Успеть

— Да не переживай ты, успеешь. Не помру же я просто так за два месяца! - Александр рассмеялся и запахнулся потуже в китель. - Да и потом, только вот о старом хрыче тебе переживать осталось!Будет тебе..! Абрахам вздохнул и сжал губы. Что-то его не радовало в предстоящем плавании, но что именно для него оставалось загадкой. В последний раз глянув с трапа на стоявшего на пирсе Смоллетта, Грей перемахнул через фальшборт. Это плаванье определённо будет... неправильным. И это чувство неправильного преследовало Грея до самого последнего дня. Но море было спокойным, команда слаженной, а путь туда и обратно совершенно безпроисшественным. Но что-то было не так. 16 марта. День прибытия обратно в Англию. Теперь бояться точно нечего. Абрахам с самого утра ждал возвращения домой. Вернуться в родную комнату, в свою постель, а главное - к своему любимому человеку. Только сегодня молодой штурман перестал волноваться из-за этого плавания, ведь если оно уже кончилось, значит ничего уже не случится. Рука крепко сжимала в кармане небольшой сверток - новая трубка, которую парень купил в подарок. Вот он уже и видит, как пробежит прямиком через порт, оттуда на Осиновую улицу, там до самого конца и через родную калитку. А там будет он. Снова будет ворчать, что Абрахама не было так долго. Будет возмущаться, может даже обругает, но всё равно будет рад его видеть. Грей уже чувствовал его тёплые руки, которые так ласково треплют по волосам; его добрые, серо-голубые глаза, которые он часто щурил на солнце; его до глупости огромную копну рыжих кудрей, которые вечно норовят попасть ему в глаза и оттого он так часто отбрасывает их назад; его тёплое, наверное, даже относительно мягкое тело, к которому Абрахам так любил прижиматься во сне. Всё это так долго было для него лишь предметом страданий — два месяца не видеть и не слышать ничего о своём любимом человеке! Но ничего, скоро он снова его увидит, снова сможет его обнять и уткнуться носом в горячую, как печка, шею. Два часа в порту, пока «Юнону» не разгрузили, казались сущим мучением. Абрахам даже невольно вспомнил то отвратительное возвращение на Испаньоле, когда всем на борту приходилось пахать как в последний раз от острова и до самой Испанской Америки. Но если там они плыли почти месяц, что оправдывало длину путешествия, то здесь каждая минута была длиной в вечность. Но вот, корабль наконец был разгружен, и Абрахам, наспех расписавшись в отчётах о плавании, побежал к родной улице. «Вот, еще пара минут, и я снова его увижу!» Уголки губ Грея невольно расплывались в улыбке. Вдоль по Осиновой, к 26 дому. Господи, это ведь было лучшее чувство на свете! Возвращаться домой, зная что тебя там ждут! Как обычно перепрыгнув через калитку, Грей не заметил отсутствия валившего из трубы дыма. Он прямиком побежал обогнуть дом, чтобы поскорее заглянуть в окно прямо ему в комнату! На заднем дворе Абрахам неожиданно увидел знакомый красный кафтан. — Здравствуйте, сквайр! Мужчина обернулся, держа в руках треуголку. — А, это ты, Грей! Добрый день. — А вы тут какими судьбами? — Абрахам упёрся ладонями в колени, немного пытаясь отдышаться. — Да я... А ты откуда так бежал? - Трелони проследил глазами за наклонившимся юношей. — Из порта, конечно!.. — Грей вздохнул и выпрямился, убирая с лица длинные белокурые пряди. — Так ты только из плавания.. Джон поджал губы в слабой улыбке и словно ободряюще похлопал Грея по плечу, прежде чем мягко его сжать и отвести взгляд, отходя на пару шагов за спину парня. Только тогда Абрахам увидел причину приезда сквайра. Большая каменная табличка была грубо воткнута в землю. На ней грубой рукой —явно не очень умелой – вырезана надпись. «1784-го году марта в 28 день преставися раб Божий Александр Генри Смоллетт в его 64 год и погребен под сим знаком марта в 14 день.»