4 сцена "Cleaver"

***

За окнами арендованного дома сгущались сумерки, но кухня Эндрю была залита теплым желтым светом. Пахло чесноком, оливковым маслом и чем-то еще домашним, уютным, что так контрастировало с тем хаосом, что творился в голове самого хозяина дома. Иван стоял у разделочной доски, наблюдая за тем, как Эндрю ловко шинкует лук. Он любил смотреть на него в такие моменты. Эндрю расслаблялся, когда занимался чем-то руками, не связанным с кодом. Он что-то увлеченно рассказывал о баге в своей новой игре, жестикулировал свободной рукой, и Иван слушал — действительно слушал, потому что ему было интересно. — Понимаешь, физика там написана идеально, но столкновение с персонажем срабатывает только в том случае, если игрок подходит слева. Слева, Карл! — Эндрю театрально всплеснул руками. — Кто вообще так пишет столкновение? — Может, там просто векторы перепутаны? — предположил Иван, улыбаясь. — В 99 кадре, наверное, кто-то уснул на клавиатуре. — О, не начинай про 99 кадр! — Эндрю закатил глаза, но на губах заиграла улыбка. — Ты просто не понимаешь всей боли разработчика Roblox. — Понимаю, — мягко возразил Иван. — Я читал твою документацию, помнишь? Там про взаимодействие было написано очень подробно. Эндрю на секунду замер. В его глазах мелькнуло что-то теплое и удивленное — он не привык, чтобы кто-то действительно вникал в его работу. Но он быстро отвел взгляд, снова уткнувшись в лук. — Ну да... конечно. Иван смотрел на него и видел только его. Широкую толстовку, под которой угадывались острые плечи. Короткие, чуть влажные после душа волосы, торчащие в разные стороны. Тонкую шею, на которой выступали капельки пота от жара плиты. Иван хотел его. Это желание поселилось в нем давно, но сейчас, в этом замкнутом пространстве, оно стало невыносимым, физическим. Оно скреблось где-то в горле, тяжелым грузом ложилось в пах и пульсировало в кончиках пальцев, которые чесались прикоснуться. — Слушай, — Эндрю обернулся, вытирая руки о полотенце. — Там на заднем дворе, у озера, розмарин растет. Не принесешь веточку? А то этот лук без розмарина совсем пресный будет. Иван кивнул, с усилием отводя взгляд от губ Эндрю. — Конечно. Он вышел на улицу. Холодный воздух немного отрезвил, но не остудил. Иван нашел розмарин быстро — куст рос прямо у кромки маленького пруда. Наклонившись, чтобы отщипнуть веточку, он замер. Под кустом, придавленный камнем, лежал сценарий. Его сценарий. Тот самый, который он отдал Эндрю неделю назад, залитый кофе и теперь, судя по всему, выброшенный. Внутри что-то оборвалось. Обида была острой, но тут же смешалась с этим жгучим, нерастраченным желанием. Он сжал веточку розмарина в кулаке так, что пальцы хрустнули. Вернувшись на кухню, Иван не стал ничего говорить. Он просто положил помятый, грязный сценарий на столешницу, рядом с разделочной доской. Розмарин упал рядом. Эндрю обернулся. Увидел сценарий. Его лицо, всегда живое и подвижное, на секунду стало каменным, а потом исказилось гримасой досады. — Иван, я могу объяснить… — Ты выбросил это. — Голос Ивана звучал ровно, слишком ровно. — Мою работу. Которую я писал для тебя. Для твоей игры. — Я не выбрасывал. То есть, это вышло случайно. Я просто… — Эндрю провел рукой по лицу, и Иван заметил, как дрожат его пальцы. — Ты же знаешь, какая у меня сейчас ситуация. Меня выселяют, Иван. У меня нет денег даже на эту аренду, голова вообще не варит. Я не хочу, чтобы ты помогал мне с игрой. Это моя игра, я должен справиться сам. — Я не поэтому предлагал помощь, — тихо сказал Иван. — Мне интересна твоя игра. Не потому, что я хочу тебя спасти, а потому что она реально мне нравится. Потому что ты мне нравишься. Эндрю замер. Он смотрел на Ивана и не находил слов. Иван шагнул вперед. Потом еще раз. Эндрю, стоявший у плиты, дернулся, но не отошел. Он только вжался спиной в столешницу, когда Иван оказался слишком близко. — Иван… — голос Эндрю дрогнул. — Я не про игру, — выдохнул Иван, нависая над ним. — Я про нас. Он оказался прямо за спиной Эндрю. Близко. Так близко, что его грудь почти касалась лопаток Эндрю. Тот замер. Иван видел, как напряглась спина друга под тканью худи, как дернулся кадык, когда Эндрю сглотнул. — Что значит «про нас»? — спросил Эндрю хрипло. Иван не ответил. Он просто стоял сзади, чувствуя жар, исходящий от тела Эндрю, и наслаждаясь тем, как тот дрожит. Одна его рука легла на талию Эндрю, поверх толстовки. Другая — на столешницу, блокируя путь к отступлению. — Ты напрягся, — прошептал Иван ему в затылок. — П-потому что ты стоишь слишком близко. — А тебе неприятно? Эндрю молчал. Слишком долго. А потом еле слышно выдохнул: — ...нет. Иван развернул его к себе одним плавным движением. Глаза Эндрю были огромными, зрачки расширены так, что радужки почти не было видно. В них плескался страх, непонимание и что-то еще. То самое, что Иван чувствовал в себе каждый день. Голод. Иван впился в его губы поцелуем — жестким, голодным, требовательным. Эндрю издал приглушенный звук, похожий на всхлип, и его руки вцепились в синюю жилетку Ивана, сминая ткань. Сначала он словно пытался оттолкнуть, но через секунду отвечал с той же отчаянной жадностью. Поцелуй был соленым от пота Эндрю, горьким от стресса и сладким от долгожданного «сейчас». Иван разорвал поцелуй первым, тяжело дыша. Он смотрел на припухшие, влажные губы Эндрю, на его затуманенный взгляд. — Давно хотел это сделать, — признался он хрипло. — Я… — Эндрю моргнул, пытаясь собраться с мыслями. — Иван, я… — Тсс. — Иван прижал палец к его губам. — Не надо ничего говорить. Только ответь. Ты хочешь, чтобы я остановился? Эндрю молчал целую вечность. В тишине было слышно только шипение подгорающего лука на плите и их собственное рваное дыхание. А потом Эндрю, не говоря ни слова, потянулся и сам поцеловал Ивана. Это было согласием. Безоговорочной капитуляцией. Иван зарычал прямо в поцелуй. Его руки, наконец, получили свободу. Он рванул край розового худи Эндрю вверх. Тот вздрогнул, перехватил его запястья. — Погоди, — выдохнул Эндрю в губы, отстраняясь. Его щеки горели, глаза лихорадочно блестели. — Я… ты должен кое-что знать. — Мне плевать, — отрезал Иван. — Абсолютно. — Нет, — Эндрю покачал головой, отпуская его руки. Он отошел на шаг, вжавшись спиной в холодную плиту. Он не смотрел на Ивана, уставившись в пол. — Я не такой, каким ты меня видишь. Я… я принимаю гормоны, Иван. У меня грудь. И… — он запнулся, — там у меня… не так, как у тебя. Повисла тяжелая тишина. Иван смотрел на него. На то, как Эндрю сжался, словно ожидая удара. Как его пальцы нервно теребили край худи. Он видел его страх — страх быть отвергнутым самым страшным образом. Внутри Ивана не было ни отвращения, ни удивления. Была только волна такой острой, пронзительной нежности, что у него защипало в носу. — Эндрю, — позвал он мягко. Тот не поднял головы. Иван подошел к нему снова, взял его лицо в ладони и заставил посмотреть на себя. — Я люблю тебя, — просто сказал он. — Не свою фантазию о тебе, а тебя. Целиком. И я хочу тебя. Всего. Ты слышишь? В глазах Эндрю блеснули слезы. Он шмыгнул носом, пытаясь сдержать эмоции, и коротко кивнул. — Тогда… — голос Ивана снова стал низким и хриплым, но теперь в нем не было злости, только желание. — Позволь мне. Он снова потянул худи. На этот раз Эндрю помогал ему сам. Когда ткань упала на пол, Иван увидел бинты. Обычные эластичные бинты, туго стягивающие грудь, превращающие ее в почти ровную поверхность. — Не смотри, — выдохнул Эндрю, дергаясь, чтобы прикрыться. — Прекрати, — мягко остановил его Иван. Он опустился перед ним на колени. — Можно? Эндрю, закусив губу, кивнул. Иван аккуратно коснулся края бинта. Его пальцы дрожали. Он начал медленно разматывать его, слой за слоем, и с каждым витком чувствовал, как напряжение Эндрю растет. Когда последний слой упал, Иван замер. Грудь Эндрю была маленькой, аккуратной, с твердыми от холода и возбуждения сосками. Она была идеальной. Живой. — Ты красивый, — выдохнул Иван, прежде чем накрыть ртом сосок. Эндрю выгнулся дугой, вцепившись пальцами в волосы Ивана. Из его горла вырвался сдавленный стон. Иван ласкал его грудь языком, губами, то нежно посасывая, то слегка прикусывая зубами. Он исследовал его тело, как неизведанную территорию, и каждое движение Эндрю, каждый всхлип говорили ему, что он все делает правильно. Плита неприятно жгла спину, но Эндрю было плевать. Весь мир сузился до жадного рта Ивана на своей груди и его рук, которые тем временем расстегнули его джинсы. — В спальню, — выдохнул Эндрю, когда Иван оторвался от него, чтобы перевести дух. — Здесь… неудобно. — Здесь, — возразил Иван, поднимаясь и прижимаясь к нему всем телом. Он чувствовал, как дрожит Эндрю. — Я хочу тебя здесь. На этой кухне. Где ты каждый день варишь себе кофе, режешь лук и пишешь свои игры. Хочу, чтобы это место стало нашим. Джинсы Эндрю упали к щиколоткам. Иван помог ему выступить из них. Эндрю остался в одних боксерах, под которыми угадывалась выпуклость. Иван снова опустился на колени. — А теперь? — спросил он, глядя на Эндрю снизу вверх. — Можно? — Иван… — Эндрю отшатнулся, зажимаясь руками. — Не надо. Только не… туда. Пожалуйста. — Почему? — Иван замер, не пытаясь настаивать. — Потому что… — Эндрю отвернулся, пряча лицо. — Это неправильно. Там… это женское. Я не хочу, чтобы ты думал обо мне как о… — Эндрю. — Голос Ивана был твердым, но мягким. — Посмотри на меня. Эндрю нехотя повернулся. — Ты мужчина, — сказал Иван просто. — И то, что у тебя между ног, не определяет, кто ты. Но это часть тебя. Часть, которую я тоже хочу узнать. Если ты позволишь. — Я… я не знаю… — прошептал Эндрю. — Я никогда… — Тогда позволь мне показать тебе, — перебил Иван. — Что это может быть хорошо. Что это может быть нашим. Долгая пауза. Эндрю кусал губы, борясь с собой. А потом, медленно, словно через силу, кивнул. — Только… не смотри так пристально, — попросил он, стягивая боксеры. Иван не отвел взгляда. Он смотрел с благоговением, как на чудо. Когда Эндрю остался полностью обнаженным, Иван взял его за бедра и притянул ближе. — Ты невероятный, — выдохнул он, прежде чем коснуться языком. Эндрю дернулся, издав сдавленный звук. Его руки снова вцепились в волосы Ивана, но на этот раз не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться на ногах. Иван целовал его жадно, с наслаждением. Он пил его стоны, ловил каждую дрожь. Язык проникал внутрь, ласкал клитор, кружил вокруг него, пока Эндрю не начал умолять. — Иван… пожалуйста… я больше не могу… — его бедра дрожали от наслаждения. Он чувствовал, как внутри у Эндрю все сжимается в предвкушении разрядки, как его пальцы сильнее сжимают его волосы, как дыхание становится все более рваным. Иван удвоил усилия, втягивая в рот набухший клитор и ритмично массируя его языком. — Да! — выкрикнул Эндрю, запрокидывая голову. Его тело выгнулось, застыло на мгновение, а потом взорвалось дрожью. Органзм накрыл его мощной волной, заставив ноги подкоситься окончательно. Он кончил Ивану в рот, выкрикивая его имя, чувствуя, как тот продолжает ласкать его, продлевая удовольствие. Иван поднялся, довольно улыбаясь влажными губами. — Ты такой сладкий. — Заткнись, — выдохнул Эндрю, краснея до корней волос, но на его лице была блаженная улыбка. Иван рассмеялся и поцеловал его — глубоко, позволяя Эндрю почувствовать свой собственный вкус. Его собственный член ныл от напряжения в тесных джинсах. Он быстро расстегнул ширинку, спустил брюки и боксеры. Член встал сразу же, твердый, с влажной головкой. — Как лучше? — спросил он, тяжело дыша. — Я первый раз… с кем-то… я не хочу сделать больно. — Сзади, — выдохнул Эндрю, разворачиваясь и упираясь руками в столешницу. — Так легче… для меня. Он прогнулся в спине, отставляя задницу и открывая Ивану восхитительный вид: узкая спина, выступающие позвонки, ямочки над ягодицами, и его влажное, готовое принять его тело. Эндрю облизал вдруг пересохшие губы и откинул голову назад, призывно глядя на Ивана через плечо. — Ну же, — прошептал он хрипло. — Трахни меня. Иван зарычал и шагнул ближе. Он провел головкой по скользким от смазки складочкам, дразня и себя, и Эндрю. — Ты уверен? — прошептал он, на секунду замерев. — Да, блядь, сделай уже это! — выкрикнул Эндрю, подаваясь бедрами назад. Иван вошел. Медленно, осторожно, до упора. Ощущение было настолько невероятным — жар, теснота, пульсация, — что у него потемнело в глазах. Эндрю под ним застонал, глубоко, протяжно. — Больно? — спросил Иван, замерев. — Нет… это… хорошо. Очень хорошо… прошу, двигайся. Иван начал двигаться. Сначала медленно, приноравливаясь, потом быстрее. Он обхватил грудь Эндрю руками, сминая ее в ладонях, играя с сосками, которые сразу же затвердели под его пальцами. Он кусал его за плечи, целовал шею сзади, вдыхал запах его пота и возбуждения. Ритм нарастал. Тела сталкивались с влажными шлепками, заглушаемыми шипением сковороды. Деревянная столешница скрипела под напором. — Сильнее! — потребовал Эндрю, вжимаясь задом в толчки Ивана. — Трахни меня сильнее, Иван! Иван подчинился. Он вбивался в него снова и снова, глубоко, почти выходя и снова входя до упора. Его бедра шлепали по ягодицам Эндрю, дыхание сбилось, превратившись в хриплое рычание. Эндрю кричал в голос, не сдерживаясь больше. Его клитор терся о столешницу с каждым толчком, посылая искры удовольствия по всему телу. — Иван… я сейчас… еще немного… — простонал он. Иван ускорился. Одной рукой он положил на мягкую вагину Эндрю, начиная двигать рукой в такт толчкам. — Кончай для меня, — прошептал он ему на ухо. — Покажи мне, как тебе хорошо. Этого было достаточно. Эндрю кончил с криком, выплескиваясь на столешницу и на руку Ивана свой сок. Его внутренние стеночки сжались вокруг члена Ивана с невероятной силой, пульсируя в такт оргазму. Иван чувствовал, как вибрация проходит через тело Эндрю, и это стало последней каплей. Он кончил глубоко внутрь, с рычанием вжимаясь в податливое тело и выкрикивая имя Эндрю. Несколько секунд они стояли неподвижно, тяжело дыша, ловя ртом воздух. Потом Иван бережно вышел и развернул Эндрю к себе. Глаза у того были мокрыми, но на губах блуждала слабая, ошалевшая улыбка. — Ты как? — спросил Иван, убирая влажные пряди с его лба. — Я… — Эндрю сглотнул. — Никогда так не кончал. — Это хорошо? — Это ОХУЕННО👅👅! Иван улыбнулся, прижимая его к себе. Но через мгновение он снова опустился на колени. — Иван, ты чего? — Эндрю дернулся. — Мы же только что… — Я хочу еще, — просто сказал Иван, разводя его ноги. — Хочу попробовать тебя на вкус, когда ты такой расслабленный. Когда пахнешь мной.❤️ — Боже, Иван… — Эндрю зажмурился, но не сопротивлялся, когда язык Ивана снова коснулся его. На этот раз все было иначе. Медленнее, глубже, интимнее. Иван смаковал его, пил из него, собирая языком смесь их двоих. Он довел Эндрю до второго, более долгого и глубокого оргазма, от которого ноги Эндрю подкосились, и если бы Иван не подхватил его, он бы рухнул на пол. Иван поднял его на руки и отнес к дивану в гостиной, бережно укладывая на подушки. — Я люблю тебя, — повторил он, укрывая Эндрю пледом. Эндрю уткнулся носом ему в шею, пряча лицо. — Я тоже. Дурак. С того момента как познакомились… Иван улыбнулся, поглаживая его по спине. На кухне безвозвратно сгорел лук. В воздухе пахло сексом, розмарином и пригоревшей едой. А на столешнице, рядом с брошенным сценарием, лежал тупой нож для мяса. Тот самый, которым Иван собирался резать морковь. Но теперь это было неважно. — Эндрю, — тихо позвал Иван. — Ммм? — Ты переедешь ко мне? Эндрю замер, потом поднял голову и посмотрел на Ивана. В его глазах было удивление и надежда. — Ты серьезно? — Абсолютно. — Иван поцеловал его в лоб. — Хватит снимать эту халупу. У меня большая квартира, там полно места для твоего компьютера, для твоих игр… и для тебя. — Но я не хочу быть… — Ты не будешь обузой, — перебил Иван. — Ты будешь моим. А я — твоим. И мы будем разбираться с дерьмом вместе. Договорились? Эндрю смотрел на него долго, очень долго. А потом кивнул и снова уткнулся носом в его шею. — Договорились. Иван обнял его крепче и закрыл глаза. Сумерки за окном окончательно сгустились, но в доме было тепло и уютно. И совсем неважно, что ужин сгорел. У них было нечто гораздо более важное.

***

P.S. В общем, всё закончилось хорошо. Эндрю переехал к Ивану, и они зажили душа в душу. Поначалу Эндрю с трудом привыкал к тому, что Иван за ним ухаживает — слишком уж непривычно было, когда кто-то проявляет заботу просто так, без условий. Но Иван был терпелив, и со временем Эндрю расслабился и позволил себя любить.

С игрой они тоже разобрались. Эндрю чётко дал понять, что это его проект и лезть в творческий процесс не надо, и Иван, хоть и с трудом, но отступил. Помогал, только когда просили, и то советами, а не кодом. Вроде.

Жили они замечательно. Ссорились редко, а если и случалось — мирились быстро и со вкусом. Через какое-то время сыграли свадьбу. Скромно, но душевно: Иван в синей жилетке (куда без неё), Эндрю — в нормальном костюме, потому что худи на церемонии — это уже слишком даже для него.

Игру Эндрю всё-таки доделал и выпустил. Она не стала хитом, но нашла своих игроков, а для него это было главное.

А потом у них появилась дочка. Маленькая, с глазами в пол-лица и привычкой таскать у Ивана носки. Назвали её... ну, пусть будет Наташа. Просто потому что красиво.

И золотистый ретривер по кличке Солнышко.

Конфликтов почти не было. Только один раз Иван психанул, когда Эндрю случайно залил кофе на клавиатуру, но и тот быстро оттаял, потому что Андрюша – это Андрюша 🥰.

В общем, хэппи-энд во всей красе!!

***

Если увидите ошибки, сообщайте и не стесняйтесь, пупсики!! 😏 Пишите комменты, мне они только в радость 👅