Его Величество Мудак

Зимний никуда не ушёл. Ни в этот день, ни через неделю. Он сверху донизу облазил дворец, сходил прогуляться по Шайло и вернулся, нагруженный пакетами с мороженым, заявив, что так пока и не определился, что и где ему нравится. Завтракал, обедал и ужинал он исключительно в присутствии Брока, и тот, не мудрствуя лукаво, предложил ему присоединиться за столом к семье. — Как кто? — напрягся было Зимний. — Как двоюродный брат моей покойной жены, — ответил ему Брок и предложил познакомиться наконец с детьми. Жучки из самого Зимнего и его протеза вычистили сразу после душа, так что Брок нисколько не опасался того, что по его душу наведаются. — И как меня зовут? — спросил Зимний. — Любое имя, но фамилия — Кросс. — Джеймс Кросс, — представился Зимний и неожиданно мягко улыбнулся. — Учти, дядюшка Джеймс, у тебя появятся сразу трое племянников, которым будет очень интересно, где тебя носило всё это время, и надолго ли ты вернулся, — предупредил Брок, внимательно следя за выражением лица Зимнего. — Если не прогонишь, то я бы хотел остаться насовсем… — В каком качестве? — прищурился Брок. — М-м-м... Охрану тебе надо наладить и внешнюю разведку. Я сбежал из дома от дорогих родственничков, служил в Иностранном легионе, был ранен, получил инвалидность, спустил бабки на протез и вот вернулся в родные края. Годится? — Ваша семья славится авантюрностью нрава, — рассмеялся Брок, не переставая любоваться Джеймсом. — Джек легенду особенно оценит, так что готовься травить байки со службы. Надеюсь, у тебя их найдётся. — Вот уж не сомневайся, — фыркнул Джеймс. Как Брок и предсказал, Джек влюбился в дядюшку Джеймса мгновенно и бесповоротно, да настолько сильно, что на время потерял интерес даже к Рамлоу, за которым иногда хвостом по дворцу ходил. Джеймс столько всего знал! А ещё он порой становился жёстким и осаживал принца безжалостно. На титул Джеймсу было глубоко наплевать. Зато к Мишель он относился заботливо и бережно. Дарил ей цветы и украшения, поддерживал в редких конфликтах. С Эндрю же, у которого проблем со здоровьем оказалось куда больше, чем представлял Брок, Джеймс азартно резался в шахматы, но никогда ему не поддавался, заявляя, что мальчик и сам его сумеет обыграть со временем. А ещё Джеймс ему подарил альбом с карандашами и заявил, что в любви к рисованию нет ничего стыдного, и нет нужды это скрывать. В чём Брок его поддержал целиком и полностью. Вокруг Брока Джеймс, несмотря на все свои авансы сразу после криокамеры, ходил кругами, присматриваясь и явно собирая информацию. Брок его понимал. С точки зрения Зимнего Солдата ситуация складывалась более чем странная и непонятная. Но Брок его и не торопил, давая время осмотреться, привыкнуть к новой жизни и понять, что от него никто ничего не требует. Вот последнее у Джеймса и вызывало, похоже, больше всего противоречий. Брока же вполне устраивало уже то, что он не сбежал, а остался рядом. Тем более что домашние и без всего этого не давали ему заскучать. Чего только стоил испуганный Джек, заявивший, что ему нравится Рамлоу. Сильно-сильно нравится! По-настоящему. И что он не знает, что со всем этим делать. Брок посоветовал ему дожить для начала до восемнадцати, а уже потом попробовать поговорить с самим виновником всех этих пылких чувств. Джек, которому ещё не исполнилось и пятнадцати, надулся, заявил, что в Гильбоа возраст согласия — шестнадцать лет, и надулся ещё сильнее, когда Брок сообщил ему, что возраст согласия касается только несовершеннолетних, то бишь в шестнадцать он может замутить с ровесником или парнем чуть старше. Джек ходил хмурый неделю, а потом расслабился. Зато Брок решил, что пора бы подумать о разрешении однополых союзов в королевстве. Церковники, конечно, возмутятся, но они всегда готовы были порвать майку на груди за любое отклонение от Священного писания. Вот только сами его отчего-то соблюдали из рук вон плохо. Но на них Броку было откровенно насрать, благо Сэмюэлс особо к нему не лез с советами и занимался делами своей паствы. Старая дружба сама собой сошла на нет. Брока это нисколечко не напрягало. — Папа, а если я тоже влюблюсь в женщину? — как-то спросила за ужином Мишель. — Главное, малышка, чтобы ты была счастлива, — улыбнулся ей Брок. — А наследники? — прищурился Джек. — У меня есть, — напомнил Брок. — А ты сам определишься. Есть суррогатное материнство, есть искусственное оплодотворение. — То есть мне не придётся жениться?! — обрадовался Джек. — Если не захочешь, не придётся, — успокоил его Брок и, подумав, всё-таки рассказал: — Со следующего года вступит в силу закон, разрешающий однополые союзы. Так что кто знает? Джек замер, явно что-то решая, и тут же бросился отцу на шею, сам толком не понимая, за что благодарит. — Я хочу, чтобы мои дети были счастливы, — заверил его и Мишель Брок. — И я приму любой ваш выбор, если он не причиняет вам вреда. — Потому ты и заставляешь меня ждать до восемнадцати? — попробовал снова надуться Джек, но у него не особо вышло. — Именно поэтому, малыш. — Твой отец прав, — сказал Джеймс. — Ты в курсе того, как взрослеет человеческий мозг? — Кора головного мозга окончательно созревает к двадцати семи годам, — чётко, как по учебнику, ответила Мишель. — Поэтому подавляющее большинство юношеских браков распадается. А брак — это вообще обязательно? — Нет, — покачал головой Брок. — Всё будет целиком и полностью зависеть от вашего на то желания. — Спасибо, — выдохнула Мишель. — А то я совсем не хочу замуж и вообще не знаю, кто мне нравится и нравится ли вообще. — В этом тоже нет ничего страшного, — попробовал успокоить её Джеймс. — От тебя никто ничего не будет требовать. Это твоя жизнь, ведь так? — Он обжёг внимательным взглядом Брока. — Малышка, за кого ты меня считаешь? — покачал головой тот. — У вас всё только по любви и только по вашему желанию. И никак по-другому. Хочешь, в семейный кодекс Бенджаминов это пропишу? — У нас есть семейный кодекс? — удивился Джек. — Хочу! — заявила Мишель. — Значит, пропишу. И никто не сумеет это оспорить, даже если со мной вдруг что-то случится! — уверенно заявил Брок. — Пап, не говори так! С тобой ничего не случится! — наперебой загалдели дети, ринулись к нему обниматься, заявляя, что ни они, ни Рамлоу с его людьми не допустят, чтобы с ним хоть что-то произошло. Кое-как успокоив детей, Брок объявил, что развлечение на вечер выбирает Джеймс, так что после ужина они всей семьёй играли в города. Брок уже раздевался ко сну, когда из дверного проёма прозвучало: — Для своего возраста ты в неплохой форме. — Стараюсь, — кивнул Брок, чувствуя, как колотится сердце. Джеймс неслышно возник за его спиной, замер в паре дюймов, подался чуть вперёд, касаясь кончиками длинных волос плеча и спины Брока, втянул носом воздух рядом с его левым ухом. — Ты ведь понимаешь, что если я тебя заберу себе, то больше никому не отдам? — едва слышно пробормотал он, коснулся кончиками пальцев живой руки живота Брока. — Соскочить не получится. — Я и не собирался, — заверил тот. — А если я пожелаю стать консортом? — спросил Джеймс, касаясь губами уха. — Только тайный брак, — твёрдо ответил Брок. — Гидра тебя ищет. — То есть, в целом ты не против? — Джеймс прижал Брока к себе крепче, давая почувствовать задницей полную в себе заинтересованность. — В целом я на это и рассчитывал, — прямо ответил Брок и развернулся. — Ты нереальный и настолько красивый, что дух захватывает. — Поэтому ты меня и украл? — спросил Джеймс, притискивая к себе сильнее. — Спёр лучшее оружие Гидры, чтобы... — Чтобы любить, — честно ответил Брок. — Ты создан для любви, а не для войны, детка. — Будем заниматься любовью, а не войной? — поиграл бровями Джеймс. — Это звучит как приглашение, — ухмыльнулся Брок и наконец поцеловал своего самого желанного, самого сладкого детку из всех.