Аромат цветущей сливы

Весна в столице династии всегда была особенно коварной. Она скрывала под ароматами цветущей сливы горечь интриг, под шелестом шёлка — шёпот заговоров, а под звоном драгоценных нефритовых подвесок — чужие судьбы, уже решённые старшими. Чонгук стоял у распахнутого окна их семейного поместья и смотрел, как ветер роняет нежные хрупкие лепестки на каменные плиты двора. Чонгук всегда ненавидел весну, ведь для него... Весна всегда означала перемены. И далеко не всегда они были к лучшему. — Ты ведь понимаешь, что это необходимо, не так ли, Чонгук? — тихо произнёс его отец, достопочтенный чиновник при дворе императора. — Наш род слишком долго враждует с домом Ким. Давно уже пришло время положить конец этой бессмысленной вражде, от которой мы только теряем. А ваш союз с наследником их рода укрепит наши позиции. Ты станешь мостом. — Мостом? — горько усмехнулся Чонгук, даже не оборачиваясь. — Или жертвой? Ответа не последовало. Имя его будущего супруга — Ким Тэхена — в их доме произносили почти как проклятие. Сын давнего врага. Альфа с дурной репутацией, холодным взглядом и безупречными манерами. И Чонгук должен был вступить с ним в фиктивный брак. Разумеется, исключительно ради мира и спокойствия его семьи. Исключительно ради мира. Но почему же ему было так горько и обидно от этой жгучей несправедливости от осознания того, что этой самой семье до его чувств и желаний не было совершено никакого дела? Они требовали от него взвалить на свои хрупкие омежьи плечи непосильную ношу. Омега прекрасно знал правила игры: улыбки на людях, уважительные поклоны, совместные трапезы. Никаких чувств. Никакой душевной близости. И уж точно — никакой совместной судьбы. Но его сердце все равно болело. *** В день первой официальной встречи двор Кимов был богато украшен красными фонарями, будто это уже была свадьба. Чонгук вошёл в зал с высоко поднятой головой. Белые одежды омеги подчёркивали его статус — и сам он выглядел, как драгоценная фарфоровая статуэтка - утончённый, воспитанный, безупречный. Он не позволит себе показать слабость. Ни перед кем. А уж тем более перед Ким Тэхеном - его будущим ненавистным супругом, который сейчас стоял у резной колонны, одетый в тёмно-синие одеяния с серебряной вышивкой дракона. Высокий. Спокойный. Слишком красивый для человека, которого следовало ненавидеть. Чонгук поднял на него взгляд — и мир... Внезапно изменился. И это произошло так резко и неожиданно, словно сам центр притяжения сместился с центра земли и обосновался в новом месте - там, где расслабленно стоял Альфа, предназначенный ему в мужья. Сначала он подумал, что это просто нервы. А потом… почувствовал запах. Неуловимый. Тёплый. Глубокий. Дым благовоний сандала, смешанный с прохладой горного ветра и чем-то сладким — будто распустившийся ночью редкий цветок. Чонгук замер, почти не дыша от потрясения. Мысли, как пойманные в силки птицы, судорожно заметались в гудящей голове, ведь... Этого просто не могло быть... Потому что... Этого не могло быть никогда! В их мире существовала древняя легенда: истинные соулмейты чувствуют запах друг друга — аромат, который не слышит никто другой. Сердце омеги ударило о ребра слишком громко - так громко, что он всерьез испугался, что этот оглушительный стук услышали абсолютно все, включая Тэхена, ведь Альфа тоже застыл. Но затем он медленно вдохнул — и его взгляд стал другим. Не холодным. Не враждебным, а... Потрясённым. — Ты… — едва слышно произнёс он. Чонгук судорожно сжал рукава своего ханьфу. Нет. Нет-нет-нет. Это... это все просто какая-то ошибка... Это все... лишь игра его воображения! Он неосознанно сделал шаг назад, когда Альфа шагнул к нему. — Прошу вас соблюдать дистанцию, господин Ким, — его голос звучал ровно, но тонкие пальцы дрожали. Но Тэхен все равно приблизился к нему на полшага — так, словно больше не мог оставаться вдали, но все ещё невероятно осторожно, будто боялся спугнуть редкую птицу. — Ты... чувствуешь это, не так ли? — спросил он так тихо, чтобы никто в зале его больше не услышал. Но Чонгук упрямо вскинул подбородок, с вызовом глядя на своего будущего мужа. — Не понимаю, о чем вы говорите, господин Ким. Я ничего не чувствую. Но они оба знали, что это была ложь, ведь не слышный ни для кого больше, кроме них двоих аромат усиливался с каждым вдохом. Он обволакивал, проникал под кожу, будто призывал поддаться. Тэхен смотрел на него так пристально, что омеге стало откровенно не по себе. — Тогда почему твои зрачки так сильно расширены? — почти шёпотом спросил Тэхен. — И почему... Почему твоё сердце бьётся так громко, что я слышу его даже отсюда? — Альфы всегда слышат слишком много, — язвительно ответил Чонгук. Но он... тоже слышал. Слышал, как сердце Тэхена сбилось с привычного ритма. И знал — его запах слышит только он. А это означало только одно - их соулмейтская связь проснулась. И это... было катастрофой. Самой настоящей катастрофой. Потому что этот брак должен был быть фикцией. Без чувств. Без судьбы. А грозил стать... Его погибелью. — Это ничего не меняет, — твёрдо сказал Чонгук. — Наш союз — политический. Мы обязаны соблюдать видимость. И только. Тэхен долго молчал, не сводя с него внимательного и чересчур пристального взгляда. А потом мягко улыбнулся — неожиданно тёпло. — Конечно. Наш брак- это только видимость. - тихо и спокойно произнес он. Но в его голосе уже не было ненависти. Только скрытая искра, что тлела в глубине его темных колдовских глаз, грозила очень скоро перерасти в самый настоящий неуправляемый лесной пожар. *** Когда они встали рядом для церемониального поклона семьям, их рукава соприкоснулись. Это было мимолётное, лёгкое, почти незаметное касание, но от него аромат расцвёл еще сильнее — слива и сандал переплелись, создавая новый, общий, умопомрачительный запах. Чонгук почувствовал, как его дыхание сбивается. Он всем сердцем ненавидел этого чужого альфу. Ненавидел всю его семью. Ненавидел эту проклятую весну. Но когда Тэхен едва заметно прикрыл его от порыва холодного ветра своим рукавом — будто это было самой естественной вещью в мире… Омега понял, что их ненависть — лишь тонкая вуаль. А под ней уже зарождалось нечто опасное. Нечто тёплое. И неизбежное, как сама судьба... И их весна... только начиналась. *** Свадебная процессия растянулась от ворот дома Чон до особняка Кимов, словно алая река. Чонгук сидел в красном паланкине, его тонкие пальцы сжимали тяжёлую ткань свадебного ханьфу. Омегам предписывалось быть покорными, тихими, мягкими... Но он не собирался быть ничем из этого. Запах сандала преследовал его с самого утра. Невидимый для остальных. Неслышимый. Но для него — отчётливый, как удар гонга. И чем ближе он подъезжал к дому Кимов, тем сильнее этот проклятый аромат становился — будто сама судьба шла ему навстречу. *** Церемония прошла безупречно. Поклоны Небу. Поклоны предкам. Поклоны друг другу. Когда Чонгук впервые оказался напротив Тэхена так близко, что между ними осталась лишь тонкая полоска воздуха, он едва удержал сбившееся дыхание. Запах альфы стал глубже. Теплее. Теперь к сандалу примешивалась нота грозового неба — влажная, напряжённая. Тэхен тоже замер. Их глаза встретились и они застыли, неотрывно глядя друг на друга. — Ты бледен, — тихо произнёс он, почти не двигая губами. — Это все слишком тяжёлое платье, — сухо ответил Чонгук. Но это была ложь. Все дело было в стоящем рядом с ним альфе и в их связи. Брачная комната встретила их красными свечами и шёлковыми балдахинами. Когда слуги поклонились и бесшумно закрыли двери, тишина стала просто оглушающей. Чонгук стоял у кровати, спиной к Тэхену. Он слышал, как альфа снимает верхний халат. Слышал, как ткань мягко падает на деревянный пол. И чувствовал. Сандал и ветер. — Нам нужно установить правила, — первым нарушил молчание Чонгук. — Я слушаю. Голос Тэхена звучал иначе без посторонних ушей. Глубже. Тише. Опаснее. — Этот брак — политический. Мы будем играть роль. На людях — заботливые супруги. Наедине — каждый живёт своей жизнью. Без… — он запнулся, — без альфьего давления. Тэхен приблизился. Осторожно. Медленно. — Я не собирался давить на тебя. Чонгук резко обернулся. И оказался слишком близко к нему. Слишком. Аромат ударил в него приливной волной. Не резкой — мягкой, как тёплая ладонь на затылке. Но от этого не менее сокрушающей. Омега судорожно вдохнул. И в тот же миг почувствовал — его собственный запах стал сильнее. Цветущая слива. Нежная, сладковатая, но с терпкой горечью в конце. Глаза Тэхена потемнели. — Чонгук… — Не смей. Голос омеги дрогнул. — Я ничего не делаю, — альфа поднял руки в жесте невиновности, но не отступил. — Это не я усиливаю связь. И это была правда. Нить соулмейтов уже натянулась между ними — невидимая, но ощутимая под кожей. — Ненавижу, — рвано выдохнул Чонгук. — Меня? Или то, что мы с тобой истинные? Тэхен впервые произнёс это вслух. Истинные. Слово повисло в воздухе, тяжёлое, как нефрит. Чонгук почувствовал, как к щекам приливает жар. — Это ничего не значит. - процедил он сквозь стиснутые зубы. — Значит, — тихо возразил альфа. — Но я не буду заставлять тебя это принимать. Он сделал шаг назад. Запах стал слабее — и Чонгук внезапно ощутил странную пустоту. Словно от него вдруг отняли такое необходимое ему тепло. — Мы с тобой можем быть союзниками, — мягко продолжил Тэхен. — Даже если наши семьи враждуют. — Союзниками? — Я не желал этой вражды. И не желал тебя в ловушке. Если бы у меня был выбор… Он замолчал. Чонгук внимательно посмотрел на него. Впервые — без предвзятости. Тэхен выглядел уставшим. Не жестоким. Не высокомерным. Просто мужчиной, которого так же использовали, как и его. — Ты... тоже не хотел этого брака? — тихо спросил омега. — Я просто... хотел мира, — ответил альфа. — Но не ценой твоей свободы. Сердце Чонгука болезненно сжалось. Запах сандала стал мягче. Спокойнее. Он сделал шаг вперёд. Непроизвольно. И их пальцы соприкоснулись. Сначала случайно. Потом — намеренно. Тёплая ладонь альфы осторожно накрыла его пальцы, словно спрашивая разрешения, и Чонгук не отдёрнул руку. И в тот же миг их ароматы переплелись — слива и сандал стали единым, новым запахом. Тёплым. Домашним. Тэхен улыбнулся едва заметно. — Видишь? Даже наши запахи не хотят быть врагами. Чонгук фыркнул, но не смог скрыть лёгкую улыбку. — Не обольщайся, господин Ким. Это всего лишь биология. — Тогда позволь мне быть самым терпеливым альфой в империи, — тихо ответил он. — Я подожду, пока это станет чем-то большим. Свечи мягко затрепетали, когда весенний ветер скользнул в окно. Чонгук медленно кивнул. — Хорошо. Союзники? Тэхен слегка сжал его пальцы. — Союзники. И, впервые за долгое время, Чонгук почувствовал не страх перед будущим — а осторожное, тёплое ожидание. Их брак был фикцией. Но запахи не лгали. А весна в столице только начинала распускаться, обещая им новое начало...