Резьбу сорвало

Налакался я сегодня, как последняя мразь – сам не ожидал от себя подобного. Честное слово, в мои планы входили пара бокалов какого-нибудь винца в компании обворожительного юноши и последующее за этим жаркое продолжение. Но моим планам было просто не суждено сбыться. Видимо, кто-то свыше решил, что этот псевдо-мачо, внаглую напиздевший о своих умениях, обязательно должен оказаться зелёным девственником, который уже в процессе прелюдий нехило так стрессанул и решил пустить нихуя не скупую мужскую слезу. Пришлось успокаивать, выслушивать кучу ненужной инфы о том, как жесток мир и как туго живётся таким, как он. Свалить от сопливого тоже оказалось ой как нелегко. Цепляясь за мою одежду, он умолял остаться с ним на ночь, чтобы продолжить ныться, конечно, а не затем, ради чего я к нему и попёрся изначально. М-да, после такого можно было и не рассчитывать на продолжение банкета. В конце концов мне таки удалось выскользнуть из его квартиры. Вытраханный в мозг, а не в жопу, я был настолько взвинчен, что решил во что бы то ни стало хотя бы набухаться, выпустить так пар. И вот через пятнадцать минут я уже сидел у барной стойки в ближайшем клубе и глушил какую-то высокоградусную бурду, которую любезно подливал мне бармен. Настроение было бесповоротно испорчено. Сам факт того, что мне в очередной раз не удалось потрахаться даже с ебучим девственником, бесил не на шутку. Надо мной, видимо, сама судьба решила поиздеваться, подсовывая разного рода бездарей. Этот вон разревелся, другой обоссался, третий вообще конченный был какой-то. Просил, чтобы я ему подмышкой хуй дрочил. Как вспомню – так вздрогну. Стакана через три меня немного повело. Рядом на стул плюхнулась незнакомая блондинка. Короткая серебристая юбка оголяла ноги больше положенного, глубокое декольте, измазанное какими-то блёстками, невольно притягивало взгляд, светлые локоны змеями спадали на хрупкие плечи. Из толпы вокруг то и дело оборачивались мужики, облизывая девушку взглядами. Да, она красивая, но лично для меня лишь с эстетической точки зрения. Хуй бы на неё у меня не встал, увы. – Угостишь? Девушка склонилась к самому моему уху, потому что перекричать отстойное музло было просто невозможно. С такого ракурса было ещё удобнее любоваться её глубоким вырезом, но желания такого у меня не было ни сейчас, ни когда-либо ещё. – Простите, миледи, со мной у вас ничего не выйдет. Девушка немного шокированно похлопала длинными ресницами, потом чему-то улыбнулась, кивнула и ушла, оставив меня наедине с выпивкой. Понять, почему она подошла именно ко мне, было просто – лицом я был хорош. Да и одет я хоть и обычно, но вполне недурно. Чёрная шёлковая рубашка с закатанными рукавами, которую застегнуть я удосужился лишь до груди, и чёрные прямые брюки. Телосложение тоже не подкачало – я не качок, конечно, но и походами в зал не пренебрегал. В общем, выгляжу я неплохо, потому часто привлекаю к себе ненужное женское внимание. Уж лучше бы парней к себе так притягивал. Те, наоборот, зачастую смотрели с насмешливой брезгливостью и отвращением, нередко в мой адрес отпускалось злобное «пидор», и виной тому становились мои крашеные в чёрный волосы до плеч да серьга в ухе. Неприятно, конечно, но страна уж у нас такая, с таким менталитетом – ничего тут не поделаешь. Да и что правда – то правда, отрицать смысла нет: пидор я и есть. Пидор с недотрахом и спермотоксикозом. После восьмого стакана мысли перестали вязаться в единое, и меня размазало по барной стойке. Бармен забрал стакан, но уже через минуту поставил его обратно передо мной полным. Последняя выжившая в этой депрессивной попойке частичка моего самообладания и контроля вопила, что мне уже хватит и что этот стакан станет точкой невозврата. Но кто я такой, чтобы отказывать себе в выпивке, когда весь день пошёл коту под хвост. Да что там день – последние полгода. Именно с такими мыслями я опустошил последний, девятый, стакан. После него какое-то время я провалялся головой на барной стойке, ни о чём не думая. А потом мне резьбу сорвало и меня снимали с этой же самой стойки. Пьяный мозг решил, что в этой дыре слишком тухло и надо бы немного разбавить обстановку, поразвлечь толпу и я смекнул, что лучшим из лучших вариантов будет станцевать стриптиз. Благо бармен, успевающий всё и всюду, вызвал охранников, которые успели снять меня с настрадавшейся стойки до того, как я начал раздеваться, и повели прочь, матерясь. Зато толпе очень даже зашло, и многие нетрезвые лица протестующе завыли, когда меня грубо выпихнули из заведения. Спасибо хоть кожанку забрать позволили. Примерно с полчаса я просидел на лавке напротив всё того же клуба. Попытки продышаться и хотя бы немного отрезветь не увенчались успехом, и, ещё немного поразмыслив, на чём добираться до дома, я встал и на своих двоих побрёл в его сторону. Вокруг царила непривычная тишина. После клуба это казалось настоящим раем. Я потихоньку брёл по пустым улочкам, ни о чём наконец не думая. Наслаждался прохладным весенним воздухом, лёгким ветерком и шелестом листьев. Вот так жить в кайф. Идёшь себе, ни о чём не паришься, опьянение приятно сдавливает тело, ватные ноги, правда, иногда подводят и путаются, но это вообще не важно, когда и внутри, и снаружи наконец тишина. Потрахаться бы, конечно, для полноты картины не помешало, да уж не с кем. Да и жаль, что после такого блаженства впереди ожидает ужасающее похмелье и взрывающаяся голова. Хер его знает, что там этот бармен мне намешал такого. Вот так, в неспешном темпе, я уже было дошёл до дома, как около меня тормознула полицейская машина. Настолько я погрузился в свои мысли, что даже не заметил шуршания колёс по асфальту и не успел улизнуть в узенькую подворотню. Из машины вышли двое в форме: мужчина лет сорока с лысеющими висками и парень лет двадцати пяти. О Боги, он был пиздецки горяч. Короткостриженные светлые волосы, точёные скулы, густые брови и тёмные карие глаза. Телосложением его так же матушка-природа и батюшка-качалка не обделили – тёмно-синяя форма облегала каждый его мускул, широкие плечи и наверняка большой член. Мой собственный от таких мыслей подал признаки жизни. Полицейский выше меня на добрую голову, если не на полторы, и мне это дико понравилось, но вот ему, судя по вопросительно поднятым бровям, не особо. – Лейтенант полиции Свердлов, – начал тот, что старше. Я же не отводил взгляд от блондина, покусывая нижнюю губу. – Ваши документы, будьте добры. Почему в таком виде в общественном месте? Я засунул руку в карман кожанки и вытащил паспорт, который, к своему счастью, нигде не обронил. Протянул документ в руки мужчины и, пока тот сверял данные с реальностью, продолжил облизывать его напарника взглядом. И либо мне померещилось из-за затуманенного алкоголем разума, либо господин полицейский тоже бегло, но не без интереса меня осмотрел, задержавшись взглядом на всё ещё расстёгнутой рубашке и выглядывающих из-под ворота ключицах. После этого парень отвёл взгляд и... ухмыльнулся? Господи, только бы мне это не померещилось, прошу, пожалуйста, я буду хорошим мальчиком и больше никогда не буду жаловаться на несправедливости. – Прошу пройти в машину, молодой человек, – снова подал голос тот, что старше, выводя меня из транса и влажных мечтаний, где меня имеет его напарник. – Зачем же? Я в своём уме и... контролирую свои действия, – чуть запинаясь, пролепетал я, наконец переводя взгляд на мужчину, – в этом нет надобности. Мужчина устало вздохнул. Видно было, что не один я такой им на голову свалился за сегодня. Повернулся к напарнику, хлопнул по плечу и, садясь в машину, сказал: – Пакуй его, Виктор, пока не удрал. Витя, значит? Красивое имя, но полная его форма подходит ему куда больше. Весь такой из себя охуенный. Виктор кивнул, мы снова встретились взглядами. В его тёмных глазах без преувеличения можно утонуть, они гипнотизировали, и я даже не заметил, как он медленно, как хищник, приблизился ко мне. Медленно, одним выверенным движением, он развернул меня спиной к себе и заломил обе руки, держа за кисти одной своей лапищей. От резкой смены положения голова моя закружилась, и я, покачнувшись, чуть не упал мордахой в асфальт. Виктор вовремя среагировал, потянул меня за запястья, и я упал в обратную сторону, облокачиваясь спиной на его широкую крепкую грудь. Мои руки всё ещё находились в захвате где-то на уровне поясницы, и выходило так, что, прогнувшись дугой, я упирался задницей прямо в его пах. С пару секунд я приходил в себя, а, очухавшись окончательно, сделал в очередной раз за эту ночь то, чего от себя не ожидал – специально прижался своей задницей ближе, потираясь о бугорок на брюках. Меня вся эта ситуация не на шутку возбудила. Я закинул голову на его плечо и, насколько смог, прибавил своему голосу обольстительности: – Что, прям так сразу, господин полицейский? Честно, я сам не особо понимал, что имею в виду, но подразнить Виктора уж очень хотелось. Виктор не проронил ни слова. Я наблюдал за тем, как он медленно обводит взглядом мои ключицы, шею, останавливаясь на губах. Было видно, что он сдерживает очередную ухмылку, если мне, конечно, это всё не мерещится в пьяном угаре, который, казалось бы, только усилился рядом с этим типом. Не проронив ни слова, он достаточно мягко отодвинул меня и закинул на заднее сиденье авто. Вот так вот я и оказался в обезьяннике, где уже валялись два смердящих пьяных тела. Все вещи из карманов у меня любезно изъял тот старпер. Сидел я там, по ощущениям, около пяти часов, разглядывая стены и думая о нём. О Викторе. Полностью мой типаж от и до. Выглядит как Бог, наверняка и трахается так же. Сука, аж слюни текут от мыслей об этом. И глаза его эти – тёмнющие, глубокие такие. И волосы светлые, мягкие. И пахнет от него крышесносно каким-то еле уловимым парфюмом, табаком и кофе. А ещё он очень сильный. Такому так и хочется подчиниться, делать всё, что он прикажет. А ещё чтобы он опять скрутил мне руки, поставил раком и... – Клинов? Протрезвел? – поток мыслей прервал чей-то низкий бархатистый голос, руки аж мурашками покрылись. Я вздрогнул, повернулся к выходу из камеры и увидел ныне прописавшегося посетителя моих грязных мыслишек. Лучше бы в другом месте прописался, но это потом. Всё ещё будет. Я лукаво, по-кошачьи, улыбаюсь, прочищаю горло и тихо так, с придыханием, произношу: – Протрезвел, господин полицейский. – На выход. На этот раз ни один мускул на его лице не дрогнул, и не было ни намёка на ухмылку. Под тёмными глазами я заметил небольшие, только начинающие проступать тёмные круги, а между светлыми, сдвинутыми к переносице бровями – складочку. Он устал от этого дня. Я сгреб кожанку, встал и подошёл к выходу. Ключи звякнули, дверца открылась и закрылась вновь, когда я уже стоял за пределами камеры. Я проследовал за Виктором по коридору к одному из множества кабинетов. Мимо то и дело проходили другие полицаи и дежурные, либо здороваясь, либо прощаясь с Виктором. Его ответом на всё был кивок. Заходим в кабинет. Полицейский останавливается у стола с предметами для классической «откатки пальчиков». В кабинете никого, кроме нас, нет, и я из-за не до конца выветрившегося алкоголя или из-за своей упёртой бараньей натуры решаю брать всё в свои руки, пока Виктор здесь и пока меня отсюда не спровадили. – Что, так хочется побыть со мной наедине? – я подхожу к столу, обмакиваю большой палец в чёрную жирную краску для снятия отпечатков, не прекращая улыбаться и смотреть ему в глаза. – Вы ж ППСник, «пальчики» не входят в перечень ваших обязанностей, не так ли? Мой вопрос остаётся без ответа. Вместо этого чужая ладонь сжимает мою кисть и прислоняет то к краске, то к листу. – Руку расслабь. – Виктор с силой прижимает мои пальцы к бумаге. От такой хватки, от его силы, от того, как близко он стоит, и от того, как бесцеремонно он крутит мои руки, в штанах тяжелеет. Сука, если ты не прекратишь, я наброшусь на тебя прям здесь! К тому моменту, как он закончил с моими руками, я уже был готов реально на него накинуться. Пару раз я краем глаза замечал, как он посматривает на мою расстегнутую рубашку, и специально свободной рукой заправил волосы за ухо, показывая серьгу в ухе. Любуйся, милый. Но как только я поворачивался к нему хоть на миллиметр, он отводил взгляд и с еще большим усердием вдавливал мои пальцы в бумагу. Виктор отпустил мои кисти, придвинул ко мне стул и кивком приказал сесть. Я повиновался. Да я что угодно сделать готов, если он просто вот так кивнет! – Значит так, Алексей, – имя мое он, видимо, вычитал в паспорте, который мне так и не вернули, – статья 20.21 КоАП. Сегодня ночью, в 03:15, вы находились у дома №12 по улице Ленина. Вид неопрятный, координация нарушена, запах алкоголя присутствовал. Оскорбляли своим видом человеческое достоинство. Со всем согласны? – Под «неопрятным видом» вы имеете в виду это? – я приподнял брови, оттягивая ворот до сих пор, теперь уже специально не застегнутой рубашки. – Я спрашиваю: вы согласны с предъявленными обвинениями? Опять ноль реакции на мои издевки. Даже не посмотрел, сука, туда, куда я хотел, чтобы посмотрел. Ну серьезно, бро, я уже раскусил тебя и знаю, что ты нихуя не тот, кем тут пытаешься прикидываться. Член твой и ухмылки эти тебя с потрохами сдали! И то, как ты меня украдкой, думая, что я не вижу, взглядом обсасываешь, тоже. – Согласен. Виктор опять кивнул, вытащил из какого-то ящика прозрачный пакет с моими вещами и положил передо мной, затем рядом появился лист и ручка. – Проверьте свои вещи и пишите, что никаких претензий к полиции не имеете. Вообще-то претензии у меня были. Не к полиции, а именно к нему. Развивать эту мысль я не стал. Настроение подупало из-за подступающего похмелья, а этот «недоступный» со своим притворством только хуже мне его делает. Я тяжко вздохнул, открывая пакет и выкладывая содержимое. Паспорт, телефон, ключи от квартиры, банковская карта, пачка сигарет, пачка презиков и мятый чек из магазина, зажигалка. На резинках я метнул-таки недвусмысленный взгляд с намеком на Виктора, но тот смотрел куда-то мимо меня. Вот гаденыш. Я вздохнул еще более отчаянно и стал подписывать бумагу. Подписал, передал полицаю. – Так как ранее за подобным вы замечены не были, вам причитается лишь штраф в размере 1000 рублей. – Виктор убрал бумаги с отпечатками и подписанную мной бумагу, вытаскивая из ящика квитанцию на этот самый штраф. – Можете быть свободны. – Как любезно с вашей стороны, господин полицейский. – Я сгреб все свои вещи, распихал их по карманам, натянул кожанку и включил телефон. Время 07:55, а этот был в ночную, значит… – Когда говорите, у вас смена заканчивается? Меня уже не остановить. Если не прогнется под мои провокации сейчас, я буду его кошмарить до тех пор, пока меня не посадят уже на более долгий срок за более серьезный проступок. Или вообще преступление. Но к моему величайшему удивлению и счастью, Виктор в конце концов сдался. Посверлил меня взглядом пару секунд, спустился им же к шее, оттуда к ключицам. Усмехнулся. В темных глазах проскользнул какой-то непонятный проблеск. Вытянул руку, посмотрел на часы на запястье и ответил то, чего я так желал услышать: – Через пять минут. – Прекрасно, я буду ждать вас на улице, – выдал я максимально, сука, сдержанно, насколько мог. На самом деле я готов был прыгать на месте от счастья, вопить, бегать вокруг него, упасть на колени и благодарить Бога, что он наконец снизошел до меня, а не подсунул очередную фигу под нос. – Не задерживайтесь. Выходя из кабинета, я специально двигался как можно более откровенно и вальяжно. Вышел на улицу, встал на углу здания и взглянул на часы. 07:57. Вытащил из кармана сигареты, прикурил одну, дожидаясь Виктора. Три минуты длились дольше, чем четыре с лишним часа в холодной камере. В предвкушении даже похмелье решило сильно меня не мучить и пропало. Я весь был наэлектризован. Неужели мне наконец повезло и сейчас у меня случится уже нормальный секс? Нет, явно не просто нормальный. Охуенный. Самый охуенный. Даже если этот тип окажется не настолько хорош, как я себе навоображал, я не сильно-то расстроюсь. Мне одних его сильных рук на моих кистях, низкого голоса и прищуренного взгляда хватило, чтоб чуть не обкончаться как какой-то школьник. Дверь отворилась, на улицу вышел Виктор. Я мельком бросил взгляд на экран телефона. Ровно 8:00. Полицейский огляделся, ища меня, повернулся ко мне и кивнул в противоположную сторону. Я выкинул окурок и последовал за ним. Пока мы молча шли к стоянке, я не упустил возможность поразглядывать его получше. Виктор вынул из кармана ключи и плюхнулся за руль черной бэхи. Я без приглашения уселся на переднее сиденье, продолжая украдкой буравить его глазами. Сам виноват, что таким охуенным уродился. Столько раз я это слово еще ни к единому человеку не применял. Просто оно идеально его описывает. – Адрес? – Кольцо на Кировском. Дальше покажу, куда сворачивать. Ехали так же молча. Это было не тягостное молчание, а, наоборот, очень даже приятное. Интересно, о чем он думает. Сидит, держит одной рукой руль, опустив вторую на себе на бедро. Весь такой серьезный, ни разу даже искоса на меня не взглянул, упорно всматриваясь в дорогу. Когда по моим указаниям он свернул с кольца в один из дворов-колодцев и остановился у моего подъезда, я уже был конкретно на взводе. Одно его присутствие творило со мной невообразимые вещи. – Спасибо, что подвезли, господин полицейский, – я не спешил вылезать из машины, развернулся корпусом в его сторону и смотрел прямо в глаза, пытаясь всем своим видом показать, какие чувства он у меня вызывает. Хотя, кажется, это и так было понятно еще в момент, когда он меня скрутил, а у меня встал. – Не хотите зайти на чашку кофе? А то боюсь, до дома не доедете, слишком уж вы сонный. Вместо каких-либо слов Виктор просто заглушил мотор машины, вытащил ключ и вышел. Я последовал его примеру. Уже через пару минут мы стояли на пороге моей квартиры. Я закрывал дверь, когда почувствовал чужие руки на своей талии и тело, прижимающееся ко мне сзади. И стояк. Даже два – в своих штанах и его, упирающийся мне в задницу. Блаженство, я сейчас вознесусь к праотцам, не иначе. Шумно выдохнул, притираясь к нему, снова, как в тот раз, откинул голову на его плечо: – Вот и зачем было из себя строить черти что? – я смотрел ему в глаз из-под челки, спадающей на лицо. Сам видел, как трепещут мои ресницы, чувствовал, как его руки сжимают меня сильнее, прижимают к двери. – Чтоб тебя позлить. И интересно было, на что ты готов, чтобы я тебя трахнул. Виктор нагнулся к моему лицу, провел языком по сережке, прикусил и оттянул. Ухо обдало жаром от его дыхания. Его руки выправили мою рубашку из-под пояса брюк и оглаживают живот. Прикосновения мягкие, но ощутимые. Сука, у меня сейчас сперма из ушей брызнет уже, а он всё играется. На всё я готов, абсолютно на всё. Что не скажешь – всё выполню. – Да на всё, – озвучил я свои мысли. И он наконец зашевелился. Отпустил сережку, спускаясь поцелуями к шее, кусая и вылизывая. Перестал наглаживать мой живот, опустил руки на ширинку, расстегнул и наконец прикоснулся к моему налившемуся кровью члену. Я, не сдерживаясь, простонал ему на ухо, подрагивая под его руками. Сука, пусть это не заканчивается. Я готов вечность вот так стоять, вжимаясь спиной в этого полицая, пока он неспешно мне надрачивает. Но увеличившийся бугорок, упирающийся мне в задницу, отвлек мое внимание. Я опустил свои руки поверх его, мягко отстраняя, и прошептал: – Позвольте мне обслужить вас, господин полицейский. Виктор хмыкнул, убрал руки с моего члена. Его губы растянулись в тонкой улыбке. Это просто невыносимо, пиздецки горячо выглядит. Я развернулся, обошел его и потянул за собой в спальню. Подойдя к кровати, надавил на плечи, прося таким образом сесть. Он сел на край, и я тут же опустился перед ним на колени. Расстегнул ширинку, освобождая его член. Метнул быстрый похотливый взгляд прямиком в его глаза, провел языком от основания к головке, слизал выступившую солоноватую каплю и насадился почти до половины. Его рука тут же сжала мои волосы на затылке, принуждая брать глубже. Я не противился, мне, наоборот, в кайф. Пройдясь пару раз от головки до середины, я принял его полностью и поднял взгляд. И блять, это лучшее, что я видел за последнее время. Карие глаза стали почти черными из-за расширившихся зрачков, губы поджаты, брови сведены к переносице. Он начал толкаться сам, и я, гортанно простонав, полностью расслабился, позволяя ему делать со мной всё, что захочется. Виктор увеличил темп, трахал не жалея, и сука, как же я кайфанул просто от того, что меня вот так бесцеремонно ебут в рот, удерживая за волосы и не позволяя отпрянуть. Глаза непроизвольно заслезились. Терпеть уже не было сил, и я скользнул рукой в штаны, надрачивая себе самостоятельно. Толкнувшись еще пару раз и полностью войдя, он замер, изливаясь мне в рот и выходя. И не издал ни звука, гад. Как так можно вообще? Рука, сжимающая мои волосы, потянула вверх, заставляя подняться с пола. Я повиновался. Виктор достаточно грубо притянул меня к себе и поцеловал. Целовался он тоже просто охуенно, так, как я и представлял. То медленно и мучительно, то быстро и требовательно, и я на всё отзывался. Его руки опустились мне на ягодицы, сжимая и разводя сквозь ткань. Я подался к этим прикосновениям, и Виктор отпрянул, вцепился зубами в шею. Еще укус – и положение резко меняется. Он снова, как тогда, заломал мне руки, заставляя грудью грохнуться на кровать. Одной рукой удерживая мои запястья, второй спустил мои брюки вместе с бельем. Надавил на поясницу, заставляя прогнуться. Очень унижающая поза. И очень возбуждающая. Мой член буквально изнывал, я обернулся и качнул оттопыренными ягодицами. – Не медлите. Я подготовлен. Подготовлен я был правда для кое-кого другого, но это уже далеко не важно. Я почувствовал, как снова вставший член опустился между моих ягодиц, притираясь. Я подался было назад, пытаясь самостоятельно насадиться, но звонкий шлепок по ягодице меня остановил. До слуха донесся звон пряжки ремня, и мои руки на мгновение отпустили, лишь для того чтобы связать их этим же ремнем. Виктор нагнулся, целуя и кусая где-то под лопатками. Я уже просто не выдержал: – Сука, Виктор, да сколько можно меня мучить? Поцелуи прекратились. Обе руки сжали мои ягодицы, чуть разводя. Головка его члена потиралась теперь о края дырочки. – Еще раз. Его голос стал еще ниже, еще более возбуждающим. Сначала до меня не доперло, что именно от меня требуют, но, прокрутив в голове последнюю сказанную мной фразу, выдавил: – Виктор? Головка наконец скользнула внутрь. Хвала Богам, это случилось. Но дальше он двигаться не стал. Замер, сминая мои ягодицы всё еще холодными пальцами. Я быстро смекнул, что нужно делать: – Виктор… Член скользнул глубже. Проходил немного туго из-за того, что растягивал я себя несколько часов назад, но не болезненно. Я еще раз попытался податься назад, но снова получил лишь звонкий шлепок по ягодице. – Виктор, пожалуйста! Он вошел до конца и начал ритмично, тягуче медленно вбивать меня в кровать. Это пытка, я хочу большего, но не смею просить, потому что и так мне слишком охуенно. Охуенно от чувства скольжения его члена внутри, охуенно от того, как он сжимает мои ягодицы и талию, охуенно просто от осознания, что меня сейчас очень, о-о-очень охуенно трахает такой красавчик, да еще и в полицейской форме. – Господин полицейский… Виктор… Пожалуйста… Я не проговаривал эти слова, я их буквально простанывал. Позади донесся смешок. Смешно тебе, сука, да? А мне вот вообще не до смеха, я щас коньки отброшу нахуй в очередной раз за последнюю ночь. В этот раз мои мольбы были услышаны. Или его самого просто заебала эта игра. Он начал трахать меня по-настоящему, толкаясь именно так, как надо, проезжаясь каждый раз по простате и выбивая из меня стон с каждым толчком. Движения с каждой минутой становились только быстрее, настойчивее, но не смазаннее. Он реально Бог во всем. И в сексе тоже. Одну руку он просунул под меня, надрачивая мне в такт толчкам. В конце концов я не выдержал. Вскрикнул, выгнулся сильнее возможного. Оргазм накрыл лавиной, фейерверки заплясали перед глазами. Я сжался вокруг его члена, и спустя еще пару толчков, с шумным выдохом, он кончил, наваливаясь на меня сверху. Чтобы отойти от такого, мне потребовалось минут пять минимум. К этому моменту мои руки уже были развязаны, и я сам лежал на кровати, смотря в потолок. Виктор лежал рядом, я чувствовал на себе его взгляд и повернулся. Зрение фокусировалось с трудом, но я кое-как с этим справился и произнес: – Это было охуенно. Удачно мне резьбу сорвало. Виктор помолчал пару секунд, а потом тихо, бархатисто засмеялся. Я не понял, в чем причина его смеха, но мне было так хорошо, что я поддался и тоже улыбнулся. Виктор, отсмеявшись, провел пальцами по моим волосам, огладил щеку, и я прикрыл глаза, наслаждаясь этим моментом сполна. Глаза я открыл ближе к обеду. Не понял, почему голый, но воспоминания начали всплывать одно за другим. Я огляделся. Виктора в комнате не было. Встал, обошел всю квартиру. Ни в одном темном углу полицейского не оказалось. Ничего, что могло бы указывать на его пребывание здесь, не нашел. Кроме укусов по всему моему телу и расстраханной дырки. Вот гандон! Даже номера, сука такая не оставил. Ну нет, блять, не на того нарвался. Я тебя из-под земли, гада, вытащу. И ты меня еще раз так же охуенно оттрахаешь. Сам виноват, что весь такой красивый мне подвернулся. И вообще ты мой теперь. Хоть пока об этом и не знаешь.