Узнай меня

      За всю свою долгую жизнь Хуа Чэн никогда не цеплялся за людей — ни за кого, кроме Его Высочества. Все они были для него лишь мусором, мешающим на его пути. Были и те, кто удостоился стать «полезным инструментом» в руках демона, но даже они не имели ценности в глазах Градоначальника и могли быть заменены на новых в любой момент.       Такой человек, как он, мог быть верен лишь одному-единственному Богу — смотреть только на него, думать только о нём. И как же получилось, что спустя всего одну короткую встречу, которую даже нельзя было назвать личной или долгой, все его мысли стали заняты совсем не Его Высочеством, а человеком, лица которого он даже не помнил? Тем, с кем даже не пересекся взглядом, и о ком ничего не знал?       Но это была не ненависть, уже привычная для демона, не презрение, но и не глубокая любовь, какую он испытывал к принцу, которому был обязан всем. Этот невзрачный работник вызывал в нём интерес — до того жгучий и сильный, что демон не мог не думать о прислужнике часами.       Стараясь избавиться от этих мыслей, Хуа Чэн переключал своё внимание на другое. К примеру, на неотложные дела в Призрачном Городе — месте, отстроенном специально для Его Высочества — месте, где теперь жил и этот слуга. Или же на избиение мелких демонов, слишком разбушевавшихся в округе. Также он колотил тех, кто обидел Его Высочество. Ловя себя на мысли, что делает всё это из-за какого-то простого слуги, Хуа Чэну хотелось рвать и метать.       Даже когда он оставался один в кабинете и доставал новый холст и краски, готовый изобразить новый портрет своего Божества, Хуа Чэн неосознанно макал кисть в чёрную краску, готовый разбавить белила и нанести несколько штрихов сероватого цвета. Именно того, что имела одежда безымянного работника.       В один из тех дней, когда демон старался забыть, выкинуть из головы образ этого человека, раздражение и злость на самого себя заставили его вновь обратиться к Инь Юю. Он хотел вышвырнуть этого невзрачного слугу из Призрачного Города, а лучше и вовсе убить его, чтобы не оставалось даже шанса захотеть его увидеть. Но вместо этого изо рта демона вырвался вопрос, удививший даже его самого:       — Имя.       Инь Юй застыл на долю мгновения, не совсем понимая, чего хотел его господин. Но после заминки всё же ответил:       — Инь Юй, господин Градоначальник.       Хуа Чэн с сомнением взглянул на незадачливого Посланника Убывающей Луны, который, по-видимому, решил, что демон уже успел тронуться умом — хотя, возможно, так и было — и всё же уточнил, решив, что отступать уже бессмысленно.       — Не твоё. Имя того работника.       — Прошу прощения, — Инь Юй вновь замолчал, перебирая в уме всех, о ком бы мог говорить демон. В последние дни тот стал слишком раздражительным, так что немало слуг удостоились выговоров от Градоначальника, и сейчас он мог говорить о любом из них.       Заметив вновь наступившую паузу, Хуа Чэн всё же сжалился над подчинённым.       — Тот слуга, которого я сослал на Нижнюю улицу неделю назад. Как его зовут?       Тот случай произошел почти десять дней назад, и Инь Юй, за последнее время уволивший и подвергший наказанию пару дюжин слуг Дома Блаженства, на мгновение застыл на месте, ошарашенный вопросом Градоначальника. И ведь действительно, именно после встречи с тем человеком Хуа Чэнчжу находился в исключительно прескверном настроении.       Решив не обострять ситуацию ещё больше, Инь Юй послушано отрапортовал, выдав всю информацию о неприметном слуге:       — Его имя — Фан Синь, господин Градоначальник. Судя по тщательно скрываемой проклятой канге на его шее — ранее был Небесным чиновником, однако никаких записей о его вознесении или низвержении нет. По его словам, он был Небожителем очень короткое время и не занимал никакого важного поста, потому и остался никем не замеченным.       Хуа Чэн нахмурился, стараясь восстановить в памяти все вознесения за последние сотни лет, однако никак не мог вспомнить ни одного человека с таким именем, кроме одного небезызвестного советника. Однако тот давно погиб от рук своего же ученика еще три сотни лет назад, и теперь никак не мог быть изгнанным Небожителем.       — Ты вел за ним наблюдение? — наконец не выдержав, спросил демон.       — Каждый новый рабочий в Призрачном Городе находится под моим наблюдением на протяжении года после вступления на службу, и он не является исключением. Но никаких подозрительных действий за ним не обнаружено. Он исправно работает — даже лучше, чем большинство других. Не встречался ни с кем за пределами Призрачного Города и не вступал в конфликты.       Губы Хуа Чэна неестественно дёрнулись от слов Инь Юя. Этот Фан Синь оказался настолько примерным работником, что вызывал в демоне всё больше подозрений — именно так себе и объяснил Градоначальник свой интерес, когда решил лично пронаблюдать за его работой.        Он помнил, как Эмин, словно послушный кот, ластился к нему, будто эта крыса, обосновавшаяся в городе, построенном для Его Высочества, наложила на проклятый ятаган чары. И это выбивало демона из колеи ещё больше, заставляя усомниться в самом себе и своих силах.       Именно поэтому Градоначальник обязан был убедиться во всём лично — исключительно ради безопасности Призрачного Города. Никаких других причин не было и быть не могло.       Заведение, куда Инь Юй пристроил Фан Синя, было шумным, грязным и насквозь провонявшим отвратительным пойлом и жареным мясом, ведь находилось на самой проходной улице города. Хуа Чэн скрыл своё присутствие простеньким отводом глаз и встал в глубокой тени у входа, скрестив руки на груди.       Знакомая светлая фигура мелькала между грубо сколоченными столами, выполняя, кажется, всю работу в таверне, кроме готовки. Парочка других работников заведения — демонов с птичьими головами — беззаботно расселась за дальним столиком, о чем-то воодушевленно щебеча и иногда кидая на Фан Синя самодовольные, слегка снисходительные взгляды.       Сам же Фан Синь этого будто и не замечал, безустанно разнося подносы с едой и принимая заказы. Вокруг мужчины витала безукоризненная и мягкая аура, что, даже не видя его лица, можно было понять, что на нём держится мягкая и скромная улыбка.       Вдруг Хуа Чэн поймал себя на том, что просто не может отвести от него глаз. То, как Фан Синь плавно двигался между посетителями, не совершая никаких лишних и суетливых движений, как грациозно он ступал с одной ноги на другую. Его идеально ровная осанка, которую невозможно было скрыть даже слоями холщевой ткани рабочего, его изящные движения пальцев, когда тот записывал очередной заказ. Если бы сердце Хуа Чэна всё ещё билось — оно бы замерло в этот момент, не позволяя взгляду скользнуть в сторону от мужчины.       Когда какой-то пьяный демон отшатнулся от стола, едва не разгромив своей тушей половину таверны, Фан Синь мягко перевёл вес на левую ногу и неуловимо коснулся его спины. Полу-свин даже не понял, каким чудом избежал падения, и увидел лишь светлую удаляющуюся фигуру, держащую в руках огромный поднос с десятком чаш, доверху наполненных вином, из которых не выплеснулось ни единой капли.       Хуа Чэн неосознанно впитывал каждое движение мужчины. То, как изящно длинные пальцы с огрубевшими подушечками перехватывали скользкие от жира кувшины, когда он разливал по стаканам отвратительное на вид пойло. Как ровно он наклонялся, собирая со столов грязную посуду. Во всей суете и грязи дешевого, замшелого кабака, все его движения казались чуждыми этому месту. Словно мерцающий молитвенный фонарь, мерно раскачиваемый сквозняком в углу забытого прихожанами пыльного храма.       Эмин на поясе тихо и предвкушающе звякнул, широко открыв свой алый глаз и уставившись им на лавирующую между столов светлую фигуру. Хуа Чэн раздраженно накрыл эфес сабли ладонью, призывая к молчанию, хотя сам наблюдал за Фан Синем ничуть не меньше.       В этот момент за дальним столом раздался грохот опрокинутых скамеек и яростный рев. Все гости таверны замолчали, уставившись на источник звука. Там, в тихой тени заведения, уже начала завязываться драка — двое крупных мужчин, по-видимому, что-то не поделили, и теперь, вооружившись мечами, готовы были выяснять свою правоту лишь силой.       Мелкие демоны начали медленно вставать со своих мест, чтобы в пылу разборок не попасть под горячую руку, тогда как более сильные — или безрассудные — уже готовы были лицезреть шоу, провоцируя разгоряченных мужчин ещё больше.       — Этого сосунка сломить легко так же, как тонкий прут!       — Правильно, чего лясы точить, убей его, да и дело с концом!       Мужчины — по виду люди в самом расцвете сил — уже встали в стойку, готовые разорвать друг друга на мелкие клочки, когда сквозь толпу зрителей протиснулась невысокая светлая тень.       — Прошу вас, — Фан Синь появился рядом с ними словно из ниоткуда, расставив руки в примирительном жесте, — в этом заведении не стоит устраивать драки.       Один из мужчин лишь презрительно взглянул на работника и громко фыркнул, тут же направил острие на противника и сделал резкий выпад. Второй ответил тем же. Два лезвия со свистом рассекли воздух, молниеносно устремившись навстречу друг другу.       Острый взгляд Князя демонов уловил лишь быстрое движение светлого силуэта, что встал на пересечении удара двух мечей. Тело Хуа Чэна неосознанно дернулось в ту сторону, где началось сражение, а пальцы сжали эфес Эмина с такой силой, что костяшки на них побелели. Мертвое сердце демона пропустило удар от одной мысли, что сейчас Фан Синь, должно быть, будет пронзён насквозь.       Однако не успел он сделать даже шага, как битва оказалась оконченной. Для простых демонов, что только и могли наблюдать за неудавшимся шоу, произошедшее показалось миражом. Ведь только что готовые к битве не на жизнь, а на смерть здоровые мужчины потеряли равновесие и неуклюже рухнули на грязный пол, словно соломенные куклы. Их мечи, острые и кровожадные, разлетелись в разные стороны, вонзившись в деревянные балки на разных концах таверны.       В кабаке повисла мертвая тишина.       И лишь Фан Синь остался стоять на месте посреди поднявшейся пыли, словно Бог Войны, сошедший с небес. Его дыхание не сбилось, спина была всё такой же ровной, и лишь рука, с помощью которой он и отвел оба лезвия в стороны, была слегка поцарапана.       Мужчина небрежно стряхнул невидимую пылинку со своей одежды и как ни в чем не бывало обернулся к развалившимся на полу мужчинам, ещё не успевшим осознать произошедшее. Даже со спины он выглядел словно добрый дядюшка, излучающий тепло и всю мудрость этого мира.       — Молодые люди, — вновь обратился он к ним, и в его голосе не было ни капли упрека, — настоятельно прошу вас покинуть таверну, если вы собираетесь продолжить то, что начали. В этом заведении не принято устраивать драки, ведь они могут доставить хлопоты другим посетителям.       Губы Хуа Чэна слабо дернулись, а из его наруча вылетела маленькая серебряная бабочка, мягко порхнувшая вглубь таверны. Демон бросил игральные кости, в тот же момент оказавшись в кабинете своей резиденции.       — Инь Юй, — тихо позвал он, и в тот же момент рядом с ним появился Посланник Убывающей Луны. Хуа Чэн до хруста сжал ладони, изнемогая от собственного бессилия перед простым слугой. — Переведи его обратно в Дом Блаженства. Кажется, там он может доставить больше хлопот, чем я ожидал.       В то же время в таверне лежащие на полу бугаи приподнялись на локтях. Их полные ярости взгляды сразу же устремились на взирающего на них сверху вниз рабочего. Прерванные этим отбросом, они готовы были в тот же момент растерзать его в клочья — этот высокомерный трюкач позволил себе прервать двух мастеров боевых искусств, да ещё и такими бесчестными методами.       — Мелкий паршивец! — Выругался один из них, поднимаясь на ноги, — Да я сейчас тебе преподам такой урок, что...       Внезапно мужчина застыл на месте в нелепой позе, ещё не до конца успев подняться на ноги. Его взгляд, устремленный куда-то за спину Фан Синя, в мгновение сменился на испуганный — даже какой-то раболепный.       Но замолчал не только он — все посетители таверны затаились, увидев серебристый проблеск, мягко планирующий над их головами.       Заметив всеобщее смятение, Фан Синь также обернулся в сторону, куда смотрели все демоны. Но как бы он ни старался — всё равно не мог понять, с чего бы у них могла возникнуть подобная реакция. Разве что только...       Маленькая сверкающая бабочка, сделав пару оборотов под крышей таверны и заставив всех посетителей и даже бездельничающий персонал побледнеть и попадать на пол, медленно подлетела к Фан Синю. Недолго думая, мужчина поднял руку, готовый подставить её для гостьи.       Та даже не посмотрела на предложенную кисть, спланировав ещё ниже — ровно к поврежденному предплечью слуги. Её крохотные крылышки невесомо порхнули над неглубокой раной.       Фан Синь слабо дернулся — будто от щекотки — но всё же не отстранился, позволяя крохотному созданию завершить свой незамысловатый танец.       В тех местах, где бабочка касалась его кожи, рана начинала быстро затягиваться, и уже через пару мгновений кожа Фан Синя выглядела так, словно острие меча даже не коснулось её. Лишь порванная одежда давала понять о полученном недавно ранении.       Закончив со своим делом, бабочка сделала один взмах крыльями, и в тот же момент рассыпалась серебряными искрам.       — Простите нас! — Фан Синь даже отскочил на полшага — настолько неожиданным оказался выкрик одного из бугаев, тут же бросившегося на колени.       — Господин, мы не знали! Прошу, сжальтесь! — Подхватил второй, расстилаясь ниц перед слугой.       Фан Синь недоуменно вскинул руки, призывая драчунов к прекращению этого представления.       — Ничего-ничего, — мягко заверил он, — всё в порядке! Вставайте, ну же.       Но мужчины не стали его даже слушать, продолжая молить о пощаде, практически лёжа на полу харчевни. Фан Синь устало потер переносицу, когда понял, что простыми словами ничего от них не добьётся.       — Встали, быстро! — В его голосе проступило обычно несвойственная ему сталь, и мужчины не осмелились перечить ему, быстро поднявшись на ноги. — Если поняли свой проступок, то просто оплатите счёт и уходите из заведения!       Бугаи не осмелились перечить такому тону. Они быстро рассчитались с хозяином, оставив даже больше, чем нужно, и быстро покинули харчевню. Мужчины даже забыли забрать свои мечи, который остались всё также воткнуты в деревянные перекладины после недавнего полета.       Фан Синь обреченно вздохнул и легко вытянул два оружия из древесины, направившись передать их хозяину таверны — демону с головой кролика, который испуганно икнул, когда увидел приближающего мужчину. Его маленькие глазки заметались в разные стороны, и он громко вскликнул — хотя этот звук был больше похож на писк:       — Сяо-Мэн, Сяо-Цзысюань! — два павлиноголовых работника, что совсем недавно только и делали, что прохлаждались, тут же подскочили к ним, забирая у Фан Синя мечи. — Г..господин Фан, — наконец обратился хозяин к слуге, — может, хотите отдохнуть? Или что-то поесть? Ох, я сейчас приготовлю своё фирменное блюдо для вас!       Фан Синь, только что превратившийся из «Эй, ты» в «Господина Фана», растерянно замахал руками.       — Не стоит, дядюшка. Я пойду лучше соберу посуду...       — Нет!!! — В один голос прощебетали птицеголовые демонята, перебив мужчину.       Не успел Фан Синь даже удивиться или возразить что-то в ответ, как в разговор вклинился ещё один человек, появившийся в харчевне словно из ниоткуда.       — Не стоит утруждать себя. — Посланник Убывающей Луны встал перед слугой. Его лицо было скрыто маской, а распущенные волосы ниспадали на плечи. Он слабо поклонился хозяину таверны, заставив его подпрыгнуть от страха. — Фан Синь, по приказу Градоначальника ты будешь переведен обратно в Дом Блаженства. И в этот раз постарайся не разозлить Хуа Чэнчжу.