Семь дней в неделю.

      Жан уверен, что когда он вернётся Джереми просто затрахает его вопросами. Ему кажется, он до сих пор чувствовал этот прожигающий, полный чистого негодования взгляд у себя меж лопаток, хотя они с Нилом отошли от дома на добрые метров двадцать и даже если бы Джереми всё ещё в глубокой задумчивости глядел в окно, Моро никаким образом не мог бы это почувствовать.       В целом, он полностью понимал его чувства. Нил появился как всегда, из ниоткуда и потащил его «куда-то то там, Джереми не спрашивай, у нас дела». Серьёзно, наверное это вызывало только больше вопросов, но Джостен — мелкая сука. Точно знает, что на эти вопросы отвечать надо будет не ему.       — И на кой чёрт ты в этот раз приехал? — было дико опрометчиво тащиться за Нилом не спросив куда, но надо признать, Жан доверял ему.       Он просто ненавидел это осознание, ненавидел признавать — проблема была не в Ниле, а в том факте, что ему нужно было действительно принять тот факт, что он кому-то доверяет. Доверчивость в гнезде была пиздецки плохим качеством. Там нельзя быть наивным, там нельзя вестись на доброту, — та окажется враньём, — там нельзя обладать никакой чертой личности, которую можно было бы обозвать человечной.       — Мы идём в кафе, — Нил сказал это так просто, так легко, так беззаботно, что Жан опешил.       Он буквально встал на месте и охеревшими глазами уставился на Джостена. Точно не бредит? Моро приложил руку к своему лбу, потом ко лбу Нила. Да нет, вроде. Температуры нет.       — Ты чего?       — Какое нахер кафе, Веснински? — он упорно отказывался называть его новым именем. Потому что он не любил это имя. Потому что Нил Джостен не его обещанный партнёр.       Нил Джостен — просто игрок лисов, десятый номер, нападающий. Он Жану — никто.       — Обычное, — пожав плечами Нил снова пошёл и Жану, ну, просто пришлось последовать за ним. — Ну, или это ресторан какой-то. Что-то вроде того.       — Зачем? — кажется всё негодование которое он пытался сдержать в себе всё таки резануло. Джостен соизволил посмотреть на него, уловив какую-то истеричную нотку в его тоне.       — Просто так.       — Просто так? — уточнил Жан, точно не веря в то, что этот придурок может говорить нечто подобное. Да никогда в жизни не бывало у них «просто так».       — Да? — махнув рукой, Джостен продолжил. — Элисон сказала, что парочки должны ходить на свидание. Я веду тебя на свидание. В ресторан.       Он чувствовал себя кретином, правда. Возможно мало кто может не чувствовать себя кретином будучи рядом с Жаном Моро потому что он каким-то магическим образом заставлял всех вокруг выглядеть глупее раз в двадцать, чем они есть на самом деле.       — Мы не парочка, — недовольно оскалился француз и тут же осёкся.       Не любил он, когда Нил смотрел на него этим своим пристальным пронзительным взглядом, как будто пытался в самую душу его заглянуть, а Жану ой как не хотелось, чтобы он туда смотрел. Она ведь прогнившая вся, склизкая. А у Джостена-Веснински глаза такие чистые, что вот кому-кому, а ему этого точно видеть не надо.       Моро чувствует, как щёки у него краснеют позорно, стыдливо, смущённо.       — Ты серьёзно болтаешь своим Лисам о нас?       — Не-а, — он снова подал плечами, да что-ж за дебильная привычка? — Просто Элисон догадливая.       — Это та блондинка, да? — Жан хмыкнул. Какая жалость, что стереотип про глупых блондинок это только стереотип и ничего общего с реальностью не имеет.       Нил ему молча кивает, пока они куда-то заворачивают и француз в очередной, блять, раз ловит себя на том, что он настолько отвлечён компанией этого тупого Лиса, что не обращает внимание на то, куда они идут. «Идиот, — думает Жан, — господи, какой идиот».       — Мы с тобой разве не парочка? — вот теперь он специально не смотрит на Моро. Сам, падла, смущается, а всё равно выпытывает, вопросы такие задаёт, узнать очень уж сильно хочет, что Жан о них думает.       Жан о «них» не думает. По крайней мере не особо охотно, он с большей радостью старается уйти в отрицание, которое, впрочем, не особо ему помогает. Разве что усиливает проблему и тупое желание думать о- о, ох, блять, не важно.       Облизнув губы, Моро хмурится, почти презренную мину состраивает, говорит так, словно это самая мерзкая вещь в мире:       — Парочка.       Нил ему в ответ сияет, а Жан чувствует, как вся эта попытка состроить из себя отвращение трескается. Врать этому рыжему чудищу это что-то за гранью его возможностей, поэтому он сдаётся, выдыхает, шепчет уже тише, самому себе больше то же самое, но Джостен то слышит всё, молчит только.       — Вот, мы парочка, — довольный собой, Нил снизу вверх на него глядит и улыбается, хитро так, уголком губы, как будто нашкодить собирается. — поэтому я хочу отвести своего парня, — француза прошибает ещё до того, как Джостен успевает договорить, ух ты. — на свидание.       — Ты не доживёшь до его конца, — бурчит Жан, краснеет.       «Краснеет,» — радостно думает Лис. Так легко и глупо, как будто он школьница девятиклассница, которую впервые в жизни на прогулку пригласили.       — О, я очень постараюсь дожить, — и он ему, сука, подмигивает.       Моро кажется, что ещё немного и он действительно опрокинет Нила лицом в асфальт. Ну, вот, просто чтобы заткнуть его, чтобы он не говорил таких дуростей, чтобы не заставлял его хотеть закрыться куда-нибудь под землю со стыда.       Дальше они идут молча, Нил, вроде как, устал мучать Жана — или решил его пощадить. Не то чтобы последнему принципиально, он единственное о чём думать может, так это о том, как бы сердце разбушевавшееся успокоить. Вроде и понятно, что услышать его никак невозможно, а вроде как он всем своим телом чувствует пульсацию крови. На его бледном лице румянец, наверное, как-то ущербно выглядит, так думается Жану.       Нилу кажется, что это выглядит очаровательно.       Нил понятия не имел что такое очаровательно, но он уверен, что Жан выглядел именно так. Его бы поцеловать сейчас, так, легонько. За грудки схватить, наклонить и к шраму, что поперёк носа шёл прижаться мягко, хочется сильно, очень, но Джостен, всё таки, милостив. Видит, что его дражайший, — и дрожащий, — спутник сейчас с ума к чёрту сойдёт, а он, Нил или Нат, не важно, всё таки не садист.       Он, всё таки, милостив. Достаточно, чтобы дать Жану этот небольшой промежуток тишины, спокойствия почти что. На самом деле он и сам не знал на кой это всё.       Из одного штата в другой, чтобы что? Провести вместе время? Поесть? Угостить? Просто посмотреть на эти прелестные ресницы и изломанные пальцы, которые Нилу так были любимы? Да, точно, по какой-то из этих причин.       Жалел ли он? Да ни разу.       Жан может сколько угодно беситься на него, но он так каждый раз. Ему просто нужно на кого-то беситься, особенно если этот кто-то заботиться о нём, ну, не воспринимает он эту заботу, вообще никаким образом. Приходится справляться, но жалуется ли Нил? Нет, вообще-то нет. Может ему даже нравится выслушивать то, какую конструкцию оскорблений может выдумать Жан.       А ещё нравится смотреть как он краснеет. Да и на него всего смотреть. Боже, а он слишком задумался, нет, да? Кажется? «Мы точно там свернули?,» — опасливо думает Джостен. Не дай, сука, Бог он Жана не туда приведёт, это же вообще будет каким-то верхом… позора? Нет, он может привести его куда угодно, но Нилу, так-то, очень хотелось угостить его чем-то хорошим и вкусным.       Он бегло огляделся, вроде то место. Тут ещё минуты три идти и… Бинго!       Нил кидает на Жана беглый взгляд, ну, нужно ему знать что там думает этот парень и как реагирует. А он, вы понимаете, вы посмотрите, каменную глыбу из себя строит. Ишь какой.       — Дамы вперёд, — лукаво глазками поблёскивает Джостен, дверь ему придерживая услужливо и улыбаясь. Немного, незаметно совсем, но Жан же такой внимательный мальчик, он само собой всё замечает.       — Извините?       — Прощаю.       — Пошёл нахуй, — ответил ему Жан, всё таки проходя первым.       Нил заскальзывает следом за ним, хихикает смотря на то, какая Жан неторопливо осматривает антураж. Они выглядят… глупо.       Тут все какие-то больно важные, одеты не вычурно, но дорого, сразу видно. Жан в этом всём ёжится неприязненно, так и хочется язвительно прошипеть «хоть сказал бы, куда идём», но Нил то, по сути, сказал, только не во время. Стоя во всём этом блеске натёртого до скрипа кафеля, аккуратно разложенных приборов Моро чувствовал себя странно. Может быть это потому что он ни разу не бывал в ресторанах.       Они смотрелись как две малолетки, которые чисто случайно забрели за взрослый родительский стол и вот конкретно тут им было не место. По сути они и были двумя малолетками, шутка была в том, что они пришли именно туда, куда должны были.       Жан даже не знал, стоит ему развернуться и уйти прямо сейчас или всё таки поддаться соблазну, согласиться, остаться и сидеть с Нилом в этом… всём. Поёжившись, Моро молча шёл за ним, но Джостен каким бы придурком его не назвали не тупой, а француз ещё и человек такой — ему если неприятно, то понятно сразу. Не видно, но нутром ощущаешь, как он весь ёжится.       К ним прилипло пару взглядов, скорее всего из-за Нила. И, может быть ещё парочка из-за татуировки на лице Жана. Нил остановился у столика, садиться не стал и Моро завис рядом с ним, как-то потерянно уставившись на белую скатерть с каким-то красивым узором.       — Тебе тут не нравится? — уточнил Джостен, хотя ответ был ясен как день. По-крайней мере для любого у кого были глаза и минимальное умение считывать настроение своего спутника.       Жан врать не стал. Он вообще не ответил сначала. Потом, нервно теребя манжету пальто, тихо пробормотал:       — Всё нормально.       Нил цокнул языком, глаза закатил и Жан бы даже назвал его мелкой сволочью, потому что он скопировал это у него, но он упорно продолжать молчать. Нет, ну, вот это уже точно плохой знак.       — Пойдём, — какая-то официантка, уже собравшаяся подойти к ним и обслужить резко прикрыла рот, услышав это. Нил потянул его за рукав       Жан не особо обратил внимание, просто в какой-то момент он из душного помещения, наполненного надухарёнными дамочками и богатыми мальчиками оказался вновь на свежем, немного жарком, калифорнийском воздухе и уставился в небо. Нил в принципе понимал, что не очень то он и виноват в том, что Жану такие места не нравятся, что они ему не подходят, но какая-то его часть упорно твердила ему, что это он идиот, раз уж даже не спросил. Он может сколько угодно таскать Жана за собой, показывать ему что-то, водить куда-то, но, наверное, надо бы сначала узнать хочет ли он этого вообще.       Вся идея с «свиданием» показалась ему такой ничтожной и жалкой.       Моро разглядывал небосвод с каким-то видом завороженным, как будто ему не доводилось его видеть никогда, хотя теперь он мог хоть каждый день.       — Знаешь, Нат, — Жан навалился на Нила сбоку, так словно ему самому стоять было сложно. — я всё ещё не могу привыкнуть к этому, — он тихо хихикнул. Джостен его не видел, но всё равно услышал эту нервную нотку в его усмешке. — типа… солнце. Небо. Я могу смотреть на него каждый день?       — Хочешь пойти домой?       — М-м? — Жан, переведя взгляд с неба на рыжую макушку даже удивился. Была у Нила привычка глупая, вечно в глаза ему смотреть. Он не делал так, только если виноватым себя чувствовал. — А, ты из-за этого. — выдохнув, он легко приобнял его, обвив руку вокруг плеч. — ты же в курсе, что это не повод расстраиваться?       — Ты своё лицо не видел.       — И слава Богу, — они всё ещё стояли под козырьком этого дурацкого ресторана. Туда всё равно никто не входил и никто оттуда не выходил. — я бы не хотел на него смотреть.       — Это ещё почему?       — Некрасивое.       — Ты охренел? — вот теперь он вперился глазами прямо в него, да с таким возмущением, звенящими в вечно спокойном голосе, что Жан едва не вздрогнул. Почему-то только улыбнулся. — Вот это лицо, — он ткнул французу в щёку. — не красивое? Головой ударился?       — Было дело, — блять, ведь не врёт же. Нил сам видел и вспоминать об этом желанием не горел.       — Ты красивый, — упрямо заявляет Лис. — будешь говорить что «не» и я не дам тебе обнимать меня.       Это был блеф, чистой воды ложь, он бы умер лучше, чем сам бы скинул чужую ладонь с своего плеча, отказался от ощущения тёплого тела прижатого к его боку. Боже, они как чёрт знает кто выглядят. Наверное. Что-ж, у того, как они жили есть определённые плюсы — волнение о том, как ты выглядишь в глазах людей напрочь отшибло. И людей тут особо не было.       — Лжёшь, — хмыкнул Жан, но продолжать не стал.       Они так и стояли, приклеившись друг к другу. Минут десять. Столько насчитал Нил, запоминая ощущение лёгкой дрожи в пальцах Жана. Иногда ему было интересно постоянное это или нет. Последствие какой-то травмы, внутреннее волнение или ещё что? Может у него это только так с ним?       Нилу Жана ощущать нравилось, до такого чувства, что хотелось простоять так вечность.       — А твоя подружка тебе что-то говорила о том, что свидания должны проходить так? — голос Жана, немного хрипловатый, низкий, прозвучал так, что у Джостена на какое-то мгновение, совсем короткое и жалкое отшибло все мысли. Он думал только том, как красив этот голос. У него едва коленки не подгибались от того, как- о, нет, не, нетушки! не сейчас.       Нил в задумался. Если вспомнить слова Элисон, то она не говорила только о том, что свидание это поход с кем-то куда-то в ресторан или что-то подобное. Она сказала… Как это было? «Приятно провести время с партнёром». Приятно провести время. Он повторил это про себя несколько раз. Было ли ему приятно сейчас? Да. Да. Определённо да, это было не то что приятно, это было восхитительно.       — Ага.       — Понятно, — его рука скользнула ниже, рыжему на талию и тот малость залился краской. — пойдём, я устал просто так стоять. Ноги затекли.       И они пошли. Не куда-то конкретно, просто петляли по улочкам, дворам и, честно говоря, Нил понимал, когда видел этот проблеск поражения в глазах. Их ситуации были разными, конечно, но это не значило что он не был лишён того же чувства свободы, что и Жан. Просто их клетки были разными, так же, как и обстоятельства. Нилу, впрочем, разглядывать Жана нравилось куда больше, чем Калифорнию. Он о Калифорнии запомнил только песчаный берег и запах сожжённой плоти. Как-то больше ничего и не было. До этого момента.       Теперь это ещё и Жан. Просто Жан. В этом штате наверняка есть уйма всего интересного, но самой интересной вещью, фактом, человеком, для него останется Жан, а всё остальное… Посредственность.       — На сколько ты приехал?       — На неделю, наверное.       — Неделю? — с сомнением уточнил Жан, сощурившись. — Кевин отпустил тебя на неделю?       — Я не обязан у него отпрашиваться, — раздражённо фыркнул Нил.       Жан тут же представил взбешённую рожу Кевина, который понял, что Джостен не просто пошёл куда-то пройтись, а улетел в хренову Калифорнию на неделю. Эта мысль заставила его ухмыляться, почти ехидно, ядовито как-то. Пусть подавится, сука.       — И что, приехал только ради того, чтобы со мной поведаться? — он говорит легко, так, шутливо, потому что, ну, что это за глупость? Нил бы не стал таким заниматься, в самом-то деле, лететь в другой штат на неделю чего ради? Жана? Ой, не смешите.       — Да, — простота ответа выбивает его из колеи.       — Что?       — Я приехал потому что хотел увидеть тебя.       Жан посмотрел на него. Смотрел долго, рассматривал, пытался понять: это он издевается так или серьёзно идиотизмом таким занимается?       Моро губы поджимает, не верит, отворачивается от него. Не хочет, не хочет он верить в то, что кто-то бы приехал вот только к нему, чисто того ради, чтобы увидеться. Что в нём такого есть? Легче сказать, чего нет.       — И чем планируешь заниматься? — выдавливает из себя Жан просто не представляя как он выглядит в глазах Нила.       А он, там, выглядит невероятно.       До дрожи в коленках, — да что ж это, сука, такое! — красив, смущается робко, нервно теребит рукава пальто, всё хочет до него дотянуться, а не может, что-то там себе он не разрешает. Дурость, что не разрешает. Полная.       Но Нил не давит, Нил не хочет, Нил хочет, чтобы у Жана терпение сломалось, треснуло. Честно, довести хочется, так сильно, что от волнения голову кружит. Он, блять, знает, что Моро человек не совсем такой, но хотеть не вредно — вредно не хотеть.       Нат, Нил, — не важно, — хочет пиздецки, но он умеет ждать, очень-очень хорошо. Просто, как-то внезапно в его жизни открылось знание, что дрочка не обязательно должна быть каким-то… Скучным процессом. Особенно, если ты что-то представляешь. Или кого-то.       Жану-то, точно не стоит знать о том, что он объект фантазий чужих, тем более таких… Таких. У него слова другого в голове, они и не грязные вроде, не особо влажные, но сомнительные точно.       Поэтому Джостен планами не делится. Он болтает — редкое явление.       О Лисах, о том как у них дела, что-то там о том, как он пытается общаться с Стюартом, ещё чего-то там о Эндрю и Кевине, где-то вскользь рассказывает о поездках в Эден. И Жану пиздец как сильно нравится его слушать. Взаправду.       Голос у Нила негромкий, приятный, тембр такой, что в этом звуке хочется раствориться, ну, или уснуть по крайней мере. Жан думает о том, как хорошо, наверное, было бы сейчас оказаться дома. Провалиться к плечу Джостена, прикрыть глаза, уснуть, прямо так. Может быть, Нил бы даже гладил его, пропускал пальцы меж кудрей, ласкал. Это всё фантазии глупые, но они кажутся такими... Драгоценными, что ли.       Для Моро слово «драгоценный» было страшным, ибо всё, блять, что было ему ценно каким-то неебическим образом всегда он терял. Или это кто-то портил. Или ещё что-то       Короче — всё всегда шло по пизде.       Мысль о том, что и с Нилом всё будет так же вообще вселяла в него нешуточный такой ужас. Хотя казалось бы! Он пережил за свою столько жизнь столько дерьма, что чисто теоретически кого-то там потерять не идёт ни в какое сравнение, вот она! Загвоздка, блять. Заключалась та в том, что Жан всегда людей в своей жизни ценил больше, чем себя. Особенно если эти люди не чужие ему, если дороги сердцу, если- если он, блять, влюблён.       Отходить от Кевина было сложно, но злоба в нём явно так пересилила, омрачив каждое из светлых воспоминаний, что Дэй вообще мог оставить. Тот не то чтобы был охуенно умел в том, чтобы освящать чей-то день своим ебливым личиком, просто Жан умел радоваться мелочам.       Тьфу.       К чёрту этого Кевина.       Нахер про него вспоминать вообще?       — Ау-у, — помахав перед лицом Жана рукой, Нил подошёл поближе, пытаясь добиться от этого высокого придурка, вновь затерявшегося в мыслях своих, хоть капли внимания.       Капли он, кончено, добился, а заодно и охреневшего взгляда, потому что оказался Джостен как-то слишком близко — Жан отшатнулся. Не от того, что ему не нравилось, больше от неожиданности.       Он тупо открыл рот. Закрыл. Так ещё пару раз — «прям как рыбка», подумалось Нилу — а потом и вовсе отвернулся от нём, заходясь густым румянцем. Рыжего это, вообще-то, умиляет.       До него не сразу доходит что причиной стал он сам — он скорее понимает это каким-то куском подсознания — но как всё таки понимание ударило в голову, так он тут же рот рукой зажал, стараясь не смеяться. Усиленно скрывающий своё смущение Жан его умилял просто пиздецки и потянувшись руками к его лицу, Нил осторожно наклонил его к себе.       А вблизи он ещё лучше.       Ух ты, блять.       Да, точно красавчик. Милый. Смотрит на него своими охреневшипи глазами, — чёрные дыры, мать его, — в которых блестит что-то такое эдакое, что Нил разобрать не может, дышит вроде ровно, а ему всё равно слышно судорожную задержку меж вдохами. Он пальцами ведёт по синякам, что залегли под глазами, по тройке этой проклятой, и поддаётся какому-то порыву, шепчет бегло:       — Можно? — и Жан вместо ответа его сам целует.       Нил думает возьмутиться, вообще-то это он тут инициативу собирался проявлять, а не наоборот, но всё его «возмущения» помирают и утихают очень быстро.       Потому что всё, о чём он может думать и что понимать способен, так это то, как Жан его целует: медленно, тягуче, не торопясь никуда, но и так, словно он буквально сожрать его может, — только может, не пытается, — неловко ладонь Нила на своём лице накрывает собственной, а второй за талию обнимает, прижимает.       О-ох, ебать, думает Джостен, чувствуя как коленки уже какой раз за этот день подгибаются позорно, но теперь это едва ли, блять, проблема. Проблема это очень отзывчиво дёрнувшийся член, который вот вообще не к месту к любовнопу поцелую, которым они обмениваются и Нил, не верящий в, сука, ни единого бога, готов молиться, лишь бы у него не встал, лишь бы Жан не заметил.       Короче — чтобы всё было цивильно.       У его члена планы другие, видимо, Господи, сука, помогите ему? Какого хрена вообще? Они просто целуются? И только лишь?       Откуда Жан умел целоваться Нил не знал и не думал — он ему отвечал неумело, понимая, что его полностью уделали.       Отрываться друг от друга не хотелось ни разу, но походу до Жана наконец допёрло, что они на улице, хоть людей тут нет совсем — мало ли кто из окна будет палить. С неохотой прервав поцелуй, Жан выпрямился и откинул голову, поглубже вдыхая, медленно так, размеренно.       У Нила видок открывался, ну, просто ахуенный. Подрагивающий кадык, — от того что Жан глотает, — чёрные кудри, по плечам спускающиеся, да и весь он был… Господи, да не смотри ты!       Спустив куртку с плеч, Джостен бегло повязал её вокруг пояса. Хоть так.       — Неделя, говоришь? — Нилу подумалось, он сдохнет сейчас. У Жана голос был хрипловатым, осипшим и смотрел он на него так знающе, хотя точно не знал. От этого возбуждённая плоть, очень, сука, упрямо упирающаяся в ширинку джинс дёргается и ему приходится закусить губу.       — Ага, — хоть бы он звучал нормально, хоть бы, хоть бы.       — Ну, хорошо, Натаниэль, — мотнув головой (как же красиво его волосы покачивались в такт каждого его движения, ох, интересно, а во время секса-), Жан поправил волосы. Вот же падла. Он весь так смущался, а сейчас стоит, точно каменный нахер и совсем ему всё равно. — умаял ты меня… доставучий. Домой пойду, — да-да, Нил даже спорить не хочет, он бы рад дойти (поправка: добежать) до отеля и- да не думай же ты об этом, вы ещё не разошлись, а у тебя уже всё на лице написано! — может ещё свидимся.       — Ага.       — Ты повторяешься.              — Ага?       — Ты тупой?       — Ага.              — Понял, — он хихикнул над ним. Нил хочет запомнить этот звук очень-очень сильно, ему даже не хочется обижаться на то, что Жан назвал его тупым.       Он взаправду тупой и он взаправду побежал когда Моро пропал из виду. Как отсюда добраться до какого-то недорогого и уютного отеля, где он остановился, он сумел прикинуть, хотя мысли то и дело скакали вот вообще не в те дебри, не в те степи, не туда в общем.       Потому что, ну, блять!       Нил вообще мало увлекался чем-то подобным, не особо интересовался всей той канителью, которая касалась секса, просто когда дело касалось Жана, он… он всё ещё вспоминал тот поцелуй в Гнезде.       Явно неловкий, почти что робкий, но до того голодный до простого человеческого внимания, которого каждый из них был лишён, что у Джостена каждый раз выносило мозг.       Может быть это ещё и из-за того, как потом Моро смущённо смотрел на него, поджимая губы, а Нил как тупица просто палил его и не понимал этого взгляда. О-ох, он тогда даже и не понял, что с ним было такое, а у него, ну… просто встал. Нил достаточно мало времени уделял вопросам подобного рода, так что для него собственный стояк оказался великой дилеммой, с которой он в душе не ебал что делать. Да, Жану… Жану было не обязательно ему помогать, но это с-сука сделал, оставив в его памяти какой-то выжженным ярким фейерверком след.       Нил… Нил всё ещё помнил, как Жан бегло скользя пальцами старался быть нежным, старался просто сделать и оглядываясь назад сейчас, Джостен готов поклясться, что он чувствовал как чужие пальцы дрожали. От каких чувств ему не ясно, но если посмотреть на то, что было сейчас… М-мм, как же, бля, не удобно бегать, когда у тебя член стоит! Просто до опиздинения.       Влетев в комнату, которую он снял, лис дверь запер на замок и прижавшись к той спине медленно осел на пол.       Чувство дрожи и слабости в коленках было теперь не мнимым, а очень даже ощутимым, потому что бежал он быстро и совсем не жалея собственных ног. Судорожно вздохнув, Нил не вставая раздвинул бёдра. Так, чисто оценить масштаб проблемы.       — Блять, – выдохнул он, смотря на то, насколько очевидной была его эрекция. Надо было отдать должное плотное ткани джинс, в которых его стояк был, ну, не настолько заметным.       Если бы не влажное пятно в районе головки — бля, когда на течь-то успело? — то и не понятно было бы, что это не складка одежды, а член.       Насладиться этим чувством хотелось.       Дело было то ли в Жане, то ли в его собственной неопытности, но каждый раз он не мог насытиться этим чувством. Ожидания, тягучего возбуждения, которое теплилось и тянуло внизу живота вместе с яйцами. Про себя Нил узнал парочку интересных вещей: он был чувствителен и лёгок на подъём.       Пиздецки.       Для него лично это стало откровением, к которому он не то чтобы был готов. Знаете, когда он в первый раз дрочил не ради того, чтобы просто спустить напряжение, а… а представляя одного мудака с серыми глазами и очаровательными кудряшками, он не мог поверить как быстро его повело.       Было почти стыдно.       Почти, ага?       На реальный стыд его не хватило. Это было слишком хорошо, чтобы он мог заставить себя стыдится по-настоящему.       И сейчас, когда это было особо реальным, ведь, блять, он целовался с Жаном не в робости и темноте Вороньего Гнезда, когда его от боли ломило, а в трезвости разума, в искренности и честности, которую Жан доверял ему таким образом. Лучше всяких похвал, взаправду.       Нил не был Кевином — Нилу люди важнее побед.       Сколько он не слышал что-то о схожести между ним и Дэем, он, ну… о, к чёрту Кевина Дэя!       Поднявшись на дрожащих ногах, Нил дошёл до кровати и осев на ту, трясущимися руками стянул с себя штаны вместе с нижним бельём. Никогда в жизни Джостен не видел в херне под названием «член», как сейчас.       Собственные пальцы, разгорячённые, с мозолями, грубо прошлись по головке и его выгнуло. Ему хотелось вытянуть из памяти те кусочки, когда Жан трогал его так же, забить всю память о Гнезде куда больше и позволить себе вспомнить другое.       Пальцы Моро были… о, блять, они были охуенны.       Скользили по головке, размазывали естественную смазку, что обильно текла по стволу. В общем, Жан делал всё то, что Нил сейчас так отчаянно пытался повторить, в старании угнаться за оргазмом, за этим чувством, что заставляло его сжимать бёдра и выгибаться.       Он кончил выгнувшись, вцепившись в простынь и с заворожённым видом глядел на то, как из члена, что начал обмякать, капли спермы текут на пол.       Кап-кап-кап.       Боже, это он, типа, пизданутый или это фетиш?       Вскинув голову к потолку, Нил пытался обратиться к собственным ощущениям. Понять эту слабость, лёгкую дрожь, всё ещё сковывающую бёдра, судороги. Это было до сих пор странно.       Типа, очень.       В действительности получать наслаждение от мастурбации.       Причём не просто от мастурбации, а от мастурбации на кого-то, кто тебе охереть как сильно нравится и вызывает в тебе дичайший восторг. Это что ли… красок добавляло?       Да, скорее всего это было как-то связанно, но… блять, он сегодня так мало спал. Честно — волновался. Ему не свойственно.       Он, блять, пережил восемь лет в бегах, своего отца, огромное количество ужасов, пытки, ебать его в рот, Рико Морияма, но справится с сероглазым мальчиков который заполнил какой-то кусок его башки у него не получилось. Это ирония судьбы, шутка, может быть?