♤
8 марта 2026 г., 11:34
♧♧♧♧♧♧♧♧♧
В мире стремительных перемен, разрушенных традиционных ценностей и жизненных устоев, на пороге новый эры и нового, двадцатого, века по-прежнему найдётся не так много юных дам, осмелившихся дать вызов судьбе. Однако Джей привыкла делать всё по-своему, пробивать себе дорогу в жизнь и отказываться от навязанных обществом и семьёй реалий. К чему ей никчёмный муж, кучка детей и скоротечные дни в четырёх стенах, когда на свете столько неизведанного? Именно поэтому после очередного скандала с родителями девушка спешно собрала немногочисленные вещи и, купив на накопленные деньги билет на поезд из Лондона в один конец, умотала без оглядки. Монмартр, небольшой городок на холме у Парижа, по праву считается мировым центром богемы. Он встретил её шумными улицами, крысами на каждом углу и множеством людей искусства, но самое главное — свободой. В том, чтобы оказаться на дне общества среди такой же прогрессивной молодёжи, детей революции, несомненно имеются плюсы. Например, теперь Джей полностью предоставлена себе, никто не контролирует каждый шаг и не говорит, как и что делать, а ещё здесь, в маленьком мире нищеты и авантюризма, есть он. «Мулен Руж» — царство разврата и кутежа в серой и строгой Франции. За пёстрыми вывесками, яркими огнями и алым занавесом начинается знаменитый ночной клуб, танцевальный зал и бордель, где люди с толстыми кошельками предпочитают проводить свободные вечера. Красивые продажные женщины, шуршащие своими длинными юбками, что едва не каждую секунду взмывают вверх, обнажая кружево под ними; дорогой алкоголь, без конца разливающийся по бокалам и затуманивающий порочный разум; великолепная шоу-программа с громкой музыкой и сверкающими костюмами артистов — их привлекает всё. Джей побывала там однажды, уж больно манили её горящая в ночи вывеска и разноцветные шатры. Оказалось не так уж и сложно пробраться в угол забитого толпой зала, затаиться в тени и сполна погрузиться в происходящее перед глазами. Никому не было дела до скромной фигуры в длинном тёмно-коричневом платье, когда совсем рядом танцевали другие дамы, ничуть не стесняющиеся задрать подол перед очередным мужчиной или наклониться практически выпадающей из туго затянутого корсета грудью к их лицам. Именно в ту ночь юная Пак увидела её — звезду «Мулен Руж», его главный сверкающий бриллиант. Хи была неотразимой, впрочем как и всегда, ведь за это её и любит публика. Звонкий голос пел о сияющих камнях, что просто обязаны принадлежать девушкам, накрашенные красным губы растянулись в слегка высокомерной улыбке, а искрящиеся хитринкой глаза скользили по всем и вся. Джей отчаянно хотелось верить, что задержавшийся на ней взгляд куртизанки не был выдумкой поплывшего от переизбытка новых эмоций сознания. Так или иначе, после этого жизнь вновь перевернулась с ног на голову, в которую въелась одна единственная мысль — она обязана лично встретиться с Хи. И пусть поначалу это казалось невозможным, судьба неожиданно оказалась благосклонна к девушке. Благодаря ей, а также извечной тяге к поэзии, Пак познакомилась с труппой начинающих артистов, мечтающих поставить свою пьесу на сцене в «Мулен Руж», смогла помочь им начать писать сценарий, превратив хаотичный набор идей в единый сюжет. Не без труда прошли состоящие из череды удачно сложившихся событий пара месяцев. Зато теперь Джей стоит прямо напротив самого прекрасного бриллианта, в личной спальне звезды известнейшего борделя и наблюдает за тем, как старшая расхаживает по комнате, стуча тонкими каблуками туфель. Длинный чёрный халат из полупрозрачного кружева не скрывает такого же цвета бельё, обтягивающие стройные ноги чулки и подчёркивающий изгибы тела корсет. Приходится сжать между пальцев рюши на манжетах кремовой блузки, чтобы не дрогнуть, не посметь испортить идеальную осанку и непринуждённый вид герцогини, которой Пак обязана сегодня быть. Иначе им не получить возможность показать пьесу миру. — Может, вина? — совершенно спокойно предлагает Хи, обернувшись на гостью. — Нет, спасибо, — отказывается Джей и машинально облизывает пересохшие губы, стоит куртизанке пожать своими хрупкими плечами и мягко улыбнуться, мол, «как знаешь». — Я бы предпочла сразу перейти к делу. — Вот как, — старшая подкрадывается совсем близко, проводит своими изящными пальцами по смуглой щеке «герцогини». — Я вся во внимании. Несмотря на слова, она наклоняется ближе, целует под челюстью, оставляя отпечаток алой помады, и следом повторяет то же самое, но чуть ниже. Младшая шумно выдыхает сквозь приоткрытый от неожиданности рот и крепко зажмуривается, её ресницы дрожат, а руки находят место на чужой спине, непроизвольно прижимая девушку к себе. От каждого нового поцелуя мысли всё сильнее походят на спутанный клубок, в котором неясно, где начало, а где конец. Ей следует немедленно собраться, прийти в чувства и оттолкнуть Хи от себя, чтобы вернуться к составленному заранее плану, поговорить и на словах убедить в несомненном успехе пьесы. Такой была договорённость с остальными ребятами, за этим её отправили в «Мулен Руж» этим пасмурным весенним днём. Однако как тут оставаться в здравом уме, когда всё, что способна ощущать в этот момент Пак, это странное и новое для неё чувство внутри. — И что же Вы молчите? — словно издеваясь, спрашивает старшая и отрывается от покрытой красными следами шеи. Её помада размазана вокруг губ, глаза блестят и едва не слезятся, но она всё так же усмехается. — Я… — Джей запинается, удивляясь с собственной реакции. — Я здесь, чтобы договориться о показе нашей пьесы… — Как скучно, — прерывает куртизанка и резко подталкивает её в сторону кровати. Потеряв дар речи, юная поэтесса глупо хлопает глазами и замирает, стоит Хи забраться на неё сверху и смахнуть рыжие локоны за спину. Халат легко скатывается с её плеч, оседая на пол, ловкие пальцы умело расправляются с мелкими пуговицами чужой блузы. Бриллиант «Мулен Руж» не дожидается ответной инициативы, она сама укладывает горячие ладони на свои бёдра и слабо кивает, когда девушка под ней осмеливается сжать их. В короткие сроки вся мешающаяся одежда «герцогини» оказывается за пределами кровати, а куртизанка опускается губами к чужой аккуратной груди, выбивая первый звучный стон. Позднее Джей обязательно станет стыдно и за проваленный план, и за свой поступок, и за столь масштабный обман. Однако пока что она способна только притянуть Хи к себе для неумелого поцелуя, позволить их языкам сплестись, а длинным пальцам старшей — скользнуть внутрь. Пак мечтала об этом. О том, как будет извиваться под уверенными прикосновениями, о том, как спустится меж разведённых ног, чтобы довести до края в ответ. Девушка наконец-то забывается, посвящая всю себя лишь настоящему моменту и не думая о последствиях. Она игнорирует тот факт, что всё между ними не по-настоящему, что их любовь куплена, а Хи такая же продажная девушка, как и многие другие в этом развратном месте. Но пока что Джей разрешает себе поддаться иллюзии ответных чувств и искренности, несмотря на то что в глубине души знает, что сердце будет неизбежно разбито. — Я поговорю с хозяином о вашей пьесе, думаю, он будет только рад, — сообщает куртизанка, когда они обе валяются на кровати, укутавшись в одеяло, и приводят дыхание в норму. — А? — позабывшая уже о цели своего визита младшая чуть приподнимает голову с чужой мягкой груди, на которой удобно устроилась, но тут же падает обратно. Запоздало воспоминания о том, кем она должна быть и чем заниматься, возвращаются. — О, конечно. Благодарю, — едва связанно бормочет, чувствуя как тяжесть долгих бессонных ночей, проведённых за намётками сценария, обрушивается разом. — Совершенно не за что, — посмеявшись с утомлённого вида Джей, девушка поднимает её лицо к себе за подбородок и коротко целует припухшие губы. — Вы были весьма убедительны, герцогиня. Пак заливается краской, смущённо ёрзает на постели и отворачивается, не выдержав блестящего хитрого взгляда. Однако ей не позволяют вот так просто скрыться, прохладная ладонь скользит по обнажённой талии под одеялом, а кончик острого носа утыкается в чёрную макушку. Хи ласково притирается, мурчит всякие глупости, специально издеваясь и забавляясь с очаровательной ответной реакции, и пока она тихонько смеётся в чужие волосы, англичанка отчаянно стонет в подушку. — Я всегда рада видеть вас здесь, заглядывайте почаще, — просит прикрывшая глаза старшая и после оставляет поцелуй на худощавом плече. — И давайте отбросим уже формальности, думаю, они больше ни к чему.♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧
Джей действительно ещё не раз и не два возвращается в небольшую спальню, сверху донизу покрытую блеском и пошлой роскошью, становится постоянной гостьей. Пока в главном зале разворачивается стойка декораций, пока артисты массовки репетируют свои сцены, девушка проводит время наедине со старшей, всегда охотно принимающей её. Поначалу Хи была осторожна, она вела и направляла неопытную «герцогиню», но вскоре сдалась, словно потеряв рассудок от осмелевших действий младшей. Теперь она лишь охотно удовлетворяет неугомонные желания их обеих, впервые по-настоящему наслаждаясь. Ни перед кем ещё она не была насколько искренней, не открывалась полностью душой, не одним лишь телом. Только с Пак она может часами болтать в кровати о переменах во Франции, незыблемых устоях современной молодёжи и несбыточных мечтах после того, как громко скулила в подушку, сжимая покрывало до треска и размазывая косметику по мокрому от слёз лицу, пока бесстыдный язык издевался над ней, а крепкие руки удерживали на месте приподнятые бёдра. Юная англичанка сумела пробраться глубоко в бесчувственное, привыкшее к фальши сердце куртизанки, перевернула жизнь вверх тормашками и заставила всерьёз задуматься о будущем. Есть ли там место для любви? Хи не знает и очень боится отрицательного ответа, несмотря на то что понимает, что именно он наиболее вероятен в её случае. «Мулен Руж» — это её дом, откуда некуда бежать, где она нужна, но где нет места чему-либо помимо денег и притворства в угоду статусным мужчинам. В последние дни девушка всё чаще размышляет об их отношениях, о неправильности всей ситуации, когда она даёт ложные надежды той, кто любит по-настоящему и без остатка. Разумеется, это не остаётся незамеченным, но, благо, Джей долгое время относится с пониманием, не напирает с расспросами, лишь молча ждёт, пока ей доверятся и расскажут обо всём, находится рядом и отвлекает, когда видит, что старшая становится совсем подавленной. Например, как сегодня после репетиции нового, совсем недавно законченного эпизода пьесы. Хи хочет сбежать к себе, как только всё заканчивается, но её нагоняют в тёмном узком коридоре, прижимают к хлипкой стенке и впиваются в губы нетерпеливым поцелуем. Обвив руками чужую шею, она вмиг забывает про тяготящие душу мысли, отдаётся ощущениям и очередной мимолётной слабости, позволив окутать себя мнимой безопасностью и стабильностью. — Ты всё чаще уходишь в себя, — шепчет младшая между поцелуями, которые она продолжает оставлять на шее и плечах. — Что случилось? — Ничего такого, — подавившись воздухом и закатив глаза, отвечает куртизанка и предпринимает попытку перенять инициативу, но её останавливают, перехватив за талию и прижав собой к стене. — Тогда, пожалуйста, не забывай и про меня, — едва не умоляет Джей и стонет в унисон Хи, утянувшей в долгий поцелуй в попытках избежать столь личного разговора. Сами собой девушки оказываются в спальне старшей. Благодаря проворным рукам, практически ничего не скрывающий костюм, состоящий из яркой пышной юбки и расшитого стразами и перьями корсета, с тихим шелестом оседает на пол, каблуки с глухим стуком откидываются в сторону, а рыжие локоны рассыпаются по приподнятым от прохлады и внезапного, настолько не естественного для Хи смущения плечам. Её любовно обнимают сзади, изводят дразнящимися прикосновениями и шёпотом, который сквозит, казалось бы, неуместными признаниями в чувствах. Тонкие пальцы, усеянные мозолями от печатной машинки, невесомо проводят линию от шеи до низа живота, щекочут нежную кожу, что мигом покрывается мурашками. Старшая сама подаётся назад, прижимается к мягкой ткани чужого платья своей оголённой спиной и запрокидывает голову, давая больше пространства для влажных поцелуев. Джей без тени сомнений пользуется этим, играючи касается языком, а следом и губами, пока руками исследует давно знакомые изгибы подрагивающего тела. Неожиданно Хи накрывает ладонь младшей своей и перемещает её на грудь, заставляет сжать и тихо стонет. Пак улыбается с такой нетерпеливости, но противиться не собирается, несильно прикусывает мочку уха и наконец-то спускается ладонями ниже, дотрагиваясь и выбивая очередной стон, собирает влагу и проскальзывает внутрь под приглушённый скулёж. — Как же ты прекрасна, — произносит младшая и неспеша ведёт их в сторону давно дожидающейся кровати. — Кто бы говорил, — отвечает куртизанка и разочарованно вздыхает от того, что жар чужого тела покидает её на время. Забравшись повыше к подушкам и приподнявшись на локтях, она замыленным от желания взглядом следит за тем, как Джей раздевается, путается в длинных юбках, стараясь избавиться от слоёв ткани как можно быстрее. Вскоре девушка забирается сверху, усаживается на призывно ёрзающих бёдрах, проводит своими грубоватыми руками по нежной коже и жадно наблюдает за прогибающейся в пояснице Хи. Надолго её не хватает, Пак резко наклоняется и глубоко целует, легко позволяя поменять их местами. Благодаря открытым нараспашку окнам, наверняка всем поблизости слышны громкие пошлые стоны, что оставляют широкое поле для фантазий о происходящем в спальне, что расположена на верхнем этаже. Но мало ли кто может приятно проводить время в элитном борделе? Если кто-то и будет возмущаться и причитать, то только из зависти, что это не они владеют телом бриллианта самого «Мулен Руж», не их имя звучит из приоткрытых в наслаждении губ. И всё равно никто не осмелится произнести недовольства вслух, уж точно не в глаза рыжей куртизанки, вечно смотрящей на всех клиентов свысока и одаривая всех своей фирменной усмешкой. Все хотят обладать ей, многие готовы заплатить достойную цену. Однако сердце всё равно выбрало ту, которая пишет стихи для пьесы, которая из раза в раз удивляет стойкостью характера, когда приходится отстаивать честь перед узколобыми мужчинами, ту, которая смотрит так влюблённо и всегда думает сначала о ней и лишь потом о себе. Глупое очнувшееся ото сна сердце требует одну единственную девушку, кто прямо сейчас доводит до звёзд перед глазами и чьё имя тонет в трепетном поцелуе. Как бы расцветающие в груди чувства ни были сильны, Джей не должна знать о них. Они живут в разных мирах, у каждой своя судьба и свой путь, который придётся пройти, несмотря ни на что. Пока Хи светят однотипные дни на дне общества, младшая будет покорять высший свет, обязательно выйдет замуж, непременно за герцога, и забудет об мимолётном увлечении по молодости. Мысли об этом удручают, однако у девушки нет иного выбора, кроме как смириться со своей участью продажной женщины, не достойной настоящей любви. Пак же уверена, что всё могло бы быть иначе, не прячься она за выдуманным титулом и изумительной сказкой о прогрессивных и понимающих родителях, поддерживающих таланты дочери. Расскажи она правду, Хи, вероятно, не лежала бы рядом, вновь погрузившись в омут собственных размышлений, не жалась бы к ставшему родным теплу после очередной близости и не выпрашивала бы так по-детски сладкие короткие поцелуи. Скорее всего, она бы даже не подпустила младшую к себе, но тогда она хотя бы не страдала от самоповешенного клейма обманщицы и лгуньи. К вечеру, так или иначе, придётся вылезти из тёплой кровати, собрать чёрные спутанные волосы в пучок, привести внешний вид в порядок и вернуться к обычной жизни, где она никакая не «герцогиня», от скуки пишущая пьесы, а самая обыкновенная беглянка из Лондона. В гостиничном номере, где она живёт, давно ждут двухнедельный слой пыли, прибегающие от соседей крысы и протекающая во время дождей крыша. Вновь придётся мучиться от угрызений совести и воспоминаний о бархатной коже, сладостном трении между ними и всевозможных звуках, создаваемых ими и походящих, по мнению Пак, на прекрасную музыку. Снова торчать всю ночь над печатной машинкой до головной боли, стирать пальцы о твёрдые кнопки, и всё ради того, чтобы утром иметь возможность заявиться на порог борделя, протянуть новые страницы сценария и любоваться сверкающим бриллиантом на репетиционной сцене.♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧
Всё тайное, так или иначе, однажды становится явным, эта истина известна всем, в том числе и Джей. Однако надежда умирает последней, и в это девушка верила гораздо больше, чем в то, что её мир и любовь способны рухнуть в один злополучный миг из-за чьей-то зависти. Страшное чувство подталкивает на не менее страшные поступки, ведь, по мнению некоторых, если несчастны они, то и другие должны забыть о собственных радостях. Вони терпеть не может Хи, всем своим прогнившим благодаря нелёгкой жизни сердцем. За каждой дружелюбной улыбкой, когда они пересекаются взглядами на репетициях, за приветливыми фразами, брошенными с утра, или двусмысленными комплиментами внешности скрывается ненависть, растущая годами и подпитываемая чужим превосходством буквально во всём. Старшая и фигурой гораздо более хрупкая, и глаза её, почти что оленьи, кажутся совсем невинными по сравнению с резкими кошачьими. Что уж говорить про звонкий голос, который способен пленить любого. Младшая вечно теряется в чужой тени, несмотря на то, что попала в «Мулен Руж» многим раньше. Всегда менее броские и сверкающие наряды, ведь никто не имеет права затмить бриллиант, и недостаточно богатые клиенты, поскольку тех не привлекает кто-то со вторых ролей, как бы красива и умела ни была куртизанка. Всем подавай ту, кто возвышается среди остальных на тонкой шпильке, чьи изгибы утянуты переливающимся в свете прожекторов корсете, чьи огненные волосы обрамляют идеальное лицо и подчёркивают блеск рубинов на стройной шее. Ко всему прочему, Хи до невыносимого мила и добра ко всем, никому не откажет в помощи или совете, за что немногочисленный народ в борделе превозносит её ещё выше в собственных глазах. Куда не пойди, отовсюду слышится, какая девушка славная и очаровательная в своей непосредственности. Про Вони же, если что и скажут, только то, что она как фарфоровая кукла — до безобразия красивая и бездушная. Когда на пороге «Мулен Руж» появилась герцогиня, младшая куртизанка сразу положила на неё глаз, тайно понадеялась, что выберут её, однако быстро отмахнулась от этой глупости. В очередной раз ей оставалось только локти кусать и кричать на ни в чём не повинную плюшевую игрушку утёнка по кличке Ки, которую таскала по борделям следом столько, сколько помнит себя. Тогда-то, сидя на кровати в крохотной спальне и обнимая то единственное родное и близкое, что у неё осталось, она по-настоящему задумалась над тем, чтобы подпортить жизнь Хи. Возможность подвернулась сама собой, один случайно подслушанный разговор раскрыл довольно много занятной и значимой информации. Благодаря длинному языку одного никудышного актёра-аргентинца, болтавшего без умолку с юной поэтессой, Вони смогла узнать о крупном обмане, который плетут вокруг её дома. Притворяющаяся дамой из высшего света беглянка из Англии сразу перестала так привлекать, она банально растеряла свою ценность в глазах девушки из-за того, что не может, на самом деле, предложить ничего. Ни денег, ни статуса, ни положения в обществе. Долго думать над тем, как насолить старшей коллеге не пришлось. Всего лишь раскрытая голая правда, сказанная на ушко одним поздним вечером прямо перед тем, как Хи должна была сбежать к своей любимице, чтобы растерять по пути дорогие ткани и стразы костюма и упасть в чужие горячие руки. От вида перекошенного в удивлении и разочаровании лица, дрогнувших губ и застланных слезами глаз сердце младшей затрепетало от злорадства. Ей нет никакого дела до того, как девушка будет разбираться с обманщицей, что станет с пьесой, подготовка к которой практически завершена, и как отреагирует хозяин. Самое главное, что чужая счастливая улыбка потухла, а во взгляде загорелась смешавшаяся с обидой ненависть, которые вот-вот обрушатся на лондонскую лгунью. Разбитое сердце старшей — лучшая награда для погрязшей в зависти Вони, которая, шурша юбками и пританцовывая на ходу, под шумок сбегает к себе и своей Ки. Так и оставшаяся стоять посреди тёмного коридора Хи бесцельно смотрит в одну точку, перебирает в воспоминаниях все слова Джей о лучшем будущем и спокойной жизни где-нибудь на окраине Парижа. О совместном будущем, которое было всего лишь глупой выдумкой, в которую девушка столь наивно поверила. В груди ужасно колет сердце, плачущее от обиды, словно в него вонзили один из тех витьеватых ножей, что коллекционирует хозяин борделя, а ладони сжимаются в кулаки. Ей не так тяжело от мысли, что Пак никакая не герцогиня, как больно от того, что от неё скрывали истину. Будто бы она точно так же, как и остальные девушки в «Мулен Руж», печётся об одних деньгах, будто она не способна искренне любить не «за», а «вопреки». Словно от неё попросту откупались всё это время, выставляя алчной и меркантильной, обычной продажной женщиной, которых так много развелось по всему миру. Это ранит сильнее отсутствия у девушки, в которую она влюблена, достойного положения. На негнущихся ногах Хи поднимается в свою комнату, медлит перед тем, как зайти, а затем спешит скинуть с себя неудобные каблуки, убивающие стопы, и сменяет алый расшитый серебряным бисером и стеклянными камнями корсет на чёрный шёлковый халат, завязывая пояс потуже. Родная кровать обнимает прохладой, куртизанка устало прикрывает глаза и позволяет мыслям скакать в голове, обдумывает шокирующую для себя новость, постепенно обмякая на мягком матрасе. Однако время проходит слишком быстро, после тихого затейливого стука, придуманного специально для них двоих, в спальню проскальзывает Джей. Старшая лишь приподнимается на руках, не спеша подрываться с места и бежать к «герцогине», и одаривает удивлённую вошедшую нечитаемым взглядом. Между ними повисает напряжённое молчание, словно Пак уже знает, что приближается разговор, решающий дальнейшую судьбу их отношений. — Хи? — едва слышно зовёт младшая и делает небольшой шаг в сторону кровати, но её останавливают одним резким движением хрупкого запястья, на котором звенит цепочка браслета, подаренного на последние деньги неделю назад. — Я знаю правду, Джей, — не желая томить ни себя, ни девушку, заговаривает Хи, поднимается и подходит чуть ближе, всё же сохраняя расстояние. — Или ты и имя себе выдумала? В глазах напротив за секунду сменяется десяток эмоций от непонимания до тихого ужаса. Сердце на миг останавливается от осознания, что обман длинною в несколько месяцев внезапно раскрылся. С одной стороны, в этом не должно быть ничего удивительного, она знала, на что подписывается, из раза в раз позволяя не свойственным ей приступам трусости победить и откладывая признание. С другой же, разве могла она предсказать, что кто-то проговорится, поставит под угрозу возможность показать их пьесу миру. Как бы наивно это ни было, девушка просто уверена, что никто из её товарищей не поступил бы так, не раскрыл бы секрет. Если бы она только знала, что подставила себя сама. — Не выдумала, — найти в себе силы, чтобы ответить, даётся с трудом. — Послушай, дай мне объясниться… — Нет, — резко перебивает старшая и, скрестив руки на груди, отворачивается к окну и опускает голову в пол. Держащийся всего на паре шпилек пучок распадается, длинные волосы рассыпаются по спине и плечам и скрывают бледное лицо в своей тени. — Ты нагло врала мне всё это время, притворялась той, кем не являешься, а теперь вдруг хочешь покаяться как ни в чём не бывало, — она стирает выступившую на глазах влагу рукавом. — Да, я поступила подло, — соглашается Джей и тяжело сглатывает подступивший ком в горле. — Но я никогда не врала тебе насчёт чувств! К тому же, тебя ни разу не смутил мой внешний вид, хотя я вполне очевидно не одеваюсь как знатная дама. Но для тебя ведь это не важно было, ты же полюбила меня такой, какая я есть. Куртизанка задумывается в попытках вспомнить, как была одета Пак во время их встреч. Самые обыкновенные блузы из дешёвых тканей, далеко не новые юбки и платья без излишеств. Ни золотых или серебряных украшений, ни драгоценных камней девушка никогда не носила, что в любом бы вызвало подозрение, ведь представительницы высшего света нелегко расстаются с роскошью, в которой они выросли. А что же Джей? Она всегда была без заморочек, простая и непривередливая, готовая к любой работе, только бы окружить её комфортом и спокойствием, не дать перетрудиться. Сейчас Хи ощущает себя слепым котёнком, что так долго не обращал внимание на то, что находилось прямо под носом, что свято верил в то, что говорили. И всё же это не оправдание, а потому она собирает все свои силы, чтобы развернуться, смерить младшую полным ненависти взглядом и выплюнуть наглую ложь прямо в лицо. — Я не люблю тебя, — стальным голосом проговаривает Хи, едва сдерживая рвущиеся наружу слёзы. Её грудь часто вздымается от рваных вздохов, но она по-прежнему, не теряя отсутствующего у неё достоинства, стоит с гордой осанкой. — Я куртизанка. Заставлять людей верить в то, что они любимы — это моя работа. — Что ты такое несёшь? — неверяще мотает головой Джей, спешно сокращает между ними расстояние и хватается за чужие плечи, легонько встрясывая. — Правду, — врёт с абсолютно каменным лицом, пока внутри всё безвозвратно рвётся на части. — Я лишь делала то, что и всегда. Ты не особенная, Джей. Ты такая же, как и другие клиенты. — Нет, — продолжает отрицать девушка, судорожно дыша. — Ты не можешь такое говорить! — срывается практически на крик и чувствует, как из глаз кривыми дорожками начинают течь слёзы. — Могу, — произносит старшая и прикусывает губу, лишь бы не поддаться порыву обнять Пак и утешить, извиниться сотню раз и попросить забыть об этом разговоре. — Прекрати, — шмыгая носом, просит младшая, оставляет поцелуй на накрашенных губах. — Пожалуйста, хватит, — ещё один. А затем ещё, ещё и ещё. Хи изначально не должна была допускать этого, не должна была влюбляться так сильно и строить планы с кем-либо, особенно с юной беглянкой, только учащейся выживать в современном, стремительно меняющемся мире. Но она оступилась, упала прямиком в горячие объятия девушки, отдалась ей без остатка, позабыв о самом главном. О том, кто она на самом деле, — куртизанка в борделе без права выбора. — Дай мне ещё один шанс, — как только в очередной раз открывается от чужих губ, шепчет Пак, чувствуя новые горячие дорожки слёз на щеках. — Я не даю людям вторых попыток, — отвечает Хи, рвано вдыхает воздух и поднимает глаза к потолку, чтобы не видеть, как трясёт младшую от душащих её рыданий, как та сжимает худые плечи куртизанки пальцами. — Прошу, — едва не умоляет девушка дрожащим голосом, словно хоть что-то можно изменить. Старшая не говорит ничего, она не повторяет свои слова, не подлежащие оспариванию, лишь обхватывает мокрое лицо поэтессы ладонями и притягивает к себе, накрывает подрагивающие губы своими. Тихий писк заглушается горьким, отчаянным поцелуем, оседающем солью на языке. Обе понимают, что это в последний раз, а потому не спешат отстраняться, наоборот, жмутся ближе и блуждают руками по телам друг друга, словно стараясь запомнить напоследок тепло любимого до глубины души человека.♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧
Неделя никогда ещё не ощущалась настолько долгой, тянущейся словно резина и, кажется, не имеющей конца. За эти семь дней, что проходят в напряжённой тишине и непривычном холоде, Хи многое успевает обдумать в свободное от репетиций время. Хозяину она так и не осмелилась признаться в обмане, который поселился в цветастых стенах, да и Вони, судя по всему, держит язык за зубами. Никто из обитателей борделя, кроме них двоих, не в курсе, и куртизанка этому отчасти рада. Мало что меняется в её рутине, всё те же прогоны сценария и примерки всевозможных костюмов в попытке создать нечто идеальное и неповторимое, что-то в духе нового мира и нового века. От блеска страз и пёстрых перьев практически постоянно болит голова, горло саднит от частого пения, а безупречная кожа из-за бессонницы теряет краски, становясь безжизненной и даже болезненной на вид. Бриллиант «Мулен Руж» больше не сверкает в свете софитов, и это пугает многих, однако всё же все ограничиваются коротким «всё в порядке?» и невнятным ответом девушки. Только вот Джей появляется всё реже, её не найти в зале во время репетиций или в коридорах в перерывах между делом. Она вечно прячется где-то в тени, избегает куртизанку как огня и не показывается на глаза. Это должно приносить облегчение и счастье, но Хи с каждым днём становится всё хуже от повисшего между ними напряжения. Взгляды, бросаемые друг на друга тайком, тяжёлым грузом чувствуются спиной и стреляют прямо в и без того изнывающее от тоски сердце. Старшей пора возвращаться к работе, натягивать на лицо игривую улыбку и идти очаровавать то и дело заглядывающих в поиске утех мужчин и женщин, но внутри всё протестует. С тех пор как в жизни появилась юная англичанка, она ни с кем другим не спала, нагло заявив хозяину, что у неё будет только один клиент — «герцогиня» Пак. Теперь же слишком сложно отыскать в себе силы вернуться к былому, тошно от одной только мысли, что чьи-то руки будут касаться кожи в самых интимных местах, а губы — целовать её. Стоило бы взять пример хотя бы с той же Вони, кто прямо сейчас хлопает длинными ресницами перед очередным молодым господином из Японии, наклоняется к нему совсем близко, оголяя декольте, и будто невзначай задевает край разреза переливающейся юбки, являя на свет кружевные чулки. Глядя на разворачивающуюся картину, Хи замечает, как чужой взгляд пожирает младшую, как длинные пальцы без стеснения устраиваются на тонкой талии и как парочка скрывается в темноте коридора, ведущего к спальням. Без особо желания она представляет себя на месте Вони и вздрагивает от ужаса, представляя дальнейшие события. Нет, она просто не сможет отдаться кому-то другому. Ей не хочется снова той боли, скользких и липких прикосновений, что не отмываются месяцами, и горячих слёз после каждой из ночей, проведённых в компании щедро платящих клиентов. Никому из них не заменить ласковых и осторожных рук Джей, её пропитанных любовью поцелуев и крепких, надёжных объятий на широкой кровати. — А Вы разве не идёте прощаться? — низкий голос, так неожиданно раздавшийся из-за спины, заставляет подскочить на месте, из-за чего рюши на тонкой сценической блузе в который раз за день сбиваются. Костюмеры точно не будут довольны, но мысли об этом волнуют девушку меньше всего. — С кем? — интересуется она и слегка нахмуренно смотрит на низкорослого аргентинца, вылупившегося на неё в ответ. — С Джей, конечно же, — отвечает он и внезапно косится с подозрением, на миг поворачивается куда-то себе за спину, после чего зачем-то окидывает Хи взглядом с ног до головы. — Разве вы не знаете? — Не знаю чего? — этот мужчина начинает действовать на нервы, а сердце тревожно колотится в груди, неприятно ударяясь о рёбра. — Она уезжает в Лондон, — слова звучат как гром среди ясного неба, режут ножом по живому и возвращают погрязшую в мыслях куртизанку обратно на землю. Паника пронзает тело и разум, воздуха становится катастрофически мало, и корсет ничуть не помогает. На глазах девушки замирают слёзы, ладони мелко трясутся, не зная, куда себя деть. Осознание того, что она вот-вот потеряет самое ценное и важное в своей жизни заставляет встрепенуться и, наплевав на удивлённые выкрики аргентинца, со всех ног, насколько это возможно на каблуках, побежать в ту сторону, куда мужчина смотрел ранее. Встречающиеся по пути люди смеряют её странными взглядами, но Хи даже не замечает их, стараясь успеть. Догнать уже вышедшую из главного шатра «Мулен Руж» юную Пак получается не без труда, но девушка справляется. Она окликает младшую, бросается ей на шею, обнимая, даже не отдышавшись, и утыкается мокрым от слёз лицом в скрытое под жакетом плечо. Какое-то время они так и стоят, скрытые от посторонних глаз сумраком, однако руки Джей всё-таки несмело ложатся на чужую подрагивающую от плача спину и прижимают ближе, согревая и успокаивая. — Ты чего? — наконец-то подаёт голос ничего не понимающая англичанка и продолжает поглаживать старшую. — Зачем ты уезжаешь? — еле выдавливает из себя куртизанка и поднимает голову, с опаской встречается взглядами с девушкой, боясь увидеть там отвращение и ненависть. Однако находит там лишь искреннее волнение и глубоко засевшую печаль. — Я не смогу жить рядом с тобой, зная, что мы не можем быть вместе, — признаётся младшая и хочет отвести глаза в сторону, но холодные ладони Хи не позволяют, удерживают за щёки. — Можем, — она судорожно машет головой и коротко прижимается губами к чужим. — Можем, ты только не бросай меня. Я тебя очень люблю. Новая волна истерики накатывает на Хи, вынуждает вновь спрятаться в изгибе шеи юной поэтессы и вцепиться пальцами в ткань её одежды, чтобы хоть так задержать, оставить подле себя на подольше. Правда, сама Джей, похоже, и не торопится никуда, только льнёт виском к рыжей макушке и смаргивает собственные слёзы, шепча всякие отвлекающие глупости на ухо. Впереди ждёт множество разговоров и перемен, возможно даже побег навстречу новой жизни вдалеке от «Мулен Руж», его грязи и внутренних интриг, подальше от Монмартра и прогнившего дна общества. Куда угодно, не страшно, если в крошечную комнатушку с крысами, не важно, если без света и электричества поначалу. Им всё нипочём, когда они вместе, рука об руку шагают навстречу будущему и согревают друг друга теплом своих поцелуев и объятий.♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡
