Shadow

Мотоцикл Юнги влетел в промзону Гуро в 00:51. Он не стал въезжать сразу: притормозил за квартал, заглушил двигатель, огляделся. Тихо. Только стук дождя по железным крышам складов и где-то далеко — гул ночной магистрали. Слишком тихо. Юнги оставил мотоцикл в тени между двумя контейнерами и пошёл пешком. Склад нашёл быстро: адрес из письма он запомнил ещё дома. Длинное приземистое здание, ворота, одна дверь слева. Больше ничего. Юнги обошёл здание по периметру, держась у стен, считая шаги. Один вход. Один выход. Он остановился у угла. Вокруг было тихо. Но это ничего не значило — если люди грамотные, то они уже здесь. Просто не видно. Юнги знал только одно: кто-то написал Намджуну от его имени, использовал подпись, которую не знает никто, кроме Джина. Просто так такие вещи не делаются. Напротив склада — пустырь, битый кирпич, остов сгоревшего фургона. Правее виднелся узкий проезд между заборами, выходящий на параллельную улицу. Он проверил: сквозной, достаточно широкий для мотоцикла. Значит, не совсем один выход. Юнги вернулся к мотоциклу, выкатил его вручную к краю пустыря, поставил так, чтобы нос смотрел в проезд. Двигатель оставил включённым на холостых — тихое урчание терялось в шуме дождя. Сел. Опустил забрало шлема. И стал ждать.

***

Промзона Гуро встретила его запахом мазута и стоячей воды. Намджун оставил такси за два квартала — на всякий случай. Прошёл остаток пути пешком, подняв воротник куртки. Дождь унялся, но влажность никуда не делась: она оседала на коже, проникала под одежду, заставляла ёжиться. Фонари здесь не горели, лишь где-то вдалеке мигал аварийный маячок на башенном кране. Координаты из письма привели его к старому складу. Длинное приземистое здание без окон, с покосившимися воротами и облезлой надписью на боку — что там было написано, уже не разобрать. Дверь слева от ворот была приоткрыта. Тонкая полоска темноты. Намджун остановился. Достал телефон, проверил время: 01:03. Потом убрал телефон обратно. —Ты же журналист, — сказал он себе. — Журналисты ходят на встречи с своими источниками. Он шагнул внутрь. Темнота была плотная, почти осязаемая. Намджун включил фонарик на телефоне. Луч выхватил бетонный пол, покрытый трещинами и слоем пыли, пустые металлические стеллажи вдоль стен, граффити — чьи-то подписи, дату, смайлик с выбитым зубом. В углу валялись несколько строительных поддонов, сложенных криво, как будто кто-то начал наводить порядок, да и бросил на полпути. — Есть кто? — крикнул Намджун. Ни звука в ответ. Он прошёлся вдоль стеллажей, посветил в углы. Никого. Только стук дождя по крыше и где-то высоко под потолком — голубь, который завозился и снова затих. 01:09. Намджун сел на край поддона и выключил фонарик. В темноте думалось лучше. Хилер или Курьер. Он слышал это имя дважды. Первый раз — от коллеги из соседнего издания, который полгода назад получил анонимный пакет с документами по налоговым схемам в шоу-бизнесе. Второй раз — в комментариях на закрытом форуме тех, кто ведёт расследования: если подбираешься к тайнам индустрии слишком близко, рано или поздно Хилер сам тебя найдёт. Никто не знал, кто это, и никто не видел его лица. И вот письмо с подписью «H». Намджун поднял голову. 01:12. Либо источник не придёт, либо что-то пошло не так. Он встал, одёрнул куртку и пошёл к выходу. Толкнул дверь... И остановился. В ворота одновременно въезжали две машины. Свет фар ударил в лицо, заставив Намджуна отшатнуться и прикрыть глаза рукой. Ловушка. Дверь за спиной, машины впереди. Деваться было некуда. А потом справа, из темноты пустыря, вылетел мотоцикл. Мотоцикл затормозил в метре от него — резко, боком, колесо чиркнуло по мокрому асфальту. Человек в шлеме, глухое черное забрало. Из машин уже выходили: Намджун краем глаза видел тёмные фигуры и слышал обрывки команд. Человек в шлеме не двигался — только протянул руку, в которой был второй шлем, пассажирский. — Хилер? — выдохнул Намджун. Короткий кивок в ответ. Сзади хлопнули дверцы, голоса стали ближе. Намджун рванул шлем на себя, застегнул на ходу и запрыгнул на сиденье. Мотоцикл рванул раньше, чем Намджун успел ухватиться. Он едва не слетел назад, вцепился в куртку обеими руками. Они неслись прямо на машины. Намджун зажмурился, открыл глаза: зазор между двумя джипами был уже, чем казалось. Зеркало с треском снесло о бампер, мотоцикл бросило в сторону, но водитель выровнял его за долю секунды. Фары слепили. Чьи-то голоса, крик, потом ещё один — резкий, командный. Мотоцикл резко ушел в проезд между заборами, настолько узкий, что Намджун его и не заметил бы. Темнота, стены по обе стороны впритык, скорость сумасшедшая для такого коридора. Намджун вжал голову в плечи. Выстрел прозвучал уже на выходе из проезда. Тот, кто был за рулем, резко дёрнулся, и Намджун почувствовал это всем телом — как будто из человека разом вышибло воздух. Мотоцикл вильнул, едва не зацепив стену, но в следующее мгновение неизвестный спаситель выпрямил руль, возвращая контроль. Они вылетели на параллельную улицу. Жилые дома, припаркованные машины, редкие фонари. Скорость не снижалась ещё квартала три, наконец байк нырнул в тихий двор, и водитель заглушил двигатель. Намджун стянул шлем и долго просто сидел, приходя в себя. Рядом человек в шлеме не двигался — руки на руле, плечи чуть опущены. Потом он медленно, с явным усилием, слез с мотоцикла и оперся о сиденье. — Ты ранен, — сказал Намджун. Человек в шлеме не ответил. Он выпрямился и посмотрел в сторону — туда, где между домами светилась вывеска круглосуточной кофейни. Потом снова на Намджуна. Жест был красноречивее любых объяснений: уходи. Намджун не шевелился. Он видел, как тот вцепился в руль — гораздо сильнее, чем требовалось, чтобы просто удерживать байк. Потом всё-таки положил шлем на сиденье и пошёл к кофейне, не оглядываясь.

***

Юнги добрался до студии, когда на улице уже начало сереть. Мотоцикл пришлось бросить — его видели, запомнили, возвращаться на нём было нельзя. Последние два квартала он преодолел пешком. Левую руку прижал к боку и тут же пожалел: плечо отозвалось привычной тупой болью, которая наслоилась на новую, острую. Юнги шёл, сосредоточившись на одной мысли: не упасть раньше, чем доберётся до двери. В студии было темно и тихо, как он и оставлял. Он не стал включать верхний свет. Включил маленькую лампу над пультом, добрался до ванной, сел на край ванны. Стянул куртку. Пуля прошла по касательной, вспоров кожу на боку, — длинная неглубокая борозда кровила неприятно, но не опасно. Он видел раны и похуже. Он и сам бывал в гораздо худшем состоянии. Юнги сидел, прижимая к боку сложенное полотенце, и смотрел на кафель перед собой. Белый, старый, с трещиной у плинтуса — он разглядывал её сотни раз, в разные ночи и по разным поводам. За все эти годы выработалась привычка: после каждой вылазки сидеть вот так несколько минут, пока не придёт осознание, что всё закончилось и он снова здесь. Сегодня почему-то не приходило. Он поднялся, обработал рану, замотал бинтом — руки делали всё сами, пока мысли оставались в том тихом дворе. Там, где Намджун смотрел на него и не уходил. Ты ранен. Не вопрос, а просто факт, И в этом простом наблюдении было что-то, от чего в груди стало тесно. Он вышел в комнату и подошел к столу, где лежал разряженный телефон. Экран был тёмным, поэтому Юнги пришлось сначала воткнуть зарядку и дождаться, пока на дисплее появится значок батареи. В этот момент в дверь постучали: три коротких удара, а следом еще два. Юнги глубоко вздохнул и пошел открывать. Джин стоял в мокрой куртке — видно было, что ехал быстро, не останавливаясь. Он посмотрел на Юнги так, как смотрел всегда, когда тот возвращался: молча, сверху вниз, ища повреждения. Взгляд нашёл левый бок, где под футболкой угадывался бинт. Сняв куртку, Джин прошёл на кухню и загремел шкафчиками. Он знал, где что лежит, за столько-то лет. Вернулся с аптечкой, поставил перед Юнги стул и сел на него так, будто никаких возражений не предполагалось. — Я уже перевязал, — глухо бросил Юнги, не поднимая глаз. Джин проигнорировал его слова, просто открыл защёлки пластикового бокса. — Покажи. Спорить было бессмысленно. Юнги поднял футболку. Джин осмотрел молча, размотал, перевязал плотнее. Убрав аптечку, он сел обратно и долго смотрел в окно, за которым в сером тумане уже угадывался рассвет. — Я приехал туда, — сказал он наконец. — Видел все… Ты успел. — Успел. — Намджун? — Ушёл. Джин кивнул. Помолчал ещё немного — Юнги знал эту его паузу, она всегда означала, что дальше его напарник будет предельно серьезен. — Это была ловушка для вас обоих, Юнги-я. Охотились не только на журналиста. Кто-то знал, что ты придёшь тоже. Значит, знают, кто ты. Не просто Хилер. Юнги смотрел в стол. — Знаю. Больше они не говорили. За окном понемногу светлело; город просыпался в серой дымке, вымокший под ночным дождём. — Иди домой, хён. Джин встал, взял куртку. На пороге обернулся и посмотрел на него ещё раз. Потом дверь закрылась, и стало тихо. Он остался один. Телефон на столе начинал оживать — экран мигнул, показал процент зарядки. Сейчас там будут сообщения от Джина, отправленные несколько часов назад, когда тот ещё пытался его остановить. Смотреть не хотелось. За окном светало. Где-то в городе Намджун, скорее всего, тоже не спал.