дворы

Ветер из открытого настежь окна медленно гулял по комнате, лениво шевеля занавески. Пахло свежестью и чем-то тёплым, уличным, майским. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая маленький город в мягкий розово-оранжевый свет. Асфальт за день прогрелся и теперь отдавал накопленное тепло, смешиваясь с запахом цветущей сирени и пыли после длинной весны. Сугуру лениво листал ленту, лежа поперёк кровати, когда экран телефона загорелся новым сообщением. — Нираги, пойдём прогуляемся, ты и так все выходные дома тухнешь — Мне лень — Так, быстро собрался и чтоб через 5 минут был на нашем месте — Ты уже там, верно? — Ага Брюнет тяжело вздохнул, закатил глаза, но уголок губ всё равно предательски дернулся. Он всё же поднялся, натянул штаны, накинул любимую олимпийку, которая уже пропахла табаком и чем-то родным, схватил ключи и телефон и выскочил из квартиры. На улице было спокойно и удивительно тихо для вечера. Лишь его шаги разрезали тишину двора. Тёплый ветер разгонял все плохие мысли. Где-то неподалёку хлопнула дверь подъезда, в окнах уже зажигался свет, а во дворах начинали звучать редкие голоса и смех. Пахло сиренью, густо, сладко, почти дурманяще. Спустя семь минут Нираги увидел знакомую белую макушку у поворота. Улыбка появилась сама собой, будто по привычке. Он замедлил шаг, подкрался и со спины прыгнул на блондина, заставив того резко дёрнуться. — Блять, ты идиот? Сугуру тут же прорвало на смех, звонкий и слишком громкий для тихого двора, за что он получил ощутимый пинок в голень. — Ты бы своё лицо видел. Шунтаро ещё что-то недовольно проворчал, поправляя воротник, но уголки губ всё равно дрогнули. Они пошли гулять, куда глаза глядят, без маршрута и без цели, как делали это сотни раз раньше. Дворы сменялись дворами, родные улочки тянулись одна за другой. Где-то на лавочке сидели бабушки, которые ворчали им вслед, что они «слишком громкие», но сами парни только переглядывались и тихо хихикали. Смех разливался по вечерним улицам, растворяясь в мягком свете фонарей, которые один за другим загорались вдоль дороги. — Смотри, сирень, — кивнул Чишия в сторону раскидистого куста. Брюнет усмехнулся, подошёл ближе и, не особо задумываясь, начал срывать ветки одну за другой. — Нираги, ты сейчас весь куст сорвёшь. Тот проигнорировал замечание и через пару секунд протянул ему огромный букет, пахнущий майским вечером. — Держи, блондинка. На лице Шунтаро медленно расплылась тёплая, редкая улыбка. Он взял сирень, поднёс к носу и на секунду прикрыл глаза. — Вкусно пахнет. Нираги лишь довольно хмыкнул, и они пошли дальше, плечо к плечу, иногда задевая друг друга локтями. Они вышли к своей излюбленной площадке, где когда-то проводили всё детство. Песочница, качели, старая горка, всё казалось таким же маленьким, как будто время здесь почти не двигалось. Несколько детей ещё бегали по площадке, играя в догонялки, а родители сидели на лавочке с колонкой и бутылкой кваса, обсуждая что-то своё. Брюнет первым плюхнулся на качель, лениво отталкиваясь ногами. Блондин сел рядом, цепляясь носком кроссовка за песок. Они говорили о чём-то неважном: о котах во дворе, о знакомых, о старых одноклассниках. Спустя пару минут к ним подбежал мальчик с мороженым и серьёзным лицом. — Можно на качель? — Малой, мы сами только сели, дай взрослым поразвлекаться, — лениво отозвался Нираги. Чишия тихо усмехнулся на слове «взрослым», но промолчал. Мальчик ещё долго спорил, пытался стянуть брюнета за рукав, но тот упёрся, как назло. — Я… я сейчас маме расскажу! На лице ребёнка уже наворачивались слёзы, а Сугуру самодовольно улыбался. — Не споткнись, смотри, — крикнул он ему вслед. Шунтаро покачал головой: — Нираги, ты ужасен. Он только договорил, как мальчик действительно зацепился об камень и рухнул на асфальт, уронив мороженое. Оба сначала замерли, а потом их одновременно прорвало на смех, тихий у Чишии и почти истерический у Нираги. Родители ребёнка мгновенно обернулись, подошли, выслушали жалобы и бросили на парней тяжёлый, обвиняющий взгляд. Мама мальчика решительно направилась к ним. — Вы… пиздюки малолетние! Вы знаете, кто мой муж?! Брюнет уже открыл рот, явно собираясь сказать что-то максимально едкое, но Шунтаро перебил его, вставая с качели: — Женщина, успокойтесь. Мы сейчас уйдём. Он потянул Нираги за рукав. Тот недовольно фыркнул, но всё же встал. Когда они отошли, Сугуру обернулся, показал язык, сверкнув пирсингом, и демонстративно показал средний палец. Блондин лишь закатил глаза. За углом они снова расхохотались, уже свободно, без сдерживания. Смех эхом отразился от панельных домов и растворился в тёплом вечернем воздухе. Они вернулись к своей любимой лавочке, на которой проводили каждое лето. Старая, слегка облупившаяся, она всё равно казалась самой удобной в мире. Чишия первым плюхнулся на неё, аккуратно положив букет сирени рядом. — Помнишь, как ты с неё ебнулся один раз? Лёгкий смешок сорвался с его губ. Сугуру раздражённо буркнул что-то вроде «пошёл ты», но уголки губ всё равно дрогнули. Он сел рядом, засунул руки в карманы и нащупал пачку сигарет, которые уже мысленно считал потерянными. Достал, но зажигалки не оказалось. Шунтаро хмыкнул, порылся в карманах ветровки и протянул свою. — Делись давай. — Тут одна только. Блондин закатил глаза и откинулся на спинку лавочки, глядя на темное небо. Нираги зажёг сигарету, сделал затяжку. Дым медленно поднялся вверх, растворяясь в тёплом майском воздухе. Чишия внимательно следил за каждым его движением. Спустя пару затяжек брюнет всё же протянул ему сигарету. — Держи, смотришь так, будто убьёшь меня. Блондин сразу оживился, выхватывая её и затягиваясь. Горьковатый дым приятно щекотал горло, смешиваясь с запахом сирени и свежести. Где-то вдалеке лаяла собака, мяукали кошки, а над домами медленно зажигались первые звёзды. Они обожали такие майские вечера. Когда тепло, но не жарко, когда можно сидеть молча и всё равно понимать друг друга без слов. Разговаривать ни о чём, курить по очереди одну сигарету и чувствовать, что спешить абсолютно некуда. — Давай будем до утра гулять? — вдруг спросил Сугуру, не отрывая взгляда от неба. — А давай. Шунтаро тихо улыбнулся. Окурок упал на асфальт и тут же был раздавлен носком кроссовка. Они поднялись с лавочки и пошли дальше по освещённым фонарями улицам, в тёплый майский вечер, который только начинался.