Без названия

Запах пережаренного масла и дешевого антисептика всегда вызывал у Артема тошноту, но сегодня он был особенно невыносим. Они сидели в самом углу «Бургер Кинга», подальше от панорамных окон, под мигающей люминесцентной лампой. Денис медленно разворачивал воппер, его пальцы двигались с пугающей методичностью. Он не смотрел на Артема. Он смотрел на картонную корону, которая сиротливо лежала на подносе между ними. — Ешь, — коротко бросил Денис. Голос был холодным, как лед в стакане с колой. Артем сглотнул, чувствуя, как под ребрами тяжело шевельнулось нечто, что уже три месяца меняло его жизнь. Живот, который он старательно прятал под безразмерным худи, казался ему сейчас огромным камнем, тянущим на дно. — Денис, я не могу... мне плохо, — прошептал Артем, сжимая край стола. Денис наконец поднял глаза. В них не было сочувствия. Только едкая, темная насмешка, граничащая с садизмом. Он протянул руку и резко, больно сжал подбородок Артема, заставляя того смотреть прямо на себя. — Тебе плохо? — переспросил он, понизив голос до шипения. — А ты подумал, как «плохо» мне? Я не подписывался на это, Тема. Я не планировал играть в семью с парнем, который умудрился забеременеть вопреки всей биологии мира. Ты — моя ошибка, которую теперь видно невооруженным глазом. Артем дернулся, но хватка Дениса была железной. В глазах защипало от слез. Мелодрама их отношений давно превратилась в триллер, где один был кукловодом, а другой — сломанной марионеткой. — Ты сам этого хотел... тогда, — всхлипнул Артем. — Ты говорил, что мы будем вместе. Денис рассмеялся — сухим, неприятным смехом. Он отпустил лицо Артема и взял картонную корону. С издевкой он водрузил её на голову Артема, поправив так, чтобы зубцы задевали челку. — Ты теперь у нас особенный, Тема. Король абсурда. Но запомни: если ты думаешь, что этот ребенок станет твоим билетом в счастливую жизнь со мной, ты ошибаешься. Ты будешь жрать этот фастфуд, ты будешь делать то, что я скажу, и ты будешь молчать. Потому что, кроме меня, ты со своим «положением» никому не нужен. Ты — уродец, Артем. Мой личный, беременный уродец. Денис пододвинул к нему поднос. — Ешь. За двоих. Это приказ. Артем дрожащими руками взял холодный бургер. Слеза упала прямо на кунжутную булочку. Он чувствовал, как внутри него снова толкнулось дитя — плод их больной, искалеченной любви. Под ярко-рыжим логотипом «Бургер Кинга», под звуки чужого смеха за соседними столами, Артем осознал, что его тюрьма теперь имеет стены не только из слов Дениса, но и из собственного тела. За окном лил дождь, смывая краски города, а в зале пахло жареным мясом и безнадежностью. Денис равнодушно пил колу, наблюдая, как Артем, давясь слезами и тошнотой, делает первый укус.