I. Взлёт
30 марта 2026 г., 18:51
Одри вышла из автомобиля, громко хлопнув дверцей такси, и, путаясь в чемодане и собственной сумке, заспешила к дверям аэропорта. Из телефона, прижатого к ее уху, доносилось:
— Надеюсь, ты не забудешь про тыкву! Тыкву надо купить обязательно!
— Да, мама, — Одри закатила глаза, а потом, успокоив суматошную матушку, захлопнула сотовый и побежала к зоне проверки багажа. Вот всегда так — когда не хватает времени, начинаются пробки, очереди и звонки. Хотя в таком городе, как Вашингтон, никогда ничего не бывает спокойно.
Закинув вещи на транспортёрную ленту, Одри лихорадочно осмотрела содержимое сумки: паспорт, билеты, бейджик с пропуском, таблетки от тошноты... Всё в порядке. Но, добежав до табло и скользнув глазами по десяткам горящих строчек, она замерла — и испустила поражённый стон.
Рейс отменили?!
Одри едва не уронила сумку. В голове всплыло сразу всё: и шанс не попасть на конференцию, к которой она готовилась полтора месяца, и резкая перемена планов, и вероятность не передать посылку, которую попросил взять с собой Микаэль — сказал, что её встретит кто-то там, в Майами, и заодно отвезёт по работе. А теперь, буравя взглядом отсутствующее время рейса 1798, Одри понимала, что не успеет ничего.
Микаэль снял трубку быстро.
— Да, Одри? Ты уже доехала?
— Рейс отменили, — дрогнувшим голосом сказала она, нервно прохаживаясь около чемодана. — И я пока не знаю, когда снова объявят. Что мне делать?!
— Ничего страшного, — терпеливо ответил он. — Выдохнуть. Расслабиться. У тебя будет фора в полтора часа, всё успеешь до конференции.
— Но мне ещё нужно добраться! И где-то оставить вещи! А твой человек? — кусая губы, спросила Одри. — Он точно меня подождёт? Не думаю, что успею ко времени, если мне придётся ловить такси и...
— Не волнуйся, Одри, — настойчиво продолжил Микаэль. — Конечно же, подождёт. Он мой хороший друг, я ему доверяю. А когда вы встретитесь и сядете в машину, то позвони мне. И я скажу тебе, что делать дальше.
— До сих пор не понимаю: что за друг такой, которому нельзя отправить посылку по почте? — хмыкнула Одри, поглядывая на время, а потом, поняв, что деваться некуда, перехватила покрепче сумку и двинулась к стойке регистрации. — Надеюсь, я не везу тайные правительственные документы, за которые какой-нибудь киллер может пырнуть меня ножом.
Микаэль рассмеялся.
— Не говори глупостей. Мой друг старой закалки, предпочитает забирать вещи сам. А ты не переживай: раз рейс задерживают, постарайся расслабиться и отдохнуть. Посиди в баре, закажи «Маргариту»... Только не напивайся, а то по прилёте будет болеть голова.
— Я знаю. — Одри закатила глаза — он припомнил ей тот раз, когда они вместе с командой летали на какой-то саммит, и она так боялась входить на борт, что наклюкалась тремя порциями дешёвого «Космо» — и хотя полёт в итоге не запомнила, Давид, её коллега, уверял, что её трижды тошнило в пакет. Кошмар. — Ладно, я тогда сообщу тебе, когда всё решится с вылетом.
— Хорошо. До связи.
Одри положила трубку, подавив тяжёлый выдох. День не задался с самого утра — сначала обнаружила, что запачкала маркером подготовленную блузку, и в суматохе пришлось искать новую, по пути в аэропорт такси встряло в пробку, а в итоге позвонила мама и вспомнила, что очень-очень хочет кофе с корицей — в одном из магазинов в Майами продаётся особенный, как ей нравится. Не сможет лапушка-дочка заскочить туда ненадолго? Да, ехать придётся на другой конец города, но…
Одри прикрыла глаза. Вообще-то она намеревалась сразу поехать к родителям после конференции — они жили в Форт-Майерсе, небольшом городке на девяносто тысяч жителей. Пляж с ракушками, пальмы, тихая жизнь — и от Майами всего два с половиной часа. Осталось только арендовать автомобиль и двинуться в путь. Но то одно нужно будет купить, то второе… И тыквы. Тыквы, конечно же. Мама просто обожала их — и просила каждый раз привести ей какой-нибудь глупый сувенир, как будто у дочери не было других дел!..
Одри встала в очередь, только теперь заметив, как душно в аэропорту: люди изнемогали — обмахивались газетами, недовольно бормотали друг с другом, возмущаясь не только задержкой рейса, но и поломкой системы вентиляции, о которой будущих пассажиров оповестили через динамики.
— Дурдом, — пробормотала стоящая с Одри девушка. — Они с ума все, что ли, посходили?
— На улице ещё и девяносто пять градусов! — простонала её подружка, раздражённо дёргая ворот кофты. — Что у них там произошло?
— Авария, видимо, — чтобы как-то поддержать разговор, вздохнула Одри. Ей тоже пришлось снять пиджак и закатать рукава рубашки, в вороте которой поблескивала золотая цепочка с кулоном-сердечком. — В старых терминалах вентиляция часто выходит из строя. Но в начале августа… то ещё удовольствие.
Пассажирки лишь скосили на неё взгляд — давая понять, что в собеседнице не нуждаются. Одри натянуто улыбнулась и принялась блуждать взглядом по остальным пассажирам: дети хныкали, женщины дули щёки, мужчины стояли с тёмными кругами подмышками, истекая потом. Целая толпа, для регистрации которой выделили две отдельные стойки, и все, как один, взбешены…
— Нет, вот этот, — послышался неожиданно спокойный голос, и Одри посмотрела в сторону. Мужчина в сером костюме облокотился на стойку, общаясь с сотрудницей аэропорта, которая, неловко улыбаясь, явно пыталась решить какую-то его проблему. — Меня бывает укачивает. Если можно, то я не хотел бы сидеть у окна.
— Без проблем, — мелодично ответила та, что-то вывела в компьютере, потом поставила печать в паспорте и отдала ему документы и билет. — Пожалуйста, господин Синнер. Приятного полёта.
Мужчина кивнул, отворачиваясь, и Одри увидела его лицо — и удивилась, ведь оно показалось ей очень необычным, из тех, что нельзя пропустить в толпе. Иссиня-чёрные волосы, нос с горбинкой, твёрдый подбородок и линия челюсти — и всё же дело было не в этом. Было в нём что-то такое, что притягивало взгляд… Особая напрягающая красота — так не можешь отвести глаз от змеи, пусть и зная, что она хочет тебя укусить.
Одри с запозданием поняла, что просто пялится на него, когда стоящая рядом девушка хмыкнула:
— Вы оглохли, мэм? Ваша очередь.
И тогда мужчина поднял на неё взгляд — такой пристальный, острый… Глаза у него были голубыми. Нет, серыми, отдающими холодной голубизной. Он слегка улыбнулся ей, и Одри, смутившись своему любопытству, отвернулась и прошла на стойку.
Когда её благополучно зарегистрировали, а чемодан был отдан прожорливому рту грузового отсека, она поняла, что ей нужно отвлечься. Да, возможно, конференция будет пропущена, всё пойдёт не по плану, ей придётся разочаровать Микаэля… но кто виноват? Все эти люди, стоящие в очереди, тоже наверняка собирались куда-то — на работу, к семье, на свидание… в отпуск. Ох, отпуск! Вспомнив о нём, Одри по-настоящему улыбнулась. Два года работать без продыху в «Вашингтон пост», а теперь — к родителям! На целых две недели! Она не могла дождаться, когда доедет до Форт-Майерса, сбросит с себя душный костюм, наденет бикини поразвратнее и уляжется на шезлонге, прихватив с собой парочку баночных «Маргарит». Ох-ох-ох!..
Приободрившись этой мыслью, Одри прошла к зоне ожидания, где пассажиры, утомлённые жарой и задержкой рейса, сгрудились на сиденьях. Кто-то спал, другие читали газеты, кто-то просто созерцал потолок… Не сразу найдя, куда сесть, Одри уже решила, что придётся подпирать плечами стенку, когда заметила одно пустое место неподалёку — и, к её огромному удивлению, это место находилось рядом с тем темноволосым мужчиной, которого она бесстыдно разглядывала в очереди. Тот читал газету, положив лодыжку на колено другой ноги, и эта поза, так плохо сочетающаяся с его серым костюмом, простой белой рубашкой и галстуком, придавала ему слегка бунтарский вид. Офисный червь, который наконец вырвался из плена рабочего стола, подумала Одри. Может, менеджер по продажам? Юрист? Финансист?
На соседнем сиденье лежала сумка. Одри потопталась на месте, не зная, что делать, когда мужчина потянулся к застёжке и поправил молнию. Значит, решено.
— Здравствуйте.
Мужчина поднял голову, и его серо-голубые глаза уставились на неё с удивлением — и всё же удивлением сдержанным. Или он не запомнил её тогда, в очереди, или хорошо делает вид.
— А это ваша сумка? — улыбнулась Одри, указывая на соседнее сиденье. — Просто мне некуда сесть, и я подумала…
— А, — он опомнился и положил вещи на пол. — Прошу прощения. Не люблю, когда она пачкается.
— И потому отнимаете место у других? — хмыкнула Одри, рухнув рядом. Прохлада жестяного кресла обняла тело, подарила ему иллюзию свежести. — Признайтесь, вы это сделали специально, чтобы кто-то менее наглый не имел возможности присесть.
— Кто знает, — хмыкнул мужчина, и его улыбка оказалась привлекательной. Такие, как он, это знают, подумала Одри. — Получается, я караулил место для кого-то особо наглого вроде вас?
Она решила ничего не отвечать на эту колкость: положила на колени пиджак, сверху — сумку. Проверила ещё раз содержимое, копаясь в ней, и шумно выдохнула, когда с виска скользнула капля пота, теряясь в тёмных распущенных волосах. Стоило перед выходом собрать хвост.
— Какое же тут пекло, — пробормотала Одри, оттягивая ворот рубашки. — Вам не жарко? Выглядите таким спокойным.
Мужчина, который вернулся к чтению, окинул взглядом потолок — так, словно где-то там был вывешен термометр.
— Да, пожалуй, жарко. Но я привык терпеть неудобства.
— Дайте угадаю — коммивояжёр? — спросила Одри, сама не зная, зачем надоедает ему. Во-первых, ей было скучно. Во-вторых, она часто болтала, когда нервничала, а в-третьих… почему бы и нет? У неё, в отличие от него, с собой газеты не было. — Или каскадёр? Или частный детектив, что лазает по крышам, пытаясь сфотографировать измену чьей-то жены? Все они, насколько я знаю, постоянно терпят неудобства.
Мужчина дрогнул улыбкой, не отрывая взгляда от новостей, — а потом медленно, постепенно сложил газету и повернулся к ней.
— Вижу, вы очень нуждаетесь в собеседнике? — с плохо спрятанной иронией спросил он. — Могу вам его предоставить.
— Да не то чтобы… нуждаюсь, — растерянно фыркнула Одри. — Просто вы тут один, я — тоже. Непонятно, сколько нам ещё ждать самолёт. Разве нельзя перекинуться парой-тройкой любезных слов?
— А вы любитель светских бесед? — Он внимательно осмотрел её: прошёлся от кончиков лакированных туфель и офисной юбки до голубой рубашки с расстёгнутым воротом. Там, где поблёскивал золотом кулон. Потом вернулся к её глазам. — Что ж, давайте попробуем. Моя очередь угадывать, кто вы такая?
— А давайте, — бахвальски выпрямилась она. — Итак, кто же я?
Мужчина снова окинул её взглядом — ещё более внимательным, чем прежде, — и Одри ощутила, как от тех мест, куда он смотрел, по коже разбегались мурашки.
— Хм… Офисный костюм даже в полёте, несмотря на жару… — начал он, задумчиво потирая подбородок с небольшой ямочкой. — Вы или прямиком с работы, что вряд ли, учитывая, что я видел, как вы тащили с собой чемодан, или сразу куда-то собираетесь после прилёта… Видимо, деловая встреча. Саммит? А может, конференция?
— М-м, — одобрительно протянула Одри. — Дальше.
— У вас следы от чернил на подушечке большого пальца, — мужчина указал на её ладонь. — Необычное место. Так случается, если человек привык вертеть ручку между средним и указательным, — он приподнял руку, демонстрируя это, — и периодически тыкает кончиком в большой. Значит, вы много пишете. Это ещё и нервный жест — жест ожидания, наблюдения. Я мог бы предположить, что вы писатель… или, допустим, чья-то помощница на подхвате, что постоянно делает заметки в блокноте. Но так как у вас из сумки выглядывает бейджик… — указав туда, иронично добавил он, — я могу только предположить, что вы журналист.
Одри охнула: это ловко! А потом расхохоталась, поняв, что и правда забыла застегнуть сумку, и весь хлам, что там таился, просто торчит наружу.
— Это нечестно! — она улыбнулась, застёгивая её. — Вы всё знали заранее.
— Хочешь жить — умей вертеться, — лаконично ответил он, а потом решил представиться, протягивая ладонь: — Малек. Я уже видел ваше имя на бейджике, так что будет нечестным скрывать своё.
— Одри, — улыбнулась она, подавая свою. — Ах, точно. Вы ведь уже в курсе.
Они пожали руки. Малек… Интересное имя. Такое же необычное, как и внешность владельца. Одри с интересом разглядывала его, скользя по небрежно оттянутому галстуку, над которым торчал кадык, по чисто выбритым щекам и чуть прищуренным векам — такой ехидный, глубокий взгляд. Малек тоже молчал, задумчиво рассматривая её, а потом, словно вынырнув из мыслей, улыбнулся.
— Надолго в Майами?
— О, нет, — Одри достала из сумки тот самый бейджик-пропуск и помахала им в воздухе, — ненадолго. Всего на пару-тройку часов, начальник отправил на конференцию. Лечу как раз туда.
— На какую тему конференция?
— По безопасности Западного побережья. Там будет выступать Тед Санчес, я хочу взять у него комментарий для статьи.
— Санчес… — Малек задумался. — Это спецпосланник Колумбии?
— Да-да! — Её глаза вспыхнули — собеседник понимал, о чём речь. — Он будет читать доклад о новых маршрутах наркотрафика. Я давно хочу написать о коррупции в приграничных штатах, но даже не думала, что главный редактор отправит меня одну на такое большое мероприятие. Надеюсь попросить совета у Санчеса или даже провести небольшое интервью, если выйдет. Во всяком случае, попытаю удачу.
Малек как-то странно улыбался, слушая её, и Одри подумала, что он смеётся над ней — или она слишком нелепо выглядит, когда говорит о работе. Давид часто говорил, что её заносит, если речь заходит о журналистике.
— О, нет-нет, я просто подумал, что забавное совпадение, — Малек махнул рукой, заметив её смущение. — Как раз недавно с приятелем беседовал на эту тему. Про коррупцию, наркокартели…
— О, он тоже изучает их? — любезно спросила Одри, решив поддержать тему.
— Скажу так, имеет интерес. И очень волнуется о будущем нашей страны.
Они ещё немного поговорили об этом, и над залом ожидания разнёсся голос, в очередной раз приносящий извинения за проблему с вентиляцией и объявляющий, что вскоре пассажирам раздадут бутылочки воды. Люди оживились.
— Да уж… — Одри посмеялась, стирая со лба пот. — Если бы знала, что тут будет так жарко, не надевала бы костюм и туфли. Но хотя бы дадут попить.
— У меня другая идея, — Малек встал с места, и она подняла голову, поразившись, какой он высокий. А издалека так и не скажешь. — Предлагаю пойти в бар. Воду, скорее всего, быстро разберут, да и не факт, что она окажется холодной, а я хочу освежиться прямо сейчас. Ну что?
— Эм… — Одри огляделась, понимая, что, если они уйдут, то вряд ли найдут потом места… но плюнула. И правда — лучше уж пройтись, чем сидеть здесь, среди толпы, изнемогая от духоты. — Ладно. Но тогда все напитки — за ваш счёт.
Она вообще-то шутила, но Малек и бровью не повёл — лишь слегка приподнял уголок губ.
***
— Так кем вы в итоге работаете? — спросила она, сидя на барном стуле заполненного людьми бара, где Малек всё-таки нашёл им место. Точнее, нашёл одно — ей. А сам стоял рядом, положив локти на стойку, и держал в ладонях бокал безалкогольного пива. — Вы так и не сказали. — Разве мы не играем в угадайку? — иронично спросил он, и Одри фыркнула, благополучно обрабатывая уже второй свой «Космо». И пошли все к чёрту. — Торгаш, каскадёр или детектив? Скудный выбор. Давайте ещё. — Ладно, — улыбнулась она, катая трубочку по нижней губе, раздумывая… — Вы похожи на офисного работника, но не думаю, что всё так просто. — Так. — Я, конечно, не обладаю наблюдательностью Шерлока Холмса, и никакого бейджика из вашего кармана не торчит… — она насмешливо оглядела его, стоящего рядом, — но смотритесь вы опрятно, несмотря на жару. Сразу видно, что заранее готовите костюм — держу пари, если бы не эта суматоха с кондиционерами, то выглядели бы как с иголочки. — Так, — явно заинтересованный, Малек повернулся к ней. — Дальше. — Хм-м… — Одри опёрлась подбородком о ладонь. — У вас дорогие часы, — заметила она, указав на них, а потом кивнула пониже. — И ремень. Значит, не скупитесь на мелочи — они всегда выдают достаток. И обувь… Чёрт, эти туфли стоят не меньше пятисот баксов — это я гарантирую. — Та-ак… — ухмыльнувшись, Малек наклонился так близко, что Одри невольно смутилась, хотя уже и была пьяна. А когда выпивала — с неё спадал всякий стыд. — А вы тоже наблюдательностью не обделены. Полагаю, следствие профессии? — Возможно, — Одри скромно отхлебнула «Космо». — Руки у вас чистые, никаких чернил. Значит, или хорошо моете их после работы, или вообще ничего не пишете ручкой. Дайте угадаю: вечно сидите за компьютером? — Иногда, — он качнул головой. — Как и все. — Ладно, — ловя азарт, и она подалась ещё ближе, глядя глаза в глаза. — А ещё у вас хорошая причёска. Вы привыкли за ней следить, а значит, понимаете цену внешнему виду. Скорее всего, работаете с людьми, умеете находить общий язык с ними. Смущает меня только одно… — Одри с сомнением оглядела его, — ваш костюм. Он прямо-таки… заурядный. Такое чувство, что вы пытались показать всем в этом аэропорту, что ничего из себя не представляете. — О, даже так? — Малек притворно обиделся. — А я-то намеревался слиться с толпой. — Для этого у вас слишком необычная внешность, — хохотнула Одри, но потом смущённо улыбнулась, поняв, что перебарщивает. — Ой, простите… Я быстро пьянею. Ну ничего, до конца полёта должна отойти. — Что ж, не завидую вашему соседу, — сказал он, глядя на время, и тут, как по волшебству, над аэропортом разнёсся голос: «Внимание пассажирам рейса 1798 авиакомпании «Американ Эйрлайнс» до Майами. Посадка открыта у выхода C12». По всему залу ожидания прокатился единый облегчённый стон — люди начали вставать с мест, разминаться, собирать вещи. Одри с радостью посмотрела на Малека. — Ура! — Ура, — согласился он, помогая ей слезть с барного стула — её слегка качало на каблуках. — Что ж, благодарю за приятную беседу и компанию. И хотя я поначалу надеялся спокойно почитать газету, вы спасли меня от этого скучного занятия. — Всегда пожалуйста, — она хихикнула, поправив сумку на плече. Думала: вот ты дура, конечно, что напилась. Зато провела время с приятным мужчиной — даже жаль прощаться. — И вам спасибо. И за «Космо» — тоже. Давайте я отдам наличными?.. — Нет-нет, — Малек махнул ладонью, уже отходя от неё, — пустяки. Приятного вам полёта, Одри. И удачной конференции. — И вам, — махнула она в ответ, а когда тот ушёл, вздохнула и огляделась. Нужно занимать очередь на посадку. Ожидая контроля билетов, Одри успела позвонить Микаэлю и сообщить, что скоро вылет, потом написала матери, предупредив, что задержится и не факт, что найдёт время купить тыкву, если не хочет приехать в Форт-Майерс к часу ночи. Мама, конечно, довольной не осталась, но спорить с отказывающейся лететь махиной не могла тоже, поэтому просто смирилась с обстоятельствами. По трапу Одри ступала, даже пребывая в некотором воодушевлении. Есть шанс почти не опоздать на конференцию — задержка только в час? Пустяки. Если не оставлять чемодан в камере хранения и быстро миновать очередь, то… — Ваш билет, мэм? Одри не заметила, как начала входить в самолёт, минуя стюардессу. Опомнившись, она с глупой улыбкой протянула ей билет, и та, с сомнением оглядев её, указала на нужный ряд. — Левый ряд, кресло 6А. Одри кивнула, аккуратно протискиваясь между толпящихся в проходе людей. Всего два с половиной часа, и она будет в Майами! Осталось только принять таблетки от тошноты, нацепить на глаза маску и не думать о том, что они летят на высоте тридцати тысяч футов и, если с самолётом что-то пойдёт не так, вряд ли выживут. А не думать об этом было сложно. — Простите, простите… — проталкиваясь мимо пассажиров, которые засовывали ручные клади на багажные полки, Одри высматривала номера кресел. 3А, 4А, 5А… — О, кажется, мне сюда, — улыбнулась она, опуская взгляд. И с изумлением увидела перед собой знакомую черноволосую макушку. Человек, с которым она буквально двадцать минут назад выпивала в баре, сидел на соседнем от неё месте и читал газету. — О, это вы? — Малек вскинул голову, но не казался особо удивлённым. — Не думал, что снова встретимся. Идёте к своему креслу? — Да, но… — Одри с сомнением посмотрела в билет. — Дело в том, что я сижу тут. С вами. Малек явно не понял, о чём речь. Потом нахмурился, вытянул шею, и она показала ему номер места. Он медленно отстранился, оглядывая его… и вдруг выдал: — Вы меня преследуете? — Что? Нет! — вспыхнула Одри. Потеснившись, пропустила пассажиров и добавила с недовольством: — Ещё чего! Жаль, конечно, что снова приходится отрывать вас от столь увлекательного занятия, как чтение газеты… но мне нужно сесть. Дайте пройти. Послушно приподняв руки, Малек отодвинулся, и она не без труда, учитывая длину его ног, пролезла к своему месту. Рухнув на сиденье, перевела дух, и какое-то время размышляла, каким странным бывает мир. Уже третий раз столкнулась с этим мужчиной — не иначе как судьба, как сказала бы её мама, что любила читать гороскопы. Впрочем, сколько ещё нелепых совпадений случается в жизни? Вскоре все пассажиры расселись, стюардесса захлопнула массивную дверь самолёта, провернув рычаг, а на табличках загорелся знак «Пристегните ремни». Послышались звуки щелчков, и Одри, моментально реагируя на них, полезла в сумку. — Укачивает? — спросил Малек, разглядев в её руке таблетки от тошноты, и она, закладывая сразу две под язык, кивнула. — Понимаю. Меня тоже. Поэтому и не сижу у иллюминатора. — Мне это не поможет, — пробормотала Одри, ставя сумку обратно под ноги. Ладони начали покрываться холодным потом — она обхватила подлокотники, уговаривая себя, что нужно просто пережить взлёт. Потом станет легче. — Меня мутит от тряски. — Понимаю, — он осмысленно кивнул, а потом усмехнулся. — Надеюсь, мне не придётся беспокоиться за свою рубашку? — Не волнуйтесь, обычно я пользуюсь пакетами, — фыркнула Одри, кивая на сложенный в специальный кармашек бумажный конверт, — потому что если я начну, то и закончу прямо здесь. Раздался голос пилота, который сообщил, что самолёт готовится ко взлёту. Стюардессы провели необходимый инструктаж — показывали, откуда будет выпадать кислородная маска, где лежат спасательные жилеты, где находятся запасные выходы… Одри сильнее стиснула подлокотник. Через иллюминатор она видела, как махина движется по перрону, — и внутри у неё всё стискивалось и съёживалось в комок. И в животе, и в горле. — Как вы начали бояться высоты? — послышался голос, и Одри удивлённо повернулась. Малек смотрел на неё — и сидел так близко, что она видела чёрные прожилки в холодной голубизне его глаз. — Ну же, Одри, мне очень интересно. А если захотите, я расскажу, почему мутит меня. Вы же сами хотели поболтать, верно? Одри сглотнула, нервно кивнув. Потом, стараясь не слушать монотонный голос бортпроводника, ответила: — Мне… мне тогда было двенадцать. — Угу. — Родители решили повезти меня летом на Гавайи. Одиннадцать часов полёта, да ещё и с пересадкой. — Представляю, — Малек не отрывал взгляда, и на какой-то миг Одри показалось, что ничего, кроме его глаз, в этом мире не существует. — Изнурительное путешествие. Особенно для ребёнка. — Да, — хмыкнула она, приглаживая волосы. Самолёт слегка затрясло, Одри зажмурилась… и всё же продолжила: — Первый полёт был нормальным. Я даже не волновалась. А вот во второй, когда мы пересели в Сан-Франциско, погода испортилась и мы попали в зону турбулентности. И почти все пять часов нас непрерывно трясло. Как назло, именно в этот миг самолёт дрогнул — она испустила писк, и только мягкий голос Малека доносился до неё сквозь звон в ушах: — А как вас успокаивали родители? Сделали же они что-то, чтобы вам было проще? — Да, — рывком выдохнула Одри. Голова кружилась. — Да… Кажется, папа напевал мне песню. Учил со мной слова. Что-то детское… про медвежонка. Не помню. — О, наверняка вы помните, Одри. Давайте вместе? Вспомним песню про медвежонка. Это звучало так абсурдно, что она распахнула глаза и рассмеялась. — Хотите сказать, что будете сидеть со мной здесь и петь? — Почему нет? — лукаво спросил Малек. — Всё лучше, чем вы потеряете сознание от страха, заблюёте переднее кресло или мои колени. — Да вы джентльмен. — Думаю наперёд, — он приподнял уголок губ, а когда самолёт ускорился, выдохнул: — А меня начало мутить после военного училища. Мы тогда совершали тренировочный полёт на учебно-транспортном вертолёте, и мой сослуживец плохо закрепил груз на внешней подвеске. А когда мы стали взлетать, от напряжения трос лопнул — и конец хлестнул прямо по открытому люку, попав тому парню точно в лицо. На скорости триста километров в час. — Какой кошмар… — Одри даже приоткрыла рот. — Насмерть?! — Ага, — Малек качнул головой. — А я сидел напротив, сами понимаете. Мозги, куски черепа, кровь… — О-о, — с состраданием протянула она. — Вот это ужас… — Поэтому я больше не сижу у иллюминаторов. И всегда вспоминаю о том случае, когда слышу гул турбин. Одри нервно хмыкнула. Вот это история! Не идёт в сравнение с её сказочкой про Гавайи. И тут они начали взлетать: по загривку прошлась волна мурашек, самолёт тряхнуло ещё раз, желудок опустился в пол, — и эта огромная летающая махина оторвалась от земли. По салону разнёсся единый выдох, — а Одри, зажмурившись, раз за разом представляя, как трос на полной скорости разбивает череп молодого паренька, пыталась дышать. Но вот самолёт выровнялся, пилот объявил, что они набрали нужную высоту… и она открыла глаза. Облегчение. Посмотрев на Малека, усмехнулась. — Спасибо. — За что же? — иронично спросил он. — Я рассказал вам жуткую историю, наверняка напугав ещё сильнее. — Возможно, но… — Одри покачала головой. — Зато я думала о чём угодно, только не о наборе высоты. Малек небрежно пожал плечами, и когда стюардессы принялись ходить по салону, вновь развернул газету. Одри начала испытывать к нему сложную смесь из приязни и любопытства — и только теперь, приглядевшись, поняла, что именно он читает. «Вашингтон пост»! — Ого, — не сдержавшись, тепло сказала она. — Сначала вы уступаете мне место, потом поите коктейлями и помогаете пережить взлёт, а теперь я вижу, что вы держите в руках газету, в которой я работаю. — Правда? — Малек без удивления глянул на первую полосу. — Действительно, занятное совпадение. — Только я… так и не узнала, где работаете вы, — вкрадчиво добавила Одри. Слегка придвинулась — уловила, что от него пахнет чем-то официальным, сдержанным. — Я начала угадывать, а потом объявили посадку, и мы разошлись. — Тогда предлагаю продолжить сейчас, чтобы не изменять традиции, — Малек с хрустом перевернул страницу. — Итак, вы дошли до того, что я аккуратен, чистоплотен, работаю с людьми, не чураюсь роскоши, но одет так, словно хочу создать ложное впечатление о себе. Я ничего не забыл? — Ничего, — усмехнулась Одри. — Кроме того, что ваше лицо не так-то и просто пропустить. Но это вы и сами знаете. Малек улыбнулся, скосившись на неё, а потом заговорщицки понизил голос: — На самом деле… вы правы. Я действительно работаю с людьми, аккуратен, знаю цену внешнему виду. Только в одном не угадали: если я захочу, моё лицо будет заметить не так-то просто. — О, так вы гримёр? — удивилась она. — Или… актёр? — Нет-нет, — Малек качнул головой. — Хотя, безусловно, моя работа требует актёрского таланта. Скажем так… я предоставляю людям услуги. Разного рода. — Хм-м… — озадаченно протянула Одри. — Только не говорите, что вы адвокат. — О нет, — он посмеялся, оголив зубы. — Впрочем, некоторые мои действия заслуживают вызова в зал суда. Давайте я дам вам подсказку, Одри: я исполняю просьбы очень, очень богатых людей. И сегодня этой просьбой являетесь… вы. Она растерялась — настолько неожиданным оказалось его заявление, а оттого и абсурдным. — Да неужели? — Одри рассмеялась, решив, что это шутка. — И чем же я обязана такому вниманию? — О, об этом мы поболтаем чуть позже, — Малек перевернул страницу, — а пока давайте договоримся: без глупостей, ладно? Не хочу осложнений. И, поверьте мне, вы их не станете хотеть тоже. Одри всё ещё улыбалась — не верила в то, что он говорит. Ну разве можно рассказывать о чём-то подобном, имея такой непринуждённый вид? — Странный вы человек, — с выдохом отвернулась она. — Если не хотите рассказывать, то и не надо. — Ну почему же, — Малек неторопливо сложил газету. — Я рассказал. Просто вы не до конца понимаете, о чём речь. А потом наклонился к ней, и Одри почувствовала его дыхание на кромке уха. — Будьте хорошей девочкой, госпожа Раш, — прошептал он, осторожно кладя ладонь поверх её руки. — Иначе ваши родители, Майкл Раш и Диана Раш, милая семейная пара из Форт-Майерса, могут пострадать. Одри вздрогнула — да так, что Малек пригвоздил её запястье к подлокотнику, крепко сжал его. И пока она, отходя от недоумения, пыталась понять, что произошло, добавил: — Тихо, тихо… Сейчас я вызову стюардессу и попрошу воды, а она вам понадобится, я уверяю. И если вы будете вести себя хорошо, то тот прелестный домик у побережья, которым владеют ваши родители, и их красная «Тойота», которую ваш папочка постоянно забывает поставить в гараж, останутся невредимыми. Впрочем, как и сами родители. Договорились? Одри молчала, чувствуя, как у неё немеют губы, тело, лицо — всё казалось чужим, каким-то инородным. Она не могла понять, куда попала. Что происходит? Почему этот человек держит её запястье, почему так бешено колотится сердце и рябит в глазах? Может, последствие взлёта?.. Малек тем временем остановил стюардессу и, словно ничего не произошло, попросил бутылку воды — сказал, что его спутнице стало плохо после взлёта. Одри не знала, что делать. В горле стоял крик, хотя она не могла открыть рта. — Какая вы умница, — сказал Малек, когда стюардесса благополучно удалилась. — Сейчас принесут воду, вы сделаете пару-тройку глотков, чтобы успокоиться, и мы продолжим. Окей? Кивок. Постепенно к ней возвращалось осознание — и приходило оно с жаром, с мощной адреналиновой волной, которая чуть не вытолкнула её из кресла, — Одри поняла, что сидеть не может, нет-нет, только не здесь! Но, не успев даже вздрогнуть, тут же осела — ведь вернулась стюардесса, протянув ей бутылочку с водой, и спросила: — У вас всё в порядке, мэм? Могу ещё принести подушку или плед. — Спасибо, — любезно ответил ей Малек, пока Одри ощущала, как начинает бледнеть. — Пока ничего не нужно. Мы познакомились в аэропорту, немного выпили в баре. Кажется, она перебрала «Космо». Да ещё и эта ужасная духота... — Да, вентиляция, бывает, отключается из-за перегрузки системы, — с сожалением ответила стюардесса, глядя на Одри, а потом мягко улыбнулась. — Если будет нужна помощь, обращайтесь, мэм. Постараемся сделать всё, что можем. И ушла. Одри казалось, что она сейчас упадет в обморок. — Теперь, если ты поднимешь панику, все будут думать, что ты просто напилась, — негромко сказал Малек, похлопывая её по руке. — А теперь попей. И мы продолжим разговор. Он протянул ей бутылку, но Одри посмотрела на неё так, словно та взорвётся, если её коснуться, — нечто банальное, приземлённое и простое, как вода, в руках этого человека стало казаться орудием. Малек закатил глаза. — Пей. — Отвинтив крышку, протянул бутылку. — Или я заставлю тебя силком. Одри торопливо кивнула — и, борясь с дрожью, взяла воду. Прислонила ко рту, но пить было сложно… Мозг метался в панике: что делать, что делать?! И всё же она смогла глотнуть — один раз, второй. Вода камнем рухнула в желудок, не принеся облегчения. — Умница. — Малек забрал бутылку, закрыл. — Оставим на потом. Теперь перейдём к главному, — он опёрся о её подлокотник, запирая в узком пространстве между собой и иллюминатором, и начал, не отрывая взгляда: — Итак, Одри Сесилия Раш, 1980 года рождения, родом из Чикаго, думаю, ты уже поняла, что мы встретились не просто так. И чем скорее ты выполнишь моё условие, тем быстрее мы расстанемся и забудем друг о друге, словно парочка неудачливых любовников. Ладно? — Ч-что… — Одри чувствовала, как стучат зубы. — Ч-что… вам нужно? — Одна мелочь, — Малек кивнул на её сумку, что лежала на полу. — То, что передал тебе твой начальник. И то, что ты должна была доставить в Майами. Что?.. Одри расширила глаза. Мысли, как мячики пинг-понга, заскакали в черепной коробке: что такого мог передать ей Микаэль, что понадобилось этому человеку? — Я… не понимаю, — пробормотала Одри, отворачиваясь к иллюминатору, но вздрогнула, когда услышала шорох — Малек наклонился так низко, что коснулся носом её волос, и прошептал: — Понимаешь, Одри. — Его голос стал вкрадчивей, и по её шее прошлись мурашки. — И ты отдашь мне то, что я захочу. А потом ты поедешь на эту свою конференцию, поболтаешь с Санчесом, возьмёшь комментарий для своей статьи, может, даже напишешь её. Жизнь продолжится. Отличный план, не правда ли? Одри зажмурилась. Ей казалось, что это сон. Абсурдный, дикий кошмар из тех, что порой приходят к людям, — и она не сидит в самолёте, а благополучно спит дома, просто боится опоздать на рейс… И всё же реальность была обжигающе острой. — Это… это ошибка, — едва сдерживая слёзы, прошептала Одри. — Я не та, кто вам нужен. Я простой журналист из газеты, работаю всего два года, мне никто не доверил бы важный груз... — Знаете, я периодически наблюдал за вами последнее время, — со снисхождением сказал Малек, наблюдая за снующими в проходе стюардессами, — и понял одно: что вы, несмотря на свою подкованность в одних делах, совершенно наивны в других. — К чему… вы клоните? — К тому, что вам стоит внимательней следить за теми, с кем вы общаетесь, — добавил он. — Когда кто-то вам нравится, вы надеваете розовые очки. И наверняка думаете, что ваш любимый босс не подверг бы вас опасности, верно?.. Что это ошибка. Глупость. Он с вами так не поступил бы. Только вы не в курсе, что последние полтора года Микаэль копал под одного очень большого человека… а теперь нашёл то, что ему не принадлежит. Одри похолодела. Она слышала, что Микаэль чем-то занят, упоминал, что планирует большое расследование, но… — Так вот, — Малек лениво накрутил на палец локон её волос, — твой начальник знал, что эта находка очень, очень важна — и попытался избавиться от неё как можно скорее. Любым способом, гарантирующим ему безопасность, но при этом дающим возможность использовать эту вещь себе на пользу... Понимаешь, к чему я клоню, Одри? — иронично спросил он. — Твой начальник подставил тебя. Сбыл носитель, а сам преспокойно сидит в Вашингтоне, ожидая, когда его сотрудница выполнит роль курьера… Ты же не сама напросилась на эту командировку, верно? Он тебя на неё отправил? — Это… бред, — сбивчиво ответила Одри, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце. Микаэль не поступил бы с ней так! Нет, нет, нет… — Если груз такой важный, то зачем отдавать его мне? Я ведь новичок, никого не знаю… — Вот именно, — с одобрением кивнул Малек. — Умно, правда? В последнюю очередь подумаешь на такую, как ты. Кто же будет отдавать столь важный груз неопытной журналистке, которая всего пару лет назад окончила университет? Поэтому нам и было так сложно понять, куда он его дел. Но я оказался немного умнее… Одри сидела, отрешённо глядя перед собой. Она не могла поверить. Просто не хотела. Разве мог Микаэль так ужасно поступить с ней?.. И всё же что-то не клеилось. Её смущал один факт: зачем преследовать её в самолёте? Почему именно здесь, а не на земле? Малек, видимо, заметил её озадаченность. — Давай снова поиграем в угадайку, — он постучал пальцем по газете, что покоилась у него на коленях, и протянул ей. — Вижу, у тебя много вопросов. Ответы на них лежат здесь. Одри опасливо глянула на неё, но взяла — и сразу поняла, что выпуск старый, ему не меньше нескольких месяцев. Неужели Малек специально искал тот, что подходил под его шараду?.. Безумие. Она медленно развернула газету — и, выпрямив, начала скользить взглядом по статьям. Зрение расплывалось, буквы бегали перед глазами. Держи, держи себя в руках, Одри! — Я подскажу, — лаконично добавил Малек. — Страница четыре. Одри перевернула. Хруст бумаги неприятно резанул по ушам. Мелькая по строкам, она облизнула губы, не понимая, что должна найти… и наткнулась на статью: «Тень картеля: расследование связей политиков Юга с наркомафией». Нахмурилась. Качнула головой. — Картели?.. — О, именно они, — Малек забрал у неё выпуск, аккуратно складывая его. — Видишь ли, мой заказчик в своё время связался с очень опасными людьми, а теперь, когда его репутация стоит на кону, тщательно попытался это скрыть. Но произошла загвоздка — один доверенный ему человек продал эту информацию, решив подзаработать на ней, только не учёл, что те «опасные люди» тоже заинтересованы в благополучном разрешении дел — и развязал язык. Под пытками, само собой. Они могли поступить так и с вами… но мой заказчик не хочет грязи. Особенно в такое непростое для него время. Поэтому и попросил моей помощи. — «Непростое время»? О, выборы, — догадалась Одри, неприязненно усмехнувшись. — Стоило догадаться, что какой-то политикан хочет спрятать грязь из прошлого. И кто же вы? — она с недоумением оглядела его. — Киллер? Наёмник? — Ну… — Малек размеренно покачал головой. — Как уже сказано, я называю себя специалистом по решению проблем. Поэтому мы и сидим здесь, Одри, а не находимся у вас дома с приставленным к вашему прекрасному виску пистолетом. Там вы могли доставить мне проблем. А здесь… так уединённо, — он осмотрел потолок самолёта, — нет лишних людей, слежки картеля и возможности сбежать. Осталось лишь одно — благоразумие. — И что будет, если я не соглашусь на условия? — с отвращением спросила Одри. — Если, например, закричу? — Тогда проблемы будут у всех, — Малек выдохнул, поправляя часы на запястье, — мой клиент останется недоволен, я окажусь без денег, а вы и ваши родители вместе с любимым начальником попадёте в лапы картеля — их сдерживает только просьба заказчика, что всё пройдёт тихо, быстро и без лишней крови. Но если нет… сами понимаете, церемониться они не станут. А методы у них очень-очень грязные. Кому, как не вам, знать? Одри охватил ужас — она отвернулась, судорожно закрыв лицо, и не сдержала плаксивого стона. Пассажиры зашептались, оборачиваясь к ней, и Малек объяснил: — Трудный полёт. Боится высоты. Все вернулись на свои места, и тогда он вновь подался к ней, торопливо шепча: — Я предлагаю тебе простой выход, Одри. Не нужно выгораживать своего босса, рисковать жизнью и создавать проблемы большим людям. Просто отдай то, что тебе передали, и дело с концом. — А если… — он помедлила, всхлипнула. Помолчав, начала заново: — А если я отдам эту вещь… какова гарантия, что нам не причинят вреда? Что и я, и мои родные будут… в порядке? — Как я уже сказал, мой клиент не хочет грязи перед выборами, — пожал плечами Малек. — Я работаю один, без посредников. Когда всё закончится, ему не будет смысла тревожить вас, а твой начальник, я надеюсь, не так глуп, чтобы поднимать шум после того, как его чудесную подчинённую подстерегли в самолёте, угрожая убить всю её семью. Как тебе кажется? Одри морщилась, крепко зажмурив веки. Не в силах поверить, что Микаэль мог так с ней поступить. Отправить её, наивную дуру, на «важную конференцию», дать шанс «проявить себя»! И в итоге втянул в опасные игры… Но что же там, внутри? И кто ждал бы её в Майами? Может, человек из правительства? Или кто-то, кто смог бы использовать эту информацию лучше? Голова шла кругом, мысли путались. Поняв, что делать нечего, Одри подняла с пола сумку и закопалась в ней. Найдя внутри небольшую запечатанную коробку, с отвращением сунула Малеку. — Забирайте. И оставьте меня в покое. — Прекрасный выбор! — довольно забрав посылку, он подкинул её в руке. — И очень милосердный — по отношению и к самой себе, и к своим близким. Не волнуйтесь, как только мы приземлимся, я сделаю один звонок, сообщу, что всё в порядке, и ваши проблемы исчезнут. — А что будет с Микаэлем? — сдавленно спросила она. — Его убьют? — Кто знает… — Малек с любопытством рассматривал коробку. — Нет, ну вы только подумайте! Сделать курьером симпатичную молодую сотрудницу «Вашингтон пост», которая настолько незначительна, что не вызовет никаких подозрений… Ведь нельзя же отдать ей нечто настолько важное, верно? — Малек цокнул, словно получая удовольствие от этой издевки. — Конечно, нет. Это ведь опасно. И безрассудно. Вероятно, в этом и состоял его план. Ну как, милая Одри? — прищурился он, повернувшись к ней. — Понравилось быть на побегушках? Она сморщилась, отвернувшись. В горле клокотали обида и горечь. Микаэль не мог так с ней поступить! Мелочь, сказал он. Ничего особенного… — Ещё один вопрос, — Одри проглотила горький комок, прежде чем продолжить: — Я видела ваше лицо. Какой смысл оставлять меня в живых? — Моё лицо и так знают в соответствующих структурах — только никак не могут поймать, — буднично сказал Малек. — Да и вы мне нравитесь, Одри. Такая симпатичная, милая девушка... Сами познакомились со мной — даже ничего не пришлось делать. Только подобрать соответствующий вид… Ведь с мужчиной наглым, обёрнутым в роскошь, вы бы не стали общаться, верно? Вы боитесь таких. Остерегаетесь. Одри отвернулась — ей было тошно, что до того, как она познакомилась с Малеком, он знал о ней всё. Или практически всё. — Да-а… — интригующе протянул он. — Не стали бы. Неудачный опыт? Кем же он был? Каким-нибудь богачом? Папенькиным сынком? — Мне всё это надоело, — выплюнула Одри, раздражаясь его любопытством. — Смотрите, что там в коробке. И покончим с этим. Малек согласно кивнул, зашуршал посылкой. Не выдерживая, она скосила глаза — интерес был выше страха, выше благоразумия. Что же там? Флешка? Дискета? Или просто диск? Тем временем знак «Пристегните ремни» погас, послышались щелчки, люди принялись ходить по салону — кто в туалет, кто ещё куда-то. Наблюдая, как он методично раскрывает посылку, Одри напряглась. И замерла, когда та оказалась распечатана — и Малек нахмурился, глядя в неё… а потом достал оттуда бумажку. Узкую, буквально лоскуток. И набор цифр. Одри недоумённо молчала, когда он метнул на неё взгляд — и там не осталось и следа прежней мягкости. Лишь острота — и гневный вопрос: — Ты издеваешься надо мной, Одри? — Малек подался к ней, и она в ужасе вжалась в кресло. — Что это, чёрт бы тебя побрал? — Я… не знаю… — Одри едва шевельнула губами. А внутри громоздилась паника: что не так? Что произошло?! — Правда не знаю… — Не ври мне, — Малек дёрнул её на себя, сжав подбородок. Его глаза горели яростью. — Не ври. Смотри на меня. Это всё, что он тебе отдал? — Д-да… — Больше ничего? Никаких посылок, бумаг? — Нет! — вырвалась она и зашептала: — Я бы сказала вам! Это всё, что Микаэль мне передал! Малек медленно выпрямился, вновь посмотрел на бумажку. Его суженные глаза заскользили по одной-единственной строчке: хаотичному набору цифр. Он откинулся в кресле, не переставая изучать их, пока Одри пыталась прийти в себя. И не услышала: — Это код, — мрачно сказал Малек. — Или пароль. Вряд ли номер счёта или банковской ячейки — количество не то. Значит, его нужно куда-то вводить… и эта вещь должна быть у тебя, Одри. Где она? — Я не знаю! — вспыхнула она, не понимая, чего ещё от неё хотят. Какого признания?! В панике мелькая взглядом по пассажирам, Одри прошептала: — Я же сказала вам! — Давай так, — Малек повернулся к ней, и она снова вжалась в кресло. — Подумаем вместе. Твой начальник не мог не передать тебе эту вещь. Скорее всего, он знал, что за ним начнут следить, поэтому попытался максимально быстро сбыть её. И тут ты, — он поддернул воротник её блузки, заставив Одри вздрогнуть, — так удобно собравшаяся в отпуск в Форт-Майерс, что недалеко от Майами, где находился его посредник. Что Микаэль тебе дарил в последнее время? Отдавал? Или, может, имел возможность положить в твои вещи? — Нет! — Одри в панике проследила за прошедшей мимо стюардессой, но не рискнула — боялась. — Мы с ним не виделись четыре дня! Посылку он передал с курьером прямо перед отъездом, сказал, что это срочно! — Посмотри на меня, Одри, — Малек придвинулся так близко, что его тень закрыла её от остальных. — Я очень хочу верить тебе, но должен быть осторожным. И ты всеми силами посодействуешь мне. Ясно? Одри кивнула, не зная, что ещё может сделать. Малек выпрямился и выдохнул: он явно был напряжён, но держал себя в руках. Огляделся, высматривая что-то позади, и когда проход опустел, сказал: — Пошли. — Он схватил Одри выше локтя, но она застыла — словно примерзла к сиденью. Малек дёрнул её ещё раз. — Мы же с тобой договорились, верно? Без глупостей. — Куда? Я не пойду... — Одри поняла, что дрожит. Страх сковал мышцы — казалось, она не сможет встать с места, даже если попытается. — Пожалуйста, не нужно… — Пойдём, — с явным трудом сохраняя самообладание, повторил он. — Я не займу много твоего времени. Просто должен проверить кое-что... на всякий случай. Одри беспомощно огляделась — никто на них не смотрел. Пассажиры разговаривали или спали, другие слушали музыку, надев наушники, иные читали или отвлекали детей. Их никто не слышал — и тем более не смотрел на них. А она, хоть ей и хотелось кричать, не могла выдавить и звука. И тогда Малек стиснул её руку, словно поршень, и Одри пискнула, — но эта боль и отрезвила её, заставила отмереть. Она резко поднялась с места, и Малек вывел её в проход, выставляя перед собой. — Ничего, милая, — положив ей на талию руки, прошептал: — Тебе просто стало плохо. Я веду тебя в туалет. Там ты умоешься, выдохнешь немного… — Нет, пожалуйста… — Вам помочь чем-то? — неожиданно обратилась стюардесса, что стояла в проёме, и Одри встала, невольно вжавшись спиной в Малека — и уже не смогла отпрянуть. — Я слышала, вам было плохо при взлёте, мэм. Всё хорошо? — Да, — бархатно отозвался голос над её ухом. Такой обманчиво-приятный, что по коже прошлись мурашки. Малек демонстративно погладил Одри по плечу, словно говоря: «Одно слово — и ты покойница», и добавил: — Моя спутница выпила, я решил отвести её в туалет. Не могли бы вы принести нам ещё воды? Наши места 6А и… — Хорошо, — отозвалась стюардесса, внимательно глянув на неё. — У вас точно всё нормально, мэм? Может, принести плед? Одри захотелось мелко-мелко трясти головой. Кричать: нет, нет, нет! Ничего не нормально! Но она не могла. Перед глазами стояли её родители, и потому Одри улыбнулась — несмотря на бледность лица, слабость губ и капли пота, застывшие на висках. — Всё… хорошо, — сбивчиво сказала она. — Просто боюсь, что меня стошнит. Стюардесса кивнула, пристально осмотрев их, и ушла. Теперь у зоны туалета никого не было — ни пассажиров, ни сотрудников авиакомпании. — Ч-что вы хотите сделать? — дрожащим голосом спросила Одри. Ей казалось, что её загнали в ловушку. — Зачем мы идём в туалет? — Чтобы ты доказала, что не обманываешь меня. Если бы в той коробке оказалось то, что мне нужно, Одри… — он испустил тяжёлый вздох, — то тут мы бы и закончили. Но нам придётся продолжить. Он почти толкнул её к кабинке, и Одри обернулась, прижимаясь к дверце спиной. Спросила, едва контролируя шёпот: — Что мне нужно сделать? — Раздеться, — заявил Малек, возвышаясь над ней. Спокойный и непоколебимый, не принимающий возражений. — И показать, что того, что мне нужно, нет в твоей одежде. Эту просьбу ты сможешь исполнить, верно? Не веря в то, что слышит, Одри панически глянула за его плечо — все пассажиры сидели к ним спинами, никто не смотрел… И тут его рука упёрлась рядом с её лицом, а леденящий шёпот коснулся уха: — Заходи в кабинку, Одри. А потом в неё зайду я. И посмотрим, так ли ты невинна, как стараешься показать на первый взгляд.
