, что Оскар Пиастри до сих пор крайне скуп на слова. Чёртовы австралийцы, что с них взять!
***
Гравий громко хрустел под колёсами старого Пежо, пока машина медленно поднималась по извилистой дороге наверх. Полуденное солнце палило сквозь открытые окна, нагревая салон до состояния сауны. Ландо, хоть и привык к подобной погоде за столько лет путешествий, обливался горячим потом, обмахиваясь первой попавшейся футболкой из сумки. Его тоненькая светлая рубашка из льна не спасала ситуацию, промокнув насквозь. Он постоянно оттягивал её от своего тела, пытаясь впустить порцию прохладного воздуха, однако ветер с улицы приносил лишь дополнительный зной и мелкую пыль. Таксист оказался грузным мужчиной с выгоревшими русыми волосами, он регулярно поглядывал на пассажиров через зеркало заднего вида, узнав их ещё у терминала аэропорта. Местный водитель являлся заядлым фанатом гонок, следил за чемпионатом более десяти лет, поэтому просто не мог упустить уникальный шанс поболтать с пилотами, которых повезло увидеть воочию. — Отличные результаты показали в Бельгии, ребята! — увлечённо говорил водитель, ловко поворачивая руль на узком серпантине. — С самого начала думал, что точно обойдёте всех на старте. У вас машинка в этом году что надо. Особенно заметна разница в быстрых поворотах. — Спасибо вам, мы правда старались выложиться полностью, команда проделала огромную работу с обновлениями, — отозвался Ландо, натягивая на лицо немного усталую улыбку. Норрис, несмотря на внутренние переживания, всегда находил время, чтобы пообщаться с фанатами. Он привык отдавать часть самого себя публике, считая это негласным правилом своей профессии. Другие могли с ним не согласиться, но ему было всё равно. Зато Лесли ходила довольная, хвастаясь другим менеджерам, что её пилот — идеальный подопечный, с которым практически никогда не бывало проблем. В отличие от того же Макса, к которому за словом в карман не полезешь. — А вы очень стабильны для своей позиции, Оскар, — таксист перевёл взгляд на Пиастри в зеркале заднего вида. — Как вам резина в сравнении с прошлыми этапами? Оскар всё это время неотрывно смотрел в окно на проплывающие мимо оливковые рощи, даже не пошевелившись от прямого вопроса. — Никаких нареканий, — коротко ответил он, не отрывая взгляда от живописного пейзажа за окном. Ландо не совсем понял, о какой такой «своей» позиции говорил водитель. Он списал всё это на то, что Оскара могло задеть такое высказывание, но быстро откинул от себя эти мысли. Обида и Оскар — вещи несовместимые. Здесь что-то другое. Повисла неловкая пауза, водитель попытался сгладить её тихим смешком, возвращаясь к монологу про обновления в этом сезоне. Ландо снова взял инициативу на себя, активно кивая и поддерживая беседу, пока внутри него медленно закипало раздражение. Норрис искренне не понимал причин такого поведения. Почему ему вечно приходилось брать ведущую роль в общении с прессой или фанатами? Оскар вполне мог выдавить из себя дежурную улыбку и пару приветливых слов для приличия. Водитель не сделал им ничего дурного, человек просто искренне радовался случайной встрече со своими кумирами. Ну бывает, может переволновался и не те слова подобрал, чтобы разговорить напарника. Норрис бросил короткий взгляд на соседнее сиденье, ожидая увидеть хоть каплю сочувствия к водителю, но профиль Пиастри оставался непроницаемым. Оскар просто был Оскаром, не считая нужным тратить энергию на бессмысленные разговоры с незнакомцами. В этом то и заключалась их фундаментальная разница: Ландо расплёскивал себя наружу, Оскар аккумулировал всё внутри. «Может, в этом весь секрет, почему он стремительно подбирается ко мне в турнирной таблице?», — подумал Ландо. — «Стоит поучиться…» Машина наконец остановилась у небольшой каменной ограды, из-за чего Ландо с нескрываемым облегчением выдохнул. Выйдя из машины, он взял протянутый чёрный маркер, расписался на потёртой кепке мужчины и тепло поблагодарил его за поездку. Оскар поставил свою размашистую подпись рядом, кивнул водителю в знак прощания и направился прямиком к багажнику. Они забрали свои спортивные сумки, и старый Пежо, развернувшись на дороге, скрылся за поворотом, оставляя пилотов в тишине летнего Прованса. Вилла представляла собой старый, невероятно красивый двухэтажный каменный дом. Стены здания были увиты густым зелёным плющом, на окнах висели деревянные ставни, надёжно защищая комнаты от южного зноя. Вдоль вымощенной камнем дорожки росли раскидистые кусты лаванды, чьи макушки слабо покачивались от редких порывов ветра. Водитель перед отъездом упомянул, что дикий пляж находился всего в десяти минутах неспешной ходьбы вниз по склону. Оскар закинул свою чёрную сумку на плечо, толкнул массивную дубовую дверь и первым вошёл внутрь дома. Затем он направился в дальнюю спальню по коридору, поставил вещи на деревянный пол, расстегнул молнию и, не став церемониться, начал перекладывать свои сложенные футболки на пустые полки шкафа. Закончив с одеждой, он прошёл в прилегающую ванную комнату, открыл поочерёдно холодный и горячий краны, внимательно проверил напор воды и тщательно вымыл руки с мылом. Ландо, как потерянный щенок, остался стоять посреди просторной гостиной, не зная, куда идти. Норрис медленно бродил по гостиной, касаясь кончиками пальцев грубой ткани декоративных подушек на диване, рассматривал картины с тусклыми пейзажами, трогал декоративные вещички, которым, по его оценке, было много лет. Хотя он не понимал, кто в здравом уме мог считать, что фигурки плачущих младенцев отлично впишутся в интерьер домика в Провансе. Ну, всякие люди бывают. Оглядевшись по сторонам, он заметил, что Оскар прошёл на второй этаж, не сказав ни слова. Стало даже ещё тише, чем было. Что странно, но его телефон тоже молчал: ни одного уведомления от друзей или знакомых. Он достал телефон из кармана влажных шорт, чтобы сделать пару снимком для новой истории в Инстаграм. Ну или похвастаться Карлосу, что железная стена Оскара пала, и тот взял его в свой отдых для одиночек. Однако наравне с этим возникло желание доказать всем вокруг, ушедшей Диане, да и самому себе, свою мнимую радость. Он хотел продемонстрировать прекрасный отдых, независимость от прошлых проблем и тревог. Что Норрис не из тех, кто зацикливается на прошлом. Ландо навёл объектив камеры на старинное окно, где через деревянные рамы пробивались яркие золотистые лучи. Сделав пару удачных снимков, Норрис открыл Инстаграм, но иконка загрузки всё крутилась, крутилась и крутилась, не дав нужного результата. Он нахмурил брови и перевёл взгляд в верхний правый угол, где вместо индикатора связи горела короткая надпись об отсутствии сети. Ландо начал нервно ходить то туда, то сюда, вытягивая руку высоко вверх, подходил вплотную к окнам, даже приоткрыл тяжёлые и пыльные ставни, но результат оставался неизменным. Оскар же предупреждал его о подобном исходе ещё у трапа самолёта. Но будем честны, Ландо тогда просто пропустил слова мимо ушей, сочтя их глупым преувеличением. Ну где в двадцать первом веке ещё могло быть такое, что люди могли оставаться без связи? Теперь же он убедился в том, что Пиастри был предельно честен. То есть, Норрис застрял здесь, вдали от привычного мира и ритма? Да он же отрезан от интернета и потока новостей. А как же ежедневные созвоны с бабушкой, обсуждение очередной мелодрамы, которую та смотрит по местному каналу… Онлайн Дурак, в который они с Карлосом играли практически каждый день, договариваясь о ставках перед раздачей. Да тот на нём богател и богател. Если бы перестал быть пилотом Формулы-1 — нищим бы не остался. Ну и просто следить за тем, как развивались события на фоне, он больше не сможет. Всё это помогало заглушать собственные навязчивые мысли о расставании и неудачах. Он, конечно, отписался от Дианы, но это не мешало палить её истории и публикации с другого аккаунта. Что-что, а вот эту слабину в себе он подавить так и не смог. Ландо, бросив попытки сделать так, чтобы на телефоне появилась хотя бы палка, зашёл в соседнюю пустую комнату, сбросив сумку на пол. Он бессильно опустился на край не застеленной кровати, из-за чего старые пружины громко скрипнули под его весом. Норрис обхватил голову обеими руками, массируя пульсирующие виски, пытаясь успокоить участившееся прерывистое дыхание. Ему было жизненно необходимо найти и положительные моменты в сложившейся ситуации. В конце концов, он сам навязался в эту поездку, нарушив планы напарника. Не планировал же он делить свой отпуск с шумным британцем. А Ландо сам загнал себя в эту ловушку, думая, что это идеальный вариант. Дверь в комнату приоткрылась, отвлекая Ландо от размышлений. Он поднял взгляд и увидел Оскара, который успел переодеться в чистую футболку. Тот выглядел вполне себе свеженьким и расслабленным. Долгая дорога и жара совсем на нём не сказались, да и отсутствие интернета, видимо, тоже. — Я проверил краны, вода идёт отлично, — сообщил Оскар. — Ты ещё вещи даже не разложил? — Оскар, да тут! Тут сеть не ловит… — ответил Ландо, продолжая бурлить взглядом экран телефона. — Даже сообщение маме не отправляется, ну! — Я предупреждал тебя, Ландо, мы обсуждали это ранее. Глубокая низина, сигнал с вышек сюда банально не доходит. Придётся ходить пешком на высокий холм за деревней, если захочешь связаться с кем-либо. Или запостить очередную историю, — ухмыльнувшись, добавил Пиастри. Оскар небрежно прислонился плечом к деревянному дверному косяку, скрестив руки на груди. Он понимал, что Ландо будет сложно, но ведь предупреждал же. С него взятки — гладки. — Да помню я всё. Просто думал, что ты преувеличиваешь, — Ландо сильно потёр лицо ладонями, чувствуя себя глупо. Будто только он переживал за то, что они остались в полной изоляции. — Как мы будем узнавать новости мира, как мы будем смотреть фильмы по вечерам? Как вообще возможно существовать в таком вот мире целые недели? — А что тебе не нравится? Это называется жить жизнь, знаешь такое? Спать до обеда, готовить еду из фермерских продуктов, гулять до кромки воды и читать купленные книги, — Оскар слегка пожал плечами. — К тому же, тут есть диски, раз уж ты такой ценитель кино. Тебе не помешает отдохнуть от всего этого дерьма, Ландо. Иначе просто сгоришь до конца сезона. Поэтому я и согласился. — Тут, блин, телек размером с кладовую комнату! А они до сих пор юзают двд-плеер?.. Пиастри, проигнорировав его вопрос, оттолкнулся от дверного проёма и сделал уверенный шаг в коридор, собираясь оставить напарника наедине с мыслями. Он внезапно остановился, плавно обернулся и снова посмотрел на Норриса. — Разложи свою одежду по полкам, прими прохладный душ, тебе сразу станет гораздо легче. Я приготовлю обед часам к двум, позову. — Ты умеешь готовить?.. — удивлённо спросил Норрис. — Ладно, можешь не отвечать. Вопрос глупый. Ландо молча смотрел на его удаляющуюся спину, сделал глубокий вдох и медленно побрёл к брошенной сумке. Оскар прав, нечего нюни распускать. Надо взять себя в руки и наслаждаться возможностью, когда никто в этом мире не сможет добраться до него, если он этого не захочет. Начало лежит за маленьким: разобрать вещи, принять душ и вкусно поесть. А уже дальше разбираться с тем, чем вообще можно заняться в этом… захолустье. Может, у них виды настолько завораживающие, что Норрис потом и не захочет отсюда уезжать? Попытка успокоить себя засчитана. Норрис, разложив свои вещи по пустым полкам, потратив на это занятие добрую половину часа, решил немного осмотреться. Он прогуливался по просторным комнатам, разглядывая детали интерьера, а затем вышел через заднюю стеклянную дверь на улицу. Внутренний дворик был скрыт от посторонних глаз высоким забором. Он был плотно засажен разнообразными растениями с широкими листьями, среди которых очень уютно расположилась зона для барбекю. Ландо прошёл по светлой плитке чуть дальше и оказался у просторного бассейна, отметив, что вода притягательно поблёскивала под лучами солнца. Так и манила, чертовка. Но для начала нужно было пообедать. Ландо, оглянувшись по сторонам, отметил так же и то, что хозяева дома раскошелились на качественный ремонт и дорогое обустройство прилегающей территории. Бассейн выглядел шикарно на фоне каменных стен виллы, а под удобными шезлонгами присутствовал широкий навес с густой зелёной лозой, что мгновенно придавало этому месту сотню дополнительных баллов. С его удачливостью, Ландо ставил на то, что обгорит в первый же день, а тут вон какое излишество — навес! Он сбросил свои резиновые шлёпанцы, аккуратно сев на самый край прохладного бортика, и опустил ноги в прозрачную воду. Ландо изо всех сил старался думать о самых обыденных вещах, планируя первым делом найти способ получить доступ в интернет и разузнать о доступных развлечениях в этой глуши. Арендовать автомобиль, взять Оскара подмышку и разъезжать по интереснейшим локациям Прованса. А может, если ему повезёт, он раздобудет какую-нибудь штуку-усилитель для сотовой связи, чтобы не бегать каждый раз на тот холмик за деревней. Конечно же, этот план он держал в тайне от напарника, чтобы не слушать очередные нотации о том, как важно отдыхать от «шума». Британец также лелеял слабую надежду найти в ближайшем магазине электроники пятую версию плойки. Он и от четвёртой бы не отказался, если найдётся парочка дисков. Да и он ещё неделю назад обещал Максу и Шарлю провести с ними совместный стрим для фанатов, что оставалось под большим вопросом. Ландо, тяжело вздохнув, переключил свои мысли на выбор памятных сувениров для остальных пилотов, хоть и прекрасно осознавал их ненадобность для богатеньких парней. Дело привычки. От мыслей его оторвал громкий оклик со стороны дома. Оскар вышел на открытую террасу и подозвал напарника к столу. Норрис, испугавшись громкого крика, от неожиданности сильно дёрнулся, скользнул по гладкому бортику и рухнул прямо в воду. Ландо вынырнул на поверхность, судорожно отплёвываясь от попавшей в рот воды. — Твою же мать, ну что за… А-а-а! Оскар, услышав всплеск воды, подошёл к краю бассейна, весело поглядывая на барахтающегося в воде Норриса. — Что же, в планах была паста с морепродуктами, но выловленный с пылу с жару британец выглядит заманчивее, — сказал он, посмеиваясь над его неуклюжестью. Ландо моргнул несколько раз, всматриваясь в фигуру австралийца, после чего неловко улыбнулся и поплыл к ступенькам. Ей богу, день начинал казаться ещё страннее, чем мог быть. Ещё пару часов назад Оскар выглядел так, будто не с той ноги встал, а тут шуточками раскидывается. — Признайся, ты успел пообедать без меня, раз раскидываешься шуточками направо и налево? — спросил он, забирая полотенце из протянутой руки Оскара. — Мгм, нет. А, ну вот. Так ему было привычнее. Всё встало на круги своя, а то была лишь минутная слабость. Ландо, сняв мокрую рубашку, закинул её на ближайший шезлонг, накинул полотенце на мокрые кудри и последовал за Пиастри. Тот прошёл к небольшому круглому столу на открытой террасе, успев разложить пасту по тарелкам. От прекрасного вида, который открывался с террасы, и чудного запаха у Ландо заурчал живот, потому он быстренько занял своё место напротив Оскара. Тот, положив на колени салфетку, молча приступил к еде, что не устраивало Норриса. Если не сообщения и доступ к мессенджерам, то хотя бы разговоры, так? — Выглядит просто отлично, ты сам готовил этот соус? — Ландо взял в руки вилку и посмотрел на свою порцию еды. — Да, нашёл свежие помидоры на полке. Видимо, хозяева угостили, — ответил Оскар. — Слушай, а ты видел лицо Зака на последнем брифинге? — Ландо громко рассмеялся собственным словам и указал вилкой в сторону собеседника. — Такой он смешной, когда пытается сделать серьёзный вид. — Он руководитель команды, это нормально, — спокойно произнёс Пиастри, накручивая спагетти на вилку. — Ну да, но это всё равно было смешно, он так забавно щурился, пытаясь вникнуть в суть, — Ландо не унимался, подавшись немного вперёд. — А потом эта ужасная еда в самолёте… Рис суше песка на пляже. — Рис действительно был очень сухой, согласен, — коротко кивнул австралиец, наблюдая за активным напарником. — Вот именно, они могли бы нанять нормального повара для частных рейсов, мы ведь проводим в воздухе огромную часть своей жизни, — Норрис продолжал сыпать словами в попытках вытянуть из напарника более развёрнутый ответ. — Понятно, почему Макс пересел на свой джет. В последнее время совсем забили на нас, одна курица да рыба. В мире что, не существует других видов мяса? Так и подавиться этой сухомяткой не сложно. — Экономия бюджета, — парировал Оскар, отпивая воду из стакана. — Алло, мы пилоты Формулы-1. Какая, нафиг, экономия бюджета. Могли бы купить нормальную говядину, — возмутился Ландо, всплеснув свободной рукой, чуть не задев край своей тарелки. — Тогда тебе и правда стоит прикупить частный джет, раз обыденные вещи тебя не устраивают, — Оскар протёр губы салфеткой и отложил приборы в сторону. — Может и стоило… — поник Ландо, продолжая ковыряться в своей тарелке. Все его попытки оказались безуспешными, что бы он ни делал. И с одной стороны, в тоне Оскара не было ни намёка на грубость или желания поскорее закончить односторонний разговор, но с другой… Ландо просто надоело быть активным собеседником, пока вторая сторона принимает сторону молчаливого слушателя. Монолог какой-то. Но и молчать он тоже не собирался, если отобрать у него бессвязную болтовню, то что вообще оставалось? Надо было слушать Карлоса и лететь с ним на Ибицу. Там бы ему не пришлось скучать как здесь, посреди пустырника. Ландо, отправляя очередную порцию пасты в рот, удивился звуку уведомления, пришедший с его телефона. Бросив вилку, он чуть подпрыгнул, стараясь взять телефон как можно быстрее. И глаза его не обманывали (вспомнишь лучик, вот и солнце) — на экране светилось сообщение от Сайнса, который слал ему фотографии с очередной вечеринки. — Во, чёрт! Ты видишь, видишь? — Ландо судорожно поднёс телефон к Оскару, чтобы показать наличие сети. — Ахахаха, оно живое! Ну-ка! Но стоило ему попытаться загрузить медиа, как вылезло оповещение о том, что Ландо снова вне сети. Счастье было так близко, и снова ускользнуло. — Ну не-ет, ну не может такого быть… — он уныло выпятил нижнюю губу, присаживаясь на место. — Поманили, подразнили и не дали. — Бывает. — Заладил со своим бывает, бывает, — запричитал Ландо, недовольно глядя на Оскара. — Что, других слов не существует? — Я предупреждал. Так что мне ещё говорить? — непонимающе ответил Пиастри, вставая из-за стола, чтобы убрать грязную посуду. — Да помню я всё, помню. Не злорадствуй. Оскар, подхватив и его тарелку, направился в сторону кухни, обернувшись. — Я и не злорадствую, Ландо. Учу тебя уму-разуму. — Вот только не надо, — застонал Норрис, оборачиваясь к нему, сидя на стуле. — Ты сейчас как Лесли заговорил. — Может, стоило к ней прислушаться? Ландо, повернувшись обратно к столу, не ответил на риторический вопрос Оскара, уставившись на горсельские виды, что открывались перед ним. Красиво, ничего не скажешь. По одной стороне — лазурный берег Средиземного моря, по другой — оливковые рощи. Если пройти чуть дальше — небольшая деревушка недалеко от ущелья Вердон. Но даже эти виды не спасали его о того, что бесило в людях вокруг. Сплошь и рядом. Все! Все вокруг пытались учить его, как жить. Будто Ландо какой-то гиперактивный ребёнок, за которым обязательно нужно приставить няньку. Не проводи слишком много времени в интернете; не думай о том, что мешает сконцентрироваться на трассе; думай, что и где говоришь, как ведёшь себя; будь более выборочным в отношении того, кого пускаешь в близкий круг общения. Ландо, Ландо, Ландо! Тебе пора повзрослеть — вот, что он слышал со стороны двадцать четыре на семь. Не груби, будь паинькой, показывай результат. Казалось, что всем побоку насчёт того, что думал сам Норрис. И стоило только подумать, что Оскар — единственный, кто выбивается из этого порочного круга, как он доказывал обратное. — Ладно, ещё посмотрим, — обиженно прошептал Норрис, вскакивая с места. — Меня ждёт бассейн и полный релакс. Обо всём остальном подумаю позже. Ночка выдастся славной…***
Утро началось далеко не с пения птиц или приятной бодрости. Точнее, птицы то были, и даже много. Они будто обустроили засаду британцу вблизи его окон, устроив оперный концерт. Обычно Ландо наслаждался природой матушкой, но не тогда, когда тратил всю ночь на бесконечные переворачивания, стараясь найти идеальную позу для сна. Тревожные мысли цеплялись одна за другую, пока раздражение из-за сложившейся ситуации не давало ему толком поспать. Он снова подумал о прессе и тех прочитанных обидных заголовках. Прокручивал каждый телефонный разговор с Дианой, пытаясь отыскать точку невозврата. Затем думал о том, что, может, с ним действительно было что-то не так, раз он не заметил, когда именно их отношения дали трещину. Ландо не мог поверить в то, что всё это было лишь холодным расчётом и желанием получить внимание публики. Когда-то Рейс была искренне заинтересована в нём, их отношения были теплее летнего бриза, а каждый проведённый момент вместе хотелось навсегда оставить в памяти. Или же он так думал. Но не умеют же люди настолько искусно притворяться, ведь так? Навязывать себе любовь к другому человеку, натягивать улыбку в его присутствии. И улыбку не абы какую, а которой он верил. Верил этим сияющим голубым глазам, взгляду, который пытался поймать каждую секунду. Однако… очередная статья, которая была основана на рилсе, который Диана выложила совсем недавно, перед Гран-при, разбивала все его хотелки и теории. Лесли тогда негодовала, чуть ли не собирала вещи к этой «наглой девице», которая вообразила о себе невесть что. Норрис на это лишь горько улыбался, хватая ту за плечи, чтобы она успокоилась. Ближе к одиннадцати часам он нашёл в себе силы выбраться из ямы самобичевания, вставая с кровати. Побрёл в прилегающую ванную комнату, принял душ и умылся, собираясь духом. Затем побрёл в сторону кухни, переставляя босые ноги по прохладному деревянному полу, думая о том, что неплохо было бы захватить тапочки. Несмотря на адскую жару, дом сохранял в себе прохладу, успевая остыть за ночь. Внешний вид Ландо оставлял желать лучшего: под глазами залегли тёмные круги от недосыпа, кудрявые волосы торчали в разные стороны, а лицо унылее он видел только у фанатов Ферстаппена, когда Ландо отжал у Макса первенство на его домашнем Гран-при. Ландо переступил порог просторного светлого помещения, готовясь отражать язвительные комментарии со стороны своего напарника касательно помятого вида. Ему казалось, Оскар обязательно воспользуется шансом указать на его слабость. Пиастри как раз стоял возле кухонного островка, возясь с кофемашиной. Австралиец успел поплавать в бассейне на заднем дворе, с его влажных волос периодически падали капли воды, впитываясь в ткань его светлой футболки. Завидев Ландо, он молча пододвинул тому большую кружку с чёрным кофе и тарелку с приготовленной глазуньей. Раздался писк, и Оскар, повернувшись к нему спиной, выловил хлеб с тостера, пододвинув Норрису дополнительную тарелку с хлебом и сливочным маслом. — У наших соседей домашние курочки, — произнёс Оскар, облокотившись о край столешницы, внимательно всматриваясь в Норриса. — Успел сгонять к ним за свежими яйцами, пока ты сладко дрых. Или не дрых. Ландо опустился на высокий стул, подпёр голову рукой и с максимально мрачным лицом уставился на предложенный завтрак. Внутри закипала странная смесь: вроде искренне благодарен за приготовленную еду, но в то же время его раздражал безупречный вид этого человека. Один из них мучался от жёсткой бессонницы всю ночь напролёт, пока второй успел сделать целую гору полезных дел до полудня. И в бассейне поплавал, и за продуктами съездил, и даже завтрак подал. Выглядело очень несправедливо. — Мистер идеальность снова в деле, — тихо проворчал Норрис, взяв в руки вилку, бездумно ковыряя край яичницы. — Успел встать спозаранку, познакомился с местными и даже кофе прикупил. А кто вчера твердил о том, что будет спать до самого обеда? — добавил он, откинув вилку, потянувшись за поджаренным тостом. — А джема нет? — Нет. — Ну, не всё так идеально, значит. Оскар внимательно наблюдал за нервными действиями Ландо, не спеша отвечать на провокацию, чтобы дать Ландо возможность выплеснуть недовольство. Он долго размышлял над тем, что сказал ему на вчерашнем обеде, подумывая, что мог задеть того неаккуратными фразами. Австралиец понимал тяжесть морального состояния друга, осознавая нелепость и неуместность вчерашних нравоучений со стороны. Ему следовало быть более сдержанным в своих суждениях, учитывая уязвимость собеседника. Да и Оскар на собственной шкуре понимал, что люди вокруг думают, что им виднее. — Режим диктует свои правила, — ответил Оскар, переводя взгляд на окно, за которым ярко светило южное солнце. — Я был не прав вчера, Ландо. Болтнул лишнего, не удержался. Не стоило тебе читать лекции о том, что нужно прислушиваться к мнению окружающих. Ты взрослый парень, имеешь полное право реагировать на происходящее так, как считаешь нужным. Норрис замер с вилкой в руке. Кусок яичницы плюхнулся обратно на тарелку, не дойдя до рта. Он удивлённо распахнул глаза, посмотрев на напарника, пытаясь найти в его словах подвох. Ландо думал, что они продолжат вчерашний спор. Он готовился защищать свою позицию до последнего вздоха, что, по-видимому, не понадобится. Ландо медленно положил вилку обратно в тарелку и обхватил тёплую кружку обеими ладонями. — О, как, мистер идеальность признаёт свою неправоту? — ответил Ландо, отпивая глоток кофе с кружки. — Не ожидал, не ожидал. Пойми меня правильно, мне сложно подстроиться под твой ритм. Я привык постоянно находиться на связи и получать обратную реакцию. А тут… так тихо, что ещё чуть-чуть и я повешусь от собственных мыслей. Я бы предпочёл забыть о них нав-сег-да. — Я и приехал сюда за этим, — кивнул Оскар. — Не повеситься, конечно, — запоздало добавил он и отошёл от стола, направившись к холодильнику, чтобы взять воды. — Как говорит мой психолог: такие мысли необходимо пережить и пропустить их через себя, а не прятаться за экранчиком телефона или глупыми шутками, когда тебя спрашивают «как ты, чувак?». Доедай глазунью, потом можем немного прогуляться до пляжа, если появится желание. Ландо перевёл взгляд на тарелку и, подцепив большой кусок еды, отправил его в рот, тщательно пережёвывая. Несмотря на то, что последняя реплика Оскара тоже походила на нравоучение, он не пытался навязать ему эти мысли — просто решил поделиться тем, что переживал в равной степени. Впервые за последнее время он искренне захотел поддаться чужому совету, понимая истинный смысл этой спонтанной поездки и роль Оскара во всём происходящем. Норрис твёрдо решил попытаться извлечь из этого отпуска максимум пользы для душевного равновесия, но от идеи достать плойку из-под земли не отказался. В конце концов, как игровая приставка может помешать его планам. Никак!***
Третий день пребывания на вилле расставил всё по своим местам, разрушая шаткие иллюзии Ландо относительно его способности наслаждаться добровольной изоляцией. Его переменчивая натура отказывалась принимать правила игры и навязчивое спокойствие южной провинции. Все мысли о поиске внутренних плюсов и необходимости детокса испарились под солнцем Прованса, уступая место банальной скуке. Норрис откровенно лез на стену, мерил шагами широкую террасу, наматывая бесконечные круги вокруг плетёной мебели, периодически останавливаясь у края бассейна, чтобы пнуть в него мелкие белые камушки. Каждое такое действие сопровождалось его показательно громкими вздохами, которые были призваны привлечь внимание единственного зрителя. — Он неисправим, я сдаюсь, — ответил сам себе Оскар, расположившись в удобном шезлонге под навесом. — В одно ухо влетает, а в другое вылетает. Он надел шумоподавляющие наушники и уткнулся в книгу с тёмной обложкой, которую начал читать ещё тогда, в самолёте. Австралиец мастерски игнорировал театральные страдания своего напарника, не поднимая головы и не меняя позы. Он дошёл до самого интригующего момента в книге, где раскрывалось, кто прятался за маской серийного убийцы. Не менять же это на развлекаловки для Ландо. — Ты можешь перестать мусорить в бассейн? Я планировал поплавать там после обеда, — произнёс он, не снимая наушники. Затем перевернул очередную страницу, вчитываясь в текст. — Ох, искреннее прошу прощения, мсье, но эти камни всё равно осядут на дне! Как они помешают твоим заплывам, — огрызнулся Ландо, скрестив руки на груди. Он сверлил взглядом Оскара, который невозмутимо продолжал читать, не слушая его. — Три дня, а я уже готов выть от тоски. Что ещё тут делать-то? Ты меня вообще слушаешь? Пиастри снова проигнорировал друга, продолжая вчитываться в развернувшиеся события сюжета. Ещё чуть-чуть, и он убедится в своих догадках! А там и злополучный Дейл получит по заслугам, когда его поймают. Норрис возмущённо фыркнул, отвернулся и собирался продолжить свою прогулку по периметру двора. Правда, его отвлёк до боли знакомый звук, исходящий от телефона, который он бросил на стеклянный столик у шезлонга. Глаза Ландо расширились от удивления. Он молниеносно бросился к телефону, схватил его и уставился на экран, где проблёскивало наличие сотовой связи. Он, не веря своей удаче, подскочил на месте, вытягивая руку высоко над головой. Затем прошёл дальше по террасе, подойдя ближе к бассейну, где, как ему казалось, связь была многим лучше. Нога опасно дрогнула на мокром кафеле — он едва не повторил свой недавний позорный полёт в воду, но успел неловко взмахнуть другой рукой и удержать равновесие. — Давай же, лови эту проклятую сеть, я останусь доволен и одной палкой, — бормотал Ландо себе под нос, продолжая танцы с бубном. Терпению Оскара не было предела, как он думал. Но нет, как оказалось, предел есть — Ландо только что переступил эту черту. Оскар резко захлопнул книгу, стянул наушники на шею и поднялся со своего шезлонга, двигаясь в сторону Норриса. — Ты ведёшь себя невыносимо, Ландо. Даже я уже бешусь с того, что у тебя не ловит связь, — произнёс Оскар, бросив недобрый взгляд на замершего британца. — Я в дом. Норрис, почувствовав себя глупо, виновато опустил руку, собираясь извиниться перед напарником за нарушенный покой, но Оскара уже и след простыл — он скрылся за стеклянной дверью гостиной. Британец сел на край бортика, грустно опустив плечи. Может, ему действительно стоило держать себя в руках, раз сам напросился. Он не имел права портить отпуск человеку, который согласился взять его с собой. Ландо стоило сразу обдумать все «за» и «против», прежде чем лезть на рожон. Они с Оскаром слишком разные, чтобы проводить совместные отпуска, да и он не знал, считал ли Пиастри его своим другом или хотя бы приятелем. Но раз позвал, значит, считал? Ох, он уже ничего не понимал в этой жизни. Спустя несколько минут дверь снова открылась, и показался Оскар. Ландо обернулся, чтобы извиниться, но замер с приоткрытом ртом, лишившись дара речи. Ну не мог он поверить в то, что объект его бессонных ночей находился в паре метров от него самого. Ландо бросил все попытки найти развлечение на эти дни, догадываясь, что в такой глуши плейстейшн уж точно не востребован. Он протёр глаза, чтобы ещё раз взглянуть на то, что белая коробка в руках Пиастри — это не сон и не его больная фантазия. Австралиец остановился в паре шагов от напарника, поставил коробку на землю и скрестил руки на груди, наслаждаясь реакцией Норриса. — Я знал, что так будет, я знал, — спокойно сказал Оскар, наблюдая за меняющимся выражением лица Ландо. — Твоей выдержки хватило на пару дней, но стоит признать, что это превзошло мои изначальные ожидания. Но я решил перестраховаться, чтобы ты не испортил мне весь оставшийся отдых своим нытьём. И не зря. Глаза Норриса загорелись неподдельным восторгом, он подскочил к плойке и аккуратно погладил картонную коробку, не веря в реальность происходящего. Вся его хандра испарилась за секунду. Он был готов прямо сейчас броситься на шею этому невероятно предусмотрительному человеку. Благо, что хотя бы один из них в команде думал на шаг вперёд. — Оскар, ты просто лучший напарник в истории автоспорта, я готов молиться на твоё доброе имя, — восторженно затараторил Ландо. — О, да, детка! Мы можем устроить турнир! Я сделаю тебя и на виртуальной трассе. Оу, йес! Но, вспомнив то, что дисков у них нет, а интернет — роскошный максимум, бурный поток радости оборвался так же внезапно, как и начался. Плечи Ландо поникли, он перевёл полный вселенской грусти взгляд на Оскара, который непонимающе смотрел на него в ответ. — В этом нет никакого смысла, Оскар, — произнёс он, отходя от заветной коробки на шаг назад. — Консоль бесполезна, мы не сможем ни обновления скачать, ни в сеть выйти. Пиастри закатил глаза и глубоко вздохнул. — Какой же ты всё-таки наивный, Ландо. Твоя доверчивость иногда просто поражает, — австралиец покачал головой, подошёл к коробке и поднял её за пластиковую ручку. — Как ты вообще мог подумать, что владельцы не предусмотрят наличие стабильного интернета? Тут есть вай-фай. Норрис уставился на напарника немигающим взглядом, пытаясь сопоставить полученную информацию со всеми предыдущими событиями. — Подожди. То есть, ты хочешь сказать, что здесь с самого первого дня был вай-фай, пока я страдал от того, что и сообщения отправить не мог? — медленно проговорил Ландо, не зная, какая из эмоций пересиливает его больше: возмущение или облегчение. — Ты намеренно скрывал от меня это, да? Вот подлец. — Именно так, я намеренно молчал об этом факте, — невозмутимо подтвердил Оскар. — И спешу тебя расстроить, я не собираюсь давать тебе пароль от вай-фая. Он подрублен к телику, но не больше. Хочешь интернет — лезь на холм. — Оскар! Это несправедливо! — ответил Норрис, пытаясь ухватиться за возможность. — Ещё слово, и я у тебя плойку заберу, — ответил Оскар, хватая коробку. — Молчу, молчу. Но всё же… — попытался возразить Ландо. — Так! Нам ещё подрубать её к телику, или ты передумал? — Сэр, да, сэр! — отсалютовал Норрис, открывая дверь в гостиную перед Оскаром. Ландо не заставил просить себя дважды. Он мгновенно забыл все недавние обиды и претензии, опустился на колени перед огромным телевизором и начал нетерпеливо разрывать заводские плёнки на консоли. — Я надеюсь, ты взял второй джойстик, а? — Ландо ловко извлёк кабель питания, ища нужный разъём на задней панели телевизора, путаясь в собственных пальцах от нетерпения. — Постарайся не расковырять порты своей спешкой, а, — Оскар опустился рядом, забирая из его рук запутанный провод. — Взял. И я требую право выбора первой игры. Скажи спасибо, что я спас твою расшатанную психику. — Договорились! Но в гонках я всё равно не оставлю тебе ни единого шанса, — радостно отозвался Ландо, подключив питание, с замиранием сердца нажимая на кнопку запуска. Экран загрузки сменился заснеженными пейзажами суровой Сибири, когда Ландо наконец запустил вторую часть серии игр про расхитительницу гробниц, выбранную Оскаром. Он играл в первую часть, и то не до конца, но слово барина — закон, поэтому, удобно устроившись на мягком диване, крепко обхватил джойстик. Норрис сконцентрировался на выживании своего персонажа, проходя сквозь глубокие сугробы. Собирал полезные ресурсы для создания оружия, охотился на диких животных, отбивался от волков и исследовал заброшенные пещеры, где его раз за разом ждал очередной сюрприз. Зря он согласился на задание этой Нади. Мало того, что его преследовала «троица», так ещё и в долину грехов за чужим дедом сгоняй. И никто не упомянул, что его героиню одурманят цветы, а вишенкой на торте станут многоглазые волки и баб-яга в избушке на курьих ножках. Воистину удивительные приключения. Оскар расположился в соседнем кресле с плотной тканевой обивкой, держа в руках толстую книгу, однако его внимание всё чаще отвлекалось от текста. Пиастри медленно перелистывал страницы, нет-нет, да переводя взгляд на экран телевизора. Лара Крофт на экране попыталась подстрелить из лука пробегающего мимо зайца, но стрела улетела далеко в снег, а животное благополучно скрылось среди пушистых кустов. Ландо тихо выругался сквозь зубы, попытался прицелиться снова, но зайца и след простыл. — Ты только что проиграл виртуальной зверушке. Скорость реакции на трассе у тебя получше, — шутливо произнёс Оскар, снова утыкаясь в книгу. Ландо резко повернул голову в сторону напарника и возмущённо выпятил нижнюю губу, услышав колкий комментарий в свой адрес. — Я просто привыкаю: дома контроллер удобнее, — попытался оправдаться Норрис, уставившись на экран, двигаясь дальше по сюжетной линии. — Мне нужно понять механику стрельбы. — Контроллер такой же, Ландо. Механика стрельбы в сугроб тобой усвоена, предлагаю перейти к движущимся целям, — парировал Пиастри. — Десять минут назад ты хвастался своим превосходством в любых играх, а сейчас не можешь добыть ужин для Крофт. Вот незадача. — Просто смотри и учись, сейчас я покажу тебе настоящий мастер-класс по выживанию в экстремальных условиях, — уверенно заявил Ландо, поддаваясь вперёд. Сюжет игры привёл героиню в тёмную лесную чащу, где свет луны едва пробивался сквозь густые кроны высоких сосен. Внезапно из зарослей раздался низкий пугающий рык, на экране появились горящие жёлтые глаза. Стая диких волков окружила девушку. Ландо начал панически нажимать на все кнопки подряд, пытаясь то ли увернуться, то ли натянуть тетиву, но из-за чрезмерных движений пальцев камера двигалась то сюда, то туда. Он пустил стрелу в пустоту, волк сделал прыжок и перекусил шею Ларе. Оскар не выдержал комичного зрелища, отложил книгу на край столика и искренне рассмеялся. У него был такой глубокий, невероятно живой смех, который Ландо было непривычно слышать, что он аж на секунду замкнул, завороженно глядя на Пиастри. Оскар откинул голову на спинку кресла и закрыл лицо ладонями, пытаясь немного успокоиться. — Да уж, что бы ты делал, будучи Ларой Крофт в реальности. Тебя в дикий лес не пошлёшь: одолел первый же рядовой противник, а что будет, когда с «троицей» на медном заводе встретишься, ахах? — сказал Оскар сквозь смех, покачивая головой. — Если мы однажды потеряемся в лесу, я запрещаю брать тебе в руки любое оружие. Велика вероятность, что ты покалечишь нас обоих, ой, умора. Мастер-класс по выживанию! — не удержавшись, продолжал Пиастри, сдерживая новую порцию подступающего смеха. Ландо смотрел на искреннюю яркую улыбку Оскара, на его сощуренные от смеха глаза и расслабленные черты лица. Даже позабыл об экране загрузки, который возвращал его героиню на точку сохранения. Сейчас Пиастри казался ему немного другим человеком, нежели обычно. Такой он какой-то… живой, весёлый, без своей каменной мины. Улыбался и шутил над неудачей Ландо, который хвастался о своих навыках. Ему даже не было стыдно или обидно за эту позорную ситуацию. Наоборот, в груди разливалось странное и приятное тепло. Он был полностью заворожён внезапной переменой, поймав себя на мысли о желании видеть искреннюю улыбку Оскара как можно чаще. Лара снова появилась на контрольной точке в том самом тёмном лесу. Волки не заставили себя долго ждать. Они вновь выскочили из кустов, готовые к новому нападению. Ландо продолжал неотрывно смотреть на профиль Оскара, не обращая внимания на происходящее на экране. Героиня пропустила смертельный удар от волков, экран телевизора потемнел во второй раз, оповещая очередное быстрое поражение. Пиастри перевёл взгляд на телевизор, увидел повторную нелепую смерть, затем вопросительно посмотрел на застывшего Ландо, не понимая причин его бездействия. Норрис лишь глупо моргнул, поспешно отвернулся к экрану, чувствуя, как его щёки предательски заливались румянцем. Он крепче сжал джойстик, пытаясь скрыть свою неловкость за нервным кашлем. — Какое-то преимущество у волков, ты так не считаешь? Может, стоило снизить сложность, — пробормотал Ландо, опасаясь снова смотреть в сторону кресла. Он поспешно зашёл в настройки, чтобы снизить сложность, но вот незадача — всё и так было выставлено на сюжетное прохождение. — Ну или просто баг какой-то, — стыдливо добавил Ландо. — Ещё и самые низкие настройки. Ну, Ландо, ну даёшь, — весело ответил Оскар. — Сосредоточься на игре, иначе мы не продвинемся по сюжету до самого конца нашего отпуска. Британец глубоко вдохнул, заставляя себя сфокусироваться на предстоящем поединке, хотя перед глазами всё ещё стояла невероятно красивая и редкая улыбка австралийца. Ему нужно было пройти испытание, а все мысли были заняты гораздо более сложной головоломкой, которая сидела в соседнем кресле и снова открывала свою недочитанную книгу. — Аминь! Да пройдёт Норрис этот уровень, дай боже. Ну или настанет мой черёд показывать тебе мастер-класс, — ответил Оскар, открывая книгу на нужной странице. — Это ты выбрал эту игру, вот и проходи сам… — парировал Ландо, закрывая вкладку с Ларой, открывая другую скачанную игру. — Щас уделаю тебя в режиме карьеры за своего аватара. Посмотрим, кто будет смеяться последним.***
Утро на следующий день оказалось значительно приятнее всех предыдущих. Ландо проснулся с ощущением лёгкости в голове, наконец выспавшись на новом месте. Ребята успели неспешно позавтракать молочными продуктами, что купили у соседей через небольшой холм, после чего провели около часа в просторном бассейне, соревнуясь в скорости заплывов от одного бортика до другого. Солнце только начинало нагревать светлую плитку внутреннего двора, когда Оскар неожиданно предложил Ландо составить компанию в Мортал Комбат. Ландо дважды предлагать не нужно было. Он быстренько обтёрся полотенцем, переоделся в сухую одежду и занял самое удобное место (по его мнению, ещё и выигрышное) на диване. Он внимательно разглядывал иконки аватаров, желая выбрать идеального бойца для грядущего триумфа. Ну и внешний вид тоже играл огромное значение. — Я беру Джонни Кейджа! Этот парень знает толк в настоящем шоу, — заявил Ландо, подтверждая свой выбор. — Это было очевидно. Что ты, что он, — спокойно ответил Оскар, откинувшись на спинку дивана. — Беру Саб-Зиро. В противовес твоей пустой болтовне. — В пративовес тваей пустой балтавне, — передразнил его Норрис. — Ещё посмотрим. — О чём я и говорил… Первые минуты спарринга прошли в молчании, оба были сосредоточены на стратегии противника, однако азарт быстро взял своё. Ландо начал активно комментировать каждое удачное комбо, его голос становился всё громче с каждой победой в коротких раундах. Он буквально подскакивал на сиденье, размахивая свободной рукой в моменты удачных ударов, выкрикивая хвалебные оды самому себе. Норрис периодически толкал своего невозмутимого напарника, желая вывести того из себя, но тот, зараза, не поддавался. Мысленно Ландо сравнивал доминирование на арене с реальными гонками, наслаждаясь мгновениями. Выиграет сейчас, а там и на трассе — делов-то. Оскар продолжал молча следить за действиями на экране, слегка щуря глаза, боковым зрением наблюдая за метаниями Ландо на соседней подушке. Ещё чуть-чуть, когда Норрис окончательно потеряет бдительность в лучах собственного великолепия, и он нанесёт ему ответный удар. Вот только решающий раунд подходил к концу, полоска здоровья Саб-Зиро мигала красным цветом, предвещая поражение и в этой схватке. Ландо вскочил на ноги, готовясь жать на финальную комбинацию, как австралиец плавно вытянул свою ногу вперёд, незаметно подставив подножку напарнику. Норрис споткнулся об его ногу, потерял равновесие и рефлекторно схватился за край чужой футболке в тщетной попытке удержаться на ногах. Оба пилота повалились на светлый ковёр, джойстики полетели следом в разные стороны, а игра объявила ничью по причине истечения отведённого времени. Ландо, глянув на экран и ничего не понимающего Оскара (ведь в его плане не было пунктика, что он полетит следом!), громко расхохотался, хватаясь за грудь. Он лёг обратно на спину и раскинул руки в стороны, пытаясь остановить приступ неконтролируемого смеха. — Что ж, мистер идеальность, ты просто невероятен. Неужто так хотел избежать заслуженного поражения? Грязные методы в товарищеском матче — высшая степень отчаяния, ахах, — проговорил Ландо сквозь выступившие слёзы. Он перевернулся на бок и посмотрел на лежащего рядом парня. — Кто бы мог подумать, а? Хрупкое мужское эго! Оскар невозмутимо посмотрел на него, поправив смявшуюся футболку. Уголки губ приподнялись в лёгкой улыбке, выдавая его с головой, — он и сам получил удовольствие от этой дурацкой ситуации. — На войне все средства хороши. Правил нет — делаю, что хочу, — ответил Оскар, переводя взгляд на смеющегося напарника. — Кто бы говорил про эго. Так увлёкся своей победой, что потерял контроль. И вообще, это твоя ошибка. Ландо снова рассмеялся, перевернулся на живот и удобно подпёр голову обеими руками. Интересный у него всё-таки напарник. Никогда не знаешь, что могло прийти в голову этому тихушнику. В тихом омуте черти водятся… Но он и не был против узнать настоящего Оскара, который заливался смехом от его неудач и ставил подножки, лишь бы не проиграть последний поединок. Перед камерами и другими людьми он вёл себя более сдержанно. Норрису было невероятно легко и комфортно, в такие моменты тревоги уходили на дальний план, казались далёкими и незначительными. Может, именно для этого ему посчастливилось поехать в совместный отпуск? Чтобы вот так лежать рядом с Оскаром и смеяться над всякой чепухой. Ловить момент. — Хорошо, я засчитываю тебе один балл за проявленную изобретательность, — произнёс он, продолжая смотреть на Пиастри с глупой улыбкой на лице. — Раз уж наше эпичное сражение завершилось, какие у тебя дальнейшие планы на этот длинный день, непредсказуемый друг? В конечном итоге они приняли решение никуда не ехать, позволив себе ничего не делать в стенах старенькой виллы. Ландо предпринял ещё несколько отчаянных попыток выклянчить пароль от вай-фая, приводя массу аргументов о необходимости проверить рабочую почту и срочно связаться с родными. Оскар оставался непреклонным в своём решении, отклоняя каждый «логичный» пунктик, понимая, что всё, что хотел увидеть Ландо — сводку новостей о Диане от его менеджера. Норрис продолжал возмущаться направо и налево. Даже вскакивал с дивана, обещая дойти до ближайшего высокого холма, чтобы насолить Оскару. Но его планам не суждено было сбыться ровно в тот момент, когда Оскар молча поставил на стол стеклянную бутылку домашнего вина. Австралиец нашёл её в подвале, предварительно спросив у владельцев, можно ли им взять пару бутылок. Если всё обойдётся двумя бутылками, конечно же. Ландо моментально подскочил к кухонным шкафам, пытаясь найти подходящую посуду для дегустации. Винных бокалов на полках не оказалось, поэтому он достал два самых обычных прозрачных стакана с толстым дном, справедливо рассудив, что это никак не повлияет на качество вина. Они расположились на пушистом ковре, приглушив верхний свет до полумрака. Оба пилота удобно откинулись назад, опираясь спинами на мягкий диван, вытянув уставшие ноги вперёд. Оскар ловко откупорил бутылку и осторожно разлил вино по стаканам, протянув один Ландо. Британец сделал первый глоток и удовлетворённо кивнул, оценив терпкий вкус и яркий аромат. Алкоголь довольно быстро развязал язык Норрису. Он долго крутил стакан в руке, завороженно наблюдая за игрой бликов на толстом стекле. А затем дамбу прорвало. Он заговорил о Диане, его голос становился всё громче, наполняясь злостью и глубоким разочарованием в отношениях. — А я ведь действительно верил в искренность всех её красивых слов. Даже подумывал о совместном будущем, старался быть идеальным во всём, — Ландо сделал ещё один большой глоток, взмахнув свободной рукой, едва не расплескав остатки на пол. — А я то, кто? Всего-то удобный инструмент для повышения просмотров и охватов. Отличный повод для привлечения новой ЦА. Красивая картинка для глянцевых журналов и всё такое. Оскар внимательно слушал, не перебивая напарника. Он понимал важность этого момента для британца, которому требовалось выговориться после долгих месяцев вынужденного молчания перед прессой. Пока Веллес рассказывала свою историю, Ландо был вынужден молчать, чтобы не стать окончательным козлом отпущения, которым его прозвало общество. Им вовсе не нужна была правда. Норриса бы обвинили в том, что тот пытается очернить свою бывшую пассию, потому S&M Макларен действовали по своей стратегии, и близко не подпуская Ландо к ней. А когда ты столько времени молчишь о том, что тебя тяготит… Хорошим это не заканчивается. — Постоянно, мать твою, наша история была на виду у её подписчиков. Совместные фотографии везде. Диана постоянно твердила о важности публичных мероприятий, где стопроцентно присутствовали спортивные репортёры. А спрашивала ли она меня, хотел ли я этого? Конечно же, нет, — Норрис нервно потёр горячий лоб. — Пустое место, очередной модный аксессуар на ковровой дорожке. А как она радовалась активности наивных болельщиков. Стоило мне только заикнуться о желании провести вечер дома в тишине, как моментально начинались бесконечные упрёки в моём эгоизме и нежелании поддерживать её публичный имидж перед спонсорами. Ведь мы так редко видимся из-за МОИХ гонок. — Виделись, — поправил Оскар. — Да… — ответил Ландо, резко повернув голову в сторону собеседника. Он ожидал увидеть в его глазах мужскую солидарность, ждал ответной бурной реакции и похожих историй из личного опыта. Он предполагал услышать весомую порцию нелицеприятных слов в адрес Лили, ведь их расставание тоже стало достоянием публики совсем недавно. Хотя внутренне понимал, что Лили была совершенно другим человеком, в отличие от Дианы. Лили не вела социальные сети, не пыталась понравиться всем вокруг, заобщаться с остальными подружками пилотов… Она была просто Лили, с которой Оскар начал встречаться ещё со времён школы. Но желание найти союзника в своём гневе на женскую меркантильность и расчётливость пересиливало все остальные мысли. — Разве я просил невозможного, Оскар? Я просто хотел таких отношений, где меня любят за то, что я Ландо. Просто Ландо. Не за количество подписчиков и статуса пилота Формулы-1. Наверное, остальные люди, услышав такие слова, подумали бы о том, что я зажрался, но… — Ландо посмотрел на собеседника, призывая того присоединиться к обсуждению бывших партнёрш. — Я уверен, ты прекрасно понимаешь мои чувства. Мы оба прошли через это. Оскар не торопился отвечать на этот выпад, продолжал вращать свой стакан, обдумывая, какие слова стоило подобрать. Сейчас Ландо излишне эмоционален, но Оскару действительно хотелось его поддержать несмотря на то, что Норрис ошибался в своих суждениях на его счёт. — Наши ситуации совсем разные, Ландо. У нас с Лили всё вышло иначе. Мы не скандалили, взаимных упрёков тоже не наблюдалось. Что уж говорить про попытки использовать друг друга ради достижения личной выгоды. — Но она же учится в инженерном! Неужто не пыталась воспользоваться твоими силами? — возразил Ландо, поставив стакан на пол. — Нет, для неё принципиально было добиться всего самой. Я ей не помогал и не помогаю. — Но почему вы расстались? — Повзрослели. — Ай, из тебя хер слова вытянешь, Оскар! То есть, год назад вы были маленькими пройдохами, которые не осознавали, что такое отношения, а сейчас на тебе? — не унимался Ландо, пересев ближе к Оскару. Может, под пристальным взглядом он расколется как грецкий орех? — Какой же ты настырный. Да, мы повзрослели и поняли, что наши жизненные приоритеты сильно изменились. Мы по разные стороны баррикад, Ландо. Теперь понял? Норрис удивлённо приоткрыл рот, не ожидав, что Оскар так спокойно заговорит о своих отношениях. Он привык к бурным обсуждениям в паддоке, где каждый пилот пытался выставить себя невинной жертвой непредвиденных обстоятельств. Сейчас же он сталкивался с иной моделью восприятия реальности. — Огромное количество времени на базе команды, длительные перелёты между континентами. Наша жизнь — это график чемпионата. Грех жаловаться, но всё же, — продолжал объясняться австралиец, делясь своими болезненными мыслями. — Лили активно строит свою собственную карьеру. Ей требовалось постоянное внимание и стабильность, которые я физически не мог дать при всём своём огромном желании. Я любил её, кто бы что ни говорил. Поэтому пришёл к выводу, что пора нам поговорить. Отношения не должны быть обязанностью. — Твои слова звучат слишком идеально, мистер идеальность. И правильно. Ты не запрятал где-то подготовленный текст, а? — тихо проговорил британец, стараясь разрядить атмосферу. Вся его злость разом улетучилась, ему стало грустно не за самого себя, а за напарника, что сидел в паре сантиметров от него. — Разве тебе не было обидно? Оскар глубоко вздохнул, прикрывая глаза. На тему своих отношений он говорил только с сестрой, Хэтти. Даже матери не рассказывал всех подробностей, притворяясь, что он в норме. А он не был. Ландо стал вторым, кому он вообще рассказал о своих чувствах и эмоциях, что порой преследовали его до сих пор. — Это расставание не было лёгким ни для меня, ни для Лили. Тем более я привык к вниманию камер, а Лили… Лили было тяжело свыкнуться, что преследования удвоились, — произнёс Оскар, подливая вина. — В этом разница между мной и тобой. Ты открытый, показываешь свои эмоции всему миру, и им верят. Я не умею кричать о своих чувствах, не привык публично демонстрировать слабость окружающим людям. Отсутствие публичных обвинений и красивых истерик не значит, что мне не больно. Мне тяжело возвращаться в пустую квартиру в Лондоне, катастрофически не хватает её мудрых советов и поддержки, но поливать её грязью ради собственного мимолётного утешения я никогда не стану. Даже если это разговор тет-а-тет. Ландо ожидал услышать что угодно, но уж точно не это. Он продолжал сидеть в полном молчании, поражаясь эмоциональной зрелости своего напарника. Норрис считал Пиастри излишне закрытым, холодным и временами даже бесчувственным человеком, зацикленным исключительно на телеметрии и настройках болида. Сейчас же перед ним сидел Оскар, которому было не всё равно. Он молчал о том, что тревожило его месяцами, умел стойко принимать сложные решения и нести полную ответственность за свои поступки без жалких попыток переложить вину на других людей. — Всегда сравнивал тебя с пуленепробиваемой бронёй, — шутливо признался Ландо, подтолкнув Оскара плечом. — Мне казалось, что подобные вещи пролетают мимо тебя, не оставляя никаких следов. Даже чутка стыдно за то, что за такое количество времени, что мы провели бок о бок, я не догадывался о твоих настоящих эмоциях. — Ты бы и продолжал так думать, если бы не вино и моя неожиданная разговорчивость. Нет, действительно, из чего они его делают? Сыворотка правды? — Я серьёзно, Оскар. Как-то стыдно за свою вспышку гнева… — Тебе нечего стыдиться, нам есть, чему друг у друга поучиться. Ландо, глядя на Оскара, осознал всю поверхностность собственных суждений и эгоистичность претензий к окружающему миру. Нет, он всё ещё злился на Диану, но понял, что ему действительно предстояло много научиться у невероятного парня, что сидел рядом и молча распивал вино. Оскар предпочитал хранить свои истинные чувства глубоко внутри, доверяя их только близкому кругу общения. И, как не странно, Норрис был в этом списке? Раз тот поделился с ним своей болезненной историей. Это не могло не льстить, потому Ландо глупо заулыбался от собственных мыслей. — Чего это ты глупую лыбу на лицо натянул? — спросил Оскар, поднимаясь с места. — Ах, да. Если скажешь кому-либо о том, что здесь услышал, то последнее, что ты увидишь — отбойник. А всё так красиво начиналось, но нет, напарнику обязательно нужно было испортить такой момент пустыми угрозами. Хотя, глядя на его серьёзное лицо, Ландо не был уверен в том, что угрозы прям-таки пустые. Но его несказанно задел тот факт, что Пиастри думал о нём невесть что. Ну да, держит звание главного «болтуна» на районе в страхе, ну и? Но болтает он о всяком и не совсем важном, например, о тех ракушках, что они нашли на пляже прошлым вечером. Одна из них была похожа на сморщенного деда — вот об этом он и будет болтать. — Обижаешь, конечно, обижаешь… — Я предупредил. И я спать, — попрощался Оскар, закрывая дверь собственной спальни. — Спокойно ночи, Оскар, — прошептал Ландо в пустоту. В то время Оскар прислонился к двери собственной спальни, закрыв глаза. Он не знал, что на него нашло и почему он решился рассказать Норрису о своих отношениях с Лили. Какой только чёрт его за язык тянул? Но смотря в такие жалостливые глаза напарника, что вот-вот разразятся слезами, он не мог поступить иначе. Пиастри не верил, что тот пойдёт болтать об этом всем в округе, но пригрозить для пущей уверенности стоило. На удивление, ему даже… стало легче? Ландо так смотрел на него, пока он делился тем, что наболело, что по коже пробегали мурашки. С ним такое было впервые. Он думал, что взять Ландо на виллу — это способ помочь ему справиться с общественным давлением. Но уж никак не мог предвидеть, что совместное пребывание пойдёт на пользу и ему самому.***
Оскар вёл арендованный кабриолет, направляясь в сторону соседнего города, чтобы закупиться свежими продуктами, да и просто поглазеть на красивые виды. Встречный ветер постоянно трепал его волосы; он слегка прищуривал глаза от утреннего солнца, но даже это не мешало ему наслаждаться моментом. Ландо сидел на соседнем сидении, вообразив из себя картографа — взял у местных огромную бумажную карту местных окрестностей забавы ради. Развернул огромный лист на своих коленях, крутил, вертел его в разные стороны и явно страдал от своего поспешного выбора. Карта постоянно складывалась от порывов ветра, норовила ударить его по лицу, закрывая весь обзор на живописные пейзажи. Ландо недовольно хмурил брови, переворачивая карту верх тормашками, пытаясь сопоставить нарисованные линии с реальностью. — Ты крутишь эту несчастную бумажку добрых полчаса, — сказал Оскар, повернув руль на очередном резком повороте. — Это единственная доступная дорога, что ты хочешь там найти? — Мы едем от силы минут десять, нагоняешь смуты. Ты только представь, сколько эта карта пылилась у семьи месье Блана. А вдруг тут есть скрытые короткие маршруты? Пока я вижу только непонятные символы… — проворчал Ландо, снова перевернув карту, окончательно запутавшись в сторонах. — Это явное издевательство. Тут забыли указать добрую половину поворотов. — Этой карте столько же лет, сколько и тебе. Не думал, что дорогам свойственно меняться? М? — подтрунивал над ним Пиастри. — Ну или попробуй найти значок севера в верхнем углу. Обычно помогает, не знаю, что на твой случай, но… — Я знаю про знак севера! — перебил его Норрис. Он поспешно свернул карту, засунув её в бардачок, и скрестил руки на груди. Мимо них с огромной скоростью проносились небольшие старинные поселения, где дома с выцветшими черепичными крышами стояли вплотную друг к другу, образуя мини-лабиринты. На одном из кованых балконов пожилая женщина вытряхивала пыль с небольшого яркого коврика, провожая машину внимательным взглядом. Возле местной закрытой лавки на деревянных стульях сидели двое мужчин в светлых рубашках, активно жестикулируя. Наверное, обсуждали новости из утренних газет, периодически отвлекаясь на порцию утреннего вина. Чуть дальше по улице местный мальчишка гнал старый велосипед с облезлой краской, пытаясь обогнать лениво идущую рыжую собаку. Вчерашний разговор на полу гостиной всё ещё крутился в голове Ландо. Он исподтишка разглядывал профиль напарника, отмечая расслабленную линию широких плеч и уверенную хватку на руле. Теперь он смотрел на него совсем иначе, что бы это не значило. Оскар умел переживать жизненные трудности в тишине, не требуя к себе повышенного внимания публики. Норрис же имел дурную привычку прятать настоящие эмоции за навязчивым смехом и глупыми шутками. Его показательная гиперактивность спасала его не раз, но… иногда хотелось прожить момент «по-другому». — Ты сегодня какой-то спокойный, — внезапно произнёс австралиец, бросив короткий взгляд на Норриса. — Не клянчишь пароль, никаких попыток поймать сигнал. — Я смирился с твоей диктатурой, вот и всё, — Ландо слегка пожал плечами, переводя задумчивый взгляд на проплывающие мимо виноградники. — Вчерашний… вчерашний разговор. Да, вчерашний разговор… — Ты чего мямлишь, Ландо? — А что ты хотел? Я пытаюсь признаться в том, что твои слова заставили задуматься меня о многих вещах, — не выдержал он, поворачивая голову к собеседнику. — Да, я бегу от себя. Да, я стараюсь заполнить каждую свободную минуту разговорами. Да, я делаю всё, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями! Думаешь, это так просто признать? — Ну признал же? Бывает. — Ты невыносим, — уже тише ответил Ландо, подпирая подбородок правой рукой. — Слушай, это нормально. Одиночество — не есть плохо. Просто не все это понимают, — согласился Оскар, снижая скорость перед въездом в очередной населённый пункт. — Ты привык быть в самом центре внимания, но тебе необязательно постоянно радовать публику своими выходками и развлекать их как клоун двадцать четыре на семь просто для того, чтобы не задумываться о неудачах. Это истощает, просто ты этого не замечаешь. — Ты думаешь, я смогу научиться твоей хвалёной выдержке до конца этого отпуска, мистер спокойствие? — Ландо повернул голову в сторону напарника, легко улыбнувшись. — Мы перешли от «мистер идеальность» к «мистеру спокойствие». Это хороший знак, — шутливо ответил Оскар, объехав припаркованный у обочины старый фургон. — Слушай, я даже не знаю, как тебе объяснить. — Ты и не знаешь? Точно что-то новенькое. — Вот даже сейчас, Ландо! Ты пытаешься ускользнуть от сути важного разговора своими шутками и подколами. Да, смешно. Да, временами разряжает атмосферу. — И что мне теперь, не шутить? Быть угрюмым и молчаливым трудягой-пилотом? — переспросил Норрис, не понимая, к чему тот вёл. — Тебе просто нужно перестать постоянно оглядываться на мнение журналистов и бывших подружек. Всяких фанатов, приятелей, которых ты считаешь друзьями. Ты не чеканная монета, чтобы всем нравиться. Это нормально, что у тебя есть ненавистники. Ну, когда всё это в разумных пределах, а не тогда, когда тебе шлют письма с угрозой отрубить тебе конечности. — Да, Дуэн побил все мои рекорды… Они въехали в пределы нужного городка, ища место для парковки. Местные жители неспешно прогуливались вдоль высоких оград домов, на окнах которых висели ставни с облупившейся голубой краской. Около небольшой круглой площади расположился утренний рынок. Торговцы бережно раскладывали свежие овощи на деревянных прилавках. Туристы и местные жители внимательно выбирали фрукты и овощи, подолгу осматривая каждый помидорчик. Оскар аккуратно припарковал машину около высокой кирпичной стены с зарослями дикого плюща, заглушил двигатель и вытащил ключи, закинув их в задний карман шорт. — Нужно взять нормальных фруктов. А то от твоих сухих хлопьев блевать охота, — скомандовал Оскар, открывая дверцу. — Я думаю приготовить запечённую рыбу, поэтому постарайся найти приличный вариант. Я за овощами. — Ого, ты доверяешь мне выбор продуктов? Это невероятно важный шаг для нашего хрупкого партнёрства, — Ландо радостно выскочил из машины, потянувшись всем телом. — Я найду самого свежего лосося во всей провинции, можешь не сомневаться в моих скрытых талантах. — Ну это так, к сведению. Лосось здесь не водится, да и не выращивают их, когда у местных полные прилавки дорадо и сибаса, — Оскар обречённо покачал головой, поправив воротник рубашки, и направился в сторону ближайшего овощного рынка. — Постарайся не заблудиться в трёх переулках между палатками, окей? Ландо рассмеялся, провожая долгим взглядом удаляющуюся спину напарника. Он направился вглубь оживлённой площади, засмотревшись на уличных котов, что лениво спали на нагретых каменных ограждениях. Они даже усом не мотнули, пока мимо них проходили шумные толпы людей. Он достал из кармана телефон, сфоткав парочку рыжих котов и красавчика чёрно-белого, что развалился в траве пузом кверху. Ландо рассматривал цветные вывески на французском, вслушиваясь в обрывки чужой речи, пытаясь уловить общую интонацию беседы между соседями. Наверное, круто было родиться и прожить вот так в одном городке, где все друзья — соседи через калитку. Никакого расписания и беготни, красивые закаты и рассветы… К тому же, никто вокруг не обращал на него ни малейшего внимания, не тыкал пальцем в его сторону, не подбегал с просьбами сделать фото или дать автограф. Что не могло не радовать. Этот момент давал ему давно забытое чувство свободы, когда у него ещё не было такой популярности и спешки. Он подошёл к небольшой палатке с выложенными на колотом льду рыбками, разглядывая каждую поочерёдно. Продавец средних лет с густыми седеющими усами приветливо кивнул ему, заговорив с ним на французском. Но поняв, что Ландо — турист, который не знал языка, стыдливо почесал затылок, пожав плечами. Английского он не знал. Норрис попытался объяснить то, чего хотел с помощью жестикуляции и парой обрывочных фраз на французском, которые он каким-то чудом вспомнил со времён школьной программы. — Je vous comprends, jeune homme! Je ferai de mon mieux! — мужчина за прилавком добродушно рассмеялся, быстро завернув две самые крупные рыбины в плотную бумагу и протянув их Ландо. Норрис поспешно расплатился мятыми купюрами из кармана шорт, аккуратно перехватив улов двумя руками, и побрёл обратно к условленному месту встречи. Оскар ждал его около открытого багажника, держа в руках два бумажных пакета, из которых торчали зелёные листья салата и длинные поджаристые багеты с хрустящей корочкой. — Мои искренние поздравления! — сказал Пиастри, раскладывая продукты вглубь багажного отделения. — Местные жители очень приятные люди! — весело ответил Ландо, положив свёрток с рыбой рядом с овощами. — Город просто потрясающий, солнце так красиво его освещает… Никто не суетится, люди просто наслаждаются жизнью без вечной гонки за результатами. Оскар захлопнул крышку багажника, облокотившись на машину, внимательно посмотрев на Ландо. Ему было здорово знать, что некая «изоляция» шла тому только на пользу. Благодаря этому его внутренний темп начал замедляться, он стал замечать красоту в самых простецких и повседневных вещах. — Если хочешь, можем купить льда и продлить срок рыбе, что ты взял. А там прогуляться по городу, осмотреть окрестности, — предложил Оскар улыбнувшись. — Логичнее было купить рыбу потом, да? — усмехнулся Норрис, смущённо глядя на Оскара. — Есть такое, но в мои планы не входила прогулка, так что… — Берём лёд! — отсалютовал ему Ландо, направляясь в обратную сторону к рынку. — Так точно. — Может, тот добрый дядька отсыпет нам чутка льда? Надеюсь, он поймёт нас… — Я знаю французский, Ландо, — усмехнулся Оскар, следуя за напарником неспешным шагом. — А ты мог раньше сказать?.. — Так было интереснее. Британец резко развернулся на пятках и помчался обратно к добродушному усатому дяде на площади, активно размахивая руками на ходу, привлекая внимание продавца. Он вернулся к Оскару с пакетом льда, победоносно улыбнувшись напарнику. Дело сделано — лёд добыт, жизнь рыбы продлена, а значит, есть возможность продлить этот миг ещё на чуть-чуть! Они неспешно пошли вдоль мощёных улиц, наслаждаясь тенью от высоких зданий. Ландо постоянно останавливался около каждой сувенирной лавки на их пути, с восторгом рассматривая расписные тарелки ручной работы. Крутил в руках яркие магниты с видами южного побережья и примерял всевозможные плетёные браслеты из грубых ниток. Ландо размышлял вслух о том, кому именно из пилотов или близких механиков подойдёт та или иная безделушка, сокрушаясь от того факта, что не мог скупить добрую половину ассортимента. На одном горбу такое не унести. Оскар шёл на полшага позади Ландо, наблюдая за его метаниями, едва сдерживая смех. Норрис казался ему беззаботным ребёнком, что потерял счёт времени, впервые попав в красочный магазинчик игрушек. Ему нравилось то, как Ландо отдавал себя окружающему миру, но одновременно с этим понимал, что долго в таком темпе не протянуть. Выбрав штук десять сувениров, они прошли дальше, добравшись до небольшого уличного кафе. Оскар и Ландо заняли свободный круглый столик под широким навесом, который укрывал их от всё сильнее припекающего полуденного солнца. К ним сразу подоспел пожилой официант в фартучке, держа в руках небольшой блокнот. — Bonjour, monsieur. Deux cappuccinos, s'il vous plaît, et… — Пиастри вопросительно взглянул на Ландо, поторопив его в выборе. — Что ты будешь? Я взял тебе капучино. — Давай… Круассан с клубникой и сливками! — ответил Ландо, отодвигая меню. — Как у тебя ничего не слиплось ещё, — осуждающе покачал Оскар головой, обращаясь к мсье: — Et un croissant aux fraises. Et de la ratatouille, s'il vous plaît. Un café tout de suite. — Nous le ferons, monsieur. Je tiens à souligner votre excellente prononciation, mon cher ami. C'est tout simplement remarquable! — официант моментально расплылся в довольной улыбке, принимая заказ. — Merci! Ландо сидел напротив, непонимающе переводя округлённые глаза с напарника на работника кафе, не улавливая сути их оживлённой беседы. Британец глупо улыбался, когда официант вежливо смотрел в его сторону, и старательно кивал головой, подтверждая абсолютно любой выбор своего товарища. — Хоть ты и сказал, что знаешь местный язык, не думал, что настолько… хорошо, — укоризненно сказал Ландо, как только официант скрылся за барной стойкой. — Я понял только «привет» и «спасибо» из всего вашего тра-ла-ла-ла. — Хочешь жить — умей вертеться. Мы с семьёй часто путешествовали по Европе, особенно на ранних этапах карьеры, — Оскар слегка пожал плечами. — Не кричать же мне об этом на каждом шагу. — Французский у тебя что надо, а вот этот ваш австралийский слэнг оставляет желать лучшего, — сказал Норрис, отстукивая ритм ногой. — И это мне говорит британец? — весело возразил Оскар, осматривая местность вокруг. — Что? Это всемирный заговор! Британцы — искусные носители английского языка и… — И понимают вас через раз. Что тебя, что Расселла, что Хэма, — закончил за него Пиастри. — …и разница простая: британец скажет «It’s rather delightful to make your acquaintance», пока австралиец просто сократит всё предложение до одного слова, добавит в конце «-о» и будет искренне верить, что ты его понял. А ты ни черта не понял. Вам что, слов жалко? — Слишком чопорно. Так же «слишком», как вы проглатываете букву «r» в конце. Вам что, букв жалко? — ответил Оскар бумерангом, посмеиваясь над нелепостью их разговора. Ландо оценил подкол, загоготав. — Хорошо, хорошо, засчитано. Будем считать, что засчитано! — Ты невыносим… — прошептал Оскар, переведя взгляд на соседнее здание. Его внимание привлекла небольшая стайка чумазых мальчишек, которые радостно гоняли футбольный мяч посреди площади около выключенного каменного фонтана. Дети звонко смеялись, падали на брусчатку, быстро отряхивали испачканные коленки и снова бросались в игру. Ландо не сразу сообразил, почему Пиастри так резко замолчал. Оскар даже погрустнел, подавшись вперёд и облокотившись локтями о стол. Повернувшись назад, Ландо увидел обычных мальчишек, что гоняли потёртый мяч. — Ты чего это? — вопросительно посмотрев на Оскара, сказал Ландо. — Призрака увидел, что ль? Я ещё не закончил спор, аргументов масса. — Да нет, просто вспомнил Мельбурн, — он отвечал чуть тише обычного, погрузившись в далёкие воспоминания. — Ностальгия? — Мы с соседскими ребятами точно так же пропадали на улице целыми днями. Уставшие, чумазые, но такие довольные. Собирались на небольшом пустыре за нашими домами и гоняли мяч часами напролёт. Я тогда столько нагоняев от мамы получил, что не сосчитать. Стёртые кроссовки, рваные джинсы, испачканная одежда… И всё равно бежали туда же ранним утром. Ландо молча слушал его, боясь спугнуть второе откровение божье от своего напарника. В отличие от Оскара, его эмпатия достигала небывалых высот — он уж точно не разрушит хрупкий и щепетильный момент. Бывало, и его тянуло на воспоминания из детства, которыми он дорожил. — Я безумно скучаю по тому беззаботному времени, — коротко хихикнув, продолжил Оскар, всё ещё смотря на играющих детей. — Ты только представь: единственная проблема, которая тебя волновала — это успеть вернуться домой до темноты, чтобы не расстраивать маму. Никакой назойливой прессы, обязательств перед спонсорами и высоких ожиданий от команды. Только ты, верные друзья и свобода действий. Разве это не прекрасно? Британец опустил потемневший взгляд на свои руки, нервно потирая подушечки пальцев друг о друга. — Моё детство закончилось ровно тогда, когда я впервые сел за руль карта, — тихо произнёс Ландо, посмотрев на напарника. — Гонка за результатом, постоянное стремление доказать свою значимость окружающим… Папа был требовательным человеком, и не зря. Он вкладывал огромные ресурсы в мою карьеру и ожидал соответствующий результат. Каждая ошибка — новое разочарование. Поражение — личная трагедия в семье. И так по кругу. Пожилой официант принёс их напитки, но ни один из пилотов даже не притронулся к кофе. — Нет, не подумай! Я благодарен своей семье за предоставленную возможность, но это давление никуда не исчезло с годами, — Ландо сжал пальцы в кулак, чувствуя, как внутри поднималась волна глубокой неуверенности в собственных силах. — За каждым моим шагом, сказанным словом, малейшим поворотом руля следят миллионы людей во всему миру. Все они ждут идеальных результатов. И если я допущу малейшую ошибку или скажу не то слово — габелла. А журналишки только и ждут удобного повода, чтобы написать очередную разгромную статью о моей эмоциональной нестабильности. Ландо на секунду оступился, подумав о том, в какой страной ситуации находился: вот он, двадцати пятилетний лоб, который жалуется на весь мир своему напарнику, которого ещё неделю назад считал конкурентом, что подбирался шаг за шагом к его баллам в турнирной таблице. — Я, блять, до одури боюсь оступиться. Что будет, если я не оправдаю возложенных ожиданий? Что будет, если я подведу механиков и разочарую команду? Эта тревога постоянно сидит внутри, как червяк, что отравляет мысли. Это сводит с ума, честно. Конечно, мне удобно носить маску весельчака, чтобы никто из посторонних не понял, какой страх сковывает меня на протяжении многих лет. Это… это… Ландо замолчал, ожидая увидеть в глазах Пиастри привычную снисходительность или фразы о том, что он много думает. Что для таких, как он, в спорте нет места. Что нужно взять яйца в кулак и взглянуть в лицо своему страху, заявив всему миру о том, кто такой этот ваш Ландо Норрис. Обычно так говорили штатные психологи команды на обязательных сессиях — ему не привыкать. Но Оскар не стал говорить ничего такого, не приводил ему статистику из успешных гонок или банально убеждать напарника в его врождённом таланте. Вместо этого он протянул свою руку через весь столик, накрывая подрагивающую ладонь Норриса своей, и ободряюще сжал его запястье. Раньше они хлопали друг друга по плечу после удачной или же, наоборот, неудачной для кого-то гонки, но вне этих рамок ничего такого не было. Постановочные объятия на подиуме для красивого кадра тоже мимо, это было не то. Оскар пытался искренне поддержать товарища по команде, принимая его слабости отнюдь не как должное. — Я… — начал Оскар, убрав руку так же быстро, как протянул секундой ранее. — Не то, чтобы умею поддерживать или… — Я не просил, это просто так… к слову о том, что стоит за всем этим. Решил тоже поделиться своей историей, раз уже ты рассказал свою. — Кхм, да, — прокашлялся Пиастри, сделав глоток уже остывшего кофе. — Кофе отличный, кстати. — Да? Хорошо, — смущённо проговорил Ландо, следуя примеру напарника. — И правда отличный. Оскар неловко улыбнулся его фразе, всматриваясь в плитку под ногами. — А то ли ещё будет, когда принесут еду! — попытался разрядить обстановку Норрис, теребя края рубашки. — Точно.***
Они с ветерком добрались домой, на ходу обсуждая предстоящие гонки. Ландо поделился своими опасениями по поводу настройки машины на будущий Гран-При, ворча на вездесущего Макса. Затем прикусил язык, мысленно поругав себя за то, что вообще обсуждал стратегию со своим главным конкурентом. Видимо, его так расслабило совместное нахождение рядом с Оскаром, что он позабыл об этом главном маркере. Пиастри и бровью не повёл, когда напарник неожиданно замолчал, обрывая разговор на середине. Он предусмотрительно молчал, давая понять Ландо, что, несмотря на то, что они сблизились, обсуждать с ним стратегию-противовес он не собирался. Ни с ним, ни с кем-либо, кроме своей стороны гаража. «Опять я болтаю без умолку… Вот дурень», — подумал Ландо. — Сделаем вид, что ты ничего не слышал, — шутливо сказал он, заходя первым в дом. — Без проблем. Я всё равно не вслушивался, — ответил Оскар, закрывая входную дверь. — Ты сказал, что у тебя сегодня стрим с Максом и Шарлем? — Ах, да… насчёт этого, — состроив миловидную мордашку, начал Норрис. — Подруби вай-фай на комп! В виде исключения? А? Оскар скептически на него посмотрел, переводя взгляд на ноутбук, валяющийся на журнальном столике. А Ландо, надо отдать должное, всё продумал. — Один раз и только на ноутбук. Потом отрублю тебя от сети. — Ладно! Он поспешно подбежал к столику, пока Оскар раскладывал купленные продукты по полочкам холодильника. Ландо в третий раз поправил положение ноутбука, подбирая хорошее освещение, проверял подключённый микрофон в наушниках и постоянно оттягивал непослушные кудри, что норовили закрыть ему обзор. Оскар присел рядом, копаясь в телефоне, чтобы найти нужную комбинацию. Пока он вводил пароль, Ландо с разных сторон пытался подсмотреть, но Пиастри то и дело скрывал клавиатуру свободной рукой. Норрис закатил глаза на показательную секретность, подрубил геймпад и подключился к трансляции, чувствуя приятный мандраж. Вот она — его старенькая добренькая жизнь! Стримы, новостные ленты и смешные видосы, которые грозили ему деградированием. Ну и ладно, жизнь всё равно одна! — Во что играете? — спросил Оскар, удобно устроившись вне зоны видимости. Он надел свои чёрные наушники и открыл на планшете длинное разбиралово аэродинамических труб, которое посоветовал его механик Дагг. А заодно поставил рядом с собой стеклянную миску с виноградом. — В фифу. Так сказать, разнообразим контент, — ответил Ландо, посматривая на экран ноутбука. — О, всё, не мешай. К трансляции подключились оба пилота, приветственно махая рукой Ландо. Макс сидел в своей тёмной комнате с неоновой подсветкой, крутя в руках джойстик. Шарль расположился на фоне светлой стены в своей квартире в Монако, сверкая своей обаятельной улыбкой. Ландо не говорил никому о том, что планировал поехать вместе с Оскаром, и тот, по-видимому, тоже никому не распространялся. Поэтому Норрис старался смотреть исключительно в экран, чтобы не выдать себя с потрохами. Ну, на всякий. Он приветливо помахал ребятам в ответ, а также поприветствовал зрителей, которые постепенно подрубались к стриму, как только Макс и Шарль выложили ссылку в дис. — Йоу! Ты чего такой довольной? Выглядишь подозрительно свежим для человека, который жаловался на усталость неделю назад, — Макс прищурил глаза, пододвинувшись ближе к монитору, разглядывая лицо Ландо. — Ты от нас что-то скрываешь? — Согласен. На твоём лице всё написано, Ландо-о, — сказал Шарль, поправив съехавший наушник. Его губы растянулись в хитрой улыбке. — Признавайся, куда укатил на летний перерыв? Или мы просто чего-то не знаем о твоей замечательной компании на эти выходные? — Я вообще думал, что ты с Карлосом укатишь на Ибицу. — И я, — подтвердил Шарль, читая забавные комментарии. Ландо слегка смутился, почесал затылок и постарался сделать невозмутимое лицо. Эти два чудика! Умели же поставить его в неловкое положение, ещё и перед тысячами зрителей. — Давайте прекращайте, а. Я просто много сплю и хорошо питаюсь. Никакой магии вне Хогвартса! — ответил Норрис, создавая игровое лобби. — А мы видим. Щёки отъел, что аж в экранчик не помещаются, — хохотнул Шарль, рассматривая окошко Ландо. — Что скажет твой тренер, Ландо? Гран-при не за горами, ц, — подхватил Ферстаппен, подключая другой джойстик. — Давайте уже играть, я планирую разнести вас обоих в пух и прах, готовьтесь, — потирая руки от предвкушения, произнёс Норрис. — Если нас распределят в одну команду, то тебе не жить, Норрис. Celui qui rit le dernier gagne! Ландо вцепился в контроллер, хаотично нажимая на всевозможные кнопки. Система случайным образом закинула британца в одну команду с рандомными игроками сети, тогда как по ту сторону поля оборону выстроили Макс и Шарль. — Вы только посмотрите на них: еле передвигаются, — громко воскликнул Норрис, когда ловко обошёл защитника другой команды, которым управлял Ферстаппен. — Ваша оборона трещит по швам, господа. Слишком предсказуемо. Раздался возмущённый голос Макса, который не привык проигрывать даже в обычном товарищеском матче фифы. — Да джойст дурацкий, кнопки еле жмякаются! Я нажимал на кнопку отбора! — активно оправдывался Ферстаппен, агрессивнее нажимая на кнопки. — Это неиграбельно, ужасный отклик. — Оставь отговорки для пресс-конференций, приятель, — со смехом вклинился Леклер, который безуспешно пытался догнать убегающего Ландо. — Разучились играть, что сказать. Признай поражение достойно! — Учись, Максик. Ландо звонко рассмеялся, продолжая вести мяч в сторону ворот противника. Его плечи заметно расслабились, а на лице сияла искренняя улыбка. Он сделал резкий финт около штрафной линии, виртуозно обскакав сразу двух защитников противника, передавая мяч напарнику по команде, что ударил дальше. Мяч описал красивую дугу над полем, пролетел мимо вратаря, который пытался остановить его, и попал точно в цель. — Го-о-ол! Потрясающий гол, ну! — Ландо подскочил на мягком сиденье, победно вскинув свободную руку вверх, едва не выронив контроллер. — Вы видели эту грандиозную передачу? Вам стоит поучиться такому командному духу. Люди, играющие со мной в одной команде, — я люблю вас! — Твой тиммейт вовремя нажал на кнопку, ничего такого, — проворчал Макс, злясь на пропущенный мяч, что делало ситуацию ещё более комичной. — Не завидуй, солнышко, — поддразнил его Ландо, жестикулируя прямо перед объективом камеры. — Вы можете сдаться прямо сейчас, я не против. Обещаю не рассказывать об этом позоре на каждом шагу. — Да, за тебя это сделают фанаты, что смотрят стрим, — сказал Шарль, подпирая подбородок рукой. Он переводил взгляд с раздражённого Макса на излишне весёлого Ландо. Леклер коротко усмехнулся, раздавая быстрые указания Максу по перестройке их защиты. Норрис же смотрел повтор своего идеального паса, пока ему в лоб не прилетел небольшой зелёный снаряд, который отскочил от него и покатился дальше по полу. Норрис недоумённо уставился на виноградинку, рефлекторно потирая ушибленное место, хотя больно-то и не было. Он подавился собственным смехом, скосив глаза вправо, борясь с огромным желанием посмотреть на меткого напарника. Однако вовремя вспомнил про включённую камеру и десятки тысяч внимательных глаз по ту сторону. Не хватало ему очередных сплетен. Макс, заметив заминку, поставил игру на паузу и вопросительно поднял брови. — Ты чего, Ландо? Что за финты? — спросил нидерландец, переводя взгляд на бегающую строку чата на втором мониторе. — Да это так… насекомые всякие. Лето в разгаре, открытые окна! Жара невыносимая, вы представить себе не можете, хехе, — быстро соврал Ландо, ногой смахнув виноград в сторону Оскара. Шарль, ни разу не поверив словам друга, открыл окно трансляции, внимательно читая комментарии от пользователей. — А вот и нет, врушка. Пишут про какую-то пролетевшую зелёную штучку. О, а кто-то успел заскринить, ахахах, — не унимался Леклер, пряча улыбку рукой. — Виноградинка, значит? Совершенно случайно прилетела тебе в лоб? Угу. Что скажешь, Макс? Ферстаппен успел прочитать пару комментариев, едва сдерживая подступающий приступ смеха. — Цитата первая: Ландо постоянно посматривает куда-то вправо. Ну точно не один там сидит, — усмехнулся он, прокрутив чат назад, и продолжил: — У него точно кто-то появился, только посмотрите на его пунцовое лицо! И моё любимое: кто этот меткий стрелок за кадром, покажи нам свою пассию, Ландо! Лицо Норриса и правда залилось ярким румянцем до самых ушей, а после прочитанных вслух комментариев — пуще прежнего. Он тщетно пытался отмахнуться от нелепых фанатских теорий, но не мог подобрать нужных слов для опровержения. — Ребята, вы выдумываете историю на пустом месте. Я в комнате один. Честно! — активно оправдывался Ландо, всё же бросив быстрый взгляд в сторону соседнего кресла. Ну и выходки! И ни капли сочувствия, что тому приходилось разгребать последствия. Вместо сочувствия в глазах Пиастри плясали озорные искорки. Он сдвинул массивный наушник с уха, вслушиваясь в происходящее на эфире. Австралиец медленно подбросил в воздух ещё одну виноградину, ловко поймав её губами. Оскар пожал плечами, мол «я не причём, чего уставился?». Нет, Ландо только в радость видеть и другую сторону напарника, узнавать о нём много нового, говорить о важных вещах, погружаясь в мир чужой жизни, но не тогда, когда это приносит очередную порцию проблем! С одной стороны, он злился на него за детские проделки, а с другой пытался сдержать новый поток смеха. — Врёт и не краснеет! — Точнее, врёт и краснеет! — продолжил Шарль, по-дружески подтрунивая над ним. — Когда мы обсуждали неудачную стратегию на прошлой гонке, ты защищался гораздо увереннее, Ландо. — Мы играем или лясы точим, а? — попытался Ландо свернуть весь разговор в спокойное русло. Он чувствовал себя довольно странно. Разница между прошлыми отношениями и текущим моментом была колоссальной. Раньше необходимость скрывать свою личную жизнь от прессы и вездесущих фанатов вызывала панику и страх разоблачения, постоянное чувство вины. Сейчас же он шуточно прятал от фанатов своего напарника, даже не… свою половинку. Забавная шутка, которую поймёт только он и Оскар. Это добавляло некой интимности в их отношениях. — Южное солнце не щадит никого, знаете ли, — Ландо попытался выровнять дыхание, сфокусировав свой взгляд на лице Макса. — Я случайно задел тарелку с виноградом локтем, вот она и отскочила мне в лоб. Вы двое! Хватит плести сказки для моих зрителей. Это вы таким способ пытаетесь отсрочить своё поражение? Макс хмыкнул, не поверив ни единому слову из его тирады, но, сжалившись над другом, вернулся к игре. — Да, именно так, — сказал он, нажимая на плей. — Всё так, — поддакнул ему Шарль. Остаток стрима пролетел в напряжённой борьбе и постоянном подшучивании друг на другом. Ландо периодически отвлекался от экрана, смотря на сидящего в полумраке Оскара. Ему было уютно только от одного присутствия этого человека рядом. Все мысли схлопывались и улетучивались, бабочки в животе порхали с неистовой силой, и ему было сложно не смотреть на его спокойную фигуру. Он хотел впитать его образ до каждой мелочи: нахмуренные брови, изящные пальцы с не очень изящными отращенными ногтями (он постоянно твердил ему, что пора было с ними попрощаться), взлохмаченные светлые волосы, которые Оскар пытался откинуть назад, но они возвращались в то же положение, родинки на лице, при виде которых Ландо постоянно сдерживал себя, чтобы не ткнуть пальцем… Он бы соврал себе, если бы сказал, что Оскар непривлекательный. Красивый, подтянутый, с пухлыми губами и красивой линией подбородка… А ещё он думал совсем не о том, о чём следовало. Норрис встряхнул головой, отгоняя от себя смехотворные мысли. Да, они сблизились за короткий промежуток времени, но этот факт никак не сказывался на том, о чём он там себе напридумывал… Прежде всего они — соперники, напарники по команде, а потом уже друзья. Ничего более. Ландо поймал себя на простой истине: ему не хотелось делиться этой странной связью ни с Максом, ни с Карлосом, а уж тем более со своей многочисленной аудиторией. Их совместный отпуск хотелось записать, сложить бумажку в маленький квадратик и вспоминать о ней тогда, когда было грустно. Оскар ни сном ни духом не догадывался о мыслях, что преследовали Ландо, продолжая жевать виноград. Он периодически ловил на себе взгляды напарника, отвечая на них мягкой полуулыбкой, всё ещё довольствуясь кипишем, что навёл одним метким броском. На второй вкладке был открыт экран стрима, где он поглядывал за новой волной комментариев, внутренне смущаясь от факта, что его приняли за новую пассию Норриса. Благо, никто, кроме них самих, не знал истинной правды.***
Fallin' again, I need a pick-me-up, I've been callin' you «friend», I might need to give it up. — The Neighbourhood — The Beach. Спустя пару дней Оскар забыл удалить заветный пароль с ноутбука Ландо. Норрис этот факт мимо глаз не пропустил. Искушение было невероятно велико, он чесался от желания открыть браузер и посмотреть сводку новостей. Британец долго сидел перед монитором, размышляя о зависимости от чужого внимания, а затем решительно захлопнул крышку ноутбука. Ландо и сам удивился собственной силе воли, но ему не хотелось разрушить атмосферу доверия, что кирпичик за кирпичиком складывалась между ним и Оскаром. Всё-таки живое общение значило намного больше, нежели виртуальное. Солнце палило с самого раннего утра. Парни медленно спускались по узкой каменистой тропе, что вела их от виллы прямиком к скрытому дикому пляжу, о котором им говорил водитель в первый день. Вокруг расстилались сухие луга, редкие низкие кустарники цеплялись за скалистый грунт, а где-то далеко внизу мерцала гладь Средиземного моря. Дорога постоянно петляла между массивными валунами. Ландо плёлся чуть позади, постоянно вытирая лоб краем футболки, и тихо ругался на летнюю жару. Тело плавилось, бутылка с водой нагрелась ещё минут десять назад, а переставлять ноги по крутым уклонам становилось всё тяжелее. — Мы идём целую вечность, агх! Где конец этой тропинки? Он говорил идти минут десять… — простонал Норрис, пнув мелкий камень. — Какое-то бесконечное путешествие. Оскар, шедший чуть впереди, обернулся в его сторону. — Говорил кто? — Тот водитель на Пежо! Забыл, что ли? Он так расхваливал этот пляж, а я его уже ненавижу. — А, я не слушал. — Неудивительно… — Ландо, хватит ныть, мы идём минут пятнадцать. Твоя физическая выносливость оставляет желать лучшего, — сказал Оскар, поправляя лямку шоппера. — Ты спортсмен или нет? — Перегрузка на высокой скорости и пешие марафоны — разные вещи, знаешь ли, — парировал британец, поправив сползающее полотенце с плеча, и немного ускорил шаг, стараясь не отставать от неутомимого напарника. — Ну-у… За одну гонку ты теряешь несметное количество жидкости, прекращай придумывать оправдания лени, — отозвался Оскар, медленно спускаясь по крутым ступенькам, которые были вырублены кем-то неизвестным прямо в скале. Ладно тяжело вздохнул и перепрыгнул через небольшую трещину, поравнявшись с Оскаром на небольшом ровном плато перед спуском к воде. Дикий пляж оказался небольшой каменистой бухтой, которая была надёжно скрыта от посторонних глаз высокими отвесными скалами. Не было ни удобных лежаков, ни шумных и надоедливых туристов. Крупная белая галька и прозрачная вода, сквозь которую проглядывало неровное песчаное дно с россыпью мелких ракушек. Вся усталость испарилась в мгновение ока при виде этой потрясающей картины. Ландо скинул кроссовки на ходу, небрежно бросил полотенце на ближайший камень и стянул мокрую футболку, оставаясь в одних плавательных шортах. — Кто последний добежит до воды, тот готовит ужин всю следующую неделю! — громко крикнул Норрис, сорвавшись с места, не дожидаясь ответа от удивлённого Оскара. — Я и так это делаю, ок, да? — Тогда ещё и моет всю посуду! Пиастри закатил глаза, быстро стянув с себя всю одежду, и бросился вдогонку за смеющимся британцем. Они практически одновременно влетели в воду, поднимая волну солёных брызг. Вода приятно охлаждала, снимала всё накопившееся напряжение от тяжёлого спуска по скалам. Парни отплыли немного дальше от берега, добравшись до той глубины, где ноги не доставали до песчаного дна. — Фальстарт на берегу очевиден, оштрафован на десять секунд к итоговому времени, — Оскар вынырнул на поверхность, громко отфыркиваясь от воды. — Эй! Никаких правил, понял? Нужно уметь быстро реагировать на меняющиеся обстоятельства! — рассмеялся Ландо, держась на воде, активно работая руками и ногами. Ландо подплыл ближе к напарнику, чувствуя невероятный прилив бодрости. — Давай проверим твою хвалёную выдержку, мистер ледяное спокойствие. Спорим, я смогу продержаться под водой дольше тебя, — Норрис с вызовом посмотрел на Пиастри, зачерпнув ладонью воду, а после плеснув её в сторону парня. — Я вырос на побережье океана и занимался плаванием с раннего детства. Самонадеянно с твоей стороны, — Оскар слегка приподнял бровь, стерев капли с лица. — Я люблю разрушать стереотипы! Ныряем на счёт три. Раз, два, три! Они одновременно сделали большой вдох и ушли под воду. Ландо открыл глаза, видя перед собой размытый силуэт Оскара. Австралиец завис, скрестив руки на груди, медленно покачиваясь в такт подводному течению. Норрис попытался в точности повторить тактику: замер на месте, скрестил руки, но всё шло из рук вон плохо. Он постоянно перебирал ногами, делал мелкие ненужные движения руками для равновесия, а лёгкие в это время начали предательски гореть от недостатка кислорода. Британец сильно зажмурился, борясь с собственным организмом до последнего момента, но всё почём зря. Он пулей вылетел на поверхность, жадно хватая ртом горячий воздух. Сердце бешено колотилось о рёбра, а перед глазами плясами мелкие цветные пятна. Спустя время рядом с ним плавно вынырнул Оскар, сделав спокойный вдох. Ландо недоумённо посмотрел на него. Ей богу, будто прогулка по вечернему парку. — Около минуты продержался, весьма неплохо, — констатировал Оскар, стирая капли со своего лица. — Ты не человек, — возмутился Ландо, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Ещё и считал? — Конечно, это помогает. Они перебрались ближе к берегу, где вода достигала им по талию. Ландо внезапно ударил ладонью по гладкой поверхности воды, намеренно окатив ничего не подозревающего напарника огромной волной. Оскар недовольно зажмурился из-за неожиданной атаки, резко отвернув голову в сторону. Он тихо фыркнул и медленно откинул свои потемневшие волосы со лба назад. Капли воды медленно стекали по его лицу, очерчивая красивую линию его высоких скул, плавно скользили по напряжённой шее и терялись на выступающих ключицах. Солнечный свет красиво подчёркивал его тёмные глаза, делая их глубокими и пронзительными. — Ну ты и дурень, — беззлобно сказал Оскар, поправляя спущенные шорты. Ландо, откинув мокрые кудри в бок, безотрывно смотрел на профиль своего напарника. Мысли внезапно спутались, никаких глупых шуток и колких комментариев. Он попытался прочистить горло, чтобы выдавить хотя бы слово, но не получилось. Казалось, всё было как всегда — перед ним стоял невероятно талантливый напарник, расчётливый гонщик. Но что-то внутри щёлкнуло, заставив Ландо взглянуть на обыденные вещи под другим углом. Сейчас перед ним стоял невероятно красивый и привлекательный парень. Всего поровну: внешность, харизма, характер… Характер тот, который раскрылся тут, в Провансе, естественно. У Норриса внезапно подскочил пульс, грудную клетку стянуло тугим обручем от осознания зарождения чего-то большего. Совершенно новые для него эмоции, с которыми он не знал, что делать. Сделав шаг подальше от Пиастри, мотнув головой, Ландо не заметил, как наступил на скользкий камушек, шлёпнувшись на спину. — Приём, земля вызывает Норриса, — пощёлкал пальцами Оскар прям перед его лицом. — Если ты собрался топиться, то спасать я тебя не буду. «Слишком близко», — подумал Ландо, отплывая от напарника дальше. Он быстро и нервно заморгал, судорожно перебирая ногами, возвращаясь в вертикальное положение. И как всегда, то, за что он ненавидел собственное тело — оно всегда выдавало его с лихвой. Щёки и шея покрылись багровым румянцем, стоило ещё раз посмотреть в сторону Оскара. Он мог только надеяться, что австралиец не заметил (хотя такой внимательный, зараза) или списал всё это на палящее солнце и недавнишние ныряния. — Да я это. Просто… — начал Ландо, выдавив из себя неловкую улыбку. — Размышляю о технике дыхания. Ты же не думаешь, что я оставлю свой проигрыш просто так? Ахах… Оскар заметил перемены в друге, но деликатно не стал задавать никаких лишних вопросов. Мало ли, что Ландо мог надумать себе в моменте. — Пока мы тут, можем практиковаться в бухте каждый день. Ещё много свободного времени, — сказал Пиастри и развернулся в сторону каменистого берега. Ландо молча смотрел ему вслед, пока тёплые волны Средиземного моря мягко покачивали его расслабленное тело. — Да, можем, конечно, но… Но ещё одного такого «заплыва» его сердце точно не выдержит. В слух он этого не сказал, конечно же. Аминь. Подъём обратно к вилле давался британцу значительно легче предшествующего спуска. Он старательно задавал высокий темп, смотрел исключительно себе под ноги и считал выступающие валуны на дорожке. Как сказал Оскар, «это помогает». Ему вообще не помогало, но он упорно пытался делать всё, лишь бы не возвращаться мыслями к тому странному моменту, списав всё это на адреналиновую фигню. В чём адреналин, спросите вы? Ответ Ландо не знал. — Мы пропустили нужный поворот, — спокойно сказал Оскар, обращаясь к напарнику. Пиастри остановился на развилке и посмотрел на уходящего вперёд британца. — Я специально. Там за холмом растут лавандовые поля. Видел, когда из-за прихоти одного персонажа взбирался на соседнюю гору, лишь бы написать родным, что всё в порядке и меня не украли, — обернулся Ландо и переступил с ноги на ногу. — Сыночка-корзиночка. — Эй! — Ладно, прости, это слишком, — согласился Оскар. — Но я не взял с собой воды и еды, — Пиастри скептически посмотрел на свою пустую бутылку. — Моя вода закончилась ещё на пляже. — Мы обязаны посмотреть на эту красоту вживую, иначе зачем мы тут? А? Не только же с картинок, — в противовес вставил Ландо, умоляюще сложа руки. — Это займёт немного времени! И я обещаю не жаловаться на жару всю обратную дорогу! Оскар молча поправил мокрое полотенце на шее и свернул на тропинку вслед за Норрисом. Они прошли ещё около сотни метров вверх по склону, затем вышли на широкое плато, где располагались бесконечные ряды лавандовых кустов. Над цветами кружили сотни пчёлок, весело гудя. Ландо бросился вперёд, пробегая между пушистыми рядами, касаясь кончиками пальцев мелких соцветий, вдыхая дивный успокаивающий аромат. — Будь осторожнее, тут полно пчёл. Они уж точно не оценят твоего вторжения, — предупредил Оскар. Австралиец остался стоять на самом краю поля, скрестив руки на груди, наблюдая за мелькающей фигурой напарника среди кустов. — Они заняты своей важной работой! Им плевать на глупого британца-туриста! — громко крикнул Норрис. Он перепрыгнул через невысокий куст и радостно помахал рукой, привлекая внимание друга. Затем подбежал обратно к вытоптанной дорожке, натянув на себя помятую футболку. — Сделай пару хороших кадров, а? Выложу, как приедем на базу, — Ландо протянул свой разблокированный телефон напарнику. — Докажу всему миру мою невероятно глубокую любовь к природе и Франции! Оскар, взяв телефон в руки, протёр объектив краем своей майки и поднял экран на уровень лица. — Встань немного правее, — скомандовал Пиастри. Ландо послушно сделал шаг в сторону, примостившись бедром к крайнему кусту и растянул губы в широкой улыбке. — Этот куст выглядит ободранным, идём к следующему, — Оскар опустил телефон и отрицательно покачал головой. — Свет падает неправильно, половина профиля в тени. Повернись лицом к солнцу! Норрис возмущённо выдохнул, пожалев о своей просьбе. Оскар оказался крепким орешком — ещё более требовательным, чем их командный фотограф Пол. Однако выполнил все указания без лишних споров. Британец снова натянул ту же дежурную улыбку, что и мгновением раннее. — Ты какой-то неестественный. Ландо, я не заставляю тебя рекламировать невкусный энергетик под дулом пистолета, — Оскар продолжал критиковать его, качая головой. — Расслабь плечи, улыбнись нормально, встань в естественную позу, имао. — Ты ведёшь себя как самая типичная дева, — всплеснул Ландо руками, обижаясь на нелепые комментарии. — И энергетик мой вкусный, понял? — Напомню, что я овен, — невозмутимо ответил Пиастри. — Я помню, — парировал Ландо. Ландо попытался расслабиться и откинуть непрошенные комментарии со стороны напарника. Он всё думал над тем, как выглядеть более естественно на фотографии, но под пристальным взглядом Оскара всё сходилось на нет. Затем он вспомнил о том, как Оскар рассказывал ему забавные истории из детства на полу гостиной. Как маленький пройдоха-Пиастри перелазил через соседний забор, чтобы стащить парочку спелых яблок у соседей, хотя дома всегда были свежие фрукты. Но сам факт того, чтобы залезть, перебраться через забор, пройти мимо спящего пса и взобраться на дерево, чтобы сорвать фрукты, казалось многим интереснее, чем просто взять со стола. О, или та история, как он, вообразив себя Дэнни Макаскиллом, попытался повторить его знаменитый трюк и свалился в соседские мусорные баки. Рама велика сложилась настолько сильно, что пришлось брать новый. Ландо не выдержал и безудержно расхохотался, придаваясь чужим воспоминаниям. Оскар быстро сделал серию фотографий, наслаждаясь прекрасными снимками. Затем опустил телефон чуть ниже уровня глаз и посмотрел на смеющегося парня. Золотистый свет выгодно подчёркивал профиль Норриса, солнечные блики играли в его непослушных кудрях и делали всю эту сцену поразительно красивой и… правильной. Ландо шло улыбаться. Смеяться заливисто и искренне. Поправлять свои вездесущие, но очень милые кудри. Щурить глаза с длинными ресницами, чтобы после явить Оскару свой взгляд блестящих глаз. И глаза у него тоже были невероятно красивыми. И цвет не такой обычный, не как у всех. Какой-то янтарный, с тёмными вкраплениями. В такие глаза можно было всматриваться бесконечно. Ландо успокоился, перестав смеяться, заметив пристальный взгляд Пиастри. Он нервно провёл ладонью по лицу, не понимая, что могло привлечь его внимание. — Случилась беда? У меня грязь на лице? — Норрис потёр загорелую щеку, чувствуя стремительно возвращающийся трепет в груди от одного только взгляда. — Всё замечательно. Кадры сносные, — Оскар мотнул головой, отгоняя странное наваждение, и вернул телефон владельцу. Ландо быстренько пролистнул получившиеся снимки, отметив самые удачные сердечком. Осталось только придумать рофлянскую подпись и вуаля — дело сделано. — Да ты талант. Хотя чему удивляться, — искренне похвалил его британец. Он подошёл к Пиастри вплотную, нарушая личные границы. Обусловленные личные границы. — А теперь!.. — Мне не нравится этот взгляд. Последний раз, когда ты на меня так смотрел, свёл нас в один отпуск. — И что? Всё идёт как по маслу, я считаю, — возразил Ландо. — Нам нужно совместное фото на память! — Нет, я отказываюсь, — Оскар сделал спасительный шаг в сторону, но упёрся в скалу. — Никаких отказов, бро. Ты добровольно согласился на прогулку, — Норрис бесцеремонно схватил напарника за предплечье и потянул на себя. Он поднял руку высоко над их головами, переключив на фронтальную камеру. Вытягивал губы трубочкой, смешно морщил нос, показывал язык и делал вид, что вот-вот укусит Оскара за мочку. Пиастри стоически терпел ураган неконтролируемых эмоций в паре сантиметров от себя. Ничего такого, что творил напарник, он не делал. Просто стоял и смотрел в объектив, ожидая, когда Норрису надоест дурачиться. Но, не удержавшись, смотря на то, как Ландо строил очередную мину, он коротко улыбнулся, опустив взгляд в пол. — Ей, и палка раз в год стреляет! Ну же, Оскар, эти фотки предназначены онли для моей галереи, — состроил обиженную мину Ландо. — Взгляни в экран то хоть, я же вижу твою широкую улыбку! — Надоел, — Оскар отпихнул от себя Норриса, забирая с камня шоппер с полотенцем, и поплёлся в сторону виллы. — Напоминаю, что ты готовишь ужин и моешь посуду. Ландо, возмущённо задохнувшись от такой вопиющей наглости, взял своё полотенце и метнулся в сторону Пиастри. Вопиющая несправедливость, слышите?! Ландо готовить то толком не умел, его удел — залить молоко в сухие хлопья и сварганить сэндвич из подручных средств. — Эй, эй, стоп игра! Я опередил тебя в гонке до воды, так нечестно. — Но я обыграл тебя во второй. — Вообще-то, мы не договаривались об условиях второй игры, — хитро произнёс Ландо, идя перед Оскаром. Он развернулся лицом к нему, шагая обратным ходом. — Смотри не наебнись, — скептично посмотрев на него, сказал Оскар. — Предлагаю перемирие: ты готовишь, я мою посуду. По рукам? — предложил Норрис, протянув руку. — Так уж и быть, — пожав руку в ответ, ответил Пиастри. Он заглянул за спину напарника, хитро усмехнувшись. — Раз, два, три и… бум! И через мгновение Ландо протирал собой пыльную равнину, споткнувшись о груду камней. Оскар пошёл дальше, переступив через его руку, ехидно посмеиваясь. — Я предупреждал. — Больно… кхе.***
Nothing's gonna hurt you baby, As long as you're with me you'll be just fine, Nothing's gonna hurt you baby, Nothing's gonna take you from my side. — Cigarettes After Sex — Nothing's Gonna Hurt You Baby. Ландо сидел на нижних ступеньках бассейна, погрузившись в воду по самую шею. Он лениво водил ладонями по воде, наблюдая за расходящимися мелкими кругами. Денёк оказался излишне насыщенным, он порядком устал топать под палящим солнцем, ещё и додумался снять футболку, якобы, не так жарко. Британец поднялся по ступеням, ступил босыми ногами на остывшую плитку внутреннего двора и потянулся за брошенным на край шезлонга полотенцем. Как только он накинул его себе на спину, резко зашипел от внезапной боли. Он подошёл к двери гостиной, посмотрев на отражение в стекле, недовольно поджав обветренные губы. Вся спина, плечи, часть шеи приобрели ярко красный оттенок. «Прогулка, прогулка. Дикий пляж, о, лавандовые поля!», — раздражённо подумал Норрис. — «Ты чем вообще думал, когда футболку снимал, чувак? Чёрт, как больно!», — едва тронув плечо, грустно отметил он. Он зашёл в дом, прикрывая за собой дверь. В гостиной горел приглушённый свет, а со стороны кухни доносилось тихое шкварчание разогретой сковородки. Оскар стоял у плиты, готовя поздний ужин, помешивая мясо деревянной лопаткой. Ландо прошёл в ванную комнату, порылся в аптечке на стеклянной полке, победно вытащив тюбик с лосьоном после загара. Ещё чуть-чуть и боль утихнет! Норрис вернулся в гостиную, опустившись на край дивана, и выдавил щедрую порцию крема на ладошку. Он осторожно обмазал предплечья и плечи, добравшись до шеи. Только вот незадача — до лопаток было не достать, как не выворачивай руки. Боль от натяжения мышц заставила его тихо застонать. Ландо сменил руку, попытавшись завести ладонь за спину сверху, но потерпел очередное поражение. Крем размазался по пальцам, а часть массы капнула на обивку дивана. Норрис раздражённо выдохнул, продолжая извиваться на месте, тихо ругаясь сквозь плотно сжатые зубы. Пиастри, услышав странную возню за своей спиной, отвлёкся от готовки, повернув голову в сторону дивана. Он несколько долгих секунд молча наблюдал за попытками напарника намазать лопатки. Как же забавно Ландо выглядел со стороны, по нему явно плакал цирк дю солей. — Что ты делаешь? — спросил Оскар, держа деревянную лопатку в руке, указывая на его плечи. — Ещё чуть-чуть и вывихнешь себе пару суставов. — Мне больно! — сказал Ландо, оставив попытки дотянуться до лопаток. — Я забыл про спф-ку… Южная радиация, в общем. Не иначе! — Твоей беспечности нет предела, — Оскар тяжело вздохнул, переводя свой взгляд обратно на плиту. — Я же говорил тебе надеть футболку обратно. Но ты у нас парень видный, решил продемонстрировать местным птицам свой торс. — Я не этого хотел! Ровный загар — слышал что-то о таком?! — проворчал британец, сдувая упавшую прядку с глаз. — А получил ожоги третьей степени! Согласись, такое заслуживает хотя бы минимального сострадания, мистер правильность. — Расплата за невероятное упрямство. Она такая. О каком сочувствии речь? — Пиастри вырубил конфорку, сдвинул сковородку на подставку и отложил лопатку в сторону. — Пересядь на стул, ты пачкаешь мебель. Австралиец вытер руки о кухонное полотенце, неспешным шагом направляясь к растерянному Ландо. Оскар без лишних слов протянул тому руку, забирая тюбик. Ландо послушно встал с дивана и прошёл к стулу у обеденного стола. Он сел спиной к своему напарнику, положив руки на колени и слегка ссутулился, ожидая дальнейших действий. Пиастри подошёл сзади, выдавил на ладони лосьон и растёр его между пальцев. Ландо вздрогнул, когда прохладные руки Оскара коснулись его воспалённых красных лопаток. Из-за разницы температур, его тело мгновенно отреагировало и выдало табун мелких мурашек. По крайней мере, Норрису хотелось верить в то, что всё, что происходило, происходит именно из-за контраста. Других причин не было и быть не могло. Точка. Австралиец действовал предельно осторожно, не прилагая грубых усилий, не давя на повреждённые красные участки кожи. Его пальцы двигались плавно, распределяя крем круговыми движениями, захватывая напряжённые плечи, медленно спускаясь к пояснице, снова поднимаясь к линии роста волос на затылке. — Отличная работа, Ландо. Солнечный ожог что надо, — тихо проговорил Оскар, медленно скользя по напряжённым мышцами спины. — Я и сам это прекрасно знаю, спасибо. Дополнительной информации не требуется, до свидания, — прошипел Ландо, изо всех сил стараясь не дёргаться под мягкими поглаживаниями. — Просто ответь честно, я превратился в огромный ходячий помидор? — Мм, нет. Скорее, переваренный краб. Но без футболки из дома теперь ни ногой, — ответил Оскар. — А ещё лучше лонгслив. И никаких тебе бухт, Ландо. Хотя, — немного подумав, продолжил Оскар: — Лучше вообще из дома не выходить. — Ну уж нет! Мы приехали сюда, чтобы отдыхать на свежем воздухе, ещё чего, — возмутился британец, но послушно затих, когда пальцы Пиастри коснулись чувствительной зоны между лопаток. — Ну да, закончить отпуск в больничке звучит разумнее, — спокойно парировал Оскар. — Ладно, без тоталитаризма. Но без дурацкой шляпы и лонгслива я тебя из дома не выпущу. Сляжешь, а мне потом кому нос на трассе утирать? Норрис поспешно замолчал, задержав дыхание. Ему было непривычно слышать столько заботы от человека, с которым практически не имел ничего общего. Точнее, не так. Ему в целом непривычна сама забота от кого-либо, кроме своей семьи. Как раз сам Ландо был тем человеком, который думал о других людях больше, чем о себе самом: просил написать, как друзья доберутся до дома после очередной вечеринки, постоянно переживал за близких, когда те болели и были вынуждены сидеть в четырёх стенах. Он тут же пригонял с пакетом лекарств, пытаясь развлечь больных шутливыми разговорами и новостями с работы. Даже как-то раз отдал свою машину Чаку, когда тот разбил новенький кабриолет, что подарил ему отец на двадцатилетие. Он никогда не задумывался над тем, что ему давали взамен, но видя, как Оскар аккуратно водил своими ладонями по его обгоревшей спине, заботливо комментировал его безбашенность, пытаясь сберечь его спину от последующих выходов на солнце… Ему стало невероятно приятно, что мир повернулся к нему нужным местом, раз уж после полной отдачи себя другим, ему на голову свалился тот, кто отдавал ему себя в ответ. И неважно, что это Ландо свалился на голову Оскару как ни в чём не бывало. И, помимо этого, было что-то такое интимное в этом моменте. Слишком личное для их привычного формата общения. Норрис ощущал каждое мельчайшее движение сильных рук, чувствовал подушечки пальцев на выступающих позвонках, ощущал приятное тепло его ладоней сквозь прохладу лечебного лосьона. Испугавшись своих эмоций, он судорожно переключился на другие отвлечённые темы. К примеру, настройки болида! Или о предстоящих долгих перелётах. Или, о! Плотный график будущих интервью и коллабораций с его персоной. Всё, что угодно, но только не это. Ещё чуть-чуть, и он расплачется не то от жалости к себе, что размяк от таких обыденных действий со стороны напарника, не то от подступающих чувств всё к тому же напарнику, которым не нашлось бы места. Ещё одного разбитого сердца Ландо не переживёт, окончательно замкнётся в себе. Легче жить в том мире, когда не знаешь точного ответа на свой вопрос. Но главный вопрос: когда всё это начало набирать обороты? Когда мысли Норриса настолько сильно сменили свой вектор, что Оскар стал объектом всего, о чём он мог думать? Когда каждое его прикосновение дарило Ландо дрожь во всём теле и табун мурашек? В какой момент Ландо стал предпочитать компанию Оскара смешным перепискам с Карлосом и остальными приятелями? Чем он руководствовался, напросившись в совместную поездку? Что думал сам Оскар?.. Пока британец прокручивал вопросы один за другим, тот не произнёс ни слова, продолжая обводить контуры лопаток, слегка задерживая на них ладони. А затем, будто опомнившись, массировал зажатые мышцы шеи. Что он мог чувствовать в этот момент, касаясь оголённой кожи своего напарника? — Тебе повезло отделаться поверхностным покраснением. Завтра должно стать лучше, — голос Оскара прозвучал над самым ухом, что заставило Ландо в очередной раз вздрогнуть всем телом. «Да ни черта он не думал!», — злобно усмехнулся про себя Норрис, обхватывая голову, сдерживая подступающие слёзы. Одна предательская слеза скатилась по щеке, капнув на пол. За ней вторая, третья… — «Хватит строить воздушные замки! Пора взглянуть правде в глаза, Норрис. Ты просто клоун, тебя никто не воспринимает всерьёз! И это не исправить, что бы там не говорил Оскар». Ни фанаты, ни сотрудники команд, ни бесчисленные приятели и знакомые. Все они. Все вокруг воспринимали его иначе, чем есть на самом деле. Одна сторона думала, что Ландо — добренький наивный парниша, с которого можно взять всё, что не попроси. Другая же — что он мерзкий нытик, что смел открывать свой рот тогда, когда не просили. Результат на трассе — пустой звук. Он же не Макс Ферстаппен, четырёхкратный чемпион, что завоевал сердца многих фанатов. Он просто Ландо, который пытался отжать у того пятый титул. Просто паренёк, который обидел красотку-Диану, что искренне переживала о его состоянии, а он, эдакий гадёныш, срывался на неё направо и налево. Просто напарник. Соперник. Пустое место, которое нужно было обойти в таблице. Ему было стыдно от всех мыслей, что проскакивали в адрес друзей, но он не мог сдерживать порыв, что держал в себе столько времени. Он не мог сдержать слёз, что бесконтрольно струились по лицу. Было больно, ахуеть, как больно. — В следующий раз, хотя я надеюсь, что такого не повторится… Но в любом случае, просто попроси о моей помощи сразу же. Незачем устраивать сольные представления на диване, — вклинился Оскар в его мысли, убрав руки с спины. Однако он не спешил отходить в сторону, снова опустив широкие ладони на плечи Ландо. Тот улавливал ровное дыхание Оскара где-то совсем рядом над своей макушкой, но не мог отнять рук от лица и произнести хотя бы слова благодарности. Если Оскар заметит его слёзы — это конец. От подступающей истерики заложило уши, все звуки исчезли, оставив лишь бешеное сердцебиение Норриса в его собственных ушах. Оскар, не заметив состояния напарника, плавно убрал свои ладони, направившись в ванную, чтобы вымыть руки. Звук льющейся воды привёл растерянного британца в чувства, он резко выдохнул скопившийся в лёгких воздух и вытер тыльной стороной ладони покрасневшие глаза. Широко открыл глаза, пытаясь сфокусировать плывущее зрение на обеденном столе перед собой, отвернувшись от двери в ванную. Пиастри вернулся на кухню, насухо вытер руки и подошёл к плите, чтобы включить конфорку. Достал овощи с холодильника, поставил мясо доготавливаться и вытянул доску с нижнего шкафа. Он бросил беглый взгляд на Ландо, который упёрся руками в стол, тяжело дыша. Ничего не понимая, австралиец точно так же упёрся руками в столешницу, пристальнее разглядывая осунувшуюся фигуру. Ещё мгновением назад всё было нормально. Да, больно, но что происходило с этим парнем? — Ландо? — спросил Оскар, обходя кухонный остров. — Всё нормально? Было больно? Я старался делать всё аккуратно, — делая ещё один шаг в сторону напарника, произнёс Пиастри. — Не подходи! — крикнул в ответ Норрис надломленным голосом. — Ландо?.. — Оскар сделал ещё шаг, примирительно вскинув руки. — Я сказал не подходить! — повернувшись спиной к напарнику, повторно крикнул Ландо. Он сделал пару шагов в сторону своей спальни, хватаясь за диван. Оскар, видя попытки Ландо дойти до спальни, отошёл дальше, чтобы не нервировать его. — Ты спать? А как же ужин? Ещё полчаса, и всё будет готово… — Да не хочу я есть твой идеальный ужин! Не хочу я идеально прожаренный стейк с идеально поджаренными овощами! Аж тошнит. Норрис впился пальцами в диванные подушки, глухо простонав, пытаясь успокоить свой взбунтовавшийся пыл. Ему хотелось кричать, немедленно выплеснуть нарастающую панику, найти рациональное объяснение всему, что происходило в его жизни. Хотелось наорать на Оскара за то, что тот открылся ему с другой стороны. Что ему приходилось жить с фантомными прикосновениями его пальцев, думать о хитрой улыбке и проявленной заботе, вспоминать о стекающих каплях с волос и бликах солнца в его глазах. Но капли рациональности, что остались при нём, кричали, что напарник не виноват в произошедших событиях. Это Норрис искал подтекст в его действиях и словах, додумывал за него небылицы и проецировал эмоции. Во всём виноват Ландо Норрис. Не Оскар Пиастри. И не Диана Веллес. Он сам. — Ландо, ты плачешь? Ландо стремглав приблизился к двери своей спальни, резко открыв её и так же резко захлопнув. Он проигнорировал вопрос напарника, чтобы не дай бог, высказать всё то, о чём думал. Он не будет обузой для своего новоявленного друга. Ни для кого не будет.***
На следующее утро, взглянув на опухшие глаза в отражении зеркала, Ландо чувствовал себя полнейшим идиотом. Ему, конечно, не привыкать, но то, что он надумал себе прошлым вечером, выходило за рамки всего «нормального». Психолог, о котором говорила Лесли, ситуацию не спас бы. Тут нужна была артиллерия посильнее — прямое направление к психиатру. А там песня простая: выпишет кучу лекарств, среди которых будут антидепрессанты. Норрис пару раз задумывался о таком варианте, но опасался широкой огласки, чего хотелось избежать. Да и позволит ли старая добрая медицинская комиссия ФИА гонять и дальше. Вопрос хороший, и он тоже оставался без ответа. И вот, глядя на переживающие глаза Оскара, который вытянул его на прогулку по оливковой роще семьи Вердана, которую любезно предложил глава семьи, Ландо чувствовал себя идиотом в двухкратном размере. Как же он глупо сбежал при первой же возможности!.. Напарник старался, поддерживал и помогал ему, а он повернулся к нему задом, ничего не объяснив. Но, справедливости ради, объяснять было нечего. Он не поймёт и отвернётся, чего Ландо хотелось меньше всего. Так что пока тот не лез с расспросами, можно было придумать легенду поубедительнее, чем умершая кошка тёти Бетти. Та умерла ещё полгода назад, и Норрис совсем по ней не скучал: она была вредной и злой британкой, которая так и норовила выцарапать ему глаза. — Bienvenue! Ravi de vous voir ici, laissez-moi vous montrer ma fierté! — сказал высокий мужичок, он же мсье Вердана, рукой указывая на широко распластавшуюся рощу оливковых деревьев. — Excusez-moi, monsieur, pourriez-vous parler anglais? Mon ami ne comprend pas le français, — ответил Пиастри, кивая в сторону напарника. — Ах, да, конечно! Каюсь, иногда забываю, ахах! — смущённо проговорил Пьер, поглядывая на парня в шляпе. Оскар не шутил. Выдал ему старую соломенную шляпу, что валялась на чердаке, а также оливковый лонгслив, что взял на всякий пожарный. Ландо для полной картины не хватало соломинки во рту и можно было покорять любое ранчо. — Мой сын вас узнал, всё не мог поверить глазам, что вживую встретил своих кумиров! Вы не будете против сделать пару фотографий и подписать кепку с эмблемой Макларен? Он будет на седьмом небе от счастья! — Оскар! Я не буду делать фотки в таком прикиде и… — Конечно, мсье Вердана. Мы, — с нажимом произнёс Пиастри, исподлобья взглянув на Ландо. — Не против. — Нет, если это добавляет вам неудобств, то… — Всё хорошо, не обращайте внимания. Вы говорили, что у вас самая большая оливковая роща по площади на всём южном побережье? — А то! Всё так, — довольно кивнул Пьер, поглаживая круглый живот. — И не только по площади, но и по проценту урожайности! «Так логично, что у тебя будет самая большая урожайность, раз уж по площади ты всех переиграл», — подумал Ландо, но вслух произнёс: — Впечатляет, мсье. Я слышал, что оливки — долгожители. Сколько лет вашим деревьям? — О, мистер Норрис! — начал было Пьер, но его перебил Ландо. — Можно просто Ландо, мсье. — Хорошо, — хохотнул он, отсалютовав шляпой. — Тогда и я — просто Пьер! Возвращаясь к деревьям… Эта плантация передаётся из поколения в поколение! Какие только экземпляры вы не увидите. И, к слову, до самых стареньких мы тоже дойдём. Пьер гордо выпятил грудь, приглашающим жестом указав на широкую аллею между деревьями, призывая своих почётных гостей следовать за ним. За спиной фермера тут же выросла небольшая свита: молчаливая, но крайне улыбчивая супруга в светлом платье, маленькая дочурка на руках матери и тот самый сын-подросток, что активно следил за миром Формулы-1. Мальчишка постоянно перебегал с одной стороны дороги на другую, сжимая в руках телефон, готовясь в любой момент попросить совместное фото. Но было видно, что он жутко стеснялся подойти ближе дозволенного расстояния. Ландо тяжело переставлял ноги по каменистой земле, потянув за жёсткие края соломенной шляпы, натягивая её до самого носа. Тень от широких полей надёжно скрывала его красные, опухшие после ночной истерики глаза, но шляпа не могла скрыть его полного морального истощения. Британец слушал громкий голос Пьера вполуха, кивая на нужные реплики, проваливаясь в пучину вчерашних мыслей. Оскар, поняв плачевное состояние напарника, взял на себя роль заинтересованного слушателя. Он поравнялся с хозяином рощи, задавая разные наводящие вопросы, выстраивая между Ландо и французской семьёй некий барьер. — А не сложно было устанавливать систему орошения на таком рельефе? Вы используете подземные резервуары для сбора дождевой воды в сезон? — поинтересовался Пиастри, рассматривая пластиковые трубки у корней деревьев. — Вы очень наблюдательны, мой юный друг! — Пьер радостно всплеснул руками, будучи в полном восторге от искреннего внимания к делу всей его жизни. — Этой системе всего лет пять, но она позволяет сохранять влагу даже в самые суровые летние месяцы, когда солнце выжигает всю траву на холмах. Каждое дерево получает ровно столько, сколько нужно. Ландо брёл следом, пнув мелкий камень носом кроссовка, проследив взглядом за его коротким полётом в сухую траву. Он разглядывал причудливо изогнутые ветви оливковых деревьев, смотрел на мелкие листья, что подрагивали на лёгком бризе, пока в небе над ними кружила небольшая стайка тёмных птиц. Норрис усмехнулся забавной аллегории, которая пришла в голову: он будто птица, что добровольно заперлась в тесной клетке собственных страхов и комплексов. Вчера устроил безобразную сцену, повысил голос на человека, который переживал. Оскар не заслуживал такого свинского отношения с его стороны. Не заслуживал криков и глупого бегства. Хотя, смотря на него сейчас, казалось, что тот не в обиде. Шёл себе впереди и обсуждал методы сбора урожая, словно вчерашней сцены и не было вовсе. — Мы используем техническое оснащение для сбора урожая. Они аккуратно стряхивают плоды на растянутые сети, что минимизирует повреждение коры, — продолжал говорить Пьер, активно жестикулируя. — Логично. Экономит человеческие ресурсы и ускоряет процесс обработки, — подытожил Оскар, слегка повернув голову в сторону позади идущего напарника. — Слышал, что немногие раскошеливаются на технологии. А зря. — Ну, всё зависит от размеров плантации и свободных ресурсов, друг мой. По старинке тоже собирают, но тут соглашусь. Это и дольше, и изнурительнее, — согласился мсье Вердана. — Дорогая, помнишь, как долго старик Вайс собирал свой урожай? — хохотнул он, посмотрев на жену. — Помню, помню. — Вайс тот ещё приверженец старых методов. Хотя у него вторая по площади роща. Оскар снова посмотрел на Ландо, отметив сгорбленные плечи и нервные движения пальцев, теребящие край лонгслива. Пиастри задавал фермеру всё новые и новые вопросы, переводя тему с погоды на особенности различных сортов, переходя к обсуждению трудности экспорта. Оскар не лез с расспросами после того вечера, давая Норрису необходимое время для восстановления. Он молча приготовил завтрак и так же молча всучил ему дурацкую соломенную шляпу перед выходом из дома. Они свернули на широкую аллею, где деревья по обеим сторонам поражали невероятными размерами. Их толстые стволы были покрыты глубокими морщинами, кора местами скручивалась в причудливые узлы, образуя красивый узор. Пьер остановился около самого крупного раскидистого дерева, подошёл к толстому стволу и с гордостью погладил грубую кору своей мозолистой ладонью, после чего довольно потёр свои пышные усы. — А вот и настоящая гордость нашей семьи, господа, — торжественно заявил фермер, блистая от восхищения. — Этим деревьям более четырёх сотен лет. Чего они только не пережили на своём веку. Да и помнят ещё моих далё-ё-ёких предков. Все в округе относятся к ним с уважением. И это единственный участок, где мы продолжаем ручной сбор. Ландо остановился в паре шагов от огромного деревянного исполина, слегка приподняв голову, рассматривая густую крону. Внезапно из-за спины Пьера вынырнул его сын, сделав несколько быстрых шагов вперёд, сокращая дистанцию до своего кумира. Парень заметно нервничал, переминался с ноги на ногу, а пальцы до побеления костяшек сжимали козырёк фирменной оранжевой кепки с номером четыре. — Мистер Норрис, простите, если я кажусь навязчивым… — заговорил парень на весьма сносном английском. — Я… я хочу сказать это вам лично. Я слежу за каждой вашей гонкой с самого первого сезона в Формуле-1, знаю всю статистику наизусть! Меня дед подсадил на гонки. Норрис медленно опустил взгляд на парнишу, ожидая услышать привычные просьбы подписать что-либо или записать видеообращение для школьных друзей. — Я знаю, что в интернете пишут огромное количество злых и несправедливых вещей, но они!.. Они просто не понимают всех сложностей, — подросток сделал глубокий вдох и посмотрел Ландо прямо в глаза. — Вы невероятно талантливый пилот, лучший во всём пелотоне! Я искренне верю в вашу победу в этом году. Что бы ни происходило на трассе, какие бы ошибки не случались, я всегда буду поддерживать вас и только вас! Я верю в вас, несмотря ни на что! Вот… Слова мальчишки попали ровно в цель. Ландо долго выстраивал стену от комментариев, гневных статей и собственных параноидальных страхов. А сейчас перед ним стоял парень лет шестнадцати, не ища выгоды и не пытаясь заработать просмотры на чужом имени. Стоял себе (ещё чуть-чуть и разрыдается, а Норрис вслед за ним) и говорил о своей искренней любви и вере в его, слышите, в его талант! Он грустно усмехнулся про себя, понимая, что тратил и продолжает тратить всю свою энергию на людей, которые желали ему провала, забывая про тех, кто радовался каждому его успеху. Его сердце моментально растаяло от прямого признания. Ландо сделал шаг вперёд, протянул руки и крепко обнял опешившего от такого счастья парня. Он похлопал мальчишку по спине, вкладывая в простые объятия огромную благодарность. — Спасибо тебе, приятель, ты даже не представляешь, насколько важно для меня было услышать эти слова, — тихо произнёс Ландо, отстранившись от сияющего мальчика. Он взял из его дрожащих рук кепку, доставая маркер из кармана шорт, который всегда носил с собой на всякий случай. Он оставил размашистую подпись на козырьке и протянул кепку парню. — Держи, чувак. Мальчишка, счастливо схватив бейсболку, помчался к матери, чтобы показать ей свою драгоценность. Ландо, наблюдая за всем этим, посмотрел на Оскара, что рассматривал стволы старых деревьев, делая вид, что совсем не замечал происходящего вокруг. Великий слепой. Норрис, стянув шляпу, подошёл ближе к напарнику, подозрительно глядя на него. — Ты же знал, да? Всё знал, хитрый лис. Что парень — фанат формулы. И что он мой фанат, да? — спросил Норрис, прищурив глаза. — Ты о чём? — Ой, да не притворяйся ты. Сам напросился на экскурсию и всё подстроил. Тц, — махнул на него рукой Ландо, обиженно выпучив нижнюю губу. — Надень шляпу обратно. Норрис, показательно раскинув руки, указывал на то, что благодаря деревьям везде была сплошная тень. Британец недовольно посмотрел на напарника и продолжил: — Камон, тут тень. Мне что, в этой шляпе теперь с фанатом фоткаться? — Камон, ты обгорел. Если нужно будет, то будешь, — Оскар довольно рассмеялся, глядя на недовольную мину Ландо. Пьер, который отходил к жене, чтобы обсудить организационные моменты, вернулся к ребятам с предложением показать им фруктовый сад. — Господа, а не хотите ли прогуляться по нашему саду позади дома? У нас как раз сезон персиков. Покажем вам, как их собираем! — добродушно сказал он, переводя взгляд в сторону дома. — А заодно и угостим вас, — тихо добавила Мерида. Ребята, переглянувшись между собой, радостно согласились, готовясь вкушать сочные фрукты прямиком с дерева.***
Look at the stars, Look how they shine for you. — Coldplay — Yellow От семьи Вердана они вернулись глубоким вечером. Парни расположились на шезлонгах, вытянув уставшие за день ноги, наслаждаясь тишиной в округе. Лишь изредка был слышен всплеск воды от фильтра, который очищал бассейн. На небольшом круглом столике из ротанга стояла керамическая чаша, доверху наполненная спелыми персиками и нектаринами, которые они принесли с собой. Им было немного неловко — семья Пьера снабдила их двумя огромными вёдрами, доверху заваленных персиками, яблоками и сливой. Оскар даже подумывал испечь пирог, чтобы фрукты не испортились. Все они всё равно не съедят. Хотя, глядя на отчаянные попытки британца засунуть в себя восьмой персик… Уверенность в этом улетучивалась. Ландо лежал на животе, раскинув руки в стороны, чувствуя невероятную тяжесть во всём теле. Норрис умудрился съесть добрый десяток персиков в гордом одиночестве, не обращая внимания на предупреждения Оскара. Как итог — нектариновая кома обеспечена. И на спину не лечь, и на животе не совсем приятно. Но как же приятно мякоть таяла во рту! Ландо не мог остановиться до тех пор, пока не осознал полную неспособность пошевелиться без тихого стона. Он перевернулся на другу сторону, приняв сидячее положение, и смотрел в бесконечно звёздное небо, моргая отяжелевшими веками. — Ещё чуть-чуть, и я лопну. Не так я хотел закончить свою жизнь, — пробормотал Норрис. — Я готов ночевать прямо на этом шезлонге. Оскар, лёжа на соседнем шезлонге, подложил руки под затылок. Он медленно повернул голову в сторону ворчащего Норриса, победно улыбнувшись. — Не сосчитать даже, сколько раз за этот отпуск я говорил «я предупреждал». К слову, на третьем персике, — произнёс Оскар. — Но ты решил проигнорировать голос разума. Это продолжает поражать меня с каждым новым днём всё больше. — А меня поражает то, что ты с каждым днём говоришь на одно слово больше. Сколько раз за отпуск ты говорил «бывает»? — недовольно ответил Ландо, пожав плечами, забыв про обгоревшую кожу. — Ай, чёрт. Да что же за невезение… — и снова уставился на звёзды над головой. — Они были такие вкусные… Оскар, потянувшись к миске, взял ещё один персик в руку и подкинул его в воздух, протягивая напарнику. — Ну что, ещё один? Ландо красноречиво посмотрел на него в ответ, оставив вопрос без ответа. Разговор сошёл на нет, тишина снова окутала террасу, но на удивление, она больше не давила на виски, не заставляла мозг судорожно искать поводы для пустой болтовни или прочего. Он наслаждался этим моментом, чувствуя себя в полной безопасности. Не в самом лучшем физическом состоянии, но день был просто потрясающий, чтобы портить его мелочами. Он то и дело вспоминал счастливое лицо мальчишки в оливковой роще, которого, как оказалось, звали Ронни. Он пообещал себе, что следующую свою победу обязательно посвятит именно ему за такие нужные слова поддержки. Без Оскара тут тоже не обошлось, конечно, но этому хитрецу он победу посвящать не станет. Да и странно будет, если он заявится с таким к прессе. — Оскар? — спросил Ландо, поднимаясь на локтях. — Мм? — А ты не хочешь спросить о вчерашнем? — Нет, не очень, — не открывая глаз, произнёс Оскар. Норрис было расстроился, что всё встало на круги своя, что он действительно всё испортил своими опрометчивыми действиями, но Пиастри, предвидев бурю внутри британца, поспешно добавил: — И не потому, что мне неинтересно. Очень интересно, — отозвался Оскар, потирая переносицу. — Но ты расскажешь тогда, когда всё осмыслишь, остынешь и успокоишься. Дня на всё это не хватит. — Спасибо… — No wucka's, — весело ответил Оскар. Ландо окончательно расслабился, закрыв глаза. Его мысли перетекали от одной картинке к другой, унося его далеко от спокойного французского дворика в шумный паддок. Он вспомнил о недавнем Гран-При: тяжёлые тучи, непрекращающаяся морось на визоре, скользкий асфальт и напряжение в боксах команд. Не всем на руку такая дождливая и непредсказуемая погода. Безусловно, для отстающих это был шанс пободаться за очки, в то время как для Макларен та гонка превратилась в сущий кошмар. Механики суетились, инженер постоянно давал противоречивые команды, время неумолимо ускользало, трафик на трассе сводил с ума. Норрис помнил, что он не сдержался, нагрубив Уиллу прям по радио. Кричал, матерился на медленных пилотов впереди, едва сдерживая желания ударить по рулю от бессилия. Долго себя корил за такое поведение, которое крутили по эфиру, и спешно извинялся перед своим инженером. Оба понимали, что это рабочие моменты. Вспомнил Карлоса, которого подрезал Лоусон, из-за чего тот потерял сразу три позиции. Он не скупился на выражения: матерился на испанском, называя Лиама полнейшим куском дерьма, который впервые сел за болидом такого класса. Лоусон по радио ничего хорошего в ответ не говорил — так же обвинял Сайнса в том, что тот лез туда, куда не стоило. Для Шарля гонка закончилась весьма плачевно — в отбойнике. Он не удержал машину на высокоскоростном повороте, потеряв управление. Казалось, команда была не виновата в погодных условиях, но это не мешало ему обвинять стратегов в неверно принятом решении. Макс, чья команда не подгадала настройки для уик-энда, и вовсе отказывался комментировать это решение. Видимо, настолько устал от провальных гонок в этом сезоне, что слов для «корыта» (как он выражался) не осталось. А затем вспомнил Оскара, который находился в таких же отвратительных условиях. Машина постоянно виляла, а механики допускали ошибки, образуя заминки на пит-стопе. Но Оскар был предельно спокоен, ровно говорил о температуре резины, подтверждая принятые командой решения. Никакого раздражения или страха. Практически все пилоты в паддоке поражались непробиваемой броне его напарника. А ведь и правда, Норрис не мог вспомнить и дурного слова в сторону своей команды от напарника. На каждом интервью говорил без запинки, подбирая правильные слова. Не обвинял кого-либо в плохом результате, только если себя. — Оскар? — Ландо повернул голову в его сторону. — Я могу задать тебе личный вопрос? — Ты и так задал мне огромное количество личных вопросов за последние дни. Один вряд ли изменит текущую ситуацию, — спокойно отозвался Пиастри, не шелохнувшись. — Помнишь Бельгию? Я вот подумал… — Ландо говорил очень тихо, тщательно подбирая слова. — Как ты это делаешь? Ну, умудряешься сохранять хладнокровие даже тогда, когда мир летит вверх тормашками. Не срываешься на механиков, не кричишь на инженера или менеджера. Лицо кирпичом. Я-то убедился в том, что ты не ледышка, а вот интернет не особо. Тебя не задевают статьи о тебе? Оскара учили отвечать на такие вопросы довольно просто: профессионализм и командная работа. Ничего лишнего. Он постоянно слышал похожие фразы в своей адрес от медиаканалов и репортёров. Но Ландо — другой случай. Тот терпеливо ждал, задержав дыхание. Австралиец убрал руки из-под головы, опустил ноги на прохладную плитку и сцепил пальцы в замок перед собой. — Забавно. Люди любят навешивать ярлыки на непонятные им вещи. Конечно же, проще считать меня бездушным роботом или списывать всё на отсутствие эмпатии, — глухо произнёс Оскар. — Лицо кирпичом, как ты выразился, мой работающий защитный механизм. Знаешь ли, мир гонок — не розовый замок с принцессами. Норрис слегка приподнялся на локтях, проигнорировав тянущую боль в плечах. Всё его внимание было приковано к фигуре напротив. Он внимательно его слушал, ловил каждую интонацию и каждое изменение в тембре голоса. — Ты думаешь, что я радуюсь неудачным заездам? Или не злюсь, не разочаровываюсь? Нет же, всё не так, — продолжил Оскар, опустив глаза на сплетённые пальцы. — Не только тебя преследует давление с детства. Всех пилотов. Просто кто-то это тщательно скрывает. Но каждый проваленный пит-стоп бьёт по моим нервам. Ошибки со стороны инженера, свои собственные ошибки… — Оскар сделал глубокий вдох. — Если я позволю эмоциями вырваться наружу, то меня разорвёт от давления. Как тебя вчера, — признался австралиец. — Гонки и так высасывают все жизненные силы, требуя полной самоотдачи. А зрителям только в радость нервные срывы. Так зачем? — Ну… Тяжело справляться с яростью, когда она застилает тебе глаза, — неуверенно ответил Ландо. — Так ты сгоришь за полгода, потратив всю энергию на публичные истерики и выяснение отношений. Я предпочитаю сохранять спокойствие, считать до десяти и оставлять всё за пределами мыслей. Остальное можно проработать с психологом, — честно ответил он, потирая глаза. — Но не с штатным, Рон — просто тихий ужас. — Да, ты тоже заметил? — воодушевлённо спросил Ландо, пододвигаясь ближе к напарнику. — Я вообще не понимаю, почему его всё ещё держат в команде. — Дак у него кто-то из родственников в руководстве сидит, — невозмутимо ответил Оскар и взял бутылку воды с плитки. Он сделал глоток и перевёл взгляд на водную гладь. — Чего удивляешься? — Да так, ничего. Норрис закусил губу, сдерживая грустный вздох. Как бы ни хотелось верить в обратное, в этом мире не бывало ничего «просто». И один из тех, кто постоянно рушил его привычный устой мира, сидел в паре десятков сантиметров на соседнем шезлонге. Ландо думал, что это он самый ранимый, чувствительный и открытый пилот в пелотоне. Однако Оскар со своей внутренней борьбой, которая была в тысячу раз сложнее его выкрутасов, спокойно перехватил у него этот титул. Ему оставалось только продолжать восхищаться его силой воли и невероятным контролем. И радоваться тому, что напарник… действительно доверял ему? На фоне его собственных чувств это выглядело не так радужно, конечно. Понимая, насколько близко и одновременно далеко желаемый объект, всё становилось запутанней. К тому же, их скорый отъезд с виллы… Точно! Через два дня придёт срок аренды, они соберут все свои вещи и укатят обратно на базу команды, возвращаясь в привычный ритм. Но что это значило для них обоих? Нет, Ландо даже не думал о том, чтобы рассказать Оскару о своих чувствах, дело в другом. Как только они переступят порог командного центра, Пиастри снова станет ледышкой по отношению к напарнику, не взирая на этот промежуток сближения? Может, они так сблизились чисто из-за того, что летний перерыв дарил ощущение свободы от гонок и обязательств? А в период Гран-при они лишь напарники по команде, соперники. Ничего более. Норрис было расстроился, как всегда, действуя необдуманно, распланировав в своей голове их будущие совместные выходные. Даже думал о возможном знакомстве со своими друзьями, чтобы проводить больше свободного времени бок о бок. Он, конечно, догадывался, что Оскар не любитель вечеринок, но их компания могла похвастаться любым другим досугом! Зимой — стабильные поездки на горнолыжные курорты, где всегда случалось что-то забавное. К примеру, в прошлом году Чак предложил интересный ивент: подарить друг другу дутые костюмы по мотивам персонажей. К его везению, Ландо достался костюм шамаханской царицы! Он покорил все склоны своим прикидом, люди забавно тыкали в него пальцем, а самые смелые лапали дутую грудь, смущая Норриса. Летом же они часто ездили на природу: в загородный домик Сары в Уэльсе, где их ждала целая стая ласковых аусси, с которыми он мог проваляться на террасе целыми днями; на всякие экскурсии по старинным замкам Шотландии, записывая общий лайфстайл влог для будущего поколения; даже на коровью ферму дяди Леона, что обосновался в Тироле. Виды там были потрясающие: зелёные луга, на которых пасли скот; с другой стороны открывался вид на кристально чистое озеро, в котором все с радостью купались; сплошные горы, чьи вершины красиво подсвечивались ярким солнцем. Он даже подумывал закончить карьеру и переехать в провинцию Тироля, где всегда тихо, спокойно, а жизнь шла своим чередом. В общем, Ландо и его друзьям было, что предложить, но согласится ли Оскар поддерживать более тесное общение после Прованского отдыха, он не знал. И спрашивать об этом напрямую тоже не очень-то и хотелось. Оставалось только свыкнуться с мыслями, что ему посчастливилось узнать***
Help me, it's like the walls are caving in, Sometimes I feel like giving up. — Shawn Mendes — In My Blood. Перед последним днём отпуска на Прованс обрушилась сильная летняя гроза. Раскаты грома сотрясали стены виллы, потоки дождя непрерывно били по панорамным стёклам в его комнате, размывая очертания сада до состояния мутного пятна. Электричество в доме работало с перебоями. Старые лампы то и дело мигали, грозясь оставить их в темноте. Ребята давно разошлись по своим комнатам, плотно поужинав под новенький выпуск мистера Биста, которого Ландо отстаивал перед Оскаром до последнего. Тот был скептично настроен на его счёт, поэтому не считал нужным смотреть его глупые видео. Норрис сидел на краю кровати и грустил из-за стремительно приближающегося дня отъезда. Ему не хотелось покидать это место, он подумывал продлить отпуск ещё на пару дней, но Пиастри сообщил, что сразу после них тут заселится другая семья. Так что ещё чуть-чуть, и они вернутся в суету нервных брифингов и бесконечных вспышек камер. Ландо, тряхнув головой, посматривал на оставленный на прикроватной тумбе ноутбук с подрубленным вай-фаем, изо всех сил сдерживая порыв залезть в новостные ленты. Но гнетущие мысли переселили здравый смысл, потому он медленно потянул руки к ноуту, пододвигая его ближе к себе. Сначала всё шло на удивление спокойно и даже уютно. Он открыл семейный чат, глупо улыбаясь историям от родных, просматривая фотографии с домашних ужинов и смешные видеоролики. Это слегка успокаивало его гулко бьющееся сердце. Затем Норрис зашёл в Инстаграм, листая бесконечную ленту новостей. Прочитал сообщения про очередные жёсткие тусовки у Карлоса, хвастовство от Макса, который с довольным лицом позировал с импровизированным кубком гольф-чемпионата среди друзей и семьи. И с удивлением отметил, что тот поделился с ним фотографиями маленькой Лили, которая смешно морщила свой крохотный носик. Он умилился тому, насколько сильно Лили стала похожа на самого Макса. Даже позавидовал, что теперь у Ферстаппена была личная маленькая копия себя самого. Но затем его взгляд зацепился за множество непрочитанных сообщений в рабочем чате с Лесли. Она накатила ему с десяток длинных текстов, прикрепив к ним ссылки на статьи и спортивные порталы, где с новой силой вспыхнул старый скандал с Веллес. СМИ смаковали подробности его якобы измен ей, приплетая незнакомых ему людей, выдумывая несуществующие факты, перевирая каждое произнесённое им когда-то слово в давних интервью. Он откинул от себя ноутбук подальше, встав на ноги, меряя комнату длинными шагами. Ну нет. Ну не опять же в ту же реку? Но в голове снова и снова проносились строчки, которые когда-то писали про него хейтеры в комментариях. Чужие слова сливались в единый гул, бьющий прямо по вискам. Дыхание перехватило. Как не кстати подступила паническая атака, которую Ландо никак не мог контролировать. Он попытался сесть на пол, чтобы облокотиться на кровать, но запутался в ногах и рухнул на ковёр, чуть не ударившись головой о тумбочку. Поднявшись на локтях, он судорожно хватал ртом воздух, пока невидимые тиски сжимали грудную клетку. Комната поплыла перед глазами, редкие вспышки молний за окном казались вспышками фотокамер, а гул дождя напоминал недовольный рёв толпы на трибунах. Он задыхался, громко стоная от боли в груди, пытаясь зацепиться побелевшими пальцами за край пушистого ковра. Оскар, который пару минут назад зашёл на кухню за стаканом воды, уловил странные надрывные звуки со стороны комнаты напарника. Решив проверить на всякий случай, он постучался и с силой толкнул дверь, заставая британца валяющимся на полу возле кровати. Повернув голову на яркий свет от экрана ноутбука, Пиастри наткнулся на открытые заголовки недавних статей, что судачили о напарнике. Он чертыхнулся сквозь зубы, злясь на самого себя за то, что так беспечно оставил ему доступ в сеть. Оскар в несколько широких шагов добрался до Ландо, вцепился в его плечи, помогая тому встать, и посадил на кровать, заставляя опереться спиной на деревянное изголовье. — Ландо, смотри на меня! — повышая голос, сказал Оскар, схватив его за голову. — Не туда, на меня! Дыши со мной, слышишь? Раз, два, три. Оскар уверенно перехватил дрожащую ладонь Ландо и плотно прижал её к своей груди, чтобы тот чувствовал ровный стук его сердца. Норрис судорожно сглотнул, безуспешно пытаясь сфокусировать расплывающийся взгляд на лице напарника. Оскар не отводил глаз, сосредоточенно следя за его состоянием. Он продолжал удерживать чужую ладонь на своей груди, второй крепко сжимая его плечо. — Ещё раз! Глубокий вдох, — уже чуть тише произнёс Оскар. — Давай вместе. Вдох, выдох. Норрис послушно втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы, чувствуя лёгкую боль в области груди. Мысли всё ещё метались где-то на задворках статей, но присутствие Оскара работало лучше любых успокоительных и антидепрессантов. Спустя пару долгих минут грудь Норриса перестала так отчаянно вздыматься, дыхание начало постепенно выравниваться, оставляя после себя неприятную мелкую дрожь в коленях и липкую влагу на коже. Оскар отпустил его руку, убедившись, что приступ миновал острую фазу. Он снова посмотрел на работающий ноутбук, молча протянул руку и с силой захлопнул крышку. — Зачем ты вообще туда полез? — без осуждения спросил он, потирая шею от усталости и происходящего абсурда. Ландо обхватил себя за плечи, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Ему хотелось спрятаться от этого прямого, но вполне логичного вопроса. Хотелось провалиться сквозь пол, исчезнуть из дома и стереть непростительную слабость из памяти напарника навсегда. — Я думал зайти в семейный чат… — хрипло отозвался Норрис, чей голос предательски сорвался на жалкий шёпот. — Лесли прислала все эти чёртовы ссылки, я даже не понял, как открыл их. Они снова всё перевернули, — сдерживая слёзы, продолжал он. — Всё вывернули наизнанку. Снова… Снова и снова, — повторял он как мантру одно и то же слово. Австралиец тяжело вздохнул, присаживаясь на край просторной кровати рядом с Ландо. — Измены Диане… Ты можешь себе такое представить? — нервно хихикнул Норрис, поднимая взгляд к потолку. — Это я играл её чувствами ради пиара? — Ландо нервно запустил подрагивающие пальцы в волосы, больно оттягивая пряди у самых корней. — Самый что ни на есть козёл отпущения. Ха! Ха-ха-ха. — Ландо, прекрати, — строго сказал Оскар, убирая его руки от волос. — Прекратить что, а? Что прекратить-то? — истерично проговорил Ландо, стирая слёзы. — Я бы никогда так не поступил… — Я знаю. — Я… Почему толпа слепо верит любому вбросу от ебучих анонимных дрочеров с твиттера? Почему всем вокруг так нравится наблюдать за посмешищем в моём лице, а? Пиастри смотрел перед собой, внимательно вслушиваясь в сбивчивую речь напарника. К сожалению, мир спорта всегда был предельно жесток по отношению к своим спортсменам, перемалывал людей день за днём, превращая личную жизнь в дешёвое развлечение для скучающей публики. — Потому что правда никому не принесёт денег, — тихо ответил Оскар на его вопрос, повернув голову в его сторону. — Зачем им образ хорошего парня? Драма, отклики, громкие скандалы. Ты сам даёшь им повод говорить о себе каждый раз. Это будут использовать до последней капли. Ландо медленно поднял голову, всматриваясь в спокойный профиль Оскара. Очередная вспышка молнии на долю секунды осветила его лицо, подчёркивая плотно сжатые губы и уставший от долгого дня взгляд. — Я так больше не могу, — сдавленно прошептал Ландо, сжимая губы. — Я так устал. Каждый раз, когда выхожу на стартовую решётку, думаю только о том, как бы не облажаться перед трибунами, чтобы завтра моё имя снова на полоскали в каждой помойной статье. Я не могу. Оскар немного сдвинулся, сокращая расстояние между ними. — Я не слепой, видел, — просто сказал австралиец, потирая переносицу. — Ещё в начале этого сезона. Смеялся громче всех на брифингах, раздавал интервью направо и налево. Ландо считал себя отличным актёром перед публикой, был уверен в том, что никто из коллег по паддоку не замечал мелких трещин в его образе беззаботного британского парня. — Если ты всё это видел с самого начала, почему упорно продолжал молчать? — голос Ландо снова дрогнул, он подался чуть вперёд, ожидая ответа. — Почему ты вообще продолжал общаться со мной всё это время, если знал правду о том, что я — фальшивка? Оскар нахмурился, ему явно не понравилось то, как Ландо в очередной раз обесценивал самого себя и их зарождающуюся… дружбу. — Прекрати. Сейчас же прекрати говорить о себе такое, — серьёзно заявил Пиастри, пальцем ткнув его в лоб. — Это не моё дело — лезть в чужую голову. Каждый справляется по-своему, это нормально. Я закрываюсь от всех вокруг, ты выбираешь играть на публику. Мы оба хорошо отыгрываем свои роли, Ландо. Мне плевать на то, каким тебя видят журналюги или безумные фанаты. Мне интересен тот Ландо, что сидит передо мной в этой комнате. Настоящий, уставший, напуганный, сомневающийся в своих собственных силах человек, — Оскар неловко потёр шею, пряча взгляд от заплаканных глаз напарника. — Тот Ландо, который может часами обсуждать всякую ерунду, не пытаясь казаться лучше, чем есть на самом деле. Ландо столько лет подряд пытался соответствовать чужим завышенным ожиданиям, что совершенно забыл о том, каково это — быть просто самим собой в присутствии другого человека. Без липкого страха осуждения и изматывающей необходимости постоянно держать лицо перед собеседником. — Я так боюсь потерять всё в один момент, Оскар, — прошептал он, опустив взгляд на свои руки, нервно теребящие край серого одеяла. — Мечта детства, как никак. Пиастри протянул руку и легко коснулся напряженного плеча Норриса. — Ты отличный пилот, Ландо. Один из самых быстрых парней во всём пелотоне. Твои результаты говорят сами за себя каждую гонку, а цифры никогда не врут, в отличие от проплаченных статей. — Жаль, что цифры не защищают от публичной ненависти, — горько усмехнулся британец, медленно качая головой из стороны в сторону, пытаясь отогнать от себя наваждение. — Ну мы же не в утопии живём всё-таки, — спокойно согласился Оскар, откидываясь на мягкие подушки. — Сегодня они ненавидят тебя за одно случайно сказанное в интервью слово, завтра они возненавидят тебя за другое. За окном снова громыхнуло, дождь заметно усилился, превращаясь в настоящий тропический ливень. Ландо прислушивался к монотонному шуму, постепенно успокаиваясь. Буря внутри него самого сходила на нет. Он посмотрел на профиль Оскара, что задумчиво изучал неровности на потолке. — А тебе не хотелось бы бросить всё к чертям и уехать на коровью ферму в Альпы? — смущённо улыбнувшись, шуточно спросил Норрис. Австралиец улыбнулся уголками губ, радуясь, что напарник постепенно отходил от нервного срыва. — Ну, бывают такие моменты, когда хочется всё бросить, послать всех на три буквы и улететь первым же рейсом обратно на побережье Мельбурна. — Но… Оскар открыл глаза, посмотрел на свои ладони, переплетённые в замок на коленях, и продолжил говорить чуть тише. — Но слишком много сил потрачено на то, чтобы я был здесь. И несмотря на все минусы, я люблю то, что мы делаем. «Люблю то, что мы делаем», — повторил про себя Ландо. Для него гонки были абсолютно всем. Они заменяли ему обычное детство, стали смыслом его существования, он банально не умел отделять одно от другого. Его личные неудачи всегда воспринимались как глобальные жизненные катастрофы, публичная критика била по самооценке сильнее любых серьёзных аварий, но Оскар был прав. Он любил то, что они делали. Вместе. Это простое словосочетание застряло в голове британца, пуская там очень глубокие корни. Ландо притянул колени к груди, обхватив их руками, внимательно изучая профиль Пиастри в тусклом свете отдалённых вспышек молний. В полумраке черты лица Оскара казались мягче, чем есть на самом деле. Он сглотнул вязкую слюну, мысли в голове хаотично сменили вектор, уступая место любопытству. Вопрос вертелся на кончике языка уже очень давно, он просто не мог найти подходящего момента или же вовсе не хотел. Всё-таки тема излишне личная, болезненная для обыденного разговора. — Оскар, — начал Ландо, мысленно одёрнув себя, испугавшись своей смелости. Но слово — не воробей. Австралиец уже повернул голову в его сторону, вопросительно изогнув бровь. Его глаза казались почти чёрными, такими цепкими, будто смотрели в саму душу. Британец содрогнулся от градуса внезапной откровенности. — После того, как вы расстались с Лили, — Норрис запнулся на имени, чувствуя, как полыхнул румянец на его щеках. — Тебе… тебе вообще кто-нибудь нравился? В смысле, ты пытался сблизиться с кем-то ещё за это время? Оскар заметно напрягся, пальцы сильнее сжали плотную ткань шорт, линия челюсти заострилась, а плечи чуть-чуть подались вперёд. Он не ожидал такого резкого перехода от обсуждения гоночных травм, выгорания и переезда в Альпы к глубоко личным темам. Пиастри трепетно оберегал свою личную жизнь, пряча её за семью замками, стараясь не выносить сор из избы на всеобщее обозрение. — Это… неожиданный вопрос в свете последних событий, — австралиец нервно усмехнулся, проводя рукой по своим волосам, взъерошив их на затылке. — Ну, это просто так, к слову… Можешь не отвечать, если не хочешь, — тихо проговорил британец, успев пожалеть, что вообще завёл этот разговор. Оскар тяжело выдохнул, откинул голову на прохладную стену, прикрывая глаза на несколько долгих секунд, видимо, собираясь с мыслями. Ландо терпеливо ждал, не смея торопить его. — Даже не знаю, что ответить, — медленно начал Пиастри. — Мы были вместе так долго, что всё казалось правильным. Так что после расставания я с головой ушёл в работу. Не думал об отношениях или интрижках. То было искренне, а как строить что-либо в нынешней ситуации? Ландо понимающе кивнул, соглашаясь с каждым словом, ожидая продолжения. — Со временем всё меняется, конечно, даже если ты этого не планировал, — Оскар открыл глаза, сфокусировав взгляд на Ландо. — Ты просто живёшь своей жизнью, постоянно работаешь, устаёшь до потери пульса, а потом встречаешь людей, которые ломают твои барьеры, не прилагая к этому никаких видимых усилий. Людей, с которыми тебе просто хочется быть рядом, слушать их глупые шутки в гараже, делить с ними победы на подиуме и горечь поражений в комнате отдыха. Людей, ради которых хочется нарушать свои собственные строгие правила. Сердце Ландо пропустило ещё один удар, забившись где-то в самом горле, мешая нормально дышать. Оскар не называл конкретных имён, но при всё этом, намекал на конкретного человека, сидящего прямо перед ним. Взгляд австралийца петлял по лицу Норриса, отслеживая малейшие изменения в его мимике. Ландо столько времени убеждал себя в том, что его привязанность к Оскару должна носить дружеский и рабочий характер. Почти успешно подавлял любые случайные мысли о мягкости чужих губ и силе чужих рук, списывая всё на банальную тактильность. Но он не мог и дальше продолжать врать себе, глядя в эти глаза. Ему нужен был Оскар. Целиком и полностью, со всеми скрытыми переживаниями, непробиваемой стеной спокойствия и редкими, но такими ценными улыбками. Ландо нервно усмехнулся, неловко потерев шею. Разум кричал о том, что это огромная ошибка в его жизни, что такое «вот» разрушает команды, ломает успешные карьеры и превращает бывших хороших друзей в заклятых врагов. Но Ландо Норрис славился своей импульсивностью, так почему не действовать по тому же принципу и сейчас? Тормозить перед важным поворотом в своей жизни было слишком поздно. — Оскар, — он нервно облизал пересохшие губы, сжимая пальцы. — Да, Ландо? — Можно я сделаю одну… глупость? — тихо спросил Норрис, боясь спугнуть момент. — Глупость, о которой мы оба сможем благополучно забыть уже завтра утром. Сделаем вид, что ничего не было. Оскар слегка прищурился, опустил взгляд на нервно искусанные губы напарника, затем медленно вернулся к глазам. — Смотря какая глупость. Ландо отпустил свои колени, подался вперёд всем корпусом, сокращая последние жалкие сантиметры, которые их разделяли. Его руки продолжали мелко дрожать от переизбытка адреналина в крови, но он заставил себя продолжить. Одной рукой опёрся на кровать, а второй медленно коснулся родинок на щеке, проводя линию к следующим у подбородка. «Всегда мечтал…» Он аккуратно провёл пальцами по сухим губам напарника, косо наблюдая за подрагивающими веками австралийца. Затем решительно двинулся ближе, коснувшись губами тёплых губ Оскара. Так мимолётно, почти невесомо. Он готовился к тому, что тот оттолкнёт его с отвращением. На такой случай план был прост: встать и сбежать из комнаты прочь. Оскар продолжал сидеть неподвижно, мышцы напряглись до предела, а глаза оставались закрытыми. Норрис успел тысячу раз пожалеть о своём глупом порыве, внутренне сжимаясь от жгучего чувства стыда. Британцу захотелось провалиться сквозь землю, он попытался отстраниться назад, чтобы начать сбивчиво извиняться за свой поступок, но Оскар не позволил сдвинуться ему ни на сантиметр. Крупные ладони напарника внезапно скользнули на кудрявый затылок, пальцы зарылись во влажные от пота завитки, намертво удерживая его голову на месте. Оскар подался навстречу, перехватывая инициативу в свои руки, сминая чужие губы. Он старательно копил в себе все невысказанные за столько времени эмоции, что те взяли бразды правления в свои руки. Ландо издал сдавленный стон прямо в губы напарника, податливо приоткрывая рот, позволяя поцелую стать ещё более глубоким, влажным и собственническим. Он чувствовал обжигающий жар чужого прерывистого дыхания, жёсткие пальцы, крепко сжимающие волосы, и невероятное ощущение правильности всего происходящего. Норрис неосознанно подался ещё ближе, сжав пальцами плотную ткань футболки на плечах австралийца. Поцелуй был немного неловким из-за неудобной позы на краю кровати, они постоянно сталкивались носами, нетерпеливо ёрзая на месте. Торопились, словно кто-то мог войти и прервать их в любую минуту. Пиастри медленно гладил его волосы, слегка массируя кожу головы большими пальцами, посылая по напряженному позвоночнику Ландо новые волны мурашек, заставляя британца растворяться в моменте окончательно и бесповоротно. Каждое дальнейшее скольжение губ стирало все имеющиеся границы между ними. Они оторвались друг от друга только тогда, когда обоим стало не хватать воздуха. Ландо сбивчиво дышал, покрасневшие губы горели огнём, грудь ходила ходуном. Он не решался поднять глаза на напарника, уставившись расфокусированным взглядом в тёмный воротник его футболки. Оскар тоже предпочёл хранить молчание, его грудь часто вздымалась, выдавая внутреннее волнение. Руки австралийца медленно, словно нехотя, соскользнули с затылка Норриса, оставляя после себя чувство прохлады и лёгкую пустоту. Австралиец тихо прокашлялся в кулак, пытаясь прочистить внезапно осипший от эмоций голос. — Спокойной ночи, Ландо, — произнёс Пиастри, поднимаясь с края кровати. Он, стараясь не смотреть напарнику в глаза, подобрал ноутбук и телефон Норриса со столика, забирая их с собой. — Спокойной ночи, Оскар, — еле слышно отозвался британец, заправляя непослушную прядь за ухо. Пиастри коротко кивнул собственным мыслям, бросил на сидящего на кровати напарника нечитаемый взгляд, после чего быстро вышел из спальни, тихо прикрыв за собой деревянную дверь, оставляя Ландо один на один со своими мыслями. Тот без сил упал спиной на развороченные подушки, сдавленно зашипев от небольшой боли. Затем медленно поднёс пальцы к своим влажным губам, всё ещё чувствуя на них фантомный жар чужого дыхания. Гроза за окном продолжала бушевать, пока внутри самого Ландо расцветало невероятно тёплое и волнующее чувство, о котором не хотелось кричать направо и налево. Он знал лишь то, что завтрашний и последующие дни никогда не будут прежними. Их недо-дружба перешла черту, но Норрис ни на миг не жалел о содеянном. Очередная вспышка молнии осветила его счастливую, немного глупую улыбку, направленную в потолок.***
Salt air, And the rust on your door, I never needed anything more. — Taylor Swift — august. Что ж, вот и наступил день отъезда. Ландо сидел на полу перед раскрытой сумкой, складывая свои вещи в аккуратные стопки, то и дело замирая с очередной футболкой в руках. Последние пара дней пролетели в ускоренном темпе. Они больше не затрагивали тему той ночи, предпочитая оставить всё случившееся здесь. Но при всём этом не было никакой неловкости. Да, в воздухе витала лёгкая недосказанность, но она заставляла сердце британца уходить в пляс каждый раз, когда их взгляды пересекались за завтраком или во время совместных заплывов в бассейне. Они успели ещё пару раз выбраться к морю, намеренно сдвинув время на поздний вечер, чтобы палящее солнце не усугубило и без того пострадавшую кожу Ландо. Вода в эти часы была приятно прохладной. Они плавали вдоль береговой линии, изредка перекидываясь ничего не значащими фразами. Ещё съездили на долгую экскурсию по местным виноградникам, где бродили между зелёными рядами лоз, слушая рассказы гида об особенностях того или иного сорта. Ландо тогда купил несколько бутылок коллекционного вина в качестве подарков для своей семьи и Лесли, бережно упакованные в специальные футляры, краем глаза наблюдая за тем, как Пиастри расплачивался за все покупки на кассе. Даже их вчерашний вечерний турнир в Комбат пошёл немного не по тому сценарию. Ландо намеренно пропускал удары, позволяя Оскару проводить сложные комбо, сжимая губы в притворной досаде. Видеть широкую улыбку австралийца, слышать его тихий смех и колкие комментарии в свой адрес в такие моменты оказалось для Норриса гораздо более важным, чем победа. Норрис застегнул молнию, поднялся с пола и отряхнул колени от пыли. Прошёлся по спальне, проверяя тумбочки на наличие забытой зарядки или мелких вещей. Не найдя ничего, вышел в гостиную, кидая сумку рядом с дверью. Он посмотрел на мягкий диван, деревянный кофейный столик и на большие окна, за которыми блестел ухоженный сад. Именно в этих стенах он впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему живым. Да и нашёл человека, способного разделить с ним его самых страшных внутренних демонов. Тихие шаги за спиной заставили его вынырнуть из потока депрессивных мыслей. Оскар вышел в гостиную с небольшой дорожной сумкой, перекинутой через одно плечо, остановившись совсем рядом с напарником, прослеживая направление его застывшего взгляда. Тёплая ладонь Пиастри опустилась на напряжённое плечо Ландо, прогоняя из головы британца остатки подступающей тревоги. — Пора возвращаться к реальности, Норрис, — произнёс Оскар. Реальность действительно ждала их за порогом дома, готовя им новые испытания на гоночных трассах, скандальные заголовки и бессонные ночи перед квалификациями. Им обоим придётся вернуться к своим привычным ролям перед камерами, отвечать на глупые вопросы журналистов, скрывая настоящую жизнь за дежурными улыбками. Однако всё же кое-что изменилось: теперь он точно знал, что в любой момент сможет опереться на своего напарника и найти спасение в его спокойном взгляде. — Я не хочу возвращаться, — честно признался Ландо, грустно улыбаясь. — Я мог бы жить в этом доме ещё как минимум пару месяцев! Главное, что вай-фай под боком. — Ага, питаясь одними тостами. А единственное развлечение — приставка по вечерам, — Оскар тихо усмехнулся. — Боюсь, Браун не оценит твоего желания стать отшельником. Лично вытащит тебя за шкирку на брифинг, — продолжил он. — К тому же не можем же мы в этом году отдать Кубок Конструкторов другой команде? — И то верно, — он глубоко вдохнул, выпрямил спину и в последний раз обвёл комнату взглядом. Спустя десять минут они стояли на подъездной дорожке перед домом, щурясь от утреннего солнца. Из-за поворота вывернул всё тот же старенький Пежо, который полторы недели назад доставил их сюда прямиком из аэропорта. Машина плавно затормозила перед ними, поднимая в воздух небольшое облачко пыли. Из салона выбрался их старый знакомый. Всё такой же улыбчивый и загорелый дяденька в неизменно светлой рубашке. Он радостно всплеснул руками, увидев парней, быстро подошёл к багажнику, помогая им загрузить сумки внутрь. Ландо и Оскар забрались на заднее сиденье, располагаясь рядом друг с другом. Их колени почти соприкасались, о чём в первую поездку Норрис даже и не думал… От мыслей его отвлёк водитель, который громко захлопнул багажник, сел за руль и завёл урчащий двигатель, после чего посмотрел на своих пассажиров через зеркало заднего вида. — Доброе утро, джентльмены, надеюсь, вы отлично отдохнули перед долгой дорогой, — весело сказал француз, выруливая с гравийной дорожки на узкое шоссе, ведущее в сторону крупного города. — Как прошёл ваш небольшой отпуск в наших краях? Смогли найти то, что искали? Ландо перевёл взгляд от окна на своего напарника, ожидая его реакции. Оскар тоже посмотрел на него в этот момент, но тут же отвернулся в другую сторону, переводя глаза на улыбающегося водителя. — Лучший отпуск из всех возможных, — спокойно ответил Оскар. — Думаю, что вернёмся сюда не один раз. Норрис согласно кивнул, откидываясь на спинку сиденья, закрыв глаза, позволяя солнечным лучам согревать лицо сквозь стекло. Впереди их ждали многочасовые перелёты, толпы фанатов, тяжёлые тренировки в зале, сумасшедшее давление паддока, но прямо сейчас британец был абсолютно уверен в том, что они со всем справятся. Вместе.***
I'm goin' through withdrawals, You don't even have to do too much, You can turn me on with just a touch, baby. — The Weeknd — Blinding Lights. Техасское солнце нещадно плавило всех в округе Остина, заставляя фанатов обмахиваться подручными средствами. Ландо пересёк финишную черту, сжимая руль болида до побелевших костяшек. Он чувствовал, что собрался с духом и выдал идеальный круг, пройдя каждую коварную кочку, выжимая из машины всё, что только мог. На этот Гран-при приехало множество его фанатов, так что подводить их крайне не хотелось. Хотелось показать всё, чего он достиг за такой долгий путь. И вот, голос Уилла только подтвердил его догадки, сообщая радостные новости: — Мы на поуле, Ландо! Блестящая работа на третьем секторе, фантастический круг. Вырвал доли и у Оскара, и у Ферстаппена. — Йай, детка, йай! Завтра — больше! — радостно прокричал он в радио, выдыхая скопившийся в лёгких воздух. Напряжение и усталость последних часов мгновенно спали, оставляя после себя приятную дрожь в уставших руках. Он медленно направил болид в зону закрытого парка, краем глаза наблюдая за огромными трибунами, окрашенными в оранжевые цвета. Приветственно взмахнул рукой довольным фанатам, что кричали ему вслед, параллельно слушая указания инженера. Привычный страх перед публикой, который так часто преследовал его в первой половине года, существенно стих. Он остановил машину около таблички с цифрой один и заглушил мотор, расстегнув ремни безопасности. Затем тяжело поднялся из кокпита, поднимая руки вверх, приветствуя ревущую толпу механиков команды перед ним, пока рядом парковался болид Макса, а за ним и его напарник. Оскар занял третью позицию, обеспечив команде великолепный старт на завтрашнюю гонку. Британец стянул шлем вместе с подшлемником, проведя свободной рукой по волосам. Кудри были насквозь мокрыми, а лицо покраснело от жары. Но глаза! Глаза горели искренней радостью. Он похлопал по плечу Макса, пожал руку Пиастри и пошёл на обязательное взвешивание, после которого его уже ждал репортёр для пост квалификационного интервью. Ландо сделал большой глоток воды из переданной бутылки, быстро вытер лицо полотенцем и повернулся к ведущему с сияющей улыбкой. — Ландо, потрясающий круг в таких сложных условиях! Расскажи о своих эмоциях, что думал по поводу коварного ветра? — громко спросил Дэн, перекрикивая гул трибун. — А что говорить, ахах? — Ландо счастливо рассмеялся, беря микрофон в руки. — Сложная сессия для всех нас, ветер постоянно менял направление, машина вела себя нервно в быстрых поворотах, уф, — вытерев пот со лба, продолжил он: — Мы внесли несколько важных корректировок в настройки, команда проделала огромную работу. Я постарался собрать всё это воедино и выжать максимум. Думаю, у меня получилось найти правильный ритм, ахах. Завтра нас ждёт отличная гонка, думаю, мы находимся в отличном положении для борьбы с Максом! — его взгляд поверх голов операторов нашёл высокую фигуру напарника, что переговаривался со своим инженером недалеко от них. Ведущий задал ещё пару вопросов о тактике на завтрашний старт, Норрис ответил на них с лёгкой долей юмора, после чего освободил место перед камерами для действующего чемпиона мира. Макс, что подошёл к журналисту, выглядя немного недовольным второй позицией, хотя отлично скрывал это за вежливостью. Ландо отошёл в сторону, наблюдая за голландцем. — Мы потеряли много времени на прогреве шин, сцепление в медленных поворотах оставляло желать лучшего, — честно признался Ферстаппен, почёсывая подбородок. — Макларен сегодня объективно быстрее, но тем не менее, первая стартовая линия. Завтра постараемся навязать им жёсткую борьбу с первого же поворота, — после этих слов Макс кивнул Ландо в знак уважения и коротко пожал ему руку, уступая место у микрофона для Пиастри. Оскар подошёл к ведущему неспешным шагом, его волосы были растрёпаны, торча в разные стороны, а его попытки вернуть им нормальное положение оставляли желать лучшего. Британец видел лёгкое напряжение в уголках его губ, заметил, как пальцы австралийца неосознанно теребили край комбинезона, выдавая скрытый перфекционизм и лёгкую досаду от проигранных долей секунд на втором секторе. — Оскар, великолепный круг! Почти пробился. Ты находишься прямо за спиной своего напарника, что думаешь про завтрашний старт? — поинтересовался журналист. — Агм, ну, отличная командная работа. Мы оба находимся в топе, так что это тот результат, на который мы и рассчитывали, — ровно ответил Оскар, быстро скользнув взглядом по Норрису. — Ландо выдал отличный круг, заслужил этот поул. Мой круг тоже неплох, но я потерял время в двенадцатом повороте. Машину слегка снесло с траектории. Но завтра постараюсь сделать всё, чтобы обогнать этих двоих на первом же повороте, — усмехнулся он, передавая микрофон обратно. Ландо было приятно, что тот искренне признавал его успех, не пытаясь приуменьшить заслуги ради собственного эго. Ему вдруг захотелось подойти к напарнику и крепко обнять его, но сотни направленных на них объективов диктовали иные правила. Интервью закончились, организаторы подозвали первую тройку пилотов для традиционного совместного фотографирования на фоне баннеров. Ландо встал по центру, поправляя кепку с логотипом спонсора, Макс привычно занял место справа от него, а Оскар подошёл слева. Австралиец повернулся корпусом к центру для удачного кадра, его плечо плотно прижалось к плечу Норриса. — Шикарный третий сектор, старик, — очень тихо произнёс Оскар, не меняя вежливого выражения лица перед камерами. — Бог мой, старик? — Норрис слегка скосил глаза в сторону напарника, сохраняя широкую улыбку для прессы. — Ты мог бы пройти этот сектор быстрее меня, если бы не пожадничал перед поребриком в девятнадцатом, — так же тихо парировал Ландо. — Оставил тебе шанс насладиться славой, завтра всё будет иначе, — ответил австралиец, сжав плечо напарника. Внезапно с правой стороны послышался хрипловатый смешок. Голландец стянул свою кепку, провёл рукой по светлым волосам и повернул голову к пилотам Макларен. — Вы излишне довольные для парней, чьи надежды я собираюсь растоптать на завтрашней гонке, — шутливо вклинился в их разговор Макс. — Можете сколько угодно радоваться, но завтра я покажу вам мастер-класс на неуправляемом корыте. Ландо рассмеялся, запрокидывая голову назад. Он отлично знал Ферстаппена и эти его психологические игры перед стартом. — Твоё «корыто» принесло тебе вторую строчку на стартовой решётке, Макс. Грех жаловаться на технику при живых Мерсах далеко позади, — с улыбкой отозвался Норрис, поворачиваясь к Максу. Официальная часть фотосессии подошла к завершению, координаторы ФИА оттеснили назойливых фотографов за специальные ограждения, давая пилотам возможность перевести дух. Ребята не спешили расходиться, образовав тесный треугольник, обсуждая прошедшую квалу. — Держак на первом секторе сегодня был просто отвратительным, — серьёзно произнёс Макс, активно жестикулируя руками, показывая воображаемый руль. — Я терял заднюю ось на выходе из эсок каждый чёртов раз. Вы тоже чувствовали этот провал после шестого поворота? Оскар задумчиво кивнул, сложив руки на груди. — Меня достал этот ветер. Поменял направление ближе к финалу третьего сектора, зараза, — подтвердил Пиастри. Ландо переводил взгляд с Макса на Оскара, молча вслушиваясь в их диалог, сопоставляя их слова с его собственными ощущениями от пилотирования болида. — Вы видели, как Карлос ошибся на торможении перед одиннадцатым? — внезапно сменил тему разговора Норрис, включаясь в беседу. — А Феррари сегодня тоже очень нервные на торможениях. Может, перегрев передних покрышек? — Да, Шарль жаловался по радио на поворачиваемость, — усмехнулся Макс, вытирая капли пота со лба тыльной стороной. — Да думаю, что основная борьба развернётся только между нами, можете даже не сомневаться в этом. Их импровизированный брифинг был грубо прерван появлением Лесли. Менеджер британца стремительно вынырнула из толпы механиков, выглядя предельно собранной, в одной руке сжимая планшет с расписанием, другой рукой выразительно постукивая по циферблату наручных часов. — Ландо, прошу прощения за вмешательство в ваш заговорщический совет, но у нас осталось минут десять до прямого включения со Скай Спортс, — быстро проговорила Лесли, хватая Ландо за плечи. — Ребята ждут твоих комментариев, а после этого — пресс-подход, нужно поторопиться. Макс понимающе кивнул, натянув свою кепку поглубже на глаза, хлопнув Норриса по плечу. — Иди давай, развлекай журналистов, поул-ситтер. Встретимся чуть позже. Постарайся хорошенько выспаться перед тем, как я обгоню тебя на стартовой прямой, — бросил напоследок Ферстаппен, разворачиваясь в сторону своих боксов. Лесли настойчиво потянула Ландо за рукав комбинезона, указывая в сторону высоких стеклянных дверей пресс-центра. Норрис сделал первый шаг вслед за своим менеджером, заставляя себя остановиться, оборачиваясь назад. Австралиец кивнул головой в сторону Лесли, как бы говоря «ещё чуть-чуть — от тебя и мокрого места не останется». Британец весело хохотнул и последовал за менеджером, изредка оборачиваясь на Пиастри, что всё ещё стоял на том же месте. Техасское солнце продолжало плавить асфальт паддока, вокруг суетились сотни людей в ярких командных униформах, пока Ландо шагал по раскалённой сковородке практически вприпрыжку. Он чувствовал себя невероятно легко, словно болид с пустыми баками на финальном круге. Да что там болид, он горы готов был свернуть! Или как минимум выиграть завтрашнюю гонку с огромным отрывом, чтобы утереть нос Максимке. Лесли едва поспевала за энергичным пилотом, то и дело поправляя съезжающий с плеча ремешок рабочей сумки, перепрыгивая через кабели телевизионщиков. Она наблюдала за нетипичным поведением британца уже не первый месяц. Девушка работала с Норрисом достаточно долго, прекрасно знала все его психологические ямы, умела безошибочно считывать начало его панических атак по одному только нервному подёргиванию пальцев. Лесли ожидала увидеть привычного, вымотанного давлением парня, но в последнее время такого и близко не наблюдалось. Последние… месяц, два? Три? Она сбилась со счёта. Девушка ускорила шаг, поравнявшись с гонщиком, пристально посмотрев на его профиль. — Неужели Магуи на тебя так благотворно влияет? — с искренним непониманием и лёгкой долей подозрения поинтересовалась Лесли, слегка прищурив глаза от яркого солнечного света, пытаясь заглянуть под козырек его кепки. Ландо развернулся на пятках, продолжая идти спиной вперёд, и посмотрел на своего менеджера невероятно хитрым взглядом. — А тебе прямо всё возьми и расскажи, — весело отозвался он, подмигнув растерянной девушке, ускоряя свой шаг. — Должны же у меня оставаться хоть какие-то маленькие секреты от моей вездесущей няньки. Лесли закатила глаза, демонстрируя крайнюю степень усталости от его детских игр. — Ты невыносим, Ландо, — проворчала девушка, тяжело вздыхая. — Я пытаюсь выстроить твой медийный образ, а ты ведёшь себя как школьник после удачно сданного экзамена по математике. — Ты перепутала меня с Кими, Лесли! — Вот гадёныш, — прошептала Лесли, ускоряя шаг, чтобы поспеть за ним. — Ну, я рада, что… ты не против всего этого. Не против Магуи, ведь кажется, что это помогло? Британец картинно ахнул, проигнорировав обсуждение его отношений с Магуи, и приложил руку к груди, распахнув глаза в притворном ужасе: — Да брось ты! Я же потрясающий, прекрасный подопечный. Во всём паддоке такого не сыщешь! — возмутился пилот, продолжая ловко лавировать между проходящими мимо механиками. — Ты сама об этом говорила не раз, всем спонсорам хвасталась, между прочим. Лесли округлила глаза от неслыханной наглости со стороны британца, быстро нагнала его в два широких шага и ощутимо стукнула его свободной рукой по предплечью. — Фантазёр! Я никогда так не говорила, даже в самых смелых и радужных мечтах об этом не думала! — возмутилась она, продолжая сверлить его испепеляющим взглядом. — Ты из меня все соки высасываешь со своими эмоциональными качелями, мистер. Вот если бы ты только научился вовремя закрывать свою варежку, тебе бы не было цены, Норрис. Ландо звонко рассмеялся, плавно разворачиваясь в нормальное положение, чтобы не врезаться в стеклянные двери приближающегося здания пресс-центра. Удар Лесли был безболезненным, нося в себе исключительно дружескую, сестринскую заботу, замаскированную под рабочее раздражение. Девушка действительно переживала за него каждую секунду каждого гоночного уик-энда, искренне желая ему только самого лучшего. Хоть Лесли и была права на его счёт, сейчас всё было чутка иначе. На фоне одного маленького секрета, Норрис таки научился держать рот на замке. Они подошли к входу в пресс-центр, и Ландо первым шагнул внутрь. Огромный зал был до отказа забит журналистами, повсюду мелькали яркие вспышки камер, стоял гул десятков голосов, обсуждающих результаты прошедшей квалификации на разных языках. Британец остановился на секунду, пропуская Лесли вперёд, плотно сжимая губы. — Всё, я обиделся на твои жестокие слова. Не собираюсь разговаривать с тобой до конца дня, — гордо заявил Норрис, вздёрнув подбородок вверх. Лесли оставалось только обречённо покачать головой, с трудом сдерживая рвущуюся наружу улыбку. Ей было приятно осознавать, что её***
Норрис вышел из здания пресс-центра, ощущая невероятный прилив бодрости после завершения всех обязательных мероприятий. Лесли шагала немного впереди, прокладывая дорогу сквозь толпу людей. Внезапно из этой гущи выпрыгнула Магуи, радостно повиснув на его шее, улыбаясь десяткам направленных на них объективов. Она быстро поцеловала его в щёку, а Ландо привычно приобнял её за талию. — Поздравляю, солнышко! — весело сказала она, взяв его за руку. — Спасибо! Они втроём миновали двери моторхоума, оставляя снующихся людей снаружи. Оскар сидел в комнате отдыха в самом дальнем углу, неспешно перелистывая страницы журнала. Услышав звук открывающейся двери, он плавно поднял голову, кидая взгляд на вошедшую компанию. Австралиец приподнял уголки губ в ободряющей полуулыбке, после чего перевёл взгляд на тяжело вздыхающих менеджеров. Лесли обессиленно рухнула на диван, бросив сумку с планшетом прямо на пол. Рита, менеджер Оскара, заняла соседнее место, выглядя не менее измотанной. Она массировала виски тонкими пальцами с идеальным красным маникюром. Менеджеры обменились полными вселенской скорби взглядами, понимая друг друга без лишних слов. — Ещё чуть-чуть, и я уволюсь одним днём. Уеду жить в глухую деревню. Заведу себе десяток пушистых кошечек, — простонала Лесли, откидывая голову на спинку дивана. — Ландо отнял у меня последние здоровые клетки. Ты бы видела его поведение! Аргх. Рита сочувственно покачала головой, отпивая воду из стаканчика. — Поверь моему опыту, гиперактивность твоего пилота кажется настоящим подарком судьбы! — парировала Рита, — Мой ведёт себя как статуя перед важными инвесторами. Я целых двадцать минут умоляла его шире улыбнуться для совместной фотографии с СЕО нашего спонсора. Ты что, терминатор, а? Чего лыбишься? Пиастри усмехнулся словам своего менеджера, перевернув очередную страницу журнала, не собираясь вмешиваться в эту эмоциональную дискуссию. Его глаза периодически стреляли в сторону Ландо, который прислонился спиной к стене, наблюдая за происходящим хаосом. — Смотри, Лесли! Он улыбается! А мог сделать так же часом раннее, а? — Мы, дамы, всё ещё тут, — недовольно подметил Норрис, хватая бутылку со стола. — Устраивайте свой кружок недовольств тогда, когда нас нет. А то расслабились, видите ли. Магуи опустилась на подлокотник дивана, поправив роскошные длинные волосы, с наигранным возмущением посмотрев на Лесли. — Вы обе слишком строги к ним, — звонко произнесла модель, вставая на защиту ребят. — Они прекрасно держатся на публике. Все эти журналисты просто обожают Ландо за его непосредственность. Больше свободы действий, девушки! Лесли приоткрыла один глаз, смерив девушку Норриса полным нескрываемого скепсиса взглядом, причитая: — Какая свобода, что значит свобода? Если дать ему свободы, то он выйдет на стартовую решётку в костюме плюшевого динозавра просто ради собственной забавы. — Да брось ты! Лесли! Ты всё преувеличиваешь, — с широкой улыбкой ответил Ландо. — Я настоящий образец сдержанности. А: подробно ответил на все скучные вопросы. B: ни разу не перебил Макса во время его длинного монолога. И С: похвалил работу наших механиков! Самое что ни на есть примерное поведение. — Это меня и пугает, Норрис, — серьёзно ответила она, садясь ровнее. — Ты честно скажи, мне сколько наслаждаться таким вот спокойствием? Признавайся. Оскар медленно опустил журнал на колени, коротко взглянув на Ландо. Магуи и Рита тоже перевели свои любопытные взгляды на невозмутимую фигуру Норриса. — Что ты заладила-то, а! Мне больше нет нужды постоянно доказывать всем вокруг свою значимость. У меня есть первая стартовая позиция, невероятно быстрая машина и отличная команда. Всё остальное уже не так важно. Оскар удовлетворённо кивнул собственным мыслям, снова подняв журнал на уровень глаз, скрывая улыбку за страницами с красивыми фотографиями гоночных болидов. Рита тихо хмыкнула, одобрительно посмотрев на пилота. — Может, тебе стоит провести пару обучающих уроков для моего парниши? Хоть научится хотя бы иногда демонстрировать эмоции перед дотошными журналистами. — Я вполне эмоционален. Когда это нужно, — наконец подал голос Оскар. Австралиец посмотрел на Риту с лёгким укором и продолжил: — Улыбнулся целых три раза во время официальной фотосессии. Полуулыбка на пресс-конференции часов. И… даже пошутил в интервью Коллинза. Это абсолютный рекорд, Рита, ты должна мной гордиться. Оба менеджера одновременно застонали, театрально закатывая глаза к потолку. Их синхронная реакция на слова Оскара вызвала громкий смех что у Магуи, что у Ландо, окончательно разряжая обстановку этого долгого гоночного дня. — Рита, предлагаю передвинуть отпуск и укатить от них подальше прямо завтра. — Предложение рассмотрено. Звучит слишком заманчиво, — потирая лицо, ответила она.***
I don't wanna be alone, I don't wanna be alone when it ends, Don't wanna let you know. — Harry Styles — Golden Ландо направлялся в сторону закрытой вип-парковки, закинув на левое плечо свою спортивную сумку. Позади остался изматывающий день квалификации, однако завтра — не менее тяжёлый день гонки. Но сейчас его главной целью было поскорее добраться до спасительной прохлады и хорошенько вздремнуть по пути до отеля. Его планы на тихое отступление были грубо нарушены в нескольких десятках метров от заветных ворот. Из-за припаркованного фургона телевизионщиков прямо наперерез ему расслаблено вышли Карлос и Шарль. Они успели переодеться в повседневную одежду, закинув на плечи командные рюкзаки. Испанец расплылся в хитрой улыбке, заметив приближающегося Норриса. — Эй-ей, какие люди! Мы как раз искали твою персону, — громко окликнул его Сайнс, преграждая дорогу, по-дружески хлопая Ландо по плечу. — Мы тут с Шарлем собираемся сгонять в один отличный бильярдный клуб на соседней улице. Ты как, с нами? Шарль согласно кивнул, поправляя тёмные солнцезащитные очки. — Правда, готовься к тому, что партия будет длиться год. Ни я, ни он играть не умеем. — Говори за себя! — темпераментно заявил Сайнс, ткнув друга в грудь. Ландо на мгновение замялся. Он любил проводить время в компании этих двоих, очень любил. Их совместные вылазки всегда заканчивались огромным количеством новых шуток и отличным настроением, однако сегодня его желание делить этот вечер с кем-либо, кроме одного человечка, сходило на нет. У него были другие планы на ближайший вечер и отказываться от них он не собирался. — Йоу, бро! Спасибо за предложение, парни, но я вынужден отказаться от перспективы проиграть вам пару сотен баксов, — произнёс он, перехватывая лямку сумки поудобнее. — Не могу перенести дела, соррян. Карлос сощурил глаза, лукаво улыбнулся и переглянулся с Леклером. — Неужто дела сердечные, амиго? — протянул испанец, поигрывая бровями. — Магуи требует персонального празднования твоего поула? Ландо внутренне усмехнулся поразительной предсказуемости своего друга, но решил подыграть удобной легенде. Ему было стыдно за то, что он врал лучшему другу и всем остальным, но так было лучше и для него, и для Оскара. — Всё так! — подтвердил Норрис, разводя руками в притворном бессилии перед обстоятельствами. — Дела сердечные не ждут, парни. Так что развлекайтесь без меня, постарайтесь не разгромить этот клуб, ахах. Норрис быстро попрощался с посмеивающимися друзьями, обменялся крепкими рукопожатиями, после чего продолжил свой путь в сторону парковочных мест для пилотов. Британец внимательно выискивал глазами нужное место, почти сразу заметив нужный тонированный Макларен, скромно припаркованный в самом дальнем углу. Ландо быстро подошёл к машине, потянул на себя ручку пассажиркой двери и запрыгнул в автомобиль. На водительском сиденье расположился Оскар, расслабленно листая ленту новостей в социальных сетях. Ландо отметил его любимую привычку не включать яркий свет в салоне, предпочитая находиться в полумраке. Салон освещала лишь тусклая подсветка приборной панели. Норрис облегчённо бросил свою сумку в ноги, тяжело выдохнул и потянулся в сторону напарника для поцелуя в щёчку. Тот спокойно подставил правую щеку, довольно улыбнувшись. — Ну что, газуем отсюда? — бодро спросил Норрис, отстранясь от Пиастри. Он поудобнее устроился на мягком кресле, пристёгивая ремень безопасности. — Газуем, — подтвердил Оскар, заводя двигатель. — Поздравляю с поулом, солнышко. Последнее слово прозвучало с такой нарочито приторной интонацией, что Ландо буквально потерял дар речи от такой едкой подколки, вспомнив недавние объятия с Магуи на глазах у всего паддока. Британец, не раздумывая ни секунды, с силой стукнул Оскара кулаком по плечу, вызывая у того тихий смешок. — Вы только посмотрите! Ты что сейчас, ревнуешь меня? — возмущённо поинтересовался Норрис, продолжая сверлить напарника притворно-гневным взглядом. Оскар посмотрел на него как на последнего дурачка, сомневаясь в его умственных способностях. Австралиец плавно вырулил с парковки, выезжая на широкую улицу, ведущую в центр города. Что бы он и ревновать? Ну уж нет, эти два понятия даже рядом не стояли. Пиастри был выше всех этих дрючек, но не мог не отметить, что иногда бесился с того, как Магуи было позволено свободно касаться его
