Тень на поле боя

Жара в Конохе стояла невыносимая. Воздух, раскаленный до предела, дрожал над асфальтом, размывая очертания зданий, и даже цикады, казалось, надрывались от усталости, прячась в редкой тени крон. Но на полигоне номер семь, расположенном в небольшой роще за Академией, было свое, особенное пекло. Здесь воздух плавился не только от солнца, но и от столкновения двух мальчишеских амбиций. Саске Учиха стоял в тени старого дуба, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к шершавой коре. Его темные глаза, похожие на бездонные колодцы, были прикованы к фигуре, мелькающей в центре поляны. Наруто Узумаки, истекая потом, в сотый раз отрабатывал связку ударов. Он двигался рвано, с излишней, бьющей через край энергией, его рывки были мощными, но предсказуемыми. Он бил по старому, обмотанному веревками пню, и каждый его удар сопровождался громким, почти болезненным выдохом.  Саске смотрел. Не просто наблюдал, как учитель смотрит на ученика, а именно смотрел, пристально и неотрывно, словно изучая повадки редкого зверя. Он замечал все: то, как Наруто, промахнувшись, тут же злился на себя и бил сильнее, но терял равновесие, как солнце отражалось от капель пота на его лбу, заставляя их сверкать, словно россыпь мелких бриллиантов. В груди Саске шевельнулось что-то странное. Он привык к одиночеству, привык к тому, что мир разделен на «до» и «после» резни. Привык к тому, что все вокруг либо препятствие, либо инструмент. Но этот идиот в оранжевом выбивался из любой логики. Он не был ни тем, ни другим. Он был… раздражителем. Источником постоянного шума, который почему-то хотелось не заткнуть, а слушать. Вернее, наблюдать за ним. — Эй, Саске! — гаркнул Наруто, заметив наконец его присутствие. Он вытер лоб предплечьем и широко, по-дурацки улыбнулся. — Смотришь, как работают настоящие гении? Можешь учиться, пока я добрый! — Внутри Саске что-то щелкнуло. Обычно он проигнорировал бы эту пустую похвальбу, прошел бы мимо, оставив за спиной разочарованный крик. Но сегодня ему вдруг захотелось ответить. Захотелось вступить в эту игру. — Учиться? — Саске медленно отклеился от дерева, его голос был ровным, низким и спокойным, как гладь озера перед бурей. — Я смотрел и пытался понять, как можно так бездарно тратить энергию. Ты бьешь как бык на бойне, яростно, но слепо. — Наруто замер. Улыбка сползла с его лица, сменившись сначала непониманием, а потом вспышкой гнева. — Чего ты сказал, лопоухий зазнайка?! — он сжал кулаки. — Да я за сегодня столько ударов отработал, сколько ты за неделю! Давай, выходи, если такой умный! Докажи на практике! Саске усмехнулся. Уголок его губ дрогнул в едва заметной, но от того еще более провоцирующей улыбке. Именно этого он и хотел. Провокация удалась. — Без проблем, — коротко бросил он, делая шаг на солнечный свет. Они сошлись в центре поляны. Саске не спешил атаковать. Он стоял в расслабленной стойке, его руки висели вдоль тела, но во взгляде читалась такая концентрация, что воздух между ними, казалось, стал плотнее. Наруто же, наоборот, дрожал от нетерпения, переступая с ноги на ногу, словно бойцовый петух. — Ну давай! — выкрикнул Наруто и бросился вперед. Завязалась тренировочная схватка, которая, как и любое их взаимодействие, больше напоминала танец двух стихий. Наруто был огнем — шумным, ярким, всепоглощающим. Саске — тенью, холодной и неуловимой. Наруто нанес серию быстрых джебов правой. Саске, не сходя с места, лишь слегка отклонял корпус, пропуская кулаки в миллиметре от своей груди. Его глаза не отрывались от глаз противника. Он видел в них не злость, а азарт, и это заводило его сильнее, чем любой выигранный бой. — Медленно, — прокомментировал Саске, уворачиваясь от очередного хука. — Слишком медленно. — Разъяренный этим спокойствием, Наруто зарычал и попытался сделать подсечку. Саске легко перепрыгнул через его ногу и, приземлившись, толкнул ладонью в спину потерявшего равновесие Наруто. Узумаки кубарем покатился по траве, но тут же вскочил, словно мячик. — Это нечестно! Ты просто уклоняешься, как трус! — выпалил он, отплевываясь от травинок. — В бою главное результат, — парировал Саске. Его голос был по-прежнему бесстрастен, но внутри бушевало странное веселье. Он чувствовал себя котом, играющим с мышью, но мышь была настолько живой и упрямой, что игра доставляла небывалое удовольствие. Наруто снова бросился в атаку. Он махал кулаками вслепую, пытаясь достать Учиху любой ценой. Саске блокировал, уклонялся, парировал. Его защита была идеальной, но он не контратаковал. Он просто позволял Наруто выдыхаться, изучая его манеру боя, его слабые места, его ритм дыхания. И чем дольше это продолжалось, тем пристальнее становился его взгляд. Он смотрел на взмокшее лицо Наруто, на его покрасневшие от натуги щеки, на то, как он прикусывал губу, когда очередной удар не достигал цели. Саске сам не понимал, почему не хочет заканчивать эту схватку быстрой победой. Раньше он презирал бессмысленные драки. Но сейчас ему нравилось видеть, как Наруто выкладывается ради него. Ради того, чтобы доказать ему. Шикамару, проходивший мимо полигона с книгой в руках, остановился как вкопанный. Он сонно смотрел на тренировочный бой пару минут, но потом его брови поползли вверх. Он наблюдал не за техникой боя, а за языком тела. За тем, как Саске, вместо того чтобы закончить бой одним точным ударом, снова и снова дает Наруто подняться. За тем, как его взгляд буквально приклеен к Узумаки, следит за каждым его движением, за каждой каплей пота. Это был не взгляд соперника. Это был взгляд… коллекционера, нашедшего редкий экземпляр. Вечером того же дня в Академии, перед уходом домой, Шикамару, лениво жуя чипсы, подошел к Чоуджи. — Слушай, — начал он задумчиво, — ты замечал, что Учиха в последнее время странно себя ведет? — Саске? — Чоуджи отвлекся от пакетика с беконом. — Нет, а что? — — Он сегодня на полигоне на Наруто смотрел. И я не про то, как смотрят на противника. Он смотрел на него так… — Шикамару почесал затылок, подбирая слова. — Короче, я такого взгляда даже у голодных собак на мясной лавке не видел. Хищник, выслеживающий добычу. Только добыча об этом не знает. Чоуджи посмотрел на друга непонимающе, потом пожал плечами и снова захрустел чипсами. Но Шикамару остался стоять на месте, глядя в окно на уходящих домой учеников. Его аналитический ум, способный просчитывать тысячи комбинаций в шоги, сейчас лихорадочно обрабатывал одну-единственную странность, которая не вписывалась ни в одну известную ему модель поведения Учихи Саске.

***

Следующие несколько недель превратились для Саске в непрерывную охоту. Он не бегал за Наруто, не искал с ним встреч нарочно. Но стоило только оранжевому пятну появиться в поле его зрения, как взгляд Учихи автоматически приковывался к нему, словно бабочка магнитом к пламени. Наруто, как ни странно, ничего не замечал. Он был слишком поглощен своими мечтами, своей враждой с Саске которая, по его мнению, была исключительно односторонней и касалась только их соперничества. Ну и конечно же своей лапшой рамен. Он искренне считал, что все взгляды Саске направлены на него исключительно из-за желания доказать свое превосходство. Их словесные перепалки стали чаще. Саске научился провоцировать Наруто с филигранной точностью. Он делал это не грубо, а тонко, одним-двумя словами, которые должны были заставить Узумаки взорваться. Однажды на обеденном перерыве, когда Наруто в одиночестве уплетал рамен за столиком в парке, Саске проходил мимо. Он остановился, бросил короткий взгляд на пустой стул напротив и, не дожидаясь приглашения, сел. Наруто поперхнулся лапшой. — Ты чего это? — спросил он с подозрением, вытирая подбородок. — Место свободное, — пожал плечами Саске, доставая из-за пазухи яблоко. Он не смотрел на Наруто. Вместо этого он с преувеличенным вниманием изучал яблоко, вертя его в пальцах, хотя краем глаза видел каждое движение блондина. — Мест полно, — буркнул Наруто, обводя рукой пустые скамейки. — Здесь тень. И тихо. Если ты, конечно, замолчишь, — Саске наконец поднял взгляд и встретился с голубыми глазами. В его взгляде не было вызова, была лишь скучающая констатация факта, но внутри все сжалось от того, как солнечный свет запутался в светлых ресницах напротив. Наруто, ожидавший подвоха, так и не дождался его. Саске просто сидел и молча ел яблоко, изредка поглядывая на крошечных муравьев, снующих у корней дерева. Молчание было тяжелым, но почему-то не враждебным. Наруто доел рамен в каком-то странном, незнакомом ему напряжении. Он чувствовал на себе этот тяжелый, изучающий взгляд, но стоило ему повернуть голову, как Саске уже смотрел в другую сторону. Саске наслаждался этим. Ему нравилось просто быть рядом. Нравилось видеть, как Наруто нервничает, как его руки, держащие палочки, слегка дрожат, как он ерзает на скамейке. Он изучал его, как интереснейшую книгу, которую хочется читать снова и снова, находя новые детали. Их одноклассники начали перешептываться. Сакура, которая раньше ловила каждый взгляд Саске, теперь с удивлением и тревогой замечала, что Учиха смотрит куда угодно, только не на нее. Его внимание было приковано к тому, кого она считала шумным и никчемным конкурентом за сердце Саске. — Ты видела? — шептала Ино Сакуре на ухо, когда они стояли на крыльце Академии. — Саске-кун опять смотрит на этого придурка Узумаки. Смотрит и молчит. Жутковато как-то. — — Он просто следит за своим соперником, — отрезала Сакура, но в ее голосе не было уверенности. Она смотрела, как Саске стоит в тени арки, сложив руки на груди, и его взгляд неотрывно следует за оранжевой курткой, мелькающей в толпе подростков. В этом взгляде было что-то собственническое, что-то, от чего у Сакуры по спине пробегал холодок.

***

Кульминация их странного притяжения и отталкивания назревала медленно, как грозовой фронт. Искрой, которая подожгла бикфордов шнур, стал очередной проваленный тест в Академии. Наруто, как обычно, схватил двойку и, выходя из класса, со злостью пнул стену. Саске, шедший следом, не удержался от комментария. — Зря пинаешь стены. Они не виноваты в том, что у тебя вместо мозгов одни лягушки, — его голос прозвучал тихо, но Наруто услышал. Он резко развернулся. Его кулаки были сжаты, в глазах плескалась целая буря эмоций: стыд за двойку, злость на себя, и теперь еще и эта язвительная насмешка от того, чье мнение почему-то задевало сильнее всего. — Заткнись, Саске! — заорал Наруто так, что птицы с ближайших деревьев взметнулись в небо. — Думаешь, если ты последний Учиха, то тебе все можно?! Думаешь, ты лучше всех?! — Саске, вместо того чтобы уйти или огрызнуться, сделал шаг навстречу. Его лицо было спокойным, но глаза горели тем самым хищным огнем, который так напугал Шикамару. Он подошел почти вплотную, сократив дистанцию до опасных нескольких сантиметров. — Я этого не говорил, — произнес он медленно, с расстановкой, чеканя каждое слово. — Я просто констатирую факт. Тебе не стоит злиться на оценки, Наруто. Тебе стоит злиться на себя. За то, что ты даже не пытаешься их исправить. — Это было последней каплей. Наруто не выдержал. Гнев, копившийся днями и неделями, выплеснулся наружу. Он не думал, не анализировал, не взвешивал силы. Он просто зарычал и бросился на Саске с кулаками, движимый одной лишь яростью.  — Да как ты смеешь! — Удар, который Наруто намеревался нанести, был сокрушительным. Он вложил в него всю свою обиду, всю свою злость на мир, который его не принимал, и, как ни странно, всю свою боль от того, что именно Саске, единственный, чье мнение имело для него значение, снова его унизил. Но Саске был готов. Он ждал этого взрыва. Ждал, когда Наруто перестанет быть просто «громким идиотом» и станет чистым, первозданным пламенем. Кулак Наруто просвистел в воздухе, целясь в скулу. Саске даже не моргнул. В последний момент он просто сместил корпус на полсантиметра влево, и удар прошел впустую, заставив Наруто по инерции сделать лишний шаг вперед. Он тут же развернулся, нанося хук слева. Саске лениво поднял предплечье, блокируя удар, но без жесткости, просто касаясь. Кости глухо стукнулись о чужие. — Зря ты это начал, — спокойно сказал Саске, глядя в бешеные голубые глаза. Наруто не слышал. Он перешел в режим берсерка. Серия джебов, быстрых и хаотичных. Саске отклонялся назад, в стороны, его тело двигалось с грацией танцора, уворачивающегося от летящих камней. Он не контратаковал. Он просто отбивался, позволяя Наруто выплескивать энергию, но делал это так, словно играл. Словно давал маленькому котенку шанс поймать свой собственный хвост. Он видел, как расширились от злости глаза Наруто, как вздулись вены на его шее, как сбилось его дыхание, становясь хриплым и прерывистым. Саске чувствовал жар, исходящий от его тела, и это опьяняло. Ему хотелось, чтобы этот бой длился вечно. Чтобы Наруто продолжал бросаться на него, а он продолжал бы уворачиваться, наслаждаясь этой близостью, этим накалом. Удар коленом. Саске поставил блок ногой. Локоть. Уклонился. Наруто, обессиленный и злой от того, что никак не может достать противника, сделал отчаянный выпад, целясь головой в грудь Саске, пытаясь сбить его с ног, как в борьбе. Он врезался в него, и они оба покачнулись. Саске мог бы устоять, мог бы оттолкнуть его, но что-то внутри него дрогнуло. Он позволил себе потерять равновесие. Они упали на мягкую траву поляны. Наруто, движимый инерцией и яростью, оказался сверху. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась, а колени сжимали бедра Саске, прижимая их к земле. Наруто навис над ним, тень от его головы закрыла солнце, и лицо Учихи оказалось в спасительной прохладе. — Получил?! — выкрикнул Наруто, тяжело дыша. — Кто теперь медленный?! Кто теперь бездарь?! — В этот момент Наруто был прекрасен. Растрепанные светлые волосы, разгоряченное, покрытое легкой испариной лицо, глаза, которые горели победным огнем сквозь пелену усталости. Саске лежал на спине, глядя на него снизу вверх, и не чувствовал ничего, кроме острого, пронзительного удовлетворения. Наконец-то. Наконец-то Наруто был так близко. Вместо ответа на выкрик, на губах Саске расцвела медленная, опасная ухмылка. Это была не насмешка над проигрышем, а улыбка хищника, который загнал добычу в ловушку, даже позволив ей думать, что она победила. Наруто, не ожидавший такой реакции, опешил. Его триумф померк, сменившись недоумением. Вместо злости или досады в глазах Саске он увидел что-то темное, голодное и пугающе-ласковое. — Чего лыбишься? — спросил Наруто, его голос дрогнул. Он инстинктивно схватил Саске за воротник его синей рубашки и рванул на себя, сокращая расстояние между их лицами до нескольких сантиметров. — Думаешь, это смешно? Я тебя повалил! Я победил! Скажи это! — Ткань рубашки натянулась, обнажая ключицу Саске. Саске даже не пытался освободиться. Наоборот, он чуть приподнял голову, еще больше сокращая расстояние. Теперь он чувствовал горячее, сбитое дыхание Наруто на своих губах. Запах пота, солнца и молодости. — Ты победил? — голос Саске был низким, хриплым шепотом, который Наруто услышал, скорее, губами, чем ушами. — Думаешь, это победа? — Его рука, до этого безвольно лежавшая на траве, медленно поднялась. Пальцы Саске коснулись затылка Наруто, зарылись в мокрые светлые пряди. Наруто замер, как кролик перед удавом. В голове у него пронеслась тысяча мыслей, но ни одна не успела оформиться в слова. Что происходит? Почему Саске не отбивается? Почему смотрит так странно? Почему его рука на моем затылке такая горячая? — Сейчас я покажу тебе, что такое настоящая победа, — прошептал Саске, и в его глазах полыхнуло пламя, которое Наруто никогда раньше не видел. Он не дал Наруто времени опомниться. Вместо того чтобы оттолкнуть, он сам притянул его ближе, резко и властно, поцеловал. Это не был нежный, трепетный поцелуй. Это было завоевание. Губы Саске впились в губы Наруто с той же хищной жадностью, с какой он следил за ним все эти недели. В этом поцелуе была вся его невысказанная одержимость, все его «случайные» встречи, все взгляды, которых Наруто не замечал. Он целовал его жестко, глубоко, не оставляя шанса на сопротивление, наслаждаясь соленым привкусом пота и металлическим привкусом крови, своей или Наруто, разорвавшего губу в драке, было уже не разобрать.  Мир для Наруто схлопнулся до точки соприкосновения их губ. Грохот его собственного сердца заглушил пение птиц и шелест листвы. Мысли превратились в вязкое желе. Он не понимал, что происходит. Это Саске. Его соперник. Его враг. Тот, кто его бесит. Целует его. Сейчас. На траве. После драки. Время остановилось. Для Саске этот поцелуй был долгожданной развязкой, кульминацией охоты. Он чувствовал, как Наруто сначала окаменел, а потом, на секунду, его губы дрогнули в ответ, прежде чем сознание Узумаки снова включилось и он, оторвавшись от Саске, отшатнулся, выпустив воротник и свалившись с него на траву рядом. Наруто сидел на земле, глядя на Саске широко раскрытыми, ничего не понимающими глазами. Его губы были влажными и припухшими. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог выдавить ни звука. Саске медленно сел. Он поправил съехавшую рубашку, провел пальцем по разбитой губе, посмотрел на кровь на пальце, а потом перевел взгляд на Наруто. В его глазах больше не было хищного блеска. Теперь в них была спокойная, глубокая, удовлетворенная темнота. — Вот теперь ты меня победил, — сказал он тихо, и в его голосе не было иронии. Он встал, отряхнул штаны и, не оглядываясь, пошел прочь с поляны, оставив Наруто одного сидеть в траве, с бешено колотящимся сердцем и полным хаосом в голове. Солнце палило немилосердно, но Наруто вдруг стало зябко. Он коснулся своих губ кончиками пальцев и посмотрел вслед удаляющейся фигуре. Саске уходил, и на его губах играла все та же загадочная, тихая улыбка. Он не бежал за Наруто. Он и не должен был. Наруто и так был у него в руках. С этого момента все изменилось. Наруто только что стал его добычей по-настоящему, даже не осознавая этого до конца. Шикамару, наблюдавший за этой сценой из кустов который просто хотел найти тихое место, чтобы подремать, но нашел нечто гораздо более интересное, медленно сполз по стволу дерева и закрыл лицо руками. — Ну всё, — прошептал он в ладони. — Коноха пропала. Я это видел, и мне теперь с этим жить. А вдали, на поляне, Наруто все еще сидел, пытаясь переварить случившееся, и в его груди зарождалось странное, незнакомое чувство, которое он никак не мог идентифицировать. Он не знал, злиться ему, радоваться или бежать и прятаться. Он знал только одно: отныне их соперничество вышло на совершенно иной уровень, правила которого писал не он, и даже не Саске, а что-то темное и притягательное, что зажглось между ними на этой солнечной поляне.