Дух Любви

У Купидона было много дел. Нет, серьёзно. Он не находил слов, чтобы описать глубину своей досады, но и не мог не признать, что это делало его долгую бессмертную жизнь интереснее. В современном мире людям было тяжело влюбляться. Бесконечная работа, гаджеты, выдуманные миры, в которых многим явно было приятнее — и безопаснее, что уж там — искать себе подходящий образ любимого, чем в реальной жизни, высокие требования друг к другу. Все прелести капитализма, в общем. Но начальство это мало волновало — им было важно поддерживать привычный темп по парочкам. Жуткая подстава! Но даже несмотря на это наш Купидон оставался лучшим работником месяца уже третью сотню лет подряд, о чём не мог говорить без гордости, прости его, Господи, за тщеславие. А вот и он, сидит на лавочке в парке, болтая в воздухе ногами в теплых унтах и с довольным видом перелистывает страницы в своём толстом от записей блокноте. Бумага приятно шуршит, слегка перебивая гомон птиц вокруг и его собственное радостное ворчание. — Дмитрий Коваль… Анастасия Соболева… вычёркиваем! — красивое полосатое перо, скрипя, перескакивало со строчки на строчку. Мирный весенний день, казалось, не был ничем омрачён. Молодое солнце жарило листья, только начавшую пробиваться сквозь землю траву, и макушки прохожих, которые совсем не замечали крохотного толстячка в удобной меховой куртке с парой таких же крохотных крыльев за спиной. Они спешили по своим делам: на работу, в университет через раскидистую рощу или на свидание, состоявшееся только благодаря ему, Духу Любви, и его коллегам. Имён за месяц накопилось много, конечно, ведь и людей в огромном городе в средней полосе страны было хоть отбавляй. Молодые и старые, они все ждали чуда. И оно произошло! Встречи казались случайными, но ничего не случайно под луной, когда за тобой наблюдает целая вереница душ, болеющих за счастье и обычную человеческую радость быть любимым. Ну, по крайней мере, Купидон считал именно так. Не зря же он старался, выискивая среди незнакомцев подходящих друг другу людей. — Дина Павличенко… милая девочка — это имя он тоже задорно вычеркнул. Школьница класса седьмого вот прямо вчера позвала в кино одноклассника, хотя до этого долго-долго стеснялась даже подойти к нему. Ничего, одна блестящая золотом стрела — и всё готово. Наш герой совсем не мог отделаться от мысли, что что-то забыл. Что-то важное, вроде чьей-то нерешённой судьбы… Ах, вот оно: на следующей странице значилось всего одно имя. Купидон аж закусил губу от досады: с этой девушкой всё было ой как не просто! Она — из когорты трудоголиков и мечтателей, которым было тесно в их коробке, но из которой они, собственно, и боятся высунуть нос, чтобы по нему с осадой не щёлкнули. — Надежда Пахарева… — Купидон задумчиво приложил кончик пера к губам. Даже фамилия подходящая, хоть шутки шути. Но ему было совсем не до смеха. Отчёт сдавать уже вот-вот через пару недель, а работа предстояла тяжёлая. Потому он и откладывал её на потом, ленясь искать хоть кого-нибудь, на кого девушка могла бы обратить внимание в веренице тяжёлых будней. Но может, раз вся её жизнь вертелась вокруг работы, именно там и нужно искать пару? Решено! Купидон вскочил с лавки, как ужаленный, сунул перо и блокнот в наплечную сумку и размялся, поводя то плечами, то крыльями, разбрасывая вокруг белоснежные перья. Потом расправил их во всю не очень впечатляющую ширь и взмахнул, срываясь с места, словно и не было его тут никогда. В кафе-кондитерской народу оказалось ещё больше, чем на улице. Каждый пытался отхватить свою утреннюю порцию кофеина со всякими ароматными добавками и пирожное от именитого шеф-повара и по совместительству владельца этого живописного сладкого уголка. Красивая вывеска с ажурными буквами и названием «Любовин» на строгом коричневом фоне словно бы украшала старинную улицу с мощеными тротуарами, обрамлённую такими же позапрошлого века зданиями с лепниной на карнизах и коваными перилами балконов. Солнечный свет, пробиваясь сквозь шелестящие кроны деревьев со свежими листьями, отбрасывал на дома пляшущие тени, а запах стоял — мама дорогая! Нотки влажной земли и выпечки застилали собой всё пространство вокруг уютного кафе, завлекая смертных посидеть хоть пару минут перед рабочим днём на террасе под огромными зонтами-тентами, припорошенными тающим снегом. Надю и её напарника от наплыва закутанных в куртки и шубки посетителей отгораживала стойка для принятия заказов, но всё равно не спасала от суеты. Наоборот, казалось, что по ту сторону лютует ураган. Кофемашина исторгала пар, как действующий вулкан, молотый кофе то и дело рассыпался от спешки, устилая пол коричневой крошкой, кончик парового крана с шипением вспенивал молоко в питчере. И ко всему этому примешивалась приглушённая болтовнёй посетителей ругань: — Опять эта хрень забилась! — сокрушался бариста Николай, тряся кремер. Из узкого носика вместо красивых взбитых сливок выходило только целое ничего, — Скажи, что заказ задерживается! Надя, его коллега и объект внимания Купидона по совместительству, занятая вырисовыванием листочка из пенки на капучино, поджала губы и едва не закатила глаза, вовремя себя отдёрнув. На лице расцвела дежурная улыбка. Она сделала шаг к стойке, но не успела сказать ни слова, как была атакована градом заказов. Во всей позе её буквально читалось, как глубоко этот аврал сидит у неё в печёнках. Купидон, украдкой поглядывая на этот живописный балаган, скользнул мимо компании студентов в угол, где тут же оказался зажат, как лягушка под колесом внедорожника. Нет, даже не размахнуться, что за безобразие! Он поднял руку, едва не задевая локоть какой-то девушки и щёлкнул пальцами. Воздух вокруг слегка завибрировал и зазвенел, как неосторожно задетая струна арфы. Столпотворение в этом углу как по волшебству рассосалось и Купидон наконец смог занять место на плетённом стуле за стеклянным столиком. Никто из людей даже не понял, что именно отва́дило их оттуда. В целом и среди этой толпы были подходящие кандидаты, если Купидон не ошибался. Снова полез в сумку за блокнотом и потянул за закладку на последних страницах, где вёл записи о самых тяжёлых случаях. Кончиком пухлого пальца скользнул по строчкам, хмуря пшеничные брови. А после поднял голову, слегка взмахивая такими же светлыми кудрявыми волосами, и вгляделся в Надю, которая только и успевала пробивать напитки по кассе. Чековая лента, выползая из терминала, ритмично шипела, словно отсчитывая секунды тянущейся бесконечно смены. Всё, что удалось узнать о ней, умещалось едва ли в абзац. Двадцать четыре года, любит философские фильмы, путешествия, искусство фотографии и плотные свитера. Носит короткую причёску для удобства, цвета предпочитает пастельные, немаркие. Копит на первый взнос по ипотеке за домик в ближайшем тихом посёлке, потому и работает как одержимая, прося дополнительные смены и выискивая подработки. А работать собирается выездным фотографом. Целеустремлённая, но явно измотанная. Мечтает завести парочку коз. В парнях нравятся лёгкость в общении, умение поддержать и тёмные волосы. Не густо — она существо довольно закрытое и вечно само в себе, такая уж порода — потому придётся проявить все чудеса смекалки. Чары, оставшиеся с прошлой давней попытки найти ей пару, к счастью до сих пор не развеялись. Она сама, может, и не осознавала, что ищет долгой и искренней любви, но душа-то к чудесам была открыта. Коля, её напарник, казалось бы, подходил по всем пунктам. И весёлый был, и понимающий, и тоже мечтал об удалённой работе программистом где-нибудь в глуши. Но это, кажется, мечта целого поколения, как замечала Валентина, коллега Купидона из небесной канцелярии, которая проводила со смертными всё своё время и знала о них больше всех. На деле же результат все эти молодые люди преследовали разный. К сожалению, обнаружилась загвоздка — Николаю Купидон пару нашёл ещё на прошлой неделе, столкнув с пухленькой девушкой в очках прямо на выходе из кафе, из-за чего та разлила на футболку парня свой кофе. Классика, что тут скажешь. К счастью вместо ругани парень просто предложил сделать ей новый кофе и пойти посидеть где-нибудь после работы. Да, их можно было и разлучить, ведь влюбить таких, как Николай куда легче, чем таких, как Надя, но одна даже мысль об этом вызывала у Купидона физическую неприязнь. Во-первых, это означало испоганить себе работу, а во-вторых, он верил в светлую привязанность и верность, пусть им от роду и была всего неделя. И не важно, что смертные регулярно доказывали обратное, а коллеги только смеялись, уверившись, что ничего нет вечного на Земле, что касалось бы человечества. Пары, созданные Купидоном, между прочим, никогда не расходились и разлучала их только Смерть. Потому он и считался лучшим. К стойке подошёл очередной посетитель, загораживая своей широкой фигурой, впрочем, не самую щуплую Надю. Красивый профиль, спокойный характер, собачья шерсть на краях куртки. Значит, любит животных. Купидон сощурился, аккуратно пробираясь человеку в голову, чтобы узнать его получше. Он редко прибегал к этому — после его вмешательства чары стрел хуже работали, но сейчас ничего конкретного об этом парне он не знал. И правда, там обнаружился и мягкий неконфликтный характер и счастливый опыт горных походов. Отлично. Купидон повёл руками аккуратно и сжал пальцы вокруг воздуха, словно держал палку. Мгновение, и из ниоткуда материализовалась рукоять лука, а плечо тяжело оттянул полный колчан переливчато-золотых стрел. Одна споро скользнула между пальцами в гнездо на тетиве, целясь расписным вензелями в мелкое сердечко кончиком прямо парню в голову. С ласковым свистом стрела сорвалась в полёт и попала прямо в затылок, заставив человека дернуться и застыть, обрывая на полуслове свой заказ. Надя, набирающая что-то на экране кассы, замерла тоже: — Всё в порядке? — спустя секунду поинтересовалась она. Парень замялся, пялясь на неё и вызывая своим ступором недовольное ворчание студентов в очереди. В глазах читались то растерянность, то паника. Когда кто-то подпихнул его в спину, он наконец отвис: — Да. Мне карамельный латте на безлактозном… — неуверенно повторил он, а после добавил уже более бодро, — И ваш номер, пожалуйста. У вас такая причёска интересная! На его обворожительную улыбку Надя ответила своей, но совсем бесцветной и даже терпеливой. Не велась. Нервничала: толпа недовольных посетителей ощущалась разъярённым лошадиным табуном, а шепотки и фырканье давили на уши. Посетитель тем временем не сдавался, словно и не замечая, что задерживает вообще всех: — У вас есть парень… — просканировал взглядом бэйджик, — Надя? — Нет. Но у меня есть много работы… — протяжный ответ был наполнен непринятием. «Ну отвлеклись же, поверь!», — молился Купидон. К сожалению, даже к его просьбам судьба оказалась глуха, как и Надя к подначке от коллеги: — Ну что ты как баран, Надюх! — рассмеялся Коля, оттесняя Надю в бок и доставая телефон, — Дай я запишу, братан, диктуй. В тот же момент, как парень открыл рот, дверь на кухню тоже громко распахнулась, перебивая его. Чёрт! Только этого не хватало… Надя и Николай замерли испуганно и неуверенно. — Что тут за задержка? Я не слышу звук кофемашины! Сейчас ещё одну смену вам поставлю на неделе! Зычный голос заставил замолчать и галдящую толпу. Первой из-за двери в кухню появилась широкая спина в белом поварском кителе. Следующим показался строгий профиль с испытующим взглядом на двух застывших без дела бариста. В руках мужчина, чуть постарше Нади, держал один край большого подноса, на котором высился красивенный выставочный торт. С другого края поднос тащил помощник в такой же белой одежде, но, в отличие от шефа, грязной от крохотных брызг крема и перламутра с жемчужных украшений на верхушке торта. Николай сразу кинулся к кофемашине, возобновляя работу, а Надя так и осталась наблюдать с раскрытым ртом, совсем позабыв о клеющемся к ней клиенте. — Во сколько вы заканчиваете? Вопрос парня остался проигнорированным. Надя стояла без дела, слегка залипая на Шефе взглядом. Купидон надеялся, что только от того, что ей понравилась идея подработки, а не этот самый строгий босс. Он же ей совсем не подходит: скрытный, склочный, когда что-то в кафе идёт не по плану, и требовательный, как и его, Купидона, собственный начальник. В конце концов, он совсем не умел шутить! А Наде явно не хватало в жизни лёгкости. Впрочем, возможно, Купидон ошибался. Он наконец развеял свои лук и стрелы и провалился поглубже в кресло, складывая руки на груди и куксясь. Шеф, имя которому было Александр Любовин, очевидно, нравился Наде лишь внешне — они никогда не общались вне работы — а похоть это совсем не любовь. Такое даже в отчёте писать стыдно, не засчитают, а свои позиции лучшего Купидон терять не собирался, ведь утирать коллегам нос было едва ли не единственным его развлечением. — Надь, останешься после смены чтобы помочь нам с уборкой? Я доплачу. — наконец обратился к ней Шеф, вытирая о бока вспотевшие руки. Закатанные рукава оголяли запястья, а взгляд вперился в подчинённую с деловым интересом. Наде оставалось только кивнуть, застенчиво отводя взгляд назад к кассе. — Простите, я сегодня не могу. — наконец ответила Надя клиенту. Тот в ответ мог издать лишь бестолковое расстроенное «Угу» и, забрав из рук Николая свой латте, выйти. Впрочем, Надя, судя по всему, никакой вины не испытывала. Стойку снова оккупировали раздражённые сценой кофеманы. Шеф скрылся в кухне со своим подчинённым, провожаемый взглядом Нади, а Купидон поплотнее вжался в кресло, в объемной куртке больше походя на нахохлившегося воробья, чем на задумчивое эфирное существо с человеческим лицом. Впрочем, сдаваться он не собирался, хотя и знал, что будет явно нелегко, раз сердце Нади уже лежит к определённому человеку. Следующие несколько дней заставили его чувствовать себя истинным неудачником. Ни одна стрела, даже попадая чётко в голову в обход безразлично стучащих сердец разнообразных юношей в кафе, не создавала привычного чуда прозрения. Со стороны Нади. Чары на ней самой работали, Купидон знал, что её душа ищет умиротворения и тепла, пусть лицо и остаётся сосредоточенным и кислым, как самый зелёный апельсин. Но бедным паренькам на ласку от неё совершенно не везло. — От мужиков отбоя нет, а она… — безнадёжно сокрушался Коля, и Купидон был с ним абсолютно солидарен. Как же может быть так, что ни один комплимент, ни одно сладостное слово, не зажгло огонёк в груди? Не то, чтобы он сам знал, что это такое, но много раз видел, как единственного тычка кончиком стрелы хватало, чтобы люди сворачивали с пути, чтобы провести больше времени с тем, кого встретили только что. Досада гложила его. Коля продолжал подначивать, — С тобой даже сорок кошек хрен уживутся с такой любовью ко всему живому! Последнему избраннику Купидона, высокому парню с кудрями цвета жидкой карамели и очаровательной улыбкой, Надя не грубила, как и всегда, когда была на работе — здесь вездесущий взор Шефа заставлял её благоразумно держать язык за зубами — но и особенно мила не была. — Боюсь, вас не касается, чем я занята после работы. — отрезала она тогда, заставив посетителя почти испуганно отступить от стойки. Взгляд её горел гневом. Купидон, кажется, перегнул. Уж слишком много навязчивого внимания окружало девушку, создавая в душе не желание, а глухое раздражение. Стоило бы притормозить, но времени оставалось катастрофически мало. Что ж, из неприязни тоже иногда рождается любовь, верно? — Коль, завали, а. — прервала размышления Купидона Надя изнурённым этим нытьём тоном. Она прикипела боком к стойке, медленно заполняя что-то в толстой тетради с надписью «Кассовая книга» на лицевой стороне. Купидон же подобрался максимально близко, прямо на стул под стенкой у кассы. Болтал ногами от скуки, совсем не касаясь пола, и закручивал кончиком трубочки спирали из корицы и бананового сиропа в молочном коктейле, вытащенном у посетителя прямо из рук. Ничего страшного, тот сразу забыл о том, что вообще хотел зайти в кафе. С этого места никак невозможно было промазать по цели. Но и очевидным становилось, насколько Надя устала от бесконечных ежедневных смен. Ей явно стоило взять выходной, она была особенно рассеяна: в начале смены, в самый пик активности посетителей, дважды уронила на паркетный пол холдер для кофе, а всего лишь полчаса назад пролила молоко мимо того самого стакана, из которого Купидон теперь без особого восторга потягивал коктейль. Ей нужен был перерыв, срочно-срочно. А вот, собственно и перерыв! За парадной дверью в замаячила тень, шаги застучали по кафельным ступеням, а после в пространство кафе маленьким сумасбродным ураганом влетел светловолосый парень в очках и па́рке на тощем теле. Рюкзак его ломился от книг, острыми корешками проглядывающих под тонкой тканью, а в руках от сообщений разрывался смартфон. Милый, добрый, мягкий и заботливый — ясно как день. Купидон оживился и выпрямил спину, готовясь в любой момент выхватить из-за спины парочку стрел, для верности. — Добрый день, девушка. Мне один капучино ноль два с собой, пожалуйста, — клиент залопотал приятным голосом, доставая из кармана пару сильно помятых купюр. Николай сразу приступил к приготовлению, даже не дождавшись оплаты, чтобы отдать заказ быстрее. — Добрый. — поприветствовала Надя и потыкала в экран, набирая заказ, — С Вас двести шестьдесят рублей. Тетива натянулась с приятным тугим скрипом, кончик стрелы целил прямо в висок. На кухне кто-то громко копошился, слегка отвлекая. Купидон сжал хвост стрелы в пальцах, а потом… очкарик уронил купюры на пол! В тот же момент дверь кухни открылась. Заряженной походкой оттуда вышагнул Шеф. Клиент в то же время нагнулся, собирая бумажки. Стрела пролетела мимо его сгорбленной спины, мимо головы Нади. Секунда растянулась, мир поплыл, как в замедленной съёмке… Тело Шефа отшатнулось назад, словно от угодившей в тело пули. Изумлённый вздох вырвался из груди, когда он, сокрушённый, повалился назад, сметая рукой на пол тот самый образцовый выставочный торт. У Купидона вся долгая и скучная жизнь пронеслась перед глазами: первая прогулка по облаку, первый полёт на неокрепших крыльях и жуткое падение вниз под хохот братьев, и годы бесконечной любви, в которой утопали смертные души по его велению. Он сжался в комок, закрывая щекастое лицо руками, словно это могло скрыть позор. Глухой удар падающего тела о скользкий паркет, и вскрик Нади, которую длинная нога Шефа подбила под колено. Взмахнув руками, как танцующая птица, девушка повалилась на спину, точно так же зеркально выбивая из рук коллеги уже готовый капучино. Благо чуть менее горячий, чем адские реки. Не то, чтобы это провал, но уж точно не победа. Александр — странный человек и совсем на Надю не похожий, не говоря уже о разнице в статусе. Он никогда не позволил бы себе взглянуть на девушку глубже её должности. И он спешил это доказать. Не успел он даже встать, поскальзываясь на светло-коричневой молочной жиже, как завопил: — Какого?! Почему пол мокрый?! Не то, чтобы сбитая с ног — ха — и толку Надя была виновата раньше… Но теперь пол и правда был мокрый. И липкий. Парень в очках по ту сторону стойки проводил лужу тоскливым взглядом, зная, что это был именно его кофе, а Николай так и замер с опустевшим перекошенным стаканчиком в руке. А после отмер и кинулся к подруге: — Воу! Ты в порядке? Надя, грязная, как помойная кошка, робко взглянула на разъярённого Шефа. Белый китель его покрылся кляксами, словно леопардовая шкура, а лицо было красным от адреналина и гнева: — Это надо… убрать. Как можно быть такой неуклюжей, Надя?! — грохот его голоса разбил тишину кафе, заставив вздрогнуть всех — Купидон не мог не признать, что и на него командный тон работал безотказно. Шеф вскочил, словно подгоняемый в спину собственной злостью. Надя тоже поспешила встать, сжимаясь не то о страха, не то от смущения. Больше, всё-таки от смущения. И ещё больше от обиды. Шеф хотел было налететь на неё, но все яростные слова застряли в горле, когда он осознал, насколько несчастной выглядит его лучшая бариста. С красными от недосыпа глазами и синими кругами вокруг, с трясущимися руками от усталости и большим пятном от кофе на кофточке в рубчик, от груди до бедра. Чары Любви сработали, весь его гнев резко схлынул, сменившись смущением от собственной чрезмерной реакции, сделавшим его тон против обыкновения мягким: — Иди домой и приведи себя в порядок… — глухо приказал Шеф, запуская руку себе в волосы, чтобы и самому выглядеть презентабельнее. Если сейчас это вообще было возможно. Может он отчасти чувствовал вину, но собственное эго всё равно заставляло его говорить резче, — Чтобы я тебя сегодня здесь не видел, поняла?! После этого он быстро ретировался прочь, забыв к чертям зачем вообще выходил из кухни. Надя смотрела ему вслед так расстроено, что даже у привыкшего ко всяким драмам Купидона защемило сердце. — Я сейчас за водой схожу. — и она правда собиралась совершить самоубийственный поход в туалет за чистящими принадлежностями мимо рабочего места Александра, но Коля вовремя придержал её за локоть. — Иди лучше домой. Тебе явно нужно помыться и, может, поспать. Я уберу. Только сейчас отпущу человека. Он кивнул в сторону терпеливого очкастого парня по ту сторону стойки. Надя ничего не ответила ему, пряча взгляд в ногах. А после понеслась сквозь кухню как разъярённая фурия, на ходу стаскивая через голову фартук под изумлённые окрики кондитеров, которых едва ли не сбивала с ног. Купидон полетел следом, на износ размахивая крыльями, как парой маленьких лопастей. Его разбивала мысль, что всё вышло так до боли дурно. Чистая эмоция — обида — затопила Надю по его вине, а ему самому от сожаления хотелось спрятаться под ближайшим столом. И как это теперь исправлять? Он знал лишь один способ, но сомневался, что тот сработает. Грюкнула дверца шкафчика в крохотной раздевалке, заскрипела туго натянутая резинка, соскальзывая с волос следом за судорожно сжатыми пальцами, зашелестела куртка, с психом натянутая на плечи. Девушка выскочила сквозь дверь для персонала, пересекла закуток, который служил работникам курилкой и исчезла за углом так решительно и быстро, что Купидон едва за ней поспевал. Не привык к таким нагрузкам — на лету держался за сжатую в спазме грудь. В лицо бил холодный воздух, перебивая дыхание, но, неожиданно, совершенно не прочищая мысли. Ноги несли Надю прочь, как было понятно, в парк, где сейчас было пусто-пусто в середине буднего дня. Злое выражение на её лице не отпугнуло бы разве что слепого. Можно было понять: она не была виновата, а оказалась крайней. Работала там за двоих и всё равно не получала от Шефа ласки, а ведь он ей… нравился. Но совершенно не подходил! Когда девушка притормозила, пропуская мимо даму с коляской, Купидон едва не впечатался носом ей в спину и так же разъярённо, как и она, фыркнул. Теперь и его, сочувствующего даже излишне, переполнял гнев. Ну подумаешь, накричал. Этот напыщенный, шумный индюк не видел дальше своего носа! Зачем он этой прекрасной ищущей спокойствия душе? Чушь! Хотя… Сомнение закралось в разум Купидона, когда он увидел как тяжело Надя осела на лавочке у искусственного озера и как спрятала лицо в ладонях, тяжело вздыхая на потеху вернувшимся с зимовки уткам. Она была расстроена руганью Александра? Явно. Или тем, что больно приземлилась на задницу и оказалась залита горячим кофе? И как обошлось без ожога? Чудеса. Копошиться в её голове не хотелось, ведь это значило всколыхнуть и так неспокойные воды её чувств. А от грусти Купидон знал лишь одно лекарство. Он помялся возле лавочки, как нашкодивший школьник, заламывая пальцы от досады. А после потянулся к собственным лопаткам рукой, выхватывая из колчана новую стрелу. Может чары ослабли? Почему они не работают? Впервые на своей памяти он видел, чтобы повседневность настолько перебивала человеческую тягу к поиску партнёра, а внутренние переживания совсем не находили выхода и покоя. Он лишь немного оттянул тетиву, с расстояния в полметра скорее не пронзая висок своей подопечной, а нежно касаясь. Стрела, задев кожу, развеялась снопом искр, а Надя слегка вздрогнула, отрывая голову от рук и оглядываясь по сторонам. Явно почувствовала это «дзынь» желания. А сам Купидон принялся вертеть головой вокруг в поиске новой жертвы своей насильной доброты, крепко сжимая рукоять лука. Но углядеть кого-нибудь самостоятельно не успел: с другой стороны лавочки подкрался человек, сопровождаемый шелестом травы под подошвами кроссовок и громким сопением собаки. — Девушка, вы плачете? Всё в порядке? Компании Надя оказалась совсем не рада, потому резко отрезала: — В порядке. — на последнем слове её голос дрогнул. Это был шанс! Купидон прицелился и выстрелил парню прямо промеж глаз. Тот от неожиданности сделал шаг назад и часто заморгал. Надя наблюдала за этой пантомимой чужого замешательства со всей строгостью, желая и этого человека подальше отпугнуть. Ей уже явно надоело, что мужчины, появляясь в её личном пространстве, вдруг начинают вести себя по-идиотски. Это даже не было смешно. Возможно, Купидон и впрямь перестарался. Собачник быстро пришёл в себя. Лай пса и настойчивые потирания шерстяным боком о ногу явно вернули его с небес на землю. Он вперил в Надю ответный взгляд, игривый, из-за чего та лишь больше скривилась: — А вы не хотите… — начал с неожиданным задором. Купидон молился, чтобы он не сказал «кофе», но Небеса остались глухи к его мольбам, — кофе? Спусковой крючок щёлкнул. Помоги всевышний этому бедолаге и его совершенно очаровательному золотистому ретриверу. Надя ощетинилась, обросла метафорическими иглами, как дикобраз и вскочила: — Не хочу! У меня всё в порядке! Уходи! Что за чёкнутый день?! Парня как ветром сдуло, только пятки сверкали. Купидону было даже жаль его, но больше жаль даром потраченную стрелу. Впрочем, в этом он сам виноват. Насильно мил не будешь. Надя вновь осела на лавочку, невидящим взглядом уставившись на носки своих ботинок. Рядом присел и Купидон, скорбно опуская крылья и руки. Снова ошибся, да ещё и так глупо. А ведь с азартом врал себе, что всё получится. Утки глумливо закрякали, круглыми бусинами глаз утыкаясь в странную парочку из низкорослого мужичка в меховых одеждах и высокой девушки с каре в самом обычном чёрном пуховике. Да уж, выглядело презабавно. «Проклятые птицы. Хуже только пингвины.» — про себя подумал Купидон. Краем глаза наблюдал за подопечной: сгорбленные плечи, истинно несчастный вид и слёзы в уголках глаз. И это всё из-за него. Два неудачника, ничего не скажешь. Надя и не знала, как была на него самого похожа. Одержимая работой, эмоциональная и преданная тому, чего хочет добиться. Ну разве она не заслуживала счастья? Боже, да как никто другой. Но в таком состоянии ей точно никак не впустить в сердце любовь. Тут бы его для начала вылечить, а то всё сквозь трещины выльется. Внезапно Надя шмыгнула носом и пошевелилась, доставая из кармана куртки телефон. Она навела его на озеро, а после кликнула по экрану. Звук затвора разнёсся по парку. Увидела что-то красивое в этих жутких утках? В тяжёлой ситуации обнаружила просвет? Вид и правда был красивым, Надя не открывала от воды взгляда. Её плечи постепенно расслаблялись, телефон повис в руке ценной коробочкой с воспоминаниями. А ведь на стене кофейни висело несколько фотографий разных живописных мест. Их сделала она? И Шеф разрешил внести в строгий коричнево-песочный интерьер своего детища сине-зелёных красок, подсвеченных солнцем? То как по зову выскользнуло из-за туч и, словно из ниоткуда, начали появляться люди. От входов в парк они сыпали в центр к озеру, парочками и семьями с детьми. Было даже несколько стариков. Надя наблюдала за ними на первый взгляд безразлично, но в глубине зрачков читалась тоска. Купидон догадывался о чём она думала… О своём боссе. И не мог её винить. Он отрицал, что между ними вообще может быть что-то кроме рабочих отношений, уж слишком… Слишком что? Разными они были? О, как он ошибался, нет слов. И, похоже, до него медленно, но верно доходила эта истина. Ведь за что-то же Александр Наде нравился. Уж точно не за покладистый характер, тот им не обладал, но за внимание к работе, за простоту отношений с подчинёнными, за тёмные пряди в вечно волосок к волоску уложенной причёске. Надя вглядывалась в озеро, а Купидон — в неё, до тех пор, пока телефон в руке девушки не завибрировал. На экране высветилось имя, которое показалось Купидону вполне знакомым. Валентина Боговещенская. Чудно́. Ему внезапно стало смешно от того, что, оказывается, за Надей наблюдает не только он, но и его старшая коллега. Наде обязательно должно повезти! Девушка смахнула значок трубки вправо и уже хотела поднести телефон к уху, но на экране внезапно возникло лицо. — Хей, привет! — видеозвонок был слегка глючным — видимо Валентина находилась вне дома — но её лучезарное лицо даже сквозь искажения выглядело именно таким, как Купидон помнил, — О, Господи, ты что, плакала? Надя принялась отнекиваться, но подруга её совершенно не слушала. «Что тебя беспокоит?», «Что случилось?», «Тебя обидели?» — донимала она. — Меня все достали! — сдалась Надя спустя пару минут. Слова полились из неё нескончаемым потоком нытья о бессмысленности жизни, веренице неудач, усталости и желании сбежать на необитаемый остров. Желательно с кем-нибудь, кто будет вызывать меньше ненависти, чем все остальные, — Видимо, я что-то делаю не так… Её расстроенно-сосредоточенное настроение явно требовало поддержки. — А ты попробуй… просто плыть по течению! Отдохни. Хочешь, я на твою днюху приеду? — затараторила Валентина, но половину слов Купидон пропустил мимо ушей. Его осенило, что она, должно быть, права. Ему стоит просто расслабиться и перестать давить на Надю! А отчёт… он может сдать и позже, ведь важнее подарить людям любовь, а не выслужиться перед начальством. Видимо похожая мысль посетила и Надю, судя по внезапно просветлевшему лицу. Она имела полное право заняться своими делами, отложив работу. Например, приготовить вкуснейший именинный торт. А сообщение, пришедшее секундой позже завершения видеозвонка лишь утвердило её в намерении получить от своей обиды всю возможную выгоду. «Надя, приходи завтра на работу. Нам нужно поговорить.» — с номера Шефа Александра Любовина. О чём? Купидон не знал. Но решил, что это однозначно должно сыграть им с Надей на руку. Переспав с этой мыслью каждый в своей квартирке — в уютной и разноцветной заперлась до утра Надя, а в голубоватой и словно кружевной, как тучка, Купидон, оба явились в кафе-кондитерскую решительно. Готовились к бою: ловить шансы и эмоции, на которые можно было надавить. Купидон должен был признать, что Надя совсем не промах, и, вопреки эмоциональной натуре, обладает выдержкой солдата, и бульдожьей хваткой в придачу. Он уже ждал её, расположившись на низком диванчике в раздевалке и нервно побалтывая ногами. Нетерпение разбирало, но не его одного. К косяку двери плечом прислонился Шеф и то и дело косил взглядом на минутную стрелку настенных часов над шкафчиками. Очевидно, нервничал и испытывал вину. «Так тебе и надо.» — злорадствовал Купидон, впрочем, испытывая ещё к тому же и сочувствие. Ведь вина была коллективная. Может потому Валентина, наблюдательница за самыми сложными душами, и подружилась с Надей, потому что знала, что любой Дух Любви будет смотреть совсем не туда, выбирая подопечной пару? Её задачей было дать ему самому намёк отступить от протоптанного пути и свернуть в неожиданную сторону? Но это было так дурно! Подчинённая и начальник, молодая девушка и мужчина, который старше её на десяток лет? Да что у них может быть общего?! Но теперь он видел сходства: эмоциональность, импульсивность, чистосердечность в выражении своих желаний и умение признать ошибку и вычленить из неё урок. До Нади, вон, наконец дошло, что отдых также важен, как и заработок. А до Александра — что он был слишком резок на пустом месте. Когда дверь для персонала позади кафе наконец со щелчком отворилась, мужчина вздрогнул и скоропостижным жестом поправил воротник своего поварского кителя. Встал ровнее, будто только что сюда зашёл. Смешной человечек. Да что там, они все были смешные. Надя тоже: выражение на её лице мгновенно с решительного переменилось на смущённое, а на щеках расцвёл румянец, который она сразу поспешила применить с пользой. Насупила брови, будто в гневе, и слегка приподняла подбородок, демонстрируя обиду. — Добрый день, Александр. — Добрый. Когда Надя подступила к своему шкафчику, чтобы спрятать туда куртку и отыскать на полочке со всякой мелочёвкой от фигурок из киндера до сменных носков резинку для волос, Шеф сделал шаг к своему, сгорая от неловкости. Это походило на странный танец и Купидон не мог сдержать смешка. Надя играла на нервах начальника, пожалуй, виртуознее его самого. А тому слова извинения явно давались с трудом. — За тебя сегодня отрабатывает Аня… — предупредил Шеф, но не стал ждать, когда девушка ему возразит, — Но, возможно, ты хочешь помочь ребятам с инвентаризацией? Заплачу за полный день. Создавалось ощущение, что деньги — всё, что он может предложить, чтобы сгладить острые углы. Так он привык, так действовал каждый раз. Возможно, Надя бы и повелась, но уж точно не сейчас. Лишь кивнула, по прежнему изображая оскорблённый вид. Мужчина помялся, борясь с собой и привычкой просто вываливать на окружающих свой гнев, не заботясь о последствиях. Сейчас его обуревало другое: раскаяние, с которым он раньше не был знаком. — Слушай, извини, что накричал на тебя вчера. Это было крайне непрофессионально. Ты не обожглась кофе? Может, нужна помощь? — он выпалил всё это почти неразрывно, словно отрезая себе все пути к отступлению. Его напряжённо-сконфуженное лицо стоило бы запечатлеть на снимке. Видимо, Надя подумала о том же, ведь её рука странно дёрнулась, потянувшись к телефону в заднем кармане джинс. Но вовремя остановила себя, с досадой прикусив губу, ведь картина получилась бы живописной. Вместо этого она наконец выдала Шефу своё условие: — Мне нужен выходной в пятницу и субботу, шестого и седьмого марта. Она, вероятно, привыкла, что Валентина если и приезжает, то с выпивкой, а после такого точно следует отоспаться перед очередной рабочей неделей. Хитринка затопила её зрачки. А вот лицо Александра потеряло все краски. Конечно, ведь именно в эти дни все готовились к празднику и ходили кто на свидания, а кто на сборища коллективом. Рыбные дни, в которые обычно работают не по двое, а по трое. И такая подстава от его лучшего бариста. Но отказать Александр не мог, уж точно не после всего произошедшего и точно не когда дело касалось, как он помнил, Дня Рождения Нади шестого марта. — Конечно. Как следует отдохни. — вздохнул он. — Обязательно! — обрадованная Надя решилась попытать удачу ещё раз, понизив тон до заговорщицкого, — Вы не поделитесь рецептом ромового торта? Ко мне приедет подруга, я бы хотела приготовить. Секунду изумлённого молчания спустя Шеф смотрел на неё уже сильно строже: — Это секрет фирмы, я не… — он в отличие от Нади наоборот повысил голос, со всем возмущением закрываясь, как створки раковины моллюска. Непробиваемый тип, но у Купидона был козырь. Лук лёг в руку привычной тяжестью, а стрела звякнула, срываясь с полочки прямо ему в плечо. Мужчина распахнул глаза от шока и потёр ужаленное место. Явно гадал, что же изнутри побуждает его самого пойти у Нади на поводу. Но сопротивляться странным чарам совсем не был в силах, — … не могу тебе отказать, даже так. Поделишься успехами потом? Теперь он звучал мягче, как человек искренне сбитый с толку. Развернулся, возвращаясь в кипящую работой кухню, чтобы сорвать со стены распечатку с рецептами для поваров, провожаемый довольным: — Конечно. И сразу же возвращаясь, чтобы отдать листок. Чёткая инструкция, вплоть до миллиграмма, раскинулась мелкими буквами в две колонки. Он протянул рецепт, слегка дрожащими руками, то ли от холода, царящего в раздевалке, то ли от волнения, такого не свойственного ему на людях. Надя протянула руку в ответ слишком поспешно и коснулась чужих пальцев своими. Их обоих словно пронзило током. По коже тот пробежал выше, к сердцам, которые внезапно зачастили, и к глазам, в которых засветилось странное узнавание, словно они искали друг друга веками и наконец встретились. А после оба смущённо отскочили друг от друга. Шеф вернулся в кухню молча, Надя, пряча восторженный вскрик в ладони, убежала на склад делать инвентаризацию. А Купидон, станцевав посреди раздевалки победный танец и запыхавшись, словно пробежал марафон, отправился воровать у Николая только что приготовленный освежающий лимонад. Единственное, в чём наш Дух сомневался, стоит ли вычеркнуть имя Нади из списка уже. Или, может, переждать? Соблазн был так велик, что застопорил его в выборе аж на двое суток. С одной стороны, если Надя и Шеф тянуться друг к другу, то считается, но если Валентина после доложит, что ничего у смертных не вышло… плакала его репутация. Засада. Впрочем, оно и к лучшему: у них с подопечной нашлось время всё обдумать и просто пожить в своё удовольствие. Два удобно выпавших выходных Купидон провёл в её квартире, маясь от скуки, поглядывая её любимые сериалы на телевизоре — как знала, включила «Люцифера». Ну чистая выдумка, мог сказать Купидон, всё было вообще не так, но Надя его возмущений услышать не могла. А появляться перед ней не хотел он сам, вдруг испугается ещё. Люди вообще мастера бояться самых невинных вещей. Интереснее всего было наблюдать, как Надя занимается уборкой, по пути забывая одни задачи и резко переходя к другим. Так попытка протереть пыль превратилась в полную перестановку в спальне, а наведение порядков в шкафу в показ мод самых несочетаемых вещей на свете. Купидон даже мог пару раз похлопать артистизму её дефиле и неожиданной открытости, которую не мог наблюдать, когда девушка бывала вне дома. Пусть она и не знала, что в квартире совсем не одна, но позволять себе смотреть на неё во время примерок Купидон не мог — был научен скромности и такту, потому вежливо отводил взгляд в экран телевизора. Веселее было только слышать, как она бухтит на неровно пропёкшиеся коржи и уж больно приторно-сладкую пропитку из рома со специями. Вчера она как раз потратила вечер на чистую выпечку. Вечер, и целую кучу кровно заработанных денег. Красивый бисквит дожидался сборки на большом блюде на микроволновке, замотанный в пищевую плёнку. А сегодня Надю больше интересовал крем. Ну как сказать, интересовал. Скорее эта бездушная сливочная масса вообразила своей задачей вывести девушку из себя. Брызги смешанных с сахарной пудрой сливок покрывали собой весь стол и даже падали на пол и на мех тёплых тапочек, но хозяйка не замечала этого, ведь была слишком увлечена активно дёргающимся венчиком в своей руке. Сначала смесь полагалось взбить вручную, чтобы всё смешалось, а сейчас ей приходилось контролировать каждую секунду с электро-венчиком, ведь в прошлый раз — буквально пару часов назад — она так перевзбила сливки, что те расслоились и превратились в масло. Такой матросской ругани, как в тот момент, Купидон не то, что от неё одной не слышал, он вообще к подобному не привык. Пришлось даже прикрыть уши! А сейчас его обуревала скука. Мягкая сидушка кресла под задницей навевала сон, а ровное бренчание венчика о стенки миски звучали своеобразной колыбельной. Свет был приглушен, гирлянды отбрасывали на увешанные фотографиями и постерами стены кухни желтоватые тени. В основном на мелких полароидных снимках блистали пейзажи: реки, горы, зелёные травяные равнины с россыпями мелких цветков и редкие фигуры на фоне. Судя по возрасту — родители, с которыми Надя часто путешествовала раньше, когда ещё училась в университете на техника фотографии. Красиво… Оказаться бы сейчас где-то там, посреди солнечной лужайки или густого тумана и видеть сны, завернувшись в плед на земле. — Они не взбиваются! Дребезжащий звук венчика оборвался. Резкий голос Нади оторвал Купидона от мечтаний, и в придачу Валентину, которая занималась чем-то своим по ту сторону экрана ноутбука во время видеозвонка. — Почему? — задала та резонный вопрос. Она не знала, но Купидон догадывался, что Надя просто недостаточно остудила сливки, чтобы они теперь держали форму. Прошлая неудача с кремом вымотала её, и, пока она подготавливала всё остальное, сливки без холодильника просто успели нагреться, а Надя не придала такому важному аспекту технологии значения. Но подсказывать он не собирался. Если Надя хотела по-честному впечатлить своего Шефа, то пусть сама развлекается. — Да чтоб я знала! — Надя отставила миску и кинула бесполезный венчик рядом. Сливки растеклись по столу пятном. — Спроси. — У кого? У гугла? — несмотря на сарказм в тоне, Надя действительно потянулась к телефону и кликнула на поисковик. — Для начала. — тяжело вздохнула Валентина, — А лучше у своего Александра. Пусть подскажет, где ты ошиблась. От одной только перспективы признаться в неудаче Надя пришла в такой ужас, что отбросила телефон назад на стол. — Ни за что! Странно писать ему просто так! Вдруг он… посмеётся надо мной? — Ты видела, чтобы он хоть раз смеялся над кем-то? — Валентина глядела сквозь экран с живописным скепсисом на лице, — Кроме того, всё остальное у тебя получилось, проблема только в креме. Если бы приготовить его было просто, никто бы не покупал в твоём кафе торты. Уверена, у Александра тоже не с первого раза всё получалось. Спрос — не в нос, знаешь ли. — Я не хочу ему писать! Но Купидона, умаявшегося от этой нерешительности, такое совершенно не устроило: он, потянувшись всем телом через стол, толкнул с края на пол телефон. Тот с грохотом приземлился на паркет, от чего Надя вздрогнула и метнула испуганный взгляд вниз. Конечно, ей жутко, ведь телефон не мог упасть сам по себе. К счастью, Валентина, в отличие от девушки, заметила по ту сторону камеры кудрявую макушку Купидона и успокоила её: — Видишь, сама Судьба намекает. Когда ещё ты найдёшь повод ему написать? А после задорно подмигнула Купидону, но Надя этого уже не увидела, исчезнув под столом, чтобы поднять мобилку. Руки её тряслись, но совершенно напрасно. После самого обычного: «Добрый вечер. У меня не получается взбить крем. Что может быть не так?», спустя всего пару секунд, словно Александр тоже ждал сообщения, пришёл ответ: «Давай по-подробнее, Надь. Точно по рецепту делала?» — совершенно спокойное и даже, если правильно прочитать, искренне заинтересованное. — Ответил! — восторг вспыхнул на лице Нади улыбкой, — Мне нужно… Она намекнула Вале, что пора отключаться и та с понимающим кивком прервала звонок. Только для того, чтобы теперь уже сама Надя набрала номер Шефа и исчезла в разговоре на целых полчаса. С каждой минутой лицо её становилось всё более открытым и игривым, в тон глубокому голосу Александра из трубки. «Миленько» — решил Купидон, но сладости всей этой сцены ему было явно недостаточно. Уж очень его манила эта сливочная жижа в миске. Он макнул свой палец в самый центр, а после запихнул в рот. И скривился, будто откусил лимон, отплёвываясь от такой гадости. Сливки оказались просроченные, а крем горько-сладким от сахарной пудры, абсолютно мерзким. Вот в чём проблема! И как это можно было не заметить? Ах да, на пачке значилось, что срок годности сливок истёк аккурат сегодня, а весь вечер без холодильника их добил. И таких было ещё две пачки. Непотребство! Купидон открутил им крышки и скинул на пол, чтобы Надя не мучилась дальше, не заметив, что именно с её покупками не так. — Ой! — Надя обернулась, сжимая телефон в руке и получая обеспокоенный вопрос с той стороны, — Чертовщина! У меня сегодня целый день всё падает! Все сливки на полу… Я тогда за новыми пойду… Она уже собиралась распрощаться, вдруг возвратившись в реальность и осознав, с кем именно проболтала уже добрых сорок минут. Но сам Александр явно не собирался с ней прощаться. Из трубки послышалось какое-то шуршание, а после слишком поспешное: — А приходи на чай? Ещё через полчаса панических сборов и перебирания наряда за нарядом в попытках найти идеальный, Надя выпорхнула из квартиры так, словно, подобно Купидону, имела крылья. Что ж, он был рад, что Шеф оказался куда решительнее самой Нади. Нужно было отдать ему должное. Хороший человек, несмотря на дерьмовый характер. Как Надя расцвела всего за несколько дней не смог бы заметить разве что слепой. Движения плавнее, лицо светлее, словно бесконечно озарённое солнцем. Она даже стала закалывать пряди своего каре заколками в цветочек! А тёмные тёплые кофты с курткой за полнедели сменились на рубашку и зелёное пальто. Надя и сама выглядела теперь как молодой весенний цветок, которых было так много в клумбах возле входа в кафе-кондитерскую. Русыми волосами с желтоватым отливом под ярким светом ламп она напоминала одуванчик и была необычайно легка, что подмечали и коллеги и забегающие за своим утренним кофе работяги. — Ребята, убираем зеркала — наше солнышко сегодня слепит, — Коля улыбался Наде так же лучисто, какой была и она сама, — Что, Шеф премию выписал? Тот и сам был весел: вчера ходил на свидание со своей новой девушкой в ресторан через дорогу. Атмосфера этой общей любовной лихорадки буквально заполняла воздух в узком пространстве между кофемашиной и стойкой для выдачи заказов. Надя в ответ только загадочно улыбалась и поглядывала в телефон, который периодически бренчал входящими сообщениями от Александра. Не то чтобы Купидон хотел специально читать весь тот бессовестный флирт в виде комплиментов её новому прикиду и улыбке, но не мог удержаться, заглядывая в экран и хрустя чипсами из купленной Николаем на обед пачки. Довольство сочилось из него гордостью за проделанную работу. Хотя… магия — это далеко не всё, что сблизило этих двоих. На самом деле, большую часть дела сыграли их собственные чувства. Но, как говорится, падающего — подтолкни. Благодаря случаю и самые шипастые по отношению друг к другу могут найти общий… язык, ха. Даже сообщение от Валентины, что с билетами на более раннее время нынче туго, потому что все едут к своим на праздник, Надю не расстроило. Ну приедет подруга вечером прямо в День Рождения, и что? Появится больше времени приготовить треклятый торт, несколько неудачных версий которого ей приходилось каждый вечер уничтожать с чаем. Жаль, что магии готовки не существует… Хотя, один волшебник кондитерских дел всё-таки был и время от времени выглядывал из кухни, где руководил своим отрядом миньонов без особой в другие дни дотошности, чтобы взглянуть на Надю и перебросится парой слов без всяких там купидонских стрел. Необычайное внимание к ней от него все вокруг подмечали тоже, но держали языки за зубами, чтобы не нарваться на грубость ни от никогда не лезущего за словом в карман Шефа, ни от резкой Нади. О результатах её стараний, впрочем, Александр спросил только к вечеру и Купидон понимал почему: тот не хотел показаться слишком навязчивым. — Бисквит получается, а вот к крему у меня совсем рука не лежит, — призналась Надя, размешивая трубочкой шарики тапиоки в своём бабл-ти в совсем пустом кафе. Посетители куда-то рассосались, а с ними скрылся и Николай, отправившись в туалет на свой сорокаминутный перерыв. В этом Надя, хитрюга, конечно лукавила. Вчерашняя попытка в крем вышла очень даже съедобной и, если бы это не было вопиющей наглостью, Купидон бы в одного целую миску умял. Надя, словно почуявшая кровь акула, вцепилась в шанс сблизиться с объектом своей симпатии в кратчайшие сроки. Кто же знал, что это не она закрывалась от любви раньше, а сама Судьба берегла бедных мужчин от её внимания. К счастью, Шеф совсем не был против и тоже неожиданно тянулся к ней. — Но я ещё попробую завтра, как раз может к приезду Вали успею. — Надя стрельнула взглядом в Александра, который примостился рядом у стойки и сжимал в руке стакан со своим американо без сахара. Был растерян, как олень под светом фар. Или не растерян, а просто шокирован, что его так бессовестно цепляют на крючок. Ничего не мешало ему поддаться на провокацию: — Может, я помогу тебе? — не менее хитрая улыбка, которую можно было спутать с учтивой, спустя мгновение осветила его лицо. — Нет, ты уже и так много помог. — сделала метафорический шаг назад Надя, как в каком-нибудь танго. Купидон, которому довелось выслушивать чужие игрища, спрятал лицо в руках от смущения. Смешные смертные умиляли его до колик. — У меня просто не получается правильно взбить крем… — Я могу показать тебе. — и с намёком, — У тебя дома. Было заметно, как мысль пойти на попятную вдруг возникла у Нади на лице. Нет, всё же интриганка из неё была никудышная, как и игрок в покер. Хотела отказать, предложить попробовать дома у него, ведь там она уже была и не хотела пускать его на свою территорию. Но ведь это было так нечестно… А нечестных игр Купидон не любил. Он и не заметил, как призвал свой лук. — Ну… Не знаю. — неуверенность пронизывала её насквозь. «Не знает она!» — фыркнул Дух Любви и натянул тетиву, не оставляя девушке ни шанса на побег. Попадание! Надя покачнулась, тут же хватаясь за кольнувший затылок и кивая, — Думаю, можно. Как раз посидишь с нами, попробуешь, что получилось… Александр только покривился: — Ну уж нет. Я сладкое ещё с университета не переношу. — Ну, с такой работой и меня бы уже давно тошнило… Болтовня затянула их едва ли не до закрытия, когда уже сами младшие кондитеры начали выглядывать из кухни по очереди, выискивая Шефа для того, чтобы получить его последние на сегодня инструкции, а Коля устал делать вид, что не слышит в словах новоиспечённой парочки заигрывания. По квартирам разошлись тихо и мирно. Купидон впервые заснул без мыслей об отчёте и чёртовом списке, последнее имя в котором уже можно было вычеркнуть. Ночь в сонном городе ознаменовалась ленивым шуршанием ползущих по асфальту машин и перегавкиванием собак на окраинах. Только для того, чтобы утром у всех были силы на предпраздничную суету. С самого рассвета на улицы высыпали люди: мамочки, спешащие за покупками, старики, прогуливающиеся до ближайших рынков и парни, которые с самого утра оккупировали цветочные и кондитерские, чтобы ухватить подарки своим любимым чуть-чуть заранее, пока не кинулись все остальные. Приятный ажиотаж корпоративов и свиданий шелестел вокруг мягко. Тёплый ветер трепал Купидону пёрышки в крыльях и завитки кудрей. Свежий воздух наполнял лёгкие запахом цветов, конфет и безжалостной юной весны. А в квартире Нади наоборот стоял шум от пылесоса и телевизора, где по какому-то каналу крутили мелодраму. Купидон впорхнул внутрь, не замечая ни толпы соседей, ни закрытых дверей — те не были ему помехой. А вот взмыленная Надя — была, ведь ураганом носилась по квартире, стирая пыль и елозя носиком пылесоса по самым незаметным уголкам жилища. Сна не было ни в одном глазу, она словно и вовсе не нуждалась в нём этим ранним утром, наводя дома порядок. Полка за полкой, тумба за тумбой. Ей даже не лень было перебрать одежду в шкафу, чтобы найти что-то милое для встречи с… Валентиной, конечно же. Хотя, Купидон не сомневался, что весь этот марафет был устроен явно не для видавшей всякое в квартире Нади подруги. Шли часы ленивого подглядывания за ней и Купидон даже позволил себе поспать на диване, убаюканный шумом метлы и бульканьем воды в стиральной машине, до тех пор, пока девушка не добралась и туда со своим пароочистителем, чтобы убрать крошки и пятна от апельсинового сока на обивке. Купидон распахнул глаза, вскакивая с дивана, едва проснувшись, пока девушка не натолкнулась на него, и застыл, касаясь ногами зеркально-чистого пола. Боже, с него можно было есть! Ему предстала совсем другая квартира: отдраянная сверху до низу, аж дышать было легче без кучи вещей, раскиданных кое-где, и нагромождения ваз, статуэток, книг на полках. Хоть сейчас выезжай и сдавай новым жильцам. Надя проделала отличную работу, но сложно было не признать, что излишнюю. Александр пусть и был строгим и педантичным, но лёгкий бардак уж точно не отпугнул бы его. Последним штрихом стали украшения, которые Надя, забравшись на стремянку и опасно покачиваясь на ступеньке — честное слово, Купидону ведь никто не доплачивал за то, чтобы нервничать о глупых смертных, но он не мог перестать это делать, подстраховывая девушку снизу широко расставленными руками — развесила под самым потолком. Гирлянды из лент и бумажных цветов красиво разбавили белизну стен, словно конфетти на снегу, а декоративные свечки то тут, то там прекрасно дополняли романтичную атмосферу. Огромная надпись «С Днём Рождения!» в гостиной и связки надувных шаров пусть и не были подготовлены другими людьми, чтобы Наде было приятно, но всё равно радовали её. Ведь она и сама в силах устроить себе самый лучший праздник! Закончила только к обеду и сразу пошла в душ, чтобы быть при полном параде, когда явится Шеф. Купидон наконец смог выдохнуть и снова завалиться на диван, но уже с ворованным из чужого холодильника йогуртом. Сунул ложку в рот и подумал: «Ну, дела.», а всё потому, что ему вот-вот предстояло устроить людям «настоящую» романтику. Он быстро опустошил ведёрко, а после снялся с места, чтобы пробраться к электрощитку и отсоединить к чертям провода. Надя ведь не просто так достала свечи, правда? Звонок в домофон раздался именно в тот момент, когда Надя — Божечки, совершенно голая, кто же так делает?! — вышла из ванной. От неожиданности и она и Купидон подпрыгнули. Тот, всё осознав, сразу спрятал голову в декоративной подушке, а девушка кинулась к трубке, чтобы открыть дверь подъезда, шлёпая босыми ногами по полу. — Чёрт-чёрт.! — причитала она, носясь по спальне в попытках натянуть бельё, джинсы и розовый свитер одновременно, и терпя неудачу. Когда она, оскальзываясь носками о гладкий пол, наконец открыла гостю дверь, Купидона ждала не менее комичная сцена: Шеф высился в дверном косяке в абсолютно таком же розовом свитере, что был и у Нади. Оба застыли, как зайцы под дулом пистолета, а после покатились со смеху. — Мне нравится твой вкус! — фыркнул Александр, держась за дверной косяк и оглашая эхом смешков весь подъезд. — Не ври, ты ещё не пробовал. — отбила Надя, хватая его за руку и затягивая наконец в квартирку, пока соседи не вышли настучать им обоим по шапке за лишний шум. Шеф осмотрелся, с ухмылкой замечая и необычайно чистый дом и мокрые после душа волосы Нади, и готовую к беспределу кухню с фотографиями живописных пейзажей на стене. — О, у тебя целая коллекция! Принесёшь в кафе ещё? А то как-то пусто. От скрытой похвалы щёки Нади заалели и ей оставалось только кивнуть, отводя взгляд куда-то вниз, на край свитера, который она нервно перебирала пальцами. Неловкость. И Шеф и Надя чувствовали её, не находя тем для разговора, пожалуй, кроме одной: — Ну, начнём? — понизил голос Шеф, кивая в сторону кухни, и закусил губу, когда взгляд Нади остро пронзил его игривым интересом. — Пожалуй. Она сразу же повернулась туда и переступила порог, на ходу клацая выключателем, чтобы разогнать сумрак раннего вечера. А свет… Свет не зажёгся. — Не поняла… Сегодня отключений не должно быть. — возмущению не было предела. Она включила ещё несколько, проверяя, но ничего не поменялось. После полезла в телефон, чтобы отыскать сообщение о поломке в домовом чате, но и там было тихо. Выходит, проблема только у неё. Александр, почувствовав, что настал его час, прочистил горло: — Может, поломка? Ты пока подготовь всё, а я гляну, — и, гордо приосанившись, отправился к щитку, чтобы проверить, всё ли на месте. Купидон знал, что у него ничего не выйдет, ведь разворошил там всё на славу. Да, пакость, но зато во имя любви! Надя тем временем, конечно, положившись на своего героя, но не до конца, зажгла свечи и гирлянду на батарейках, чтобы восстановить видимость. Достала из холодильника бисквит в целлофановой плёнке, сливки — в этот раз холодные и не скисшие — и инструменты из ящика кухонной тумбы. На электровенчик поглядывала со всей строгостью — в этот раз он не имел права её подвести. Она выглядела так, словно готовилась сдавать экзамен и обязана была сдать на отлично, ведь уже через пару часов приедет Валя, а Шеф должен успеть смыться и быть гордым за свою… девушку? Возможно, им уже можно называть друг друга известными понятиями. — Я, если честно, не разобрался. Там все провода будто крысы погрызли… — слова застряли у Шефа в горле, когда он увидел уютную кухоньку, залитую рыжим светом и Надю, такую же мягкую, словно вылепленную из воска, с ореолом сияния от лампочки гирлянды вокруг головы. Глаза его заблестели, и Купидон мог поклясться, что Шеф с этого момента окончательно пропал, сменив образ сурового начальника на обычного парня, такого же неловкого и дурного, какими становились все смертные во власти сильных эмоций. Саша в розовом свитере. И Надя в розовом свитере, с миской в одной руке и ложкой сахарной пудры в другой. Она повела плечом, отгоняя расстройство, ведь со всем этим можно разобраться завтра. Она тоже совершенно точно пала смертью храбрых под лавиной влюблённости. — Надеюсь, ты шутишь! — фыркнула она, — Я тут… уже начала без тебя. Действия их были слаженными и отработанными, словно после нескольких месяцев тренировок. Вот в этом и была вся магия, наблюдать, как двое, раньше не искавших встречи лишний раз, начинают интуитивно понимать друг друга, без слов слышать и поддерживать ничего не значащую болтовню про работу, секреты выпечки и погоду за окном. Надя подлезла Александру под руку с венчиком как бы невзначай, а его руки так и остались лежать на её плечах, словно там им всегда и было место. А потом он вдруг застыл, напрягая своим поведением и Надю — крем чуть снова не превратился в комок от секундного промедления. — Я же совсем не поздравил тебя с праздником. — пробормотал Шеф, — С Днём Рождения! Купидон, бессовестно роющийся в галерее его телефона, который стащил из заднего кармана джинс, только покачал головой. Конечно забыл. Ведь с самого порога превратился в барана. Но нашему Духу это даже на руку: ни Шеф, ни Надя не заметили, как он упёр их телефоны, чтобы сообщения в мессенджерах не отвлекали людей друг от друга. — Спасибо. — Надя рассмеялась, поудобнее устраиваясь в объятиях и перехватывая венчик, — Но ничего удивительного. Ты бы себя видел! — Никому не говори. — Шеф спрятал смущённое выражение лица в её плече. Признавать слабость ему не хотелось, но оно и понятно. Кто ещё видел его таким растерянным хоть раз? — И снизь мощность. — добавил он строже. Украшением торта занимался уже он сам, аккуратно выверенными движениями нанося крем с помощью кондитерского мешка и выравнивая его лопаткой. Композицию на молочно-белом торте завершила горка вишенок и листьев мяты для красоты. Надя выглядела гордой своей работой, ведь в основном она сделала это всё сама. Сама! Что ж, Купидон, вышедший из гостиной на звук её радостных воплей, тоже был горд, как будто увидел, как его никудышнее дитя делает первый самостоятельный шаг. В руке он держал два телефона, которые уже некоторое время разражались трелями от сообщений, а когда положил их на стол, те наконец стали видимы смертным. Впрочем, поздно. Стук в дверь разорвал радостную атмосферу. Александр застыл, подсовывая под вишенку последний лист, а Надя охнула, резко оборачиваясь к двери: — Это Валя! — а после взглянула в окно, где уже вовсю царила темень позднего вечера, — Как мы не услышали?! Пока Надя топала к двери, Шеф со смехом вытер руки полотенцем и скользнул за ней, чтобы одеться и покинуть этот праздник жизни. На вид он был не менее доволен. В дверях Надя нос к носу столкнулась с Валентиной, укутавшейся в пальто и сжимающей в руке плотно набитую вещами сумку. — Привет! Ты чего не открываешь?.. — дружелюбная улыбка превратилась в хитрую. Валентина быстро оценила ситуацию: раскрасневшуюся Надю, её Шефа, застывшего за плечом и Купидона, который отсалютовал гостье стаканом апельсинового сока, который нашёл на тумбе возле раковины. — Да я… тут… — не могла подобрать слов Надя, но Вале они были и не нужны. Можно было буквально физически почувствовать, как азарт запузырится в её груди: — Ух ты! Я, наверное пойду, а вы тут развлекаетесь! — хихикнула девушка, отступая от двери назад в тамбур между квартирами. Данным обстоятельством она была ни капли не расстроена, а вот Надя наоборот смутилась. — Нет-нет! Мы уже закончили! — Ну что я вас теперь разлучать буду? В такой-то вечер! Сомнение читалось у Нади на лице, но ответ подруги явно склонял её в сторону того, чтобы Александр остался на подольше. В конце концов ей и самой этого очень хотелось. Такой классный подарок на День Рождения! — Где же ты ночевать будешь? Валя только отмахнулась: — У меня тут есть один… друг. — её взгляд упал парочке за спины, где пойманным мышонком застыл Купидон. Ну что ж, коллегам у них не принято отказывать. Может, его тоже ждёт весёлый вечер. Купидон слегка кивнул ей. Валя снова сфокусировалась на Наде, подмигивая ей, — Оставьте мне кусочек, голубки! А я зайду завтра и хочу узнать вообще всё! Поняла? Надя обернулась к Александру, получая его безмолвное согласие на то, чтобы остаться, и сияя, как начищенный четвертак. Счастье их было стремительным и бессовестным, приторным, как паутинка сладкой ваты. Но что тут попишешь? Купидон мог только благословить их и выскользнуть в закрывающиеся двери, чтобы догнать Валентину. Да будет так, живите и радуйтесь! Они шагали рядом как ни в чём ни бывало, и Купидон наконец решился достать свой блокнот, чтобы навсегда распрощаться с делом Надежды Пахаревой. А может в скором времени и Надежды Любовиной, кто знает? Он обязан побывать на их свадьбе, всё-таки необычное же дело. — Как там твой отчёт? — невзначай спросила Валентина, заглядывая краем глаза в столбики имён на белом разлинованном листе. Купидон черкнул пером по странице, перерезая имя Нади ровной линией, и облегчённо вздохнул: — Будет сдан вовремя… И это действительно было так. О своих успехах он поведал старшим, не скрывая гордости. И иногда ещё подглядывал за Надей, будто специально попадая в объектив камеры её телефона. Его выдумка быстро стала для пары общей шуткой, а когда, стоя под светом софитов в своём белоснежном платье с фатой, Надя наконец удостоилась чести увидеть его без маскировки прямо так, в воздушных одеждах, с крыльями и нимбом над головой, она наконец-то поверила в то, что долго пыталась объяснить ей Валентина: и почему вещи падали без причины в ту сумасшедшую неделю, и откуда взялось странное существо на снимках, и не менее странная внезапная влюблённость. Вместо того, чтобы обидеться на высшие силы и напрасно накручивать себя по поводу того, что всё оказалось подстроено, она подняла в честь своего незримого помощника бокал, совершенно без слов. Но они, в общем, были и не нужны — все похвалы он уже давно получил. Но больше, конечно, эго Купидона тешила мысль о том, что ему удалось всё же подарить одной душе конкретное такое счастье. Горько!