Реинкарнация безработного – Второй шанс

«Приятно познакомиться», — каким-то образом произнесла слизь. — Я — Король Бездны Вита. Я был в замешательстве и посмотрел на Сильфиетту. Она тоже выглядела растерянной. Ну, может, не столько растерянной, сколько... обеспокоенной? — Вита? — переспросил я. — Кажется, я уже слышал это имя. — Да, — задумчиво добавила Сильфи. — Я читала это имя в учебнике. Правитель Ада, одного из трёх великих лабиринтов, если я правильно помню. Но... что ты здесь делаешь? Зачем ты так с нами поступаешь? «Что вы с нами делаете?» У меня голова шла кругом, пока я пытался понять, что происходит. Голова всё ещё немного болела, и мне казалось, что туман, окутавший мой разум, наконец рассеивается. Во время своих путешествий я слышал о Короле Бездны Вита. Он был известен как правитель Ада. Я знаю, что Ад — это просто название лабиринта, но с таким титулом я представлял его себе гораздо более демоническим. Голубая слизь... Что ж, это немного разочаровывает. — Причина, по которой я здесь, и причина, по которой я на вас напал, — одна и та же, — ответил Вита. — Я возвращаю долг. — Долг? — задумалась Сильфи. — Он апостол Хитогами, — презрительно сказал я. Больше никто не в силах контролировать такое существо, как Вита. — Не знаю, можно ли назвать меня его апостолом, — размышляла Вита. — Но да, я здесь по его приказу. — Тогда ты дурак. Хитогами просто использует тебя. Как только ты выполнишь свою задачу, он выбросит тебя, смеясь над твоими страданиями. — Что правда, то правда. Хитогами действительно ужасен. Однако многие, в том числе и я, зная его истинную сущность, всё равно следуют за ним просто потому, что он их спас. Он спас мне жизнь. Он показал мне, как вырваться из лап бога смерти Раксоса, и помог мне занять место правителя Ада. — С какой целью вы показываете нам эти иллюзии? — спросила Сильфи. — Вы пытаетесь отвлечь нас от чего-то важного? — Я всего лишь делаю то, что мне велели, — ответила слизь. — Сейчас ваши физические тела всё ещё находятся в театре. Полагаю, у Хитогами есть ещё один апостол поблизости, который поможет ему осуществить его план, пока я держу вас обоих в неподвижности. Тревога закралась мне в голову. Вита прав. Наверняка в театре есть кто-то, кто поджидает нас, чтобы убить, как только остальные зрители разойдутся. Нам нужно немедленно прийти в себя! Вита посмотрел на меня, пока я пытался проснуться. У него не было ни глаз, ни лица... но я почему-то знал, что он смотрит. — Если бы так легко было вырваться из моей хватки, я бы никогда не добился той славы, что имею сейчас. — Тогда зачем ты вообще с нами разговариваешь? Почему бы тебе не погрузить нас в очередную иллюзию? — Я пришёл предложить перемирие. — Перемирие? Ты приходишь и говоришь, что работаешь на Хитогами, а потом ждёшь, что я соглашусь на перемирие? — Я считаю, что это и в твоих интересах. — Есть только одна причина, по которой ты предлагаешь нам перемирие. Твоя власть над нами ослабевает. Я это чувствую. Каждая из твоих иллюзий рушится легче предыдущей. Это лишь вопрос времени, когда мы вырвемся на свободу. — В этом есть доля правды. Признаю, что недооценил вас. Мне следовало понять, что не стоит пытаться контролировать вас обоих одновременно. Полагаю, гордыня предшествует падению. — Так наша любовь друг к другу разрушила все иллюзии, — уверенно ответила Сильфи. — Нет, не говори глупостей, — ответил Вита. — Ты полностью поддалась первой иллюзии. Когда ты так глубоко увязла, вырваться одной лишь силой воли невозможно. — Ну... может, поначалу и так, — ответила Сильфи, нервно ёрзая на стуле. — Но как только я увидела, что Рокси целуется с другим мужчиной... тот Руди, которого я знаю, никогда бы этого не допустил. — Проблема была не в вашей психике или отношениях. Я опираюсь на ваши воспоминания, чтобы создавать правдоподобные сны о возможных реальностях. Моя сила манипулирует вашим естественным внутренним потоком маны, чтобы взять под контроль все пять чувств и создать идеальную иллюзию. Проблема была в совершенно невероятном количестве маны, которой вы оба обладаете. — Хитогами даже не предупредил тебя об этом? Ещё одно доказательство того, что ты — одноразовая пешка. — Он действительно сказал, что у вас много маны. Это утверждение оказалось невероятным преуменьшением. Когда он сказал это, я ожидал, что у вас будет столько же маны, сколько у Стража Ада, которого я подчинил себе. Я был удивлён, что у вашей жены почти такой же уровень. — Жена? — переспросила Сильфи, слегка покраснев. — Мы ещё не женаты. — Ваши воспоминания были очень противоречивыми. В них содержалась противоречивая информация, которая не имела смысла. Особенно с твоей стороны, — сказал он, указывая на меня. Ну, он не то чтобы указывал, ведь у него не было рук, но я почувствовал, что он это сделал. — Твоя мана — это что-то совершенно иное. Мало того, что её количество превосходит всё, с чем я когда-либо сталкивался, так ещё и сама мана дикая и необузданная. Мне приходится прилагать все усилия, чтобы сохранять контроль. Мне кажется, или он стал меньше? Голубая слизь, которая раньше была такой большой, что едва помещалась на стуле, теперь вполне комфортно на нём уместилась. — Похоже, ты заметил. Контроль над твоей маной отнимает у меня много сил. Если я продолжу в том же духе, то рано или поздно это будет стоить мне жизни. Даже если я пожертвую собой, я смогу сдерживать тебя не больше пяти-десяти минут. — Тогда зачем нам соглашаться на перемирие? Если нам всё равно суждено победить. — Да, я не смогу долго тебя контролировать. Но она... Сильфиетта широко раскрыла глаза. — Неважно, знает ли она, что находится в иллюзии. Как только я завладею её разумом, она уже не вырвется. Если я перестану контролировать тебя, то смогу удерживать её сознание столько, сколько захочу. Даже если ты проснёшься рядом с ней, ты ничего не сможешь сделать. Если только не убьёшь свою жену, ты ничего не сможешь сделать со мной. Вита сидел с самодовольным выражением лица... наверное. Он ждал моего ответа. Он знал, что мне ничего не остаётся, кроме как согласиться. По крайней мере, он так думал. — Исходя из этой логики, ты прав: перемирие было бы выгодно нам обоим. Я не из тех, кто держит обиду на человека только за то, что он на меня напал. Чаще всего мы остаёмся друзьями. — Значит, мы договорились? — спросил Вита, его тело всё ещё медленно уменьшалось. — Я так не думаю. Понимаешь, проблема в том, что ТЫ УГРОЖАЛ СИЛЬФИ. С этими словами я встал, опрокинув стул позади себя. Я собираюсь прикончить его прямо здесь и сейчас! — Не будь дураком! Здесь ты ничего мне не сделаешь! Вита, наверное, думает, что я могу колдовать, только когда он мне это позволяет. Я поднял руку и призвал маленькое пламя на кончике пальца. Другой рукой я сформировал идеально круглый водяной шар. — Вот тут ты ошибаешся, — холодно ответил я. — Я должен тебя поблагодарить. Невероятно сложно освоить технику, не имея возможности видеть результат или чувствовать, как ты её выполняешь. Во время этих видений я использовал свою магию. Ничего особенного, просто ту же магию, которую я всегда мог творить. Я не придавал этому значения, пока не столкнулся с этим сейчас. Дело в том, что, оглядываясь назад, я понимаю, что не испытывал прежних ощущений, когда творил эти заклинания. Я сжал руку в кулак, чувствуя, как нарастает сила. Я закрыл глаза, ощущая, как плотная оболочка маны покрывает мою кожу. Моё тело стало лёгким, как пёрышко, но в то же время я чувствовал, что могу нанести удар с той же силой, что и Эрис. «Вот каково это. Вот каково это — поддерживать свою боевую ауру!» Я вытянул руку и указал пальцем прямо на Виту, готовый покончить с ним. «Электричество!» Мир вокруг меня снова померк, а потом я резко открыл глаза и снова оказался в театре. Зрители вокруг были в восторге. Армонд был в эпицентре жаркой, излишне драматичной финальной схватки с... Я понятия не имею, с кем он дерётся, и мне всё равно. Не успел я об этом подумать, как меня пронзила острая боль в животе, и я невольно согнулся от рвотного позыва. Пара впереди нас обернулась и сердито посмотрела на меня. *Буэээ!* Я согнулся, встал на четвереньки, и меня вырвало синей липкой жидкостью. Она растеклась по земле, смешавшись с желудочным соком и остатками таяки, которыми я наслаждался ранее. Синяя жидкость медленно растекалась по земле, как и любая другая липкая жидкость. Неужели это труп Виты? Я оглянулся на Сильфи, и её спящее тело зашевелилось. Внезапно она открыла глаза. Она повернулась ко мне, её взгляд был холодным и пронзительным. Её глаза, склеры, радужка и зрачки — всё стало полностью синим.