В плэйкор сново утро!

Утро в Плейкор всегда начиналось с одного и того же звука — звонкого лая Догдэя который выскакивал на середину главной площадки и кричал во всё горло: — Доброе утро, друзья! Сегодня будет САМЫЙ лучший день! Кто готов к приключениям?! Солнце лениво пробивалось сквозь огромные разноцветные окна, окрашивая пол в розовый, жёлтый и голубой. Дети ещё спали в своих спальнях, а Зверьки уже собрались в круг. Зая Попрыгуша тут же подпрыгнула на месте пять раз подряд. — Я! Я! Я готова прыгать до луны и обратно! Кто со мной на скакалках? Цыплёнок-пинака лениво потянулся, поправляя воображаемую крутую причёску. — Только если будет музыка. Без ритма я не пинаюсь. Это закон крутости. Свинка-капризулька сидела в сторонке и задумчиво жевала яблоко (на самом деле это был просто ароматизированный вкладыш в её кулон, но она делала вид, что ест по-настоящему). — А можно я просто посижу и поем? У меня сегодня "день спокойной еды". И вообще… прыгать вредно для пищеварения. Бобби Обнимишка тут же подскочила к ней и крепко обняла сзади. — Не грусти, Капризулька! Обнимашки лечат всё! Даже лень! Свинка фыркнула, но уголки её огромной улыбки всё равно задрались выше. А в тени у качелей сидел Кот-Дремот. Он почти всегда молчал по утрам. Его лиловая шерсть чуть светилась в полумраке, а кулон с полумесяцем медленно покачивался. Он просто смотрел на всех. И дышал ровно, выпуская, еле заметные, тонкие струйки лавандового дыма, от которого у всех сразу становилось спокойно и сонно. Догдэй подошёл и присел рядом. — Хэй, брат… ты опять всю ночь не спал? Кот медленно повернул голову. Медлено моргнул полузакрытыми глазами, но улыбка — как всегда идеальная. — Я… спал. Просто… по-своему. Догдэй вздохнул и положил лапу ему на плечо. — Ты же знаешь, что можешь сказать, если что-то не так, да? Кот несколько секунд молчал. Потом очень тихо ответил: — Всё… так. Пока все улыбаются. Пеклопёс хотел что-то добавить, но его отвлёк громкий голос, только выбежавшего из их дома Хитророга. — Ребята! Ребята! Я- я нарисовала нас всех! Смотрите! Она развернула огромный лист (на самом деле это был кусок старого плаката Playtime Co., который она стащила из кладовки). На рисунке были они все: яркие, улыбающиеся, держащиеся за лапы. Даже Кот-Дремот выглядел там счастливым и без тени грусти. Бубба Буббаслон поправил очки (которых у него не было) и важно кивнул. — Анатомически почти точно. Пропорции выдержаны. 9 из 10. Минус балл за то, что у меня голова слишком большая. — Это потому что у тебя мозг огромный! — засмеялась Зая Попрыгуша и хлопнула его по спине. Бубба покачнулся, но не упал. Только вздохнул с видом великого мученика. А потом случилось то, ради чего они вообще продолжают просыпаться! Из коридора послышались детские голоса. Дети проснулись. И Зверьки мгновенно перестроились. Догдэй встал в центр. — Внимание! Режим «самая добрая улыбка»! Три… два… один. И все разом — даже Кот-Дремот — расплылись в своих фирменных, огромных, безупречных улыбках. Дети выбежали на площадку. — ДогДэй! — Попрыгуша, давай прыгать через скакалку! — Котик, спой колыбельную! — Бобби, я сегодня грущу… Каждый Зверёк тут же нашёл своего ребёнка. Обнимал, пел, прыгал, рассказывал шутки, рисовал, объяснял, почему небо голубое (Бубба мог объяснять это сорок минут без остановки). А Кот-Дремот просто сидел рядом с самым тихим мальчиком в углу. Мальчик прижимался к его мягкому боку и шептал: — Когда я вырасту… я тоже буду всегда улыбаться. Как ты. Кот медленно моргнул. Лавандовый дымок стал чуть гуще. — Хорошо… — прошептал он. — Улыбайся… всегда.