Напарник

      — Чёрт! Дьявол!       Доктор Шепард подскочил со стула и чуть было не упал, когда до медпункта донёсся крик. Через секунду в дверь ворвались трое патрульных с пацаном на руках. Сквозь порванную штанину пацана над коленом сочилась кровь, и даже невооружённым глазом было видно, что там лезет мясо.       — Несите сюда! Давайте быстрее! Кладите, — распорядился Шепард, хватая со стола тряпки и антисептик — первое, что попалось под руку.       Ребята попытались взять пацана по-другому, но выходило паскудно: дёрнули за ногу и тот упал на бок на кушетку.       — Да, аккуратнее кладите! — Шепард сам его перевернул, но лучше не сделал. Уолт заорал с новой силой, что аж стекло зазвенело. — Так, дружок, давай я посмотрю, что там у тебя.       — Артерия не задета, — проинформировал один из патрульных и пропустил вбежавшую в комнату медсестру. Та мобилизовалась оперативно. Пока Шепард рассматривал рану, подкатила к нему столик с препаратами первой необходимости.       По комнате снова раздался рёв — это Шепард расстегнул турникет и прижал рану.       — Хорошо, сейчас, — поторопился док. — Что-то ещё болит, кроме ноги?       Пацан помотал головой, через сжатые зубы тяжело было сказать что-то. В отряде уже все научились различать боль по крикам. Уолтер кричал в силу незакалённого болевого порога. Лазер порезал ногу не настолько глубоко, чтобы словить шок, но достаточно, чтобы орал и закалённый военный.       — Так, сейчас будет ещё чуть-чуть больно, — предупредил Шепард, принимая у напарницы шприц. — Я тебе укол поставлю.       — Нет! — наконец, подал голос Уолт и снова замычал. Из глаз прыснула новая волна слёз.       — Давай, дружок, нужно потерпеть будет, — присела рядышком медсестра. За здоровую ногу придержал один из патрульных. Юношеская кровь на руке начинала коричневеть.       — Ты у нас сильный, — поддержал Шепард. Больше всего в своей практике он ненавидел лечить детей, даже подростков.       Медсестра придержала голову пацана, чтобы тот не вертелся.       — Вот так, ещё чуть-чуть потерпи.       Уолт лихорадочно провел иглу взглядом и пискнул, когда она проткнула кожу. Анестетик, видимо, подействовал быстро, потому что он почти сразу размяк, оставаясь в сознании.       — Где пацан? — ворвался в комнату кэп. В суматохе его обычно тяжёлую поступь даже никто не услышал. Пару человек расступилось, демонстрируя Уолта на кровати. — Да, не этот! — махнул рукой кэп, но тут же обеспокоенно смягчился. Спросил: — А как он?       — Жить будет, — заключил Шепард.       Временами док творит такие чудеса, что его слова в такие моменты звучали, как обещание Бога, в котором в их условиях жизни, все разубедились.       — Где малой Корнуэлла? — не задержавшись, спросил кэп.       — Вроде вместе вернулись же, — донеслось из толпы. — На территории где-то. Может, отмываться пошел, кровища было рекой.       — Нет его... Эй, чёрт, — махнул кэп, прячась за дверью в темноту коридора, что только голос долетел: — Занимайтесь тут, чем надо.       Следом влетел Марв, без вопросов бегло оглядел медпункт, убеждаясь, что сын не валяется тут, и тут же выбежал. Без криков Уолта суматоха перестала походить на панику. Патрульные стали рассасываться, оставляя пацана на медиков. Они бы позвали кого-то из родных, но у Уолта никого не осталось. Кэп присматривал за ним, полюбил даже как-то по-своему, даже на вылазки старался не брать, чтобы не зацепил мальчишку весь этот ужас.       Совет проверить в уборной пришёлся кстати, только поздно. Итан там без сомнений был, его окровавленная куртка лежала в именной корзине, на раковине отчётливо было видно, что кто-то отмывался. Эпоксидная смола, которой были заделаны трещины, забилась красными разводами, и теперь её вряд ли кто-то сможет отдраить.       В уборную за кэпом Марв тоже побежал. Его всего колотило, и рано ещё было злиться на прокол, он хотел увидеть живого сына раньше, чем думать о том, что вообще произошло. Капитан на него внимания старался не обращать. В отличие от Марва, волновало его мало что, он злился и только. Пацаны уже не первый раз покрывались пойти со старшими на патрулирование, и ясное дело, никто им добро не давал. Вот и пришёл их час действовать. Чёртовы дети на чёртовой войне!       — Итан! — крикнул кто-то из коридора и Марв с кэпом побежали на голос. Мокрые волосы на затылке пацана скрылись за дверью их с отцом комнатушке. Прятаться в старой поликлинике оказалось куда удобней, чем в каком-то доме, тут все имели пространство для уединения.       Марв не успел пройти вперёд, хотя очень хотел. Первоначально в нём появился инстинкт защитника. А ещё он очень хотел обнять сына прежде, чем тот предстанет перед судьёй. Но капитан оказался быстрее, даже задел плечом Марва, чтобы тот не мешался. Понять можно было, конечно, ситуация критическая.       — Чья идея была идти в патруль? — без вступлений рыкнул кэп, не давая Марву пройти вперёд. Тот крутился за спиной, нервно шатаясь.       Итан молчал. Молчал и это злило. Возможно, шок, возможно, психологическая травма. И всё же он молчал, пока все вокруг суетились из-за него.       — Чья чёртова идея была идти в патруль?! — заорал капитан и Итан ответил мгновенно:       — Моя.       — Громче говори, пацан!       — Моя! Моя была идея, ясно?! — нагрубил Итан. Так просто, так сердито, что разорвать его было мало в тот момент.       Марв замер за спиной кэпа и взгляд его был недобрым.       — Ещё раз, Марв, — обернулся к нему капитан, и кровь в жилах застыла от его тона. — Ещё раз из-за него кто-то пострадает... При всём уважении к тебе, и только поэтому он не вылетит из отряда. Прикую наручниками к тебе и будете вместе стеречь «овец».       Он не добавил «понял?», как часто делал, чтобы заключить приказ. Для кэпа это было как печать, как стальное беспрекословное подчинение. Но сейчас... это была угроза, его терпению пришёл конец.       Марв остался в комнате с сыном, как палач с приговоренным. Он отказывался верить, но и адвокатом мелкого паршивца, — пусть он и отец ему, — выступать Марв не хотел. Хватит его защищать. Защищать нужно маленьких и беспомощных, а человека, который взял в руки оружие и пошёл подвергать опасности опытных бойцов забавы ради — нет.       — Уолт выживет? — только и спросил сердито Итан. Его челюсть так сильно была сжата, что даже голос изменился до неузнаваемости.       — Если ты его снова не потащишь на расстрел сумрачникам, проживёт дольше, — отрезал Марв, борясь с желанием обнять сына. — Тебе зачем это нужно было, га?       Итан не ответил, запустил пальцы между мокрыми прядями волос, почесал голову. Он так сильно взял себя в руки, что и не подумал бы никто, что он только недавно давал дёру от вооруженных инопланетян.       Наверное, стоило поговорить, или сделать хоть что-то, чтобы пацан почувствовал себя в безопасности, но вместо этого Марв молча ждал ответа. Ответа, который должен был говориться ртом, а не демонстративным принятием вины.       Итан рывком расстегнул молнию ширинки, лег поперёк кровати, и стянув штаны, выставил зад. Марв от растерянности спешно закрыл двери.       — Совсем одурел? — прошипел он, но сын не блефовал.       — Бей, ты всё равно это сделаешь.       — Это меньшее, что с тобой сделать нужно, ты в курсе?       — Вряд-ли в твоих силах сделать что-то большее, — сдерзил Итан и у отца со свистом вылетела пробка. Свистом ремня, по крайней мере.       Марв так крепко приложил первый удар, что сам испугался, но жалеть сына у него не оставалось сил. Он сложил ремень поудобней, закрутил на руке, засучил рукав куртки. Он был готов драть засранца, пока тот не станет клясться о послушании. И Итан был прав: это большее, что он мог сделать со своей стороны, а другого он не позволит. Дальше он будет защищать, от всех и от всего, потому что Итан его сын и больше никого у него нет.       Красная полоса от первого удара вспухла на коже, сверху по ней Марв нанёс второй. Сильнее, громче. Так что в любой другой момент Итан бы уже начал вырываться и просить перестать, но он молчал: сунул лицо в смятое покрывало, сжал ткань в кулаках. Молчал и на третьем, и на четвертом. И на следующих десяти, хотя отец не щадил и не терял хватки. Его даже придерживать не пришлось.       Вряд-ли Итан считал, потому что зарычал он намного позже, чем обычно. Он сжался, приподнял голову и закусил покрывало. Хотел сделать это незаметно, но Марв уловил этот сигнал. Значит, он делает всё правильно? И чёрт подери, почему ему самому не менее больно от этого?!       Зубы пацана скрипели, ткань не пропускала откровенные стоны, поэтому вырывалось лишь шипение и рычание. В такт с хлопком так двадцатым Итан ударил кулаком рядом с лицом. Выронил изо рта заслюнявленное одеяло. Увидеть лицо сына у Марва не выходило, тот не вертелся и не оборачивался. Заметна была только краснота скул.       — Да хватит, пап, — сдавленно и как-то басисто попросил Итан.       — Я сам решу, когда с тебя, засранца, хватит за такое!       Отец приложил ещё один удар, не менее тяжёлый. Итан кашлянул стоном. В сторону полетела слюна и одинокая капля. Слёзы выбиты, это уже прогресс. Марв начал новый счёт. Теперь удары посыпались слабее, но чаще, зад Итана горел, будто его кипятком обливали. Очаг жгучей боли, причины обидеться. Причины орать и просить остановиться, но пацан всё ещё терпел. Он не плакал, не бил ногами, только сжимался так сильно, как только мог физически.       — Ну, всё! Хватит, говорю! — рявкнул Итан в приказном тоне и Марв остановился.       Наверное, и правда, что хватит. Зад уже был такого цвета, что сидеть Итан точно ещё долго не сможет нормально, но всё-таки нужно было помнить, что если придется бежать, он должен был оставаться в форме.       Осознав, что дело сделано, услышав, как отец заправляет ремень в штаны, Итан смело натянул на зад одежду и забрался на кровать целиком. Пока Марв не смотрит, вытер нос, глаза. Как можно тише прочистил горло. Теперь, когда наказание закончилось, его стал бить озноб. Прячась от этого ощущения, пацан стянул из-под живота покрывало и запутался в него. Теперь наружу просилось всё: и обида, и пережитый страх, и не плотный завтрак. Если бы папа только знал, что он до сих пор чувствует запах крови.       — Итан, ты мне обязан объяснить, что там случилось, ясно? — прибил его окончательно Марв. — Я должен знать, чтобы иметь возможность оградить тебя от осуждения.       — Не должен, — выдавил из себя пацан, и вместе с собранным воздухом из него стала выходить вся та сила, которую он накопил. Подбородок затрясся, зубы застучали. И без того воспалённые глаза наполнились, и стоило Итана моргнуть, как из них потекли слезы. Он сунул голову между подушек, чтобы не плакать перед отцом. Он не заслужил видеть того.       — Итан.       Марв старался не кричать. Состояние сына не приносили никакого облегчения. Он не мог избавиться от чувства, что мелкому нужна помощь. Психологическая, так точно, помимо всего.       Поправив край покрывала, Марв сел на кровать. От стены шёл холод. Сын попытался вытащить руку и оказать сопротивления, но Марв успел закутать его получше и положить ладонь на плечо. Вначале он жёстко сжал его пальцами, чтобы пацан вытащил, хотя бы нос, и добившись успеха, расслабил руку.       — Слушай, я буду сидеть тут и мозолить тебе глаза, пока ты не решишь рассказать мне, что случилось. Потому что я злюсь на тебя, и избавиться от этого чувства я хочу сейчас больше всего.       — Обещай, что кэпу не скажешь, — засопел пацан, выдержав небольшую паузу. Обдумывал.       — Не ставь мне условий, сын! Ты не в том положении.       — Тогда не скажу.       — Чёрт, — прикрыл глаза Марв. Рано сдался, но да и чёрт с этим. — Ладно, обещаю. Но ты расскажешь всё, иначе...       — Ладно! — Итан ещё с полминуты помолчал, наверное, формулируя словами причинно-следственную связь. — Это Уолта идея была.       — Какого...?       — Подожди, — буркнул пацан, сердито переведя взгляд на папу. — И не сердись. Ты сам учил меня, что нужно прикрывать напарника, если попали в передрягу.       — Это другой случай, Итан.       — Ничего он не другой! Слушай, — Итан привстал, упираясь локтем о кровать, развернулся на бок. Даже виду не подал, что больно. — Я знаю, что всё это было глупо, окей? Но я не мог отказать ему, он жаждет мести. Они забрали его семью, его дом. Уолт хотел просто поучаствовать, чтобы не винить себя за то, что не мстит. Кэп не пустил бы его в патруль, а он очень хотел. Он попросил помочь, пойти с ним по следам ребят, чтобы не прогнали. Мы их почти догнали, когда сумрачники показались на радарах. Убежать не успели. Ребята кинулись бежать, когда те огонь открыли, нашли нас. Если бы Уолт не замешкался и не захотел стрелять в ответ, всё прошло бы гладко... — Итан прервался, анализируя состояние отца. — Ты злишься.       Марв упёрся локтями в колени, словил взглядом пару ботинок у дверей и застыл. Замолк надолго, на несколько угнетающе-долгих, чертовски мучительных минут. И Итан не спешил его дёргать.       — Слушай, — всё же решился пацан, когда тишина стала душить, — Я знаю, что не нужно было этого делать. Но сейчас я хочу только одного: чтобы Уолт поправился, и капитан ничего не узнал. И хочу, чтобы ты не винил себя за это, — Итан покосился назад за спину. Даже улыбнулся, когда отец повернулся к нему.       — Получил ты не зря, но прости, что крепче, чем должен был за то, что необдуманно прикрыл напарника.       Марв приподнял руку, задумался на мгновение, и мягко опустил её сыну на спину, поворачивая его с бока снова на спину. Хлопнул мягко, погладил. Малого ещё немного трясло.       — Та, забей. Заслужил. Даже за это. Я понимал, что идея — говно. Но для Уолта это важно было. Понимаешь?       — Понимаю.       — Прости, хорошо?       — И ты, я должен был поговорить с тобой прежде, чем наказывать.       — Не говори кэпу, хорошо?       — Не скажу, пообещал же тебе.       Марв грустно улыбнулся. Понадеялся, что Уолт сам всё расскажет кэпу, чтобы к Итану потом вернулось доверие. Хотя, чёрт его знает, как лучше?